Глава 1

Глава 1

Хорошее дело браком не назовут!

Иногда лучшие друзья девушек

не бриллианты. Точно, не бриллианты.

Слова автора.

Нет, я не дура,

но я верю в женскую дружбу.

Главное, чтобы вкусы

на мужчин отличались.

Слова автора.

Невинность – одна из прекраснейших

вещей на земле, но

и из-за нее же столько проблем.

Слова автора.

Инесса

− Ты сделаешь это! – крикнула мне в лицо мать, разбрызгивая во все стороны свои слюни. – Ты согласишься на этот брак, иначе… − она не договорила, осеклась.

Мама стояла напротив меня: руки на боках, лицо раскрасневшееся, грудь тяжело поднималась и опускалась, а взгляд обещал обрушить на меня все кары небесные. И не только их.

− Иначе что? – вздернув подбородок, спросила я с вызовом.

Я уже была готова услышать многое: что с этой самой секунды я ей не дочь, или что в этой квартире больше не живу, может, что еще похуже. Но моя мать сумела вовремя остановиться, прикусить свой острый не к месту язычок, чтобы не наговорить вслух того, о чем потом она сама же горько пожалела бы.

В этом плане я всегда восхищалась ей, ведь сама не могла похвастаться этим качеством. Но в данный момент лучше бы она накричала. У меня появился бы повод уйти из дома прямо сейчас, хлопнув дверью. Но женщина замолчала, и лишь ее раздувшиеся ноздри говорили о том, в каком она на самом деле бешенстве. Мы смотрели друг на друга, будто пытались пригвоздить к стене, и дышали так, словно вели не молчаливый разговор, а находились на ринге. И пока победа склонялась не в мою сторону, как бы я этого не хотела.

− Ты знаешь, что последствия твоего отказа могут оказаться не такими благоприятными, как ты можешь надеяться и ожидать? − вдруг выпалила она. – И ты сама прекрасно понимаешь, что тебе все равно придется согласиться на его предложение. Выгодное нам, между прочим. У тебя не остается другого выхода. Этот брак нам необходим! В первую очередь — тебе!

Вот именно, что брак (имеется в виду что-то некачественное, дефектное). По-другому я никак не могла назвать то, что мне предложила моя же родная мать. Выйти замуж за шестидесятилетнего старика! Уму непостижимо! Ладно, немного приврала, по словам матери, ему было всего пятьдесят пять, но это сути не меняет.

Я, когда впервые услышала от нее такое, подумала, что мама шутит или разыгрывает меня перед моим же днем рождения, и спокойно продолжила жевать свой бутерброд из дешевой колбасы, запивая его чаем, который можно было назвать так с натяжкой. Всё куплено по акции. Дорогие или хотя бы нормальные продукты мы не могли себе позволить. Все наши деньги уходили на оплату ипотеки за квартиру и на лечение отца. Повезло еще, что отучилась я на бюджетном, уже получила диплом и успела устроиться на работу. Иначе, никто не мог сказать, как бы мы дожили до сегодняшнего дня. Я даже устроилась по ночам мыть полы в подъездах…

− Если все же не соглашусь? – голос мой все-таки дрогнул, как бы я не старалась, чтобы он звучал твердо и уверенно. Не хотелось показывать свою слабость и страх перед мамой.

− Твой отец, − ответила она и отвернулась, исчезая за дверью своей комнаты.

Я чуть не осела на пол. Это низко – со стороны родного человека использовать мою самую болевую точку. Папа находился в больнице уже почти год. В последнее время мама говорила о нем, как о лишнем предмете, и всегда упоминала о своем же супруге, как «твой отец». Не муж, не наш папа, не по имени, а так, словно он имел отношение только ко мне. Словно не было между ними тех двадцати пяти лет, что они прожили вместе. Да, целый год – это долгое время, но все равно поведение моей матери меня разочаровывало с каждым днем все больше и больше. Я еще как-то закрывала глаза на ее похождения, пока папа болеет. Еще и ее требование…

Пока я думала об отце, мама снова появилась в комнате и приблизилась ко мне, держа в руках папку.

− Вот, ознакомься, − чуть ли не кинула она ее в меня. – Думала, не стоит это тебе показывать. Оберегала свою единственную дочь от потрясений. Но, видимо, по-другому, никак, − и оставила меня одну.

Я дрожащими руками открыла папку, и перед моими глазами запрыгали цифры. Много цифр со множеством нулей в конце. И все это на нескольких страницах. В конце же красовалась итоговая сумма, которая заставила меня поперхнуться. Нам в жизни не заработать таких денег! Даже если продать квартиру, но там половина суммы уйдет банку, и на оплату лечения отца останутся сущие копейки, которые не покроют и десятой доли, что уже нам выставили. А где нам жить после? На съем квартиры тоже нужны немалые деньги. Хоть мы жили и не в столице, но и у нас цены на аренду жилья ненамного были ниже. И непонятно еще, когда отец придет в себя, и сколько еще придет таких вот счетов. Ведь и на его восстановление нужны будут средства. Немалые.

Что же делать? Как мне быть?

− Это, чтобы ты была в курсе того, от чего отказываться собираешься, − мама снова появилась на кухне и положила передо мной несколько скрепленных между собой бумаг. – Можешь сразу внести свои пожелания и требования, − не сдавалась она, пытаясь добиться своего. Заодно и моего согласия.

Отложила счета на оплату и взглянула уже на другие бумаги. Брачный контракт. Кто бы сомневался! Хотела сразу же порвать на кусочки и выкинуть в мусорное ведро, но любопытство пересилило, и я начала читать.

Некий господин Шувалов предлагал немалую сумму, если я соглашусь стать его женой. И это была только единоразовая выплата, которая с легкостью покрывала все счета из больницы, еще и оставалось на время реабилитации. Дальше же он брал на себя мое обеспечение и все мои расходы, как и будущую нашу свадьбу, которая будет полностью за его счет.

Я чуть было не позвала маму и не согласилась. Ради папы. Только ради него. Главное – спасти его, поставить на ноги. Но не стоило торопиться. Брачный контракт – это то же самое, что и ипотечный договор. Все самое скрытное в конце и самым мелким шрифтом.

И я оказалась права. Посередине лист был пустой, куда я могла вписать свои пожелания и требования. Юристы Шувалова рассмотрят их в ближайшее время, согласуют и впишут, если сочтут приемлемыми. В конце же был список требований моего будущего мужа к своей жене. Мне стало очень интересно, что же хочет от меня богатый старичок.

«Не порочить имя мужа, ни в коем случае не изменять, всегда сопровождать его на приемы, − читала я про себя, отмечая то, что пока ничего сверхъестественного не требовали. Но вот в конце меня ждало самое горячее. – Удовлетворять мужа, когда он потребует, и родить ему наследника, зачав естественным путем».

И самое главное – отказывать я не могла. Исключением были только те самые дни. Но не это вызвало у меня возмущение. Интим между мужем и женой и так предполагался, несмотря на договорной барк. Он не просто хотел жениться на обычной девушке, а именно на чистой, нетронутой никем девушке. На такой, как я. Ведь я до сих пор ни с кем так и не узнала близости, несмотря на свой возраст. Но тем не менее я должна буду принести господину Шувалову справку, пройдя осмотр у его знакомого доктора, которому он безоговорочно доверял. И за такие неудобства, как проверка девственности, он на мое имя открывал отдельный счет, которым распоряжаться я буду только сама, и никто на него претендовать не сможет.

М-да, сумма с шестью нулями впечатляла. На них я могла бы купить отдельное жилье от матери и туда же забрать отца, когда он придет в себя. Но…

Как только представила, что я должна буду постоянно находиться рядом со стариком, держаться за руку, всем вокруг улыбаться, доказывая, что счастлива с ним, а по вечерам ублажать его, меня тут же чуть не затошнило.

− Вот же озабоченный гад! – воскликнула я. А не пошел бы он прямой дорогой туда, где ему не откажут за его деньги? Даже каждый его пальчик оближут, а не только будут ублажать, стоит ему только намекнуть или показать красную купюру с Хабаровском.

Бросила бумаги на стол и встала на ноги. Больше я не могла оставаться здесь. Мама права, как бы я не хотела отказаться, если хочу, чтобы отец выздоровел, мне придется пойти на такой отчаянный шаг. Но как решиться на такое?

− Ты куда? – мама выскочила из своей комнаты, когда я накидывала на плечи пальто.

− Замуж! – выплюнула от злости и силой захлопнула дверь, пока мама не успела задать мне еще десятки вопросов или, не дай бог, остановить. После ее озвученного желания выдать меня замуж я боялась, что уже завтра утром окажусь у ЗАГСа или, на крайний случай, буду заперта в комнате. До момента, пока не дам свое согласие.

С нее станется, она меня и на ключ запрет. Я же теперь очень дорогая дочь. Очень дорогой товар.

Выбежав из подъезда, я зажмурилась. Несмотря на яркое послеполуденное солнце, на улице все равно было прохладно. Весна уже уверенно вступала в свои права, снега почти не было, только в темных закутках, куда не доставали даже самые резвые солнечные лучи. Я закуталась в пальто, обернула вокруг шеи шарф и поспешила уйти прочь от своего дома, как можно дальше. Мне срочно нужно было с кем-то поговорить, обсудить сложившуюся ситуацию, да просто выговориться и выплакаться. За неимением сильного мужского плеча, то есть, парня, выбрала женский вариант жилетки. Завернула за угол дома и прямиком направилась к Юльке, а там, гляди, и Катя подтянется.

− Что с тобой? – ахнула Юля, стоило ей взглянуть на меня, как только она распахнула дверь. – Ты черта что ли по дороге увидела? Проходи давай. Вроде Марь Иванны не было дома, она уехала на свою ненаглядную дачу с проверкой, − недоумевала от моего вида подруга.

Упомянутая Мария Ивановна, кратко Марь Иванна, была костью в горле для жильцов всего дома, где жила моя подруга Юлька. И не только. Женщина доставала жителей и других домов во дворе. Не существовало ничего вокруг, чего бы она не знала или не была в курсе происходящего. Кроме этого Марь Иванна настоятельно раздавала советы по случаю всего, что происходило. Ладно бы она собирала информацию для себя или для соответствующих органов. Так нет же, чесать языком она любила так же, как и собирать слухи. И все жильцы не то чтобы побаивались ее, но никто с ней даже пересекаться не хотел. Иначе весь день насмарку, словно тебе дорогу черный кот перешел, с пустыми ведрами притом. Мне повезло, что ее сегодня не было дома.

Лучшая подруга втянула меня в квартиру, и сама же стащила с моего тела пальто. Я больше была похожа на амебу и ни на что не оказалась годна. Затем Юлька повела мое послушное тело на кухню и сунула мне в руку чашку, сама же и подтолкнула ее к моему рту.

− Пей, пей давай. Тебе надо прийти в себя, а то вся белая, будто богу душу отдала, − Юлька любила рубить правду-матку в лицо. Порой резко, но зато действенно.

Я не стала противиться. Горячий чай мне сейчас не помешает. Но горький напиток обжег горло уже на втором глотке, а я чуть не прыснула во все стороны.

− Что это? – еле сглотнув всё, что было во рту, спросила, принюхиваясь к содержимому в чашке.

− Крепкий чай, − улыбнулась мне подруга, протягивая дольку лимона. – А как мне еще надо было тебя вернуть к жизни? Ты была не лучше, чем мертвая невеста из мультфильма, словно реально побывала в загробном мире. Выкладывай, что у тебя случилось?

Девушка начала хлопотать по кухне, расставляя на столе съестное, да и не только, но и не забывала устраивать мне чуть ли не допрос.

− Я уже написала Кате. Она должна подойти с минуты на минуту, − не успела она достать фужеры, как раздался дверной звонок. – А вот и она.

Упомянутая подруга завалилась на кухню в куртке и с пакетом в руках, который гремел так, словно наша Катя снесла всю полку с алкоголем в магазине.

− А что? Юлька написала, что тебя надо приводить в чувства, что ты чуть ли не помирать собралась, − прозвучал ответ на мой недоуменный взгляд. – На тебе, и правда, лица нет. Что случилось-то? Умер кто? Только не говори, что звонили из больницы.

Я поежилась от ее вопроса. Для полного “счастья” не хватало только этого.

− Слава богу, с отцом все в порядке, если его состояние можно характеризовать так. Особых изменений нет, но и хуже не становится. Мы сами туда звоним каждый день, чтобы справляться о состоянии папы, оттуда только счета приходят. В них-то и проблема, − начала я свой рассказ, когда мы втроем уселись вокруг стола, и девушки взглянули на меня внимательно, ожидая, что расскажу им причину моего появления в таком состоянии.

Юлькина квартира была нашим местом дислокации. Что бы у нас не случилось, мы всегда собирались у нее. Я жила с родителями, Катя – тоже, а Юля приехала к нам из провинции, и ее родители-фермеры купили ей квартиру. Она одна из нас жила без присмотра и родительского контроля, если не считать Марь Иванну. Но отец и мать Юли давно перестали слушать россказни бабки-сплетницы. Вначале, после первых звоночков пожилой женщины, они примчались в город впопыхах, но ничего предосудительного в наших девичьих посиделках не увидели. Отец Юльки даже был рад тому, что мы не шлялись по клубам, а тихо-мирно сидели дома, несмотря на несколько бутылок шампанского на столе. Мы тогда успокаивали Катю после разрыва с парнем. Затем было еще пару приездов родителей Юльки, но они ни с чем уходили домой, для проформы не забывая погрозить нам указательным пальцем. А теперь и вовсе никак не реагировали на звонки Марь Иванны, даже не отвечали и пытались вовсю игнорировать. Тем более, Юлька и мы вместе с ней вели себя примерно. В общем, жили скучно, не находя приключений на свои мягкие места. До сегодняшнего дня, пока мне не подсунули брачный контракт.

− И если я хочу спасти отца, то мне придется согласиться-а-а-а, − еле успела договорить, как тут же завыла я.

− Быть того не может! – Катя залпом осушила содержимое бокала и уставилась на меня, не веря моим словам.

Юлька же выразилась более выразительно и витиевато. Выросшая среди работников-мужчин на ферме своего отца, она не стеснялась в выражениях.

− Я тебе давно говорила, чтобы ты избавилась от нее, − подруга посчитала, что вся причина внимания господина Шувалова к моей серой персоне только в моей девственности. – Для кого только хранишь? Парни не любят возиться с такими, боятся. А вот старики оценили бы. Вон, одного ценителя твоя мама уже подогнала, − слова Юли хоть и ранили, но она говорила правду. – Небось еще и расхваливала. Не просто так же он выбрал тебя. Скорее всего, она тоже в доле.

Я никогда не считала себя стеснительной отличницей, которая решила сохранить невинность для мужа и первой брачной ночи. Нет. Отношения и парни у меня были, но как только дело доходило до самого главного, все они испарялись, стоило им узнать про мою девственность. Словно я болела чем-то заразным, а не досталась им чистой и невинной. Может, хотелось больше опыта? Так я изучала этот вопрос вдоль и поперек по видеороликам в интернете. Бревном бы в постели точно уже не лежала. А вот насчет мамы и ее рекламы меня стоило бы разузнать.

− А это идея! – воскликнула Катя. – Нам нужно от нее избавиться, и как можно скорее!

Мы не сразу поняли, что именно она имела ввиду, ведь уже успели открыть третью бутылку шампанского. Точнее я.

− От меня избавиться? Что я вам такого сделала? – запричитала я, чуть ли не начиная свои завывания заново. – Мы же подруги-и-и и дружим уже сколько ле-э-э-т, − все же не выдержала и заревела.

На кухне зазвенела тишина. Было слышно только то, как я завывала, будто холодный осенний ветер.

− Ты-то тут причем?! – Юля быстрее меня смекнула, про что говорила Катя, как и то, про что подумала я. – Ты должна избавиться от своей девственности. И немедленно!

− Точно! – вторила одной подруге другая. − Тогда твой Шувалов наверняка потеряет к тебе интерес, − мне не понравилось, что Катя приплела старого извращенца ко мне, назвав того моим, но я не стала на этом зацикливаться. – Не зря же он готов так щедро раскошелиться за твою девственность. Там точно что-то не чисто. Представь, у вас первая брачная ночь, а он вместо широкой кровати в спальне, усыпанный лепестками роз, заводит тебя в красную комнату¹, прям как в фильме.

Мы вдвоем с Юлькой уставились на девушку. В отличие от них, я живо представила картину, как все это происходит, ужаснулась и завыла по новой.

− Хватит заливать мою кухню горькими слезами! Мы сейчас в них утонем. Решено: тебе нужно стать женщиной. И мы тебе в этом поможем!

¹ Отсылка на одноимённый фильм, снятый по мотивам романа «50 оттенков серого» британской писательницы Эрики Леонард Джеймс, написанный в 2011 году.