Ольга Куно. · Опальный капитан. Спасти Новую Землю
Пролог
За три часа до вылета из космопорта приписки патрульный космолёт ВБС1 чрезвычайно напоминал муравейник. Все пребывали здесь в постоянном движении, и невзирая на то, что движение это казалось со стороны беспорядочным, в действительности каждый член экипажа и работник космопорта в точности знал свою цель. Грузчики переправляли последние контейнеры с провиантом, предметами первой необходимости и техническим оборудованием; механики скрупулёзно проверяли готовность корабля к полёту и надёжность каждого винта; радисты надоедали своим стационарным коллегам вызовами по всем существующим каналам, а системные администраторы…ну, они были погружены в мир компьютеров, как и всегда. Старпом, пытавшийся уследить за всем этим одновременно, ненадолго возвратился на капитанский мостик, дабы выпить пару глотков кофе, а заодно выяснить, как идут дела у работающих там специалистов.
Вопреки названию, капитанский мостик не имел ничего общего с мостом, да и предназначен был, мягко говоря, не для одного капитана. Это был просторный круглый отсек с двумя дверьми, где занимали свои места полторы дюжины членов экипажа, ответственных за разные сферы патрульной службы. В данный момент не все ещё успели подняться на борт, а некоторые были заняты размещением в личных каютах. Томас Дебург, старший помощник, направился ко второму пилоту (не характерно ли, что тот прибыл на службу раньше, чем первый?) и главному системщику.
- Кофе? – сразу же предложил последний, вынырнув из глубин мало понятной Дебургу голограммы.
Каким-то непостижимым образом этот парень умудрялся, пребывая в дебрях своего компьютерного мира, одновременно отслеживать краем глаза всё, что происходило на корабле.
- Не помешает, - буркнул старпом, и системщик с понимающей ухмылкой активировал с десяток сенсоров виртуальной клавиатуры, посылая заказ кофеварочной машине.
Вот, спрашивается, зачем это делать, когда до самой машины достаточно пройти всего три шага? Но у представителей каждой профессии свои причуды.
- Капитан ещё не появлялся? – спросил Дебург, плюхаясь в крутящееся рабочее кресло с удобной спинкой.
- Вроде бы нет, - на миг поднял глаза от экрана проводивший расчёты пилот.
- Понятно.
Старпом вздохнул. Рейер Макнэлл, капитан «Галалэнда», не считал необходимым прибывать на звездолёт раньше прочих членов экипажа, но зато с момента вылета полностью посвящал себя работе. Тут следовало отдать ему должное. Тем не менее, Дебург предпочёл бы видеть со стороны начальства более традиционный подход к работе. Впрочем, стоит ли обманывать самого себя? Просто ему в свои сорок пять тяжеловато порой смотреть на тридцатишестилетнего капитана, сумевшего достичь карьерных высот, которые для самого старпома, скорее всего, так и останутся не более чем мечтами. Отсюда и повышенная склонность к критике.
- Вот и он, лёгок на помине! – вырвал Дебурга из размышлений пилот, расплывшийся в радостной улыбке.
И правда, через послушно отъехавшую в сторону дверь в помещение бодрым шагом вошёл Макнэлл.
- Капитан на мостике! – возвестил радист, наклонившись к микрофону, после чего вновь отключил громкую связь.
- Всем мирного неба!
Капитан воспользовался традиционным для космофлота приветствием.
- Мирного неба! – стройным хором откликнулся экипаж.
- Представить вам подробный отчёт, сэр? – спросил, поднявшись, Дебург.
- Позже. – Капитан пожал ему руку и, дав знак садиться, опустился в собственное кресло. – Есть что-нибудь, требующее моего срочного вмешательства?
- Нет. – Старпом снова позволил себе немного расслабиться. – Пока всё в рамках нормы.
- Ни секунды в этом не сомневался. Иначе не застал бы вас здесь, - весело подмигнул Макнэлл. И, повернувшись вместе с креслом ко второму пилоту, спросил: - Курс проложил, Джереми?
Должность штурмана на подобных кораблях давно уже упразднили, объединив её с обязанностями пилота. К излишней загруженности это не приводило, поскольку основную работу выполнял бортовой компьютер. От человека же главным образом требовалась проверка результатов, утверждение окончательной программы и, в случае необходимости, принятие нестандартных решений.
- Так точно, сэр! – отрапортовал юный специалист. – Но есть вопрос.
- Давай.
Джереми пробежал пальцами по сенсорному экрану, и в воздухе возникли два голографических изображения – карты звёздного неба с пунктирными линиями, обозначавшими предполагаемые маршруты.
- Первый вариант, - пилот указал на левую голограмму, ту, что была ближе к капитану, - пятьдесят четыре часа. Второй, - его указательный палец устремился к правой, - шестьдесят три. Но здесь, - он снова повернулся к первому изображению и обозначил зелёным ар-лучом нужный сектор, - зона повышенного скопления астероидов. Вероятнее всего, пройдём без потерь, но небольшой риск есть.
- Вывод? – подняв на него прищуренный взгляд, поинтересовался Макнэлл.
- Рекомендую второй маршрут.
- И потерю девяти часов времени, а заодно и топлива?
Юноша сомневался всего пару мгновений.
- Так точно.
- Молодец, - удовлетворённо кивнул Макнэлл. – В данном случае риск не оправдан. Вводи второй курс.
- Капитан, вы уже решили, каким будет порядок посещений? – осведомился старпом.
- Думаю, да, - сосредоточенно кивнул тот. – Поскольку первый пункт, Тодорос, расположен в системе Зед-4, следующей посетим планету Манкор.
- Её нет в списке главуправления, - с удивлением заметил Дебург.
В компьютер даже не заглянул, стало быть, весь список рекомендованных к посещению планет выучил назубок.
- Нет, - подтвердил капитан, не менее внимательно ознакомившийся со списком. – Но я хочу кое-что там проверить.
- А как оформим цель прибытия? – нахмурился старпом.
- Визит доброй воли, - подмигнул Макнэлл.
Автоматическая дверь снова отъехала в сторону, впуская на мостик брюнета лет сорока, светло-серая форма которого ничем не отличалась от той, что носили остальные, за исключением вышитого на левом плече красного креста. Короткий белый шрам, тянувшийся к виску почти от самого уголка глаза, не портил импозантную внешность бортового врача, скорее придавая ему шарма.
- О, привет, док! – первым сориентировался, казалось бы, не отрывавшийся от экрана системщик.
- Привет, пациенты! – бодро откликнулся Брэндан Уолкс, усаживаясь в кресло дежурного аналитика, благо оно по-прежнему оставалось свободным. – Ну, кто первый ко мне на приём?
Пара ответных смешков не поколебали рабочего настроя врача, который продолжал хищно оглядывать присутствующих с твёрдым намерением избрать среди них жертву медицинского произвола.
- Брэн, вообще-то мы все прошли медкомиссию перед полётом, - с ухмылкой напомнил об очевидном Макнэлл. – Подожди хоть немного, чтобы кто-нибудь из нас успел заболеть.
- Да толку? Дождёшься от вас, пожалуй! – проворчал доктор. – Космос, патрульный корабль ВБС! Все здоровы, аки дуэллийские шестилапые пони. И, как назло, даже от открытой форточки никто не простудится. Но всё это – вопрос физиологии. А вот с психическим здоровьем дела, слава богу, обстоят куда хуже!
И он предвкушающе потёр руки.
- С чего бы это? – хмыкнул капитан.
- Я тебя умоляю! Регулярно скакать от планеты к планете, целенаправленно выискивая проблемы на ту часть организма, которую отдельные медики приучены деликатно именовать мягким местом? Да во флоте нет ни одного психически здорового человека! Итак, кто первый ко мне на приём?
- Бортовой врач, как и все мы, пребывает в состоянии возбуждения в ожидании взлёта, - добродушно пояснил Макнэлл, обращаясь к недоумевающему космо-метеорологу, новичку на «Галалэнде». – Это проявляется в повышенной жажде деятельности.
- Док, могу я полюбопытствовать? – подал голос системщик, пальцы которого не переставали скользить по виртуальной клавиатуре. – Откуда такой интерес к нашей скромной психике, когда ваша основная специализация – лазерная хирургия?
- Опять лазил по чужим личным делам? – для порядка возмутился капитан, впрочем, давно уже смирившийся с этой привычкой своего подчинённого и махнувший на неё рукой.
- Что ты понимаешь в медицине, неуч? – не замедлил с ответом Уолкс. – Ещё наши далёкие предки справедливо заметили, что все болезни, за одним-единственным исключением, - от нервов. Так что кто не разбирается в человеческой психике, тот не врач. Итак? Неужели нет желающих доверить свою жизнь моим умелым рукам? В медотсек как раз доставили новый набор шприцов. Игла любой длины и толщины на ваш выбор.
- Ты умеешь уговаривать! – покачал головой Макнэлл.
- Жаль, - вздохнул врач. – Значит, мне придётся скучать до тех пор, пока кого-нибудь из вас не ранят в очередной дурацкой перестрелке на очередной богом забытой планете.
- Ждёшь этого момента?
- Сгораю от нетерпения.
На время мостик погрузился в условную, рабочую, тишину, наполненную щёлканьем рычагов, монотонным гудением приборов и шорохом переезжающих с места на место кресел.
- Господин капитан, как вы провели отпуск? – поинтересовался Джереми, заметив, что Макнэлл отодвинулся от своего монитора, явно довольный просмотренной информацией. – Погода на Северном континенте хорошая?
- Отличная, - с чувством протянул капитан. – Собачий холод. Всю неделю катались с женой на лыжах.
- Здорово, - с завистью выдохнул пилот.
- Ты хотел бы об этом поговорить? – тут же оживился врач.
- Отпуск с женой – это скучно, - внёс свою лепту в разговор системщик.
- Ничего подобного, - возразил старпом.
- Линда и так не слишком довольна тем, что меня по многу недель не бывает дома, - признался Макнэлл. – Так что совместный отпуск – это тот минимум, который я ей должен.
- Ты хотел бы поговорить об этом?
Оглушительно громкий сигнал вызова прокатился по мостику, заставив пару человек инстинктивно зажать уши. Словно кто-то врубил сирену тревоги, но быстро отключил, своевременно сообразив о её неуместности.
- Они что, совсем с ума посходили в приборно-агрегатном отсеке? – возмутился радист, правильно определив источник вызова. - Красный сигнал, степень срочности А1. Да мы ещё даже не взлетели! Не могли сообщение по компу прислать? Капитан, сказать им, чтобы шли лесом?
- Переведи на мой компьютер и подключай, - разом посерьёзнев, приказал Макнэлл.
Когда капитан «Галалэнда» говорил таким вот безапелляционным тоном, перечить не решался никто. Радист выполнил приказ, и через несколько секунд взволнованный голос одного из техников уже вещал по громкой связи:
- Господин капитан, на корабле ЧП. На борт взошли четверо континентальных полицейских, утверждают, что из убойного отдела. Идут к вам на мостик. На вопросы отвечать отказываются, сообщать вам о прибытии запретили. Вооружены. Совсем скоро будут у вас.
- Благодарю за информацию.
Макнэлл щёлкнул крошечным рычажком как раз вовремя, чтобы разговор не достиг ушей входивших в помещение представителей правопорядка. Если, конечно, они действительно таковыми являлись, поскольку столь беспардонное вторжение в святая святых патрульного судна выходило за рамки обыденного.
- Континентальная полицейская служба, южный округ, убойный отдел. Лейтенант Грогг, - представился офицер, вошедший первым.
Он мало чем отличался от своих сослуживцев: все они обладали похожим крепким телосложением, короткими стрижками и идентичной формой, если не считать свидетельствовавших о ранге нашивках.
- Капитан Макнэлл. Чем могу быть полезен?
- Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.
- Например?
Брови капитана взметнулись вверх, но в остальном он сохранял завидное спокойствие. Невзирая на то, что ни самоуверенное поведение полицейских на корабле, ни слова лейтенанта, ни избранный последним тон общения не сулили ровным счётом ничего хорошего.
- Например, когда вы в последний раз ездили по адресу Восточная семнадцатая улица, дом 21, корпус 3, и с какой целью?
- Никогда там не бывал, - отчеканил капитан.
- Вот как? В таком случае, не подскажете, где вы были сегодня в половине двенадцатого?
Макнэлл устремил взгляд в правый верхний угол экрана, где фигурировало время 13:55.
- В Тиновом парке.
- Теневом парке? – хмурясь, переспросил один из полицейских, явно впервые услышавший произнесённое капитаном словосочетание.
- Тиновом, - поправил его лейтенант. – Назван так из-за давно осушенных на том месте болот. Малолюдное местечко, - заметил он, снова обращаясь к Макнэллу. – Что вы там делали?
- Думал, - флегматично ответил тот. – И созерцал.
- Что, простите? – снова влез с уточнениями второй полицейский.
- Думал, - насмешливо повторил Макнэлл. – Невредное, знаете ли, занятие.
- Я бы на вашем месте не ёрничал, - одёрнул его лейтенант. – Вы сейчас не в том положении. Есть кто-нибудь, кто видел вас в этом парке и может подтвердить ваши слова?
- Вряд ли, - честно ответил капитан, предвидевший такой вопрос. – Как вы изволили справедливо заметить, парк немноголюден.
- И всё-таки, зачем вы туда отправились именно сегодня, всего за несколько часов до вылета вашего корабля? – настаивал Грогг.
- Я часто хожу туда как раз перед вылетом на продолжительные задания. Чтобы приобщиться к природе планеты, которую мне предстоит надолго покинуть.
Быть может, прояви капитан при этом признании смущение, полицейские были бы более склонны принять его слова на веру. Но Макнэлл был абсолютно уверен в себе, и в данном случае это не играло ему на руку.
- Моя жена может это подтвердить, - добавил он на более доступном континентальной полиции языке.
- Не может, - жёстко возразил лейтенант. - Ваша жена, Линда Макнэлл, была убита сегодня в 11:25 на Восточной семнадцатой улице около магазина головных уборов, из которого как раз выходила. Магазин расположен в третьем корпусе двадцать первого дома.
Капитан застыл с каменным лицом, на котором резко проступили незаметные ещё недавно морщины. Руки сжались в кулаки, но ногти ещё не врезались в ладони: вся энергия уходила пока не на физическое напряжение, а на осмысление услышанного.
- Как она умерла?
Голос прозвучал глухо, будто говорили с той стороны автоматической двери.
- Убита выстрелом из эксплоудера, - пристально следя за реакцией Макнэлла, сообщил лейтенант. – Как и обычно в таких случаях, взрыв практически уничтожил тело. Однако установить личность погибшей по анализу ДНК всё-таки удалось. Кстати, у вас ведь в силу профессии есть доступ к этому виду оружия?
- В силу профессии нам крайне редко приходится прибегать к подобным мерам, - отрезал капитан.
- Однако возможность такая имеется, - сделал собственный вывод Грогг. И, что-то мысленно для себя решив, объявил: - Рейер Макнэлл, вы арестованы по обвинению в убийстве вашей жены. – Полицейский развернул к капитану светящийся экран карманного компьютера, на котором было открыто предписание с электронной подписью прокурора. – Ваши права вам зачитают в полицейском участке.
Макнэлл медленно поднял голову и устремил на лейтенанта тяжёлый взгляд, который выбил бы из колеи любого из его подчинённых. Но никак не видавшего виды полицейского.
- На каком основании?
Джереми медленно повернул голову к своему компьютеру. Если незаметно набрать всего несколько символов, люк «Галалэнда» закроется и будет загерметизирован. Ещё пара нажатий, рывком опустить рычаг – и, оторвавшись от земли, они устремятся в открытый космос. Топлива на корабле достаточно, припасов тоже, основная часть экипажа на борту. Конечно, есть риск случайных жертв среди тех, кто находится сейчас снаружи… И полицейские могут начать стрельбу, но вряд ли они станут это делать: поймут, что сила теперь не на их стороне.
- Второй пилот! – резко оборвал его мысли голос Макнэлла. – Подойдите ко мне.
Под пронзительным взглядом капитана Джереми поднялся с кресла и подчинился.
- Садитесь сюда и просмотрите последние сообщения космометеорологов, - бросил Макнэлл.
Отдав этот совершенно бессмысленный, казалось бы, приказ, заставивший Джереми отказаться от своего геройского замысла, капитан вновь обратился к полицейским.
- Итак, на каком основании меня обвиняют в убийстве жены?
- Преступник выбросил оружие неподалёку от места преступления, - сообщил лейтенант.
- И что? Неужели на эксплоудере остались мои отпечатки пальцев? – саркастично «поразился» Макнэлл.
- Отпечатков нет, - спокойно ответил полицейский. – Убийца действовал в перчатках. И тем не менее обнаружить следы его ДНК на оружии удалось. Вашего ДНК, если быть точным. Кроме того, на ветке дерева, за которым, предположительно, убийца прятался, поджидая жертву, сохранилась капля крови. Совсем крошечная. Должно быть, преступник и не заметил царапины. Но современные технологии позволяют нам отлично отслеживать подобные вещи. Мне ведь не надо уточнять, чья это кровь? Кстати, а что у вас за царапина на лице?
Макнэлл сперва смотрел непонимающе, затем поднёс руку к левой скуле. След действительно был, настолько незначительный, что вряд ли кто-нибудь обратил бы на него внимание при иных обстоятельствах. Но сейчас взгляды всех, кто находился на мостике, скрестились на этой тончайшей красной полоске.
- Поранились, когда брились? – услужливо подсказал лейтенант.
- Нет, когда перевешивал в гостиной полку, - не оценил юмора Макнэлл.
- Кто-нибудь может это подтвердить?
Лицо капитана вновь приобрело каменное выражение.
- Уже никто.
Полицейский кивнул.
- Прошу вас пройти с нами.
- Мне полагается адвокат.
- Вы позвоните ему, когда прибудем на место. Хотя учитывая обстоятельства, сомневаюсь, что вам это поможет.
- Джереми! – всё ещё не отрывая взгляда от лейтенанта и не поднимаясь с места, громко произнёс Макнэлл. – Придерживайся заданного курса. Дейл! Проследите за последней стадией приёма груза. Старпом будет занят другими вещами. Томас! Принимайте командование. Предварительный план полёта вам известен. Придерживайтесь его в отсутствии других указаний из центра патрульной службы. Вы назначаетесь исполняющим обязанности капитана до моего возвращения на корабль…или до прибытия нового капитана.
Раздав свои последние указания, он поднялся на ноги, окинул взглядом мостик и, ни слова не говоря, устремился на выход, сопровождаемый четырьмя полицейскими. Остальные члены экипажа продолжали шокированно смотреть им вслед даже после того, как сенсорная дверь окончательно задвинулась за облачёнными в форму спинами.
Если патрульному звездолёту «Галалэнд» и предстояло продвигаться по заданному при Рейере Макнэлле курсу, то никак не в этот день. В связи с непредвиденными обстоятельствами взлёт корабля был отложен на неопределённый срок.
Часть 1. Взаперти
Глава 1
Флаербус медленно, но верно приближался к нужной мне остановке, то и дело обгоняемый частными двуместными машинами, хозяева которых предпочитали ручное управление услугам автопилота. Проблема последнего заключалась в том, что он ни при каких обстоятельствах не соглашался нарушать правила - в том числе, превышать максимальную разрешённую скорость. Не всех водителей это устраивало.
Но у внутрепланетарного общественного транспорта иных вариантов, кроме автоматического пилотирования, к счастью, не наблюдалось, разве что в экстренных аварийных ситуациях, когда дистанционное управление принимал на себя дежурный диспетчер. Поэтому мы двигались чинно, мирно и спокойно, без каких-либо происшествий. Каждый пассажир по-своему распоряжался тратившимся на дорогу временем. Молодой парень с пышной копной кудрявых волос что-то увлечённо читал с экрана своих многофункциональных часов. Двое подростков играли в трёхмерный тетрис, тыча пальцами в зависшую перед ними голограмму и громко ругаясь всякий раз, когда промахивались мимо нужной фигуры. Девочка лет восьми расположилась, прильнув к овальному окну, и рассматривала мелькающие внизу крыши высоток. Её мать, тоже мало интересовавшаяся гаджетами, время от времени устремляла напряжённый взгляд на крепившийся к переднему сидению экран, где сменяли друг друга всевозможные малоосмысленные ролики. В сторону окна она даже не поворачивалась.
- Уважаемые пассажиры, - заговорил приятным женским голосом компьютер, точно рассчитавший оставшееся до пункта назначения время, - через две минуты мы прибудем на остановку «Рулевая башня». Остановка расположена на уровне семнадцатого этажа. Если вы намереваетесь пересесть на флаербус номер 416, 423 или 518, пожалуйста, подождите, его прибытия за чертой безопасности. Если вы намереваетесь пересесть на монорельс, спуститесь при помощи лифта на двенадцатый этаж. Удостоверьтесь в том, что не забыли свои личные вещи в кабине флаербуса. Желаем вам хорошего дня.
Те, кто собирался сходить на ближайшей остановке, потихоньку потянулись к двери. В том числе и я.
Посадочная площадка выдвинулась из стены здания, принимая наш транспорт. Пассажиры направились к трём лифтам, располагавшимся на огороженной от ветра территории. Два – с прозрачными стенками, один – с матовыми, для людей, страдающих страхом высоты. Таким в наше время приходится нелегко, что в данный момент наглядно демонстрировала мать восьмилетней девочки. Её лицо было белым, как мел, а в левом глазу, похоже, от напряжения лопнул сосуд.
- Не понимаю, почему остановка флаербуса должна располагаться на семнадцатом этаже! – возмущённо проворчала она, чуть шатающейся походкой направившись к матовому лифту. Девочка спокойно следовала за ней: недуг матери ребёнку явно не передался. – И вообще, почему внутригородской общественный транспорт должен летать так высоко!
- Так безопаснее, - беззлобно объяснил пожилой мужчина в куртке с высоко поднятым воротником. Застёгнутая электронная молния переливалась всеми цветами радуги. Кажется, это считалось писком моды лет тридцать назад. По-видимому, мужчина сохранил приверженность к некоторым юношеским слабостям.
- Безопаснее? – воззрилась на него женщина.
Нажав кнопку вызова, она отчётливо произнесла в специально предназначенный для этого микрофон:
- Первый.
На панели высветилась цифра «1».
- Двенадцатый, - сказал мужчина в куртке, и компьютер отметил номер очередного «заказанного» этажа.
Мне нужен был первый, поэтому я промолчал.
- Конечно, безопаснее, - мягко подтвердил седовласый обладатель многоцветной молнии. – Нет риска врезаться в мост, дерево или дом, не считая, конечно, вот таких башен. Одно время флаеры летали на уровне пятого этажа, и это было признано опасным. А до того они и вовсе ездили прямо по земле, только назывались по-другому, как именно, не припомню.
- По земле… - со смесью тоски и восторга в голосе протянула женщина. – И чем это кому-то не угодило?!
- Очень много несчастных случаев, - развёл руками мужчина. – Такие наземные флаеры сбивали людей, ну и, само собой, животных.
- Ужас какой! – Пассажирка поднесла руку к горлу и повернула голову к дочке, должно быть, побоявшись, что подобная информация может травмировать психику восьмилетнего ребёнка. Цепкая хватка фобии отпустила женщину в достаточной степени, чтобы она была в состоянии беспокоиться не только о собственном самочувствии.
- Поэтому, как видите, в воздушных флаерах есть свои несомненные преимущества, - подытожил мужчина. – Но и недостатки тоже имеются.
Он сочувственно поглядел на всё ещё бледную пассажирку.
В этот момент распахнулась дверь одного из прозрачных лифтов, и я шагнул туда вместе с большинством пассажиров. Мать с дочкой остались дожидаться матового, и седой мужчина задержался вместе с ними, видимо, за компанию. Вряд ли сам он страдал страхом высоты.
Спускаясь с семнадцатого этажа на двенадцатый, а затем с двенадцатого на первый (иные уровни никого из моих случайных спутников не интересовали), я молча смотрел на приближающуюся землю и увеличивающиеся в размерах дома. Высота меня не пугала, тревожило другое. То, что дожидалось на вполне надёжной земле.
Двери автоматически разъехались, и я одним из последних вышел наружу. В лицо дохнул свежий ветер, слишком холодный, чтобы это оказалось приятным. Прав был пожилой мужчина, что поднял воротник. Кутаясь в куртку, я неспешно зашагал по улице. Маршрут не был знакомым, но светящаяся зелёная стрелка на часах указывала дорогу. Планетарный навигатор не умел ошибаться.
Я шёл по коротко подстриженной зелёной траве, иногда подковыривая носками ботинок красные и фиолетовые листья. Справа ехала, тихо шурша, чёрная лента автоматической дорожки, но я умышленно её игнорировал, давая работу ногам и время на размышления мозгу. Мысли, впрочем, были всё больше малоприятные, так что в итоге я оставил эту затею и просто тупо шагал в направлении, задаваемом стрелкой.
Вскоре она стала не нужна. Впереди темнел массивный уныло-серый забор, над которым на равных расстояниях возвышались такие же массивные башни с конусообразными крышами. Дальше стала видна табличка с крупной надписью «Городская тюрьма номер 34». Звучит достаточно пугающе. Сразу хочется спросить «Это сколько же в городе тюрем?!». К счастью, мне уже успели объяснить, что первая цифра обозначает вид тюрьмы, и только вторая – собственно её номер. Вот только по каким именно признакам тюрьма классифицируется как «тройка», уточнить забыли. Или не сочли нужным.
Ворота были уже совсем рядом. Навигатор не обманул, хотя дорога заняла на четыре минуты больше, чем он изначально предположил, наивно рассчитав, будто я воспользуюсь самодвижущейся дорожкой. Лёгким щелчком сообщив часам, что место назначения достигнуто, я продолжил оттягивать момент нажатия на чёрную кнопку, расположенную рядом с устройством громкой связи. Приложив палец к круглой пластине на куртке, извлёк из расстёгнутого таким образом внутреннего кармана пачку сигарет. Закурил и постоял, отмечая расфокусированным взглядом подхватываемую ветром струйку дыма.
Затушил сигарету, когда до конца оставалось не меньше половины. На данном этапе она уже ни черта не успокаивала, а, значит, какой смысл гробить себе здоровье? Подошёл к воротам и решительно надавил на чёрную кнопку.
- Кто? – лаконично поинтересовался через громкую связь бесцветный мужской голос.
- Сэм Логсон.
Я приложил большой палец к круглой панели удостоверения личности. Сейчас охранник, без сомнения, смотрел на монитор своего компьютера, получая всю положенную ему по статусу информацию касательно моей скромной персоны.
- Цель посещения?
«Пожизненное заключение». Обстоятельства отчего-то настраивали на сарказм, но я решил не рисковать: вдруг охранники чувства юмора начисто лишены и воспримут моё заявление всерьёз?
- Прибыл на практику. В рамках Планетарной службы.
- Проходи.
Я отчего-то ожидал, что раздастся щелчок, но дверь совершенно беззвучно отъехала в сторону, чтобы моментально задвинуться обратно, стоило мне войти в полумрак коридора.
Когда-то все мужчины нашей планеты, Новой Земли, достигнув совершеннолетнего возраста, каковым здесь считались 24 года, призывались в армию. Сначала это являлось необходимостью: мы пребывали в состоянии войны с двумя другими человеческими планетами. Потом последовал худой мир, постепенно превратившийся в мир стандартный. С другими видами гуманоидов нам нечего было делить, а с принципиально иными расами вооружённых конфликтов и вовсе никогда в истории не бывало.
Так что многочисленная армия стала не нужна. Срочная служба сменилась профессиональными войсками, задачи которых сводились к патрулированию границ, визитам доброй воли, оказанию гуманитарной помощи, содействию полиции и тому подобному. Мужчин, не посвящающих свою жизнь подобным занятиям, казалось, настало время отпустить с миром, но не тут-то было. Вместо этого на Новой Земле была основана так называемая Планетарная служба, обязывавшая каждого, кто освобождён от армии, отдавать гражданский долг родине в течение двух лет по несколько часов в неделю. Якобы для того, чтобы поддерживать среди населения дух патриотизма, а в действительности – ради получения бесплатной рабочей силы.
Суть такой «отдачи гражданского долга» могла сводиться к чему угодно, в зависимости от способностей, профессии или сферы обучения ПС-ника (как называли обычно мужчин, проходивших Планетарную службу). От помощи в больницах до программирования, от таскания грузов в космопорту до работы с пробирками в какой-нибудь захудалой лаборатории. А поскольку я учился в университете на кафедре теоретической астрономии, вариантов в моём случае было немного. Раз специальность – теоретическая, подходила она главным образом для преподавания.
Ладно, уроки, так уроки. Не могу сказать, чтобы с детства мечтал быть учителем, да и перспектива потратить на бесплатную работу около пятисот часов своей жизни особо не радовала. Но делать нечего, и в целом с такой данностью я смирился. Вот только всё это время был убеждён, что речь пойдёт о преподавании в школе, субсидированных курсах для пенсионеров или, на худой конец, полу-уроков, полу-игр с воспитанниками детских садов. И вот чего я не подозревал никак, так это что меня направят по распределению ни больше, ни меньше в городскую тюрьму! Повышать образование стремящихся к этому заключённым.
Один мужчина в зелёной форме тюремной охраны встретил меня у входа. Другой сидел в крохотной комнатушке и помахал мне рукой, оторвав взгляд от крупного монитора.
- Молодец, парень! – похвалил он, вытянув вверх большой палец. – В тебе есть стержень. Всего полсигареты! Многие, кто в первый раз приходит сюда на работу, сначала выкуривают по две.
Криво усмехнувшись сомнительному комплименту, я последовал за вторым охранником.
Обыкновенные потёртые ступени, гулкий коридор, никаких лифтов или самодвижущихся дорожек. Можно было подумать, что зданию триста-четыреста лет, но впечатление портили вездесущие глазки крохотных камер слежения. Да и дверь в кабинет замдиректора тюрьмы по кадровым вопросам (отдел кадров в тюрьме, вот ведь чёрный юмор!) открывалась автоматически. Внутрь я вошёл один, сопровождающий, надо полагать, остался караулить снаружи. Хотя, может, и вернулся на свой изначальный пост, кто его знает?
Новое начальство со стула при моём появлении не поднялось, но в остальном вело себя вполне дружелюбно.
- Сэм Логсон, значит, - протянул, растягивая слова, пятидесятилетний мужичок с усами, переводя взгляд с меня на монитор и обратно. – Все файлы на тебя получили.
Он прищурился, видимо, сверяя лицо с фотографией, а у меня, как и всегда в подобных случаях, на миг сжало сердце. «Привычно сжало сердце», вот ведь оборот!
– Двадцать четыре года.
Я утвердительно кивнул.
– Уроженец Новой Земли, к нам переехали в возрасте восьми лет с Северного континента. Эх, красивые места… - Начальник аж прикрыл глаза, такое удовольствие доставили ему воспоминания. – Но вернёмся к делу. По происхождению вы пратонец?
Снова кивок с моей стороны.
– Единственный ребёнок?
- Да.
- Вашим родителям повезло, что у них родился мальчик, - посерьёзнев, отметил зам.
Не вполне уместное замечание для представителя власти. Неожиданное даже.
Я склонил голову, не желая развивать разговор на данную тему даже простым «да» или «нет». К счастью, начальник на этом и не настаивал.
- Итак, вы изучаете теоретическую астрономию. С практической специализацией пока не определились?
Я мотнул головой.
- Ничего, ещё успеете. Общепланетраное руководство тюрем, - перешёл к сути зам, - приняло решение расширить программу обучения заключённых, предоставив им максимально возможный спектр курсов. Этой программе придаётся большое общественное значение. Аттестация у вас хорошая, личное дело чистое, никаких нарушений. – На этом месте я мысленно усмехнулся, но на лице не дрогнул ни единый мускул. - Так что можете приступать к работе прямо с завтрашнего дня.
Вот радость-то!
- В связи с учёбой я смогу начинать не раньше четырёх часов.
- Разумеется. Занятия, назначающиеся через ПС, как правило, проводятся во второй половине дня. Что вы скажете насчёт вторника и четверга?
- Вполне, - кивнул я, радуясь, что меня не пытаются утянуть сюда ещё и на третий день в неделю.
- Отлично. – Замдиректора ввёл в свой компьютер какую-то информацию, вероятнее всего, то, что было связано с нашими сегодняшними решениями. – Завтра как раз вторник. Приходите к четырём. Немного освоитесь и сразу попробуете дать первый урок. Посмотрим, как он пройдёт. А дальше, в зависимости от этого, определимся с окончательной нагрузкой на ближайший квартал.
Вот так и случилось, что на следующий день я снова оказался в тюрьме, в очередном крошечном служебном помещении, где двое местных работников консультировали меня перед первым уроком, а также занимались приведением моей персоны в должный внешний вид. На меня уже водрузили зелёный жилет с круглым символом на левом плече, придав таким образом сходства с тюремщиками. Не иначе, чтобы ученички прониклись ко мне особенно тёплыми чувствами. Поверх жилета застегнули пояс, на пряжке которого регулярно помигивала красная точка.
Ужасно хотелось полюбопытствовать, насколько всё это вообще безопасно, но я пока старался от этого вопроса воздерживаться. Вроде как не по-мужски это – беспокоиться о подобных вещах. Вместо этого я просто пошутил:
- Пояс смертника?
- Пояс живчика, - хохотнул в ответ Раджер, один из приставленных ко мне тюремщиков. – Даже не сомневайся: так оно и есть, - продолжил он, щёлкнув по пряжке ногтем и отступив в сторонку, чтобы посмотреть на результат своих действий.
Лично я никакого результата не видел, если не считать того факта, что огонёк мигать перестал.
- ОСП, облегчённое силовое поле, - объяснил затем охранник. – Совершенно невидимое, но броня неплохая. – Он вытянул вперёд руку и, к моему изумлению, в паре сантиметров от моего носа она остановилась, будто наткнувшись на что-то прочное. – Рукой его не пробить, ножом тоже.
- А если стрелять из бластера? – полюбопытствовал я.
- Да откуда же у узников возьмётся бластер?! – пожурил меня за недальновидность второй «ассистент», имени которого я не запомнил.
Из этого утверждения я заключил, что ножи у уголовников откуда-то взяться вполне себе могли, и оптимизма мне этот вывод, признаюсь, не добавил.
- Сэм, ничего, что я так, на «ты»?
Я ответил Раджеру кивком.
- Тебе надо понять одну вещь. Заключённые – это не какие-нибудь кровожадные инопланетяне, которых хлебом не корми, дай только кого-нибудь убить или покалечить. У них неплохие условия жизни, как-никак тюрьма третьего уровня. От трёх до шести человек в камере, у каждого кровать и створка шкафа, два рабочих стола, телевизор. Пусть даже допотопный и подключён далеко не ко всем каналам. А такие уроки – это для них разнообразие, которое, поверь, начинаешь невероятно ценить, просидев здесь пару месяцев, не говоря уже о годах. Плюс возможность почувствовать, что движешься в правильном направлении. Делаешь что-то, что может пригодиться тебе потом, на выходе. Так что меры безопасности мы, конечно, принять обязаны, но, можешь мне поверить, они сами заинтересованы в том, чтобы занятия проходили как надо.
- А если взять учителя в заложники и таким образом выбраться на свободу?
Я задал этот вопрос, движимый не столько даже опасениями (которые, как ни странно, уже отступили на второй план), сколько любопытством.
Раджер откровенно скривился, его коллега только хмыкнул.
- Совершенно нереально, - заверил мой здешний наставник. - Даже если сумеют выйти из комнаты обучения, дальше надо проделать серьёзный путь. А у нас везде камеры наблюдения, и коридоры сходятся и расходятся в самых неожиданных точках. Может свет погаснуть, может вода с потолка потечь, может ступенька под ногой обломиться. И с какой стороны появится группа захвата, беглец до последнего даже не заподозрит. Одним словом, подробности тебе ни к чему, - поспешил закруглиться он под укоризненным взглядом коллеги, как видно, считавшего, что не след предоставлять лишнюю информацию постороннему, в сущности, человеку. – Но просто поверь на слово: всё предусмотрено, ничего из такой попытки не выйдет, и, главное, они хорошо знают, что не выйдет. Зато после одной-единственной попытки такого вот побега все эти курсы прикроют. А учёба для здешних – как глоток свежего воздуха. Так что они сами же с «беглеца» три шкуры снимут.
Я кивнул. Что ж, будем исходить из того, что эти ребята знают, что говорят. Но ощущения, когда я вместе с ними шагал к аудитории, всё равно были не фонтан. О чём я им стану рассказывать? Можно подумать, тут кому-то действительно интересно слушать про инопланетную культуру или особенности шестилапых пони как редкого биологического вида. Здесь бы больше подошла лекция на тему «Как взломать лазерный сейф?»…
Ближняя стена аудитории оказалась совершенно прозрачной, будто столы со встроенными в них электронными тетрадями для записей, стулья, голографический проектор под потолком и, собственно, ученики располагались за стеклом. В действительности материал был, конечно же, совершенно иной и намного более прочный – так называемое «герцианское стекло», то самое, из которого изготавливались стенки обычных, не матовых, лифтов.
Точно такая же прозрачная дверь никак не выделялась на общем фоне до тех пор, пока Раджер, приложив к какому-то участку свой большой палец, не привёл в движение отпирающий её механизм. Дверь автоматически открылась внутрь, и мы присоединились к уже собравшимся там людям.
Их было четырнадцать человек. Двое вооружённых охранников (каковых вместе с моими спутниками теперь стало четверо) и двенадцать учеников.
Честно говоря, увидев их, я оторопел и застыл у преподавательского стола, тупо глядя перед собой. Зная, куда меня распределили на ПС, я ожидал чего угодно – сборища головорезов, наёмных убийц с холодными глазами, маньяков с нездоровыми лицами, наркоманов, мающихся от ломки. К чему я никак не был готов, так это к тому, насколько они окажутся…нормальными. Это были просто люди, двенадцать взрослых мужчин, ничем не отличающихся от обыкновенной группы студентов, особенно учитывая, что на сегодняшний день вольные слушатели среднего возраста – вовсе даже не редкость. Разве что странно, что группа подобралась однополая, но и такое тоже случается. Плюс одинаковая жёлтая одежда, состоящая из штанов и рубашек, не позволяла окончательно позабыть о статусе учащихся.
А в остальном… Интеллигентного вида молодой человек в очках, с правильными чертами лица, внимательно просматривал высветившиеся на экране электротетради строки. Совсем молодой на вид парень с курчавыми рыжими волосами и ямочками на щеках приветливо улыбался мне, комфортно устроившись на стуле. Вот разве что высокий толстяк в дальнем углу выглядел в должной степени мрачно и оттого зловеще. Сложно даже представить, что он способен наворотить при таких габаритах. Или, наоборот, слишком легко.
В целом, неожиданность увиденного дезориентировала, но одновременно и упрощала задачу. С людьми общаться как-то легче, чем с преступниками. Хотя и степень ответственности – моей, субъективной, но что ещё может иметь значение? – мгновенно возросла.
Представлять меня никто явно не собирался, так что пришлось, невзирая на чувство неловкости, взять ситуацию в свои руки.
- Добрый день. Меня зовут Сэм Логсон, и сегодня мы поговорим об астрономии.
Дурацкая фраза. Зазубренная, школьная. Но что ещё говорить на этом этапе, когда со слушателями нет пока никакого контакта? Это была не первая моя лекция: почти за пять лет обучения проводить уроки то тут, то там доводилось. Но, мягко говоря, при других обстоятельствах.
Подцепив ногтем тонкую крышку, встроенную в поверхность стола, я вставил «пластинку» (плоский переносной носитель информации, имеющий форму круга) в предназначенное для неё гнездо. Проектор уже был включён, и теперь перед учащимися медленно закружилась объёмная карта звёздного неба. Не профессиональная карта, конечно. Сильно урезанная и местами устаревшая, но для нынешних целей она подходила прекрасно, весьма качественно демонстрируя звёзды, планеты, спутники, туманности, пояса астероидов и даже зияющие пятна чёрных дыр.
Заставив себя оторвать взгляд от голограммы, я медленно обвёл глазами аудиторию. Есть ли им хоть какое-то дело до космоса – этим людям, жизнь которых ограничена крохотным кусочком Новой Земли? Ответ пришёл сам собой: есть. Космос значим для них так же, как он значим и для меня. Свободно передвигающегося по континенту, но в некотором смысле запертого в клетке, как они. Просто для них эта клетка – тюрьма, а для меня – планета. Но никто не может запретить нам мечтать, и я поступил на кафедру теоретической астрономии для того, чтобы космос стал для меня ближе – хотя бы как предмет изучения. И теперь, возможно, я смогу поделиться этой мечтой с кем-нибудь из них.
- Как правило, астрономия ассоциируется у нас с далёкими звёздами и огромными расстояниями.
Я начал говорить, тщательно подбирая слова, задумываясь о формулировках и беспокойно следя за реакцией слушателей. Но с каждым предложением мой голос становился увереннее. Нужные фразы составлялись спонтанно, речь потекла сама собой.
- Мы вспоминаем о межгалактических круизах, гипер-прыжках и загадках, которые продолжают загадывать чёрные дыры. Однако на самом деле космос начинается здесь. На Новой Земле. В нас. В каждой частичке нашего тела.
Я прикоснулся к голографическому изображению Новой Земли. Ясное дело, ничего не почувствовал, зато потревожил лазерный луч, что было сразу же зафиксировано компьютером. Теперь я резким движением развёл в стороны большой и указательный пальцы правой руки, так, словно работал с сенсорным экраном. Машина это движение распознала и выполнила соответствующую команду. Изображение планеты увеличилось в размерах, в то время как остальная часть карты основательно уменьшилась и отступила на второй план. Теперь каждый имел возможность беспрепятственно наблюдать за вращением Новой Земли и пяти её спутников, отмечая при этом выпуклости гор, впадины морей и Единого океана и даже зелёные пятна, соответствующие покрытым лесами территориям.
Все учащиеся без исключения подались вперёд, рассматривая голограмму с видимым интересом.
- Каждый наш шаг подвержен законам космоса, - продолжал я. – Когда мы, поскользнувшись, падаем на землю, тому виной гравитация нашей планеты. Приливы, отливы и прочие колебания морской воды – это результат движения наших спутников. Основным источником электричества, которым мы пользуемся не то что каждый день – каждую минуту! – является Рейза, звезда нашей планетной системы. Поэтому говоря об астрономии, мы можем, в сущности, говорить о чём угодно. Как о самом далёком, так и о повседневном. Астрономия – это наука, которая не имеет границ.
Всеобщий интерес к моему рассказу придал уверенности, и я продолжил, испытывая чувство, чрезвычайно близкое к вдохновению:
- Кроме того, как все мы знаем со школьных времён, историческая родина людей – планета Земля. Не Новая Земля, а та, изначальная, в честь которой наша планета и была названа. Все жители Новой Земли, её спутников и прочих человеческих планет корнями происходят оттуда. Мы все – потомки первопроходцев, решившихся на заселение новых миров в те времена, когда подобные перелёты никому не казались банальностью. А значит, межзвёздная экспансия для нас – не пустое слово. Каждый из нас принадлежит по меньшей мере к двум мирам – Новой Земле и той, первой.
- А сейчас на Старой Земле кто-нибудь живёт? – поинтересовался рыжеволосый парень.
В поле моего зрения попал Раджер. Он подмигнул, незаметно поднимая вверх большой палец. Дескать, вот и с первым вопросом тебя. С почином. Сдержав улыбку, я поспешил ответить:
- Да. Население есть, но небольшое. Экосистема планеты основательно испорчена, поэтому сейчас там не лучшее место для жизни. Ситуацию стараются исправить, но пока неизвестно, каких результатов удастся достичь.
- То есть возвращение на историческую родину нам пока не грозит, - со вздохом заключил светловолосый мужчина двадцати с небольшим, в котором легко было определить не блондина, а альбиноса.
- Видимо, нет, - подтвердил я. – К счастью, в нашем распоряжении достаточно пригодных для жизни и давно освоенных планет. Был период, что-то около столетия, когда на экспансию и приспособление к жизни в новых условиях уходили практически все ресурсы. Прогресс тогда остановился; в некоторых областях нас даже ощутимо отбросило назад. Но с тех пор всё наладилось, в технологиях произошёл очередной скачок, и нет никаких причин опасаться, что человечество потеряет хотя бы одну обжитую планету.
- А это правда, что у людей и всех гуманоидов общие предки?
- Нет. Почти точно нет, - исправился я. – Действительно была такая теория, гипотеза Бейла, согласно которой не только люди, но и все виды человекоподобных существ происходят с Земли. Якобы те, кто отличается от нас, изменились в ходе очередного витка эволюции, подстраиваясь под природные условия новых планет. Подтвердить или опровергнуть эту теорию исторически достаточно сложно, поскольку космические корабли того времени нередко сбивались с курса, люди теряли связь со своими соотечественниками, и никто не знал, погибали ли они или добирались до пригодных к жизни планет, а если добирались, то до каких именно. С этой точки зрения возможно всё. Но то, что мы знаем о законах эволюции и генетики, заставляет сильно усомниться в справедливости гипотезы Бейла. Вероятнее всего, с большинством из гуманоидов мы не родственники.
- Но разве это не удивительно? – снова вмешался рыжий. – Такие совпадения, если они просто случайны?
- Удивительно, - согласился я. – Но не настолько, как можно было бы подумать. Всё же многим сходствам можно найти логическое объяснение. Более-менее одинаковым размерам, например. Симметричному строению тела. Органам чувств, устроенным по схеме хищников, а не жертв. Словом, при всех странностях объяснимое тоже есть.
- А сколько существует разумных рас?
Это уже тот, здоровый, чуть ли не единственный из них, кто реально походил на преступника.
- На сегодняшний день нам известно двенадцать. – Повезло: я в очередной раз знал ответ на заданный вопрос. В чём-то преподавание оказывается почище иных экзаменов. – Это если включать людей. Но о существовании двух из этих двенадцати мы узнали совсем недавно, буквально в последние десятилетия. Так что в любой день кто-нибудь может открыть и тринадцатую.
- Двенадцать… Символическое число, - задумчиво, я бы даже сказал – мечтательно, произнёс обладатель очков. – Двенадцать апостолов, двенадцать знаков зодиака, двенадцать месяцев…
- Что значит «двенадцать месяцев»? – вмешался здоровяк. – А тринадцатый куда подевался?
- Сказка старая есть с таким названием, - отозвался очкарик.
- На Земле – той, старой, - год состоит из двенадцати месяцев, - подсказал я.
- Ух ты! А которого у них нету? – осведомился толстяк с чисто детской непосредственностью.
- У них там вообще вся система другая, - уклончиво ответил я, не стремясь признаваться, что названий земных месяцев просто-напросто не знаю.
- А сколько у них дней в году?
- А сутки длиннее, чем у нас, или короче?
Пожалуй, с уверенностью можно было сказать, что мой первый урок удался.
- Кто все эти люди? – спросил я у Раджера, вновь оказавшись в одном из служебных помещений.
Тюремщик помог мне снять «пояс безопасности», у которого была довольно-таки хитрая застёжка.
- Убийцы, - просто ответил он.
- Что, все?
Я недоверчиво вытаращил на него глаза.
- В той или иной степени. Но здесь только те, у кого нет отягчающих обстоятельств, таких отправляют в категорию «2». Рецидивисты, террористы, убийства с особой жестокостью – это всё не у нас. Политические тоже. А здесь – те, у кого дела попроще.
- И что, у них такие хорошие условия? Телевизор в камере, широкий выбор курсов, обед из трёх блюд?
Я кивнул в сторону кухни, мимо которой мы проходили всего несколько минут назад и из которой до сих пор тянулись вполне впечатляющие запахи.
Тюремщик усмехнулся с видом человека, понимающего что-то, чего не может пока уразуметь его собеседник.
- Их приговаривали не к плохим условиям, а к лишению свободы, - заметил он. – Это сурово само по себе, ты постепенно увидишь. Но вообще во «вторых» тюрьмах условия намного тяжелее.
Я задумался, пробуя проникнуться позицией Раджера, но в итоге лишь пришёл к выводу, что разделить его точку зрения не могу. Для преступников, получивших срок за убийство, наказание казалось слабоватым. Мысли переключились собственно на преступников, которых я видел совсем недавно и которые так оживлённо закидывали меня вопросами о далёких планетах и разумных расах.
- А этот, с очками? – не удержался от вопроса я. – Он что, тоже кого-то…того?
- Дядю своего грохнул, - без особых сантиментов сообщил Раджер. – Наследство большое было. Серьёзный соблазн. Кстати, неплохо, говорят, спланировал, но всё же недорассчитал. Подозрение-то первым делом пало на наследников – ну, и на него в том числе. А наши копы если носом землю роют, редко когда промахиваются.
- Ну хорошо, а тот рыжий паренёк, впереди сидел. С ним-то что не так? – не унимался я.
- Наркоту продал несовершеннолетнему.
Информация про каждого заключённого буквально отскакивала у тюремщика от зубов, будто он сдавал экзамен по их личным делам. Хотя, на самом деле, наверняка постепенно всё запомнил, просто потому, что день за днём имел дело с этими людьми.
- Наркоту?!
Образ любознательного парня никак не вязался с вменённым ему преступлением. Я мог легко представить его работающим с подростками, но в качестве какого-нибудь вожатого, а никак не торговца дурманящими средствами.
Однако флегматичный кивок Раджера убедил меня в том, что тюремщик ничего не напутал.
- А здесь он почему? Это же не убийство, совсем другая статья?
- Тот парень (ему лет двадцать, кажется, было) умер от передозировки, - пояснил тюремщик. – Факт торговли доказать не смогли, а вот то, что наш рыжий приятель передал ему наркотик, установили. Так что сидит за непредумышленное убийство.
«Всего лишь?» - хотел возмутиться я. Но вспомнил «студента», который на наркодельца походил ещё меньше, чем на убийцу, и промолчал, чувствуя, что начисто дезориентирован.
- Ну, а самый крупный? Высокий толстяк, он ещё сидел за последним столом?
- А тут печальная история. – Раджер и вправду заметно помрачнел. – На жену его в подъезде напал грабитель. А он как раз из квартиры спускался. Ну, схватил этого грабителя, врезал по лицу, да и отшвырнул куда подальше. Оказалось – на лестницу, которая, значит, на улицу вела. Тот по ступенькам проехал, головой ударился и отдал концы. Ну вот, в итоге – труп со следами побоев. Сочли чрезмерным применением силы, дескать, можно было разрулить ситуацию без жертв. С учётом смягчающих обстоятельств дали двадцать два месяца. Восемь из них он уже отсидел.
Я с округлившимися глазами прислонился плечом к невзрачной стене. Вывод, что я ничего не понимаю в этой жизни, всё более прочно укреплялся в моём мозгу.
Глава 2
- Планеты можно делить на группы по самым разным признакам. Одна из наиболее распространённых классификаций, предложенная два столетия назад Георгом Файнсом, базируется на наличии (или отсутствии) на небесном теле жизни вообще и разумной жизни в частности.
Заключённые слушали, время от времени делая пометки в электротетрадях. Каждый использовал предпочтительный для него способ ведения записей. Одни открыли в нижней части экрана сенсорную клавиатуру, другие активировали клавиатуру виртуальную, третьи и вовсе водили по экрану пальцем, предоставляя машине затем «переводить» написанное в электронный текст.
- Категория 1 – это планеты, населённые людьми. Я говорю «планеты», но это также могут быть и спутники. Например, два наших спутника, заселённые в ходе экспансии, - Митос и Истерна. К этой же категории, естественно, относится и Новая Земля.
- И Земля – тоже? – уточнил, поднимая руку, рыжий.
- Безусловно, - подтвердил я. – Категория 2 – планеты, основное население которых составляют гуманоиды, но не люди. К ним, например, относятся Крисена и Рока.
- Рока? Никогда про такую не слышал, - удивился очкастый убийца дяди.
- У них не слишком развиты технологии, - объяснил я. – Кроме того, условия плохо подходят для инопланетного туризма. Корабли других рас приземляются там крайне редко, сами же роцеанцы и вовсе не покидают свою планету. Тем не менее, они считаются гуманоидами, и, соответственно, их планета классифицируется как двойка. Категория 3 – на планете обитают разумные расы, но не гуманоиды. Например, Йелонди. Кому-нибудь из вас доводилось видеть йелонцев?
Пара человек вытянули руки.
- Это было забавно, - заметил один. – Они летели в экскурсионном флайербусе, и каждый сидел в эдаком скафандре, наполненном водой.
- Они не могут дышать кислородом, - подтвердил я. – Вся поверхность их планеты покрыта водой, а сверху – ещё и толстым слоем льда. Мы бы никогда не узнали об их существовании, если бы их цивилизация не была настолько развитой, и они не отправились на собственных космических кораблях в поисках других миров. Так что это они открыли нас, а не мы их. А скафандры они используют ещё и для того, чтобы передвигаться по земной поверхности при помощи специальной системы управления, поскольку ног у них нет, только хвост. Вообще биологически они ближе всего к нашим рыбам, хотя различий тоже хватает. Итак, категория 4, - продолжал я, сочтя отступление достаточно длинным, - планеты, на которых не обитают разумные расы, но есть животные или растения. Категория 5 – жизнь представлена исключительно микроорганизмами. Наконец, категория 6 – это полное отсутствие жизни на планете.
- Всё отлично, - сообщил Раджер, когда с меня в очередной раз снимали хитрый пояс. – Начальство с записью позавчерашней лекции ознакомилось и курс окончательно одобрило. Ты вообще молодец, правда интересно рассказываешь.
- Спасибо. – ОСП наконец сняли, и я смог нормально повернуться к собеседнику. – Это будет единственная группа?
Вначале упоминалось, что классов может оказаться несколько, но это должно было проясниться на более позднем этапе.
- Да вроде бы, - кивнул второй охранник, помогавший мне сегодня с поясом. – У остальных сейчас учебные часы полностью забиты. Здесь ведь на всё свои ограничения. Хотя, может, ближе к весне что-нибудь изменится, какие-то курсы закроют. Ты как, предпочитаешь нагрузку повыше, чтобы быстрее срок отмотать? Ну, в смысле, ПС закончить, - хохотнул он.
- Э… Ну да, - согласился я.
Не признаваться же было, что преподавать в тюрьме мне понравилось, в работу я втянулся уже со второй лекции, и теперь с удовольствием бы расширил спектр своих обязанностей, взявшись вести ещё одну группу.
Раджер глядел на меня, явно пребывая в раздумьях.
- Вообще-то если только на нижний этаж пойти…
- Нет! – Второй тюремщик активно замотал головой. – Вот туда не надо.
- Почему? – Раджер возразил так уверенно, словно сам только что не колебался. – Формально обучение полагается всем, в том числе и тем, кто проходит заключение внизу.
- Формально - не знаю, а только начальство этого не одобрит, - упорствовал второй.
- Да вряд ли, - протянул Раджер. – Начальству до таких мелочей особого дела-то и нет.
- А что там внизу? – не выдержав, вклинился я.
- Одиночки, - лаконично отозвался второй тюремщик, всё ещё неодобрительно взиравший на своего коллегу.
- Одиночные камеры, - расшифровал для меня тот.
- И условия куда как хуже, - нехотя, как бы через силу разомкнув губы, добавил другой охранник. – Не как в гостинице. А как в тюрьме.
- Убийства с отягчающими обстоятельствами? – предположил я, припомнив слова Раджера о рецидивистах и членах террористических организаций.
- Нет, - покачал головой Раджер. – Эти в других тюрьмах сидят, во «вторых».
- А кто же тогда?
Вот теперь у меня не было на сей счёт даже отдалённых догадок.
- Те, кто не сознался в совершённом преступлении.
Мы спускались по лестнице, освещаемой маленькими круглыми лампочками, вмонтированными в стену. Тени от этого приобретали весьма причудливую форму, способствуя несколько зловещей атмосфере.
- Даже после вынесения приговора за заключённым сохраняется право признать себя виновным. Ну, или, соответственно, не признаваться.
Спокойный, рассудительный голос Раджера, напротив, начисто развеивал налёт мистического. Второй тюремщик с нами не пошёл, заявив, что не хочет иметь к этому делу никакого отношения, дабы ему в случае чего потом от начальства не влетело. Видимо, правила безопасности не требовали присутствия в подобной ситуации двоих служащих охраны.
- Формально чистосердечное не требуется, - продолжал объяснять мой спутник. Миновав крошечную лестничную площадку, мы продолжили спуск. Снизу повеяло холодом. – Но когда преступник уходит в несознанку, для правоохранительной системы это не слишком хорошо. Получается, будто остаются шансы на ошибку. А правосудие не любит, когда его в таких ошибках обвиняют. Дело-то, сам понимаешь, нешуточное: тюремный срок за убийство.
- Так их, получается, наказывают заточением в одиночки?
Я поёжился, сам не понимая: от того ли, что здесь стало зябко, или от правды жизни, завесу которой приоткрывал передо мной сейчас Раджер. Последняя, прямо скажем, дурно пахла.
- Ну, формально, - в очередной раз особо выделил интонацией это слово тюремщик, - их никто не наказывает. В целом, обеспечивать преступникам такие условия, как наверху, - указательный палец Раджера вытянулся к потолку, - никто не обязан. К тому же и поведение играет роль при распределении по камерам, и наличие свободных мест. Так что одни оказываются там, а другие здесь, и никаких претензий руководство тюрем в связи с этим не предъявит. Тем более что система такие методы негласно поддерживает. Это ведь не в качестве наказания придумано, - теперь он говорил, слегка понизив голос, - а для того, чтобы признание в конечном итоге спровоцировать. Человек всё равно осуждён, всё равно сидит, так можно ведь с тем же успехом сидеть и в лучших условиях. А у правоохранительных органов статистика повышается.
Рассуждал Раджер спокойно, я бы даже сказал, беспристрастно, и личного отношения к описываемой данности не высказывал, словно был в равной степени готов обосновать как решение заключённого, так и политику правоохранительной системы.
Меж тем мы успели спуститься на нижний этаж и теперь продвигались по странным закоулкам: коридор поворачивал чуть ли не каждые несколько метров. Как вскоре выяснилось, это делалось для того, чтобы одиночные камеры были поистине одиночными: их обитатели никак не пересекались друг с другом, а звукоизоляция не позволяла им даже перекрикиваться. Несмотря на включённую систему вентиляции, пахло здесь не слишком приятно. Температура воздуха, как я уже упоминал, была низковата, хотя кондиционирование наверняка позволяло выставить любой температурный режим.
Камер оказалось не слишком много, и большая часть из них пустовала. По-видимому, заключённые и вправду предпочитали, уж коли получили срок, сознаться в совершённых (или не вполне совершённых) преступлениях, чтобы отбывать его в нормальных условиях.
Вскоре мы дошли до той камеры, к которой вёл меня Раджер. Стена и здесь была абсолютно прозрачной, но сомнений не возникало: прочнее не бывает. Внутри не было никакой мебели, за исключением низкой и жёсткой даже на вид кровати. Из постели – старая, рваная в нескольких местах простыня (их здесь делают из крайне непрочного материала, дабы у заключённых даже мысли не возникло попытаться смастерить из постели удавку) и сальная подушка без наволочки. Слева – унитаз, без сиденья и не прикрытый от посторонних глаз даже какой-нибудь хлипкой перегородкой.
Вспомнились замеченные наверху телевизоры, компьютеризированные классы, чистенькие душевые со свежими полотенцами и обеды из трёх блюд. Кажется, я бы сознался.
Естественно, все эти условия я отмечал всё больше мельком, поскольку взгляд приковывал в первую очередь обитатель камеры. Мужчина сидел на полу, опираясь спиной о край кровати. На вид я дал бы ему лет сорок. Короткие русые волосы, то ли голубые, то ли серые (отсюда не разобрать) глаза, под которыми залегли круги. По лбу несколькими извилистыми полосками пробежали морщины. Одежда такая же, как и у тех, что наверху, только более старая и стирается явно редко. На безымянном пальце левой руки – классическое обручальное кольцо-печатка. Ногти выглядят неопрятно. И все эти штрихи страшно диссонируют с волевым и дисциплинированным лицом. Не знаю, может ли лицо быть дисциплинированным, но почему-то именно так хотелось его охарактеризовать. Сразу же сложилось впечатление, что передо мной военный, или полицейский, или, по меньшей мере, руководитель какого-нибудь крупного проекта, требующего быстрых решений и железной субординации.
- Кто это? – шёпотом спросил я.
- Рейер Макнэлл, бывший капитан патрульного звездолёта, - не понижая голоса, ответил Раджер. – Он нас не услышит, пока мы не разблокируем звукоизолирующее поле.
- И кого он убил? – Я тоже заговорил с нормальной громкостью.
- Свою жену.
Вот тебе и флотская дисциплина. Своеобразное применение полученным в армии навыкам. Впрочем, если две лекции, проведённые в тюрьме, успели чему-то меня научить, так это воздерживаться от поспешных выводов. Так что я относительно спокойно продолжил стоять напротив камеры и даже не сразу отвёл глаза, встретившись взглядом с распрямившим спину заключённым.
- А обручальное кольцо он что, в память о ней носит? – прокашлявшись, полюбопытствовала я.
- Снимать не захотел, - пожал плечами тюремщик. – На такую личную вещь имеет право – после тщательной проверки, разумеется.
Между тем Макнэлл поднялся и приблизился к прозрачной стене. Вид его был не испуганным, но настороженным. Раджер приложил палец к небольшому квадрату сенсора, расположенного слева от камеры на уровне глаз, деактивировав таким образом звуковой барьер между помещениями.
- Макнэлл, есть возможность прослушать курс лекций в рамках образовательной инициативы континентальных тюрем, - без особенно ярких интонаций сообщил он. – Вот преподаватель, студент столичного университета Сэм Логсон. Лично я рекомендую ответить согласием.
Заключённый несомненно удивился, слегка приподнял брови, а затем принялся рассматривать меня особенно внимательно. Так, словно я неожиданно заявился к нему на собеседование, и он пытался понять, есть ли у меня достаточный потенциал, чтобы быть принятым на работу.
- И какова же тема курса? – поинтересовался он, снова обращая взор на Раджера.
- Теоретическая астрономия, - не моргнув глазом, ответил тот.
Макнэлл не рассмеялся в голос, но плечи его недвусмысленно затряслись.
- Какой у вас год обучения? – спросил он у меня. – Впрочем, это неважно. Вы действительно рассчитываете научить меня чему-то новому в этой области?
Я почувствовал себя неожиданно спокойно. Наверное, потому, что уже успел понять: моя основная миссия в данном заведении вовсе не в том, чтобы повышать уровень чьей-либо квалификации.
- Нет, - честно ответил я. – Но я надеялся, что, быть может, вы сможете научить чем-то новому меня?
Молчание. За которым последовал совершенно неожиданный для меня ход.
- Стало быть, вы обучаетесь на кафедре теоретической астрономии. К какой категории по классификации Файнса относится гамма созвездия Акации?
От такого поворота я слегка растерялся; потребовалось несколько секунд, чтобы припомнить материал.
- К категории 4.
- Почему?
Складывалось впечатление, будто я и вправду прохожу интервью или устный экзамен.
- Потому что на планете нет разумной жизни, - ответил я, можно сказать, по учебнику.
- А как же пятнистые мустанги?
Если он пытался таким образом меня завалить, то весьма неудачно.
- Это животные, а не разумная раса, - протянул я, давая понять, что моё утверждение совершенно тривиально.
- А из каких соображений вы делаете такой вывод? – не согласился с тривиальностью моего ответа Макнэлл. – Пятнистые мустанги умны и умеют находить оригинальные решения абсолютно новых задач.
Это заявление немного поколебало мою уверенность, но не настолько, чтобы всерьёз изменить мнение.
- Многие животные умеют находить новые решения, - возразил я. – Интеллект пятнистых мустангов приблизительно соответствует интеллекту человекообразных обезьян. Они умны, безусловно, но этого недостаточно, чтобы причислить их к разумным расам.
- А каким способом вы можете определить уровень их интеллекта? – и не думал прекращать расспросы (или экзамен?) капитан.
Раджер переводил взгляд с него на меня и обратно, несомненно, тоже видя в происходящем нечто нестандартное, но пока не вмешивался.
- В случае с обезьянами использовался главным образом коэффициент энцефализации, основанный на отношении массы тела к массе мозга. – Сколь ни забавно, эта дискуссия меня не раздражала, а, наоборот, становилась интересной. – Как вы наверняка знаете, результат человекообразных обезьян по этому показателю – около двух, в то время как у людей – семь. Согласитесь, что, как бы ни был высок уровень обезьян, эти результаты несопоставимы.
- Вот только к животным, обитающим на большей части других планет, EQ2 оказался неприменим, - напомнил Макнэлл.
- Справедливо. – Я мельком покосился на тюремщика, явно потерявшего нить нашего разговора. – Равно как и к земным животным, если они не являются млекопитающими. К птицам, например. Но ведь была разработана новая мера. Уравнение Батхольда подходит для инопланетных животных, не только для наших. И, понятное дело, не только для млекопитающих. По этому показателю уровень разумных рас составляет от 11 до 17. Результат обезьян – 5, а пятнистых мустангов – приблизительно 6.
- От 11 до 17 – это огромный разброс, - заметил бывший капитан, похоже, не услышавший из моих уст ни одного нового слова.
- Насколько мне известно, взгляды учёных на этот счёт не слишком расходятся, - настаивал я.
- Я не учёный, зато мне неоднократно доводилось видеть на практике, на что способны существа, пренебрежительно награждённые людьми такими оценками, как пять или четыре. – Капитан явно предпочитал, чтобы последнее слово оставалось за ним. Что, впрочем, неудивительно, если учитывать его недавнюю должность. – На мой взгляд, люди берут на себя слишком много, щедро раздавая ярлыки всем живым существам. Впрочем, оставим. Ответьте мне на другой вопрос. Отчего планета Ярон-2 получила категорию «две трети»?
Тут меня было не смутить: эту тему наш лектор по планетарным классификациям обсуждал на одном из самых первых занятий.
- Учёные долгое время не могли определить, относятся ли её обитатели, миенги, к гуманоидам, - отозвался я. - С одной стороны, строение их тела в целом напоминает человеческое, но с другой, наличие двух пар рук и двух пар глаз несколько портит картину. Поэтому долгое время категорию записывали как «2/3», что в результате начали читать как «две трети». Прочтение, хоть и неправильное, так и закрепилось.
Я ожидал, что «экзаменатор» останется удовлетворён правильным ответом. Ответ он и не оспаривал, но вот смотрел на меня несколько странно, будто силился в чём-то разобраться и всё никак не мог. Наконец, он перевёл взгляд на Раджера и сообщил:
- Хорошо, я согласен на занятия.
Мы с тюремщиком переглянулись, и, кажется, оба с трудом удержались от вздоха облегчения.
- Какое время вам подойдёт? – спросил у меня Раджер.
- Я веду группу по вторникам и четвергам с четырёх до пяти. Могу приходить сюда прямо в пять либо делать перерыв до шести.
Варианта, наоборот, приезжать в тюрьму раньше у меня не было.
- Лучше в пять, - высказался Макнэлл прежде, чем Раджер успел произнести хоть слово. – В шесть начинается смена Кортона. Вряд ли нашему юному преподавателю стоит это наблюдать. - Теперь он обращался исключительно к тюремщику.
Тот, в отличие от меня, понял, о чём идёт речь, и незамедлительно кивнул, проявив неожиданную солидарность с заключённым.
Решение было принято, и я улетел, предварительно подтвердив, что снова прибуду в тюрьму в следующий вторник.
Быть может, этого признания следует стыдиться, но к моменту возвращения домой я успел практически забыть о тяготах жизни в заключении. Накопилась собственная усталость, а дорога на общественном транспорте выматывала, учитывая, что мне пришлось пересечь приличную часть нашего совсем не маленького города. Частный транспорт у меня имелся, но он предназначался для несколько иных целей. Для каковых я его, по иронии судьбы, использовать как раз и не мог.
Дверь подъезда была заперта, и я открыл её, приложив большой палец правой руки к так называемой «замочной скважине». Ничего общего со скважиной кружок сенсорной панели не имел, но название, насколько мне известно, сохранилось с тех давних времён, когда речь действительно шла о сквозном отверстии. Поднявшись на третий этаж, я повторил процедуру с дверью собственной квартиры, а затем ещё и посмотрел в глазок. Сверив с базой данных как отпечаток пальца, так и радужку, компьютер признал меня хозяином, и дверь беззвучно отъехала в сторону, чтобы снова закрыться, едва я оказался внутри.
Некоторые использовали более новую охранную технологию, считавшуюся не такой энергозатратной для жильца. Компьютер просто сканировал внешность приближающегося к двери человека и автоматически отпирал квартиру в случае, если признавал в нём одного из хозяев (или же их родных и друзей, получивших постоянный доступ). Иногда к этой системе добавлялось опознавание голоса. Но этот способ, хоть и более современный, уже успел получить славу не слишком надёжного. При определённом уровне фантазии и технологической подкованности компьютер не слишком сложно было обмануть. Так что я, вместе со многими другими владельцами квартир, предпочитал подождать, пока систему усовершенствуют, используя пока более проверенные средства. Не так чтобы уровень преступности у нас зашкаливал, но, как и в любом большом городе, случалось всякое.
Свет в прихожей включается автоматически, и я приступаю к тому, что нуждается в моём руководстве.
- Температура в гостиной?
Ничего не происходит. Умный дом воспринял фразу как команду и ждёт продолжения. Я раздражённо закатываю глаза.
- Какова температура в гостиной? – произношу я, на сей раз используя вопросительное слово.
- Девятнадцать градусов по Цельсию, - тут же отвечает компьютер.
- Подними до двадцати двух.
Мой слух мгновенно улавливает тихий гул заработавшего кондиционера.
- Наполни ванну. На две трети. Температура воды – тридцать семь градусов.
- Количество пены? – уточняет компьютер.
- Третий уровень. Одно полотенце для тела. Один комплект пижамы, умеренно подогретый, - продолжаю раздавать указания я, походя к шкафу.
Снимаю с выдвинувшейся мне навстречу полки заказанное бельё и шагаю в ванную. Настало время процедуры, которую я позволяю себе лишь раз в десять дней.
В шкафчике под зеркалом много флаконов и баночек, наличие которых в ванной комнате никого не удивит, но истинное назначение которых при этом мало кому известно. Я достаю две такие баночки и ставлю на стеклянную полку. В одной – густая мазь малоприятного коричневого оттенка. Я начинаю щедро наносить её на висок, постепенно спускаясь ниже, вдоль линии уха, к краю челюсти. Потом повторяю процедуру со второй стороной лица. Дальше на очереди – лоб и подбородок. Выжидаю положенные две минуты. Смываю мазь почти прозрачной жидкостью из флакона. Тщательно вытираюсь полотенцем. И внимательно смотрю на себя в зеркало.
На лице начинают постепенно проявляться тонкие углубления, словно шрамы, обрамляющие его со всех сторон. Я прикладываю к ним обе руки – большие пальцы внизу, на подбородке, средние и указательные – выше, в районе висков. И медленно снимаю лицо. Точнее сказать, маску, усовершенствованную настолько, что от настоящего лица её не отличишь никак – ни на цвет, ни на ощупь, ни по капелькам пота, проступающим на лбу, ни по их отсутствию в жаркую погоду. Плод идеального труда искуснейшего специалиста. И даже не одного, ибо первичный рисунок создавал первоклассный художник, предварительно тщательно изучивший моё лицо. Моё подлинное лицо. Женское.
Глаза, понятное дело, те же, стального серого цвета, ресницы тоже и в маске собственные: они не слишком длинные, не завиваются кверху, словом, не выдают свою хозяйку излишней женственностью. А вот линия бровей уже иная, вразлёт, в отличие от тех, что на маске, более густых и менее изогнутых. Подбородок стал уже, изменилась форма носа: у маски он побольше, крылья пошире, в то время как мой настоящий – чуть-чуть вздёрнутый. Цвет кожи сейчас ощутимо бледнее – не только из-за постоянного её пребывания под маской, я вообще не смуглая от природы. Словом, иное лицо, иные черты, иной пол – всё иное.
Из-за заполняющейся горячей водой ванны зеркало запотело. Аккуратно опустив маску в посудину, наполненную специальным раствором, я протёрла стекло рукавом и осторожно коснулась подушечками пальцев отражения собственного лба. Медленно провела рукой вниз, «по щеке». Иногда мне кажется, что я начинаю забывать этот образ, настолько привычным становится тот, второй.
Замдиректора тюрьмы был прав, говоря о том, что пратонцам на Новой Земле лучше иметь сыновей. Когда-то давно, во времена Второй Межзвёздной Экспансии, люди селились небольшими группами на казавшихся пригодными для жизни планетах. Вроде бы они даже получали под это дело неплохие субсидии, поскольку таким образом земное правительство выясняло, какие из новых миров подходили для более основательного заселения. Пратон был одной из таких планет. Кислород, жидкая вода, вполне сносная для человека температура – казалось, всё прекрасно. Но вскоре на планете обнаружились источники сильного радиоактивного излучения не слишком понятной природы. Многие мигранты умерли, остальные спешно перебрались к своим собратьям, обосновавшимся на других, более благополучных, звёздах. И лишь позднее выяснилось, что то воздействие, которому успели подвергнуться пратонцы, возымело определённый генетический эффект, проявлявшийся исключительно у девочек. Это было не уродство, не болезнь, можно даже сказать, наоборот, подарок природы. Пратонки обладали своего рода сверхспособностями, быть может, не слишком внушительными, но всё же недоступными обычным людям. Способности были связаны с мозговыми функциями и проявлялись у разных женщин немного по-разному. Наиболее распространённым вариантом был телекинез. Не мощный, но позволявший передвинуть не слишком тяжёлый предмет на десять-пятнадцать сантиметров.
«В чём же проблема?» - спросите вы. Проблема, как и в большинстве случаев, в людях. Наука до сих пор не могла объяснить природу феномена пратонцев, и необычная природа их – наших – способностей не давала покоя как правительству Новой Земли, так и профессорам всех мастей. Раскрыть секрет телекинеза и подобных ему явлений, объяснить и научиться воссоздавать то, что, согласно известным законам физики, должно лежать в плоскости невозможного, - это считалось задачей планетарного значения. Поэтому пратонок брали в оборот и вынуждали регулярно проходить всевозможные проверки, сканирования, облучения и томографии. Это не только существенно ограничивало их жизнь, но и имело пагубные последствия для здоровья. Однако правительство не отступало, считая, что здоровьем немногочисленных представительниц генменьшинства можно пожертвовать ради того, что считалось интересом человечества в целом.
Моя мать не выдержала этих проверок. Она умерла в возрасте тридцати шести лет, при средней продолжительности жизни в сто двенадцать. Но прежде успела принять меры, чтобы оградить свою дочь от такой же судьбы. Использовав самые разные связи, в том числе знакомства моего отца (выдающегося исследователя-физика), а также наладив контакт с не самыми законопослушными дельцами, она сумела организовать для меня – тогда ещё ребёнка - новые документы и новое лицо. И с Северного континента на Южный вместе со своими родителями переселилась уже не Саманта, а Сэм Логсон. Даже опознавательную систему, основанную на отпечатках пальцев, удалось обмануть: помимо маски я получила столь же виртуозно сделанную «перчатку», неотличимую от подлинной кожи. Со временем всё это пришлось обновить, но старые связи сохранились, так что с особыми сложностями повторный процесс сопряжён не был.
Убитый горем отец бросил государственную службу, не прислушиваясь к тщетным попыткам начальства отговорить его от этого шага. Своими изобретениями он продолжил заниматься в домашней лаборатории и, можно сказать, нашёл утешение в работе, хотя мать пережил только на десять лет.
Они ушли, а я осталась жить и ненавидеть эту планету всеми фибрами души. Вот только деваться отсюда мне было некуда. Нет, на Митос или Истерну, наши заселённые спутники, отправиться можно было без особого труда. Вот только смысла это не имело, поскольку по сути я бы перебралась в провинцию всё той же Новой Земли.
А вот с полётами на расстояние, превышающее полмиллиона километров, дело обстояло сложнее. Дороговизна – это ещё не самое худшее. Благодаря своим многочисленным изобретениям отец успел скопить кое-какой капитал, и я могла позволить себе дорогостоящий перелёт в другую звёздную систему. Беда заключалась в том, что получить билет на подобный полёт можно было, лишь благополучно пройдя медкомиссию. Оная должна была подтвердить, что состояние здоровья пассажира пригодно для продолжительного космического путешествия. И всё бы ничего, вот только в ходе проверок непременно выявили бы мой истинный пол.
Так я и оказалась узницей на собственной планете, с правом свободного перемещения по огромной территории, но запертой в жёстких рамках чужой личины. Не подвергающейся принудительным опытам, но, по иронии судьбы, обязанной проходить предназначенную исключительно для мужчин ПС. Без родных и без друзей среди сверстников, поскольку, вынужденная маскироваться с самого детства, не ощущала себя ни полноценным мужчиной, ни в должной степени женщиной. Не имея определённых целей, не рисуя себе мало-мальски понятного будущего на ненавидимой планете. Даже не зная, какую профессию себе избрать. И только с направлением в учёбе определилась легко, продолжая инстинктивно стремиться к иным звёздам, тем самым, полёт к которым был для меня в реальности закрыт.
Зато в силу всё той же иронии судьбы двери в тюрьму были теперь для меня открыты. И когда наступил вторник, я в очередной раз отправилась туда.
Глава 3
- А почему мы не сняли пояс? – спросила я у Раджера, спускаясь следом за ним по ступеням. – Этот заключённый, Макнэлл, он ведь заперт в камере.
- Заперт, - согласился тюремщик. – За герцианским стеклом, его не разбить. Да дело даже не в стекле. Этот конкретный парень тебе ничего бы сделать не попытался, уж поверь моему опыту, я семнадцать лет здесь работаю. Но правила есть правила. Раз контактируешь с арестантом, значит, пояс должен быть.
Я кивнула (стремления спорить и не было, так просто спросила), и молча преодолела последние ступеньки. Осуждённый капитан поднялся нам навстречу; брови сошлись на переносице, в то время как тяжёлый взгляд сверлил меня сквозь непроницаемое стекло.
Но разговор – после того, как Раджер «включил звук», - начался как ни в чём не бывало.
- Чему же вы собираетесь учить меня сегодня? – полюбопытствовал Макнэлл.
Присутствовала ли в его словах ирония, можно было решать, исходя лишь из логики: ни выражение лица, ни интонация подсказки не давали. Задействовать логическое мышление я умела, и потому с уверенностью дала положительный ответ: ирония присутствует, и ещё какая.
- В предыдущей группе мы обсуждали планеты, заселённые в ходе первой межзвёздной экспансии, - сообщила я, садясь на высокий табурет. Кто-то заранее принёс его и поставил с этой стороны стекла, видимо, специально для меня. – Но я подумал, что для вас это будет слишком очевидно. Поэтому хочу предложить другую тему. Как насчёт животного мира планет четвёртой категории?
- Неплохой вариант, - хмыкнул капитан. – На «четвёрках» нам по долгу службы доводится бывать нечасто. Обычно мы имеем дело с людьми и другими разумными расами.
Я мысленно отметила используемое им настоящее время – «доводится», «имеем». Случайная оговорка или принципиально выбранная формулировка? Сочтя, что зацикливать на этом внимание не стоит ни в том, ни в другом случае, я приступила к уроку.
- Вот и отлично. Предлагаю начать с яйцекладущих.
Конечно, большую часть того, что я рассказывала, он уже знал. Но, возможно, хотя бы процентов десять информации оказалось ему неизвестно. Да и в целом, как мне кажется, дискуссия, в которую быстро перерос урок (назвать его лекцией уж точно было нельзя), доставила определённое удовольствие нам обоим.
Но под конец Макнэлл стал регулярно спрашивать у меня о времени, а если не спрашивал, всё равно постоянно косился на мультифункциональные часы на моём запястье. Не вполне понимая, что бы это могло значить, я постаралась побыстрее завершить занятие, ощутимо скомкав конец. Может быть, заключённый устал, или ему надоело, или и вовсе не нравилось с самого начала, а недавний энтузиазм лишь привиделся мне, поскольку я стремилась выдать желаемое за действительное.
Я почти добралась до ступенек, когда увидела спускавшегося навстречу мужчину в форме тюремщика, несшего поднос с местной посудой и что-то вроде накрытого крышкой бидона. Совершенно не знакомый мне человек, очень коротко постриженный, высокий и широкоплечий. Я посторонилась, предоставляя ему проход в довольно-таки узком коридоре. Раджер успел уйти немного вперёд. Запах, коснувшийся ноздрей, был намного менее приятным, чем я ощущала прежде на тюремной кухне. Интересно, ужин здесь настолько хуже обеда, или тех, кто сидит на нижнем этаже, в принципе кормят иначе? И, главное, неужели именно этой трапезы капитан поджидал с таким нетерпением?
Поддавшись чувству любопытства, я развернулась и тихонько направилась следом за тюремщиком, спина которого уже успела скрыться из виду в сложной системе здешних поворотов. Нагнала как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот переливает из бидона в тарелку похлёбку малоприятного цвета. К потолку устремились струйки пара.
Прикоснувшись к нужному сенсору, охранник открыл в стеклянной стене прямоугольное окошко.
- Ужин! – громогласно объявил он.
Макнэлл приблизился, дабы принять тарелку. Я уже собиралась направиться обратно, к лестнице, не вполне понимая, что здесь сейчас делаю, как вдруг тюремщик, рявкнув «Жри, вражина!», резко опрокинул горячую похлёбку на заключённого. Я отчётливо видела, как жидкость попала на лицо.
Самое странное было то, что капитан не закричал. Лишь громко зашипел и отшатнулся от стекла, прижимая руки к обожжённой коже.
На какой-то миг я застыла, забыв, как дышать. Даже не заметила, в какой момент стриженый снова надавил на кнопку, и окно закрылось, словно затянувшись стеклянной плёнкой.
Кто-то компактный и малодушный, сидящий внутри каждого человека, посоветовал тихонько, на цыпочках, уйти, пока моё присутствие не заметили. Остановила мысль, что это будет не по-мужски, да и вообще, противоречит чувству справедливости.
- Вы что, с ума сошли?! – Раз уж выбор сделан, мяться и жаться к стене смысла не имело. Я резко выступила вперёд, словно всё это время просто дожидалась удобного момента. – Кто вам дал такие права? Да я сейчас пойду с жалобой к директору тюрьмы!
- А на что? – и бровью не повёл охранник. Похоже, тот факт, что его поймали с поличным, этого человека нисколько не взволновал. – Ну, уронил миску, с кем не бывает?
Ошарашенная такой наглостью, я упёрла руку в бок.
- В таком случае, как насчёт оказания первой помощи пострадавшему? И почему не обратились в медицинский центр? Где средства от ожогов?
Тюремщик пренебрежительно передёрнул плечами.
- Ничего серьёзного, само пройдёт, - отмахнулся он. – А ты кто вообще такой? Я тебя в первый раз вижу.
- Новый преподаватель курса по астрономии.
Я скосила глаза на успевшего вернуться за мной Раджера. Слишком увлеклась, даже не обратила внимания на его появление.
- Ах, учитель, - без малейшего уважения к профессии протянул второй тюремщик. – Ну, так иди учительствуй. А поучать меня не надо.
Поддержки со стороны Раджера я не получила; напротив, он взял меня за локоть и практически потащил за собой.
- Что это такое?! – возмущённо прокряхтела я, сумев освободить руку лишь когда мы поднялись по первым ступенькам. За это время я успела запыхаться, а в районе локтя наверняка начали образовываться синяки. – Что за беспредел здесь творится? Да я прямо сейчас пойду с жалобой к директору тюрьмы или заму. Кто-нибудь из них ещё на работе?
- Нет, в такой час никого из них на службе не бывает, - бесстрастно ответил Раджер. Тюремщик удостоверился в том, что бежать обратно к камере я не стремлюсь, и предоставил мне восходить по лестнице самостоятельно. – И не советую тебе приезжать сюда завтра пораньше, чтобы переговорить с кем-нибудь из них.
Я уставилась на него в недоумении, поскольку он практически снял готовую реплику у меня с языка. Вместо родившейся в мозгу тирады с губ теперь слетел лишь короткий вопрос:
- Почему?
- Я ведь говорил: начальство негласно одобряет такое обращение с не сознавшимися арестантами.
- Про такое обращение речи не было, - заупрямилась я.
Раджер безразлично пожал плечами: вести бессмысленный спор он был не настроен.
- То есть вот это всех устраивает? – переспросила я, отчего-то понизив голос.
Снова пожатие плечами, на сей раз призванное заменить положительный ответ.
- Система заинтересована в том, чтобы преступники делали официальное признание, - напомнил тюремщик.
Кстати сказать, сам он голоса не понижал.
- И выбивает это признание силой?
Раджер промолчал, но в выражении его глаз я прочитала одобрение: «Вот теперь ты начинаешь что-то понимать, птенец».
А ведь действительно, что это я удивляюсь? Можно подумать, мне по собственному опыту не известно, сколь…несовершенной бывает система.
- Ладно, но ведь это незаконно? – продолжала настаивать я. Врождённое упрямство, не иначе. – Он же может рассказать обо всём своим родным, а те – поднять шум?
- Заключённым с нижнего этажа свидания запрещены, - невозмутимо просветил меня Раджер.
Я моргнула, принимая информацию к сведению. Ну да, вот и ещё один способ воздействия.
- Ну ладно, а камеры? На них же фиксируется всё, что происходит!
- Непосредственно возле места заключения их нет.
- Что? – Я остановилась посреди лестничного проёма, недоверчиво вытаравщись на Раджера.
- Съёмка этого участка не ведётся, - перефразировал он.
Видимо, чтобы до меня точно дошло.
- Но как такое может быть?
У меня безвольно опустились руки.
- Думаю, ты и сам догадаешься. – Тюремщик продолжил подниматься, как ни в чём не бывало. Это заставило меня выйти из ступора, дабы не отстать. – Так у Кортона и ему подобных больше свободы.
Кортон…кажется, я уже слышала это имя. В любом случае, речь явно о том охраннике, что принёс Макнэллу еду.
- Ладно, - подобная предусмотрительность местной власти меня уже не удивляла, в недоумение вводило иное, - а если что-нибудь произойдёт? Чрезвычайная ситуация?
- Не может быть никакой чрезвычайной ситуации, - отрезал Раджер с уже знакомой мне убеждённостью. – Система безопасности на таких участках отработана в совершенстве.
- Хорошо, допустим, до тюремщика заключённый не доберётся, - приняла, спора ради, точку зрения оппонента я. – А если он сбежит? Найдёт способ открыть дверь камеры? Сам, или с посторонней помощью? Что тогда?
- Вот именно: что тогда? – эхом повторил Раджер. – Выход из тюрьмы далеко, подкопа не сделаешь. Дальше ему пришлось бы идти по коридору, а там снимается чуть ли не каждый миллиметр. При любой ситуации, выходящей за рамки обыденного, дежурному подаётся сигнал. Если ситуация подпадает под категорию чрезвычайной – скажем, компьютер фиксирует угрозу человеческой жизни, - автоматически включается сирена.
- А если он ударит кого-нибудь местного по темечку, оттащит в камеру, а сам переоденется в униформу? – не унималась я.
Строго говоря, это было уже не заступничество, а эдакая логическая игра, головоломка, в ходе которой я пыталась найти брешь в системе защиты. Признаю, что меня слегка занесло, но, впрочем, с кем не бывает?
- Компьютер распознаёт лица. – Наверное, я – не первая, кто приставал к охраннику с подобными дурацкими вопросами. Во всяком случае, вид у него был почти скучающий. – Ты у него в базе данных, как и я. А вот Макнэлл…тоже в базе данных, но совсем в другом качестве.
- Но ведь система распознавания лиц пока несовершенна, - попыталась сделать последнюю попытку я, уже понимая, что безнадёжно проигрываю.
- Не совершенна, но и не плоха, - не впечатлился аргументом Раджер. – И потом, выход из тюрьмы – рядом с будкой охраны и только посредством проверки отпечатка пальца. Как он обойдёт все эти ограничения?
Тут я не нашлась, что ответить.
Вернувшись к себе, я направилась прямиком к ноутбуку, забыв даже разуться или заказать у умного дома свет в гостиной. Ограничилась зеленоватым сиянием лампы, которую компьютер включил автоматически, едва засёк моё появление в комнате. Из плоского и голографического режима выбрала первый. Последние исследования медиков подтвердили то, что я интуитивно чувствовала уже давно: чтение более полезно для глаз в двухмерном изображении. Голограммы следует приберечь для фильмов, общения, игр, виртуальных карт и прочих визуальных программ.
Далее подключилась к НЗС, глобальной ново-земской сети. Можно было выбрать и межпланетную, но за её использование пришлось бы платить, плюс скорость плантернета там не ахти. НЗС же, наоборот, работала как часы, и к ней можно было бесплатно подключиться с любой точки планеты. С любой на- или над-земной точки, строго говоря. Впрочем, в последнее время, в связи с увеличением йелонского туризма, всё больше компаний старались обеспечить доступ к сети и в подводном мире.
Так или иначе, я сочла, что в данном конкретном случае НЗС будет достаточно. Всё же преступник был гражданином Новой Земли, да и убийство совершено здесь же. Итак, вводим в поисковую строку имя: «Рейер Макнэлл». Подумав, добавила в начале «капитан», чтобы сделать запрос более точным.
Ого, сколько результатов! Арестант явно намного популярнее простых смертных вроде меня. Хотя не исключено, что популярности прибавилось как раз после того, как он стал арестантом. Споры насчёт его виновности велись на ряде известных форумов. Но сначала факты.
Я пробегала текст глазами, сменяя страницы и замедляя темп чтения там, где информация казалась наиболее существенной (и достоверной). Сайт, на котором было написано, что капитан – оборотень, карауливший своих жертв в тёмных переулках, сразу внесла в чёрный список, чтобы подобный бред никогда больше не открывался на моём ноуте. Но было и много более логичного, либо нейтрального. Итак, Рейер Макнэлл, уроженец Новой Земли в третьем поколении, тридцать шесть лет, вдовец, детей нет. Отец, Артур Макнэлл, в течение сорока лет работал механиком на космических кораблях всех возможных видов. Нередко брал сына с собой ещё ребёнком. В пятнадцать лет Макнэлл-младший был официально зачислен юнгой на судно, на котором служил в тот момент его отец. Школу заканчивал заочно, но аттестацию получил отличную. Впоследствии обучался космопилотированию и прикладной астрономии в Общепланетарном новоземском университете (ОНУ), где в данный момент числилась студенткой и я. Отсрочку на получение степени дала армия, она же оплачивала учёбу. С возраста двадцати пяти лет Макнэлл проходил военную службу на патрульных кораблях. Два года назад возведён в ранг капитана. До недавнего времени служил на звездолёте «Галалэнд».
Я увеличила одну из фотографий, затем перевела изображение в голографический режим. Похоже, с момента, когда был сделан снимок, Макнэлл успел похудеть по меньшей мере на десять кило. Впрочем, на тюремном питании – не удивительно. Морщин здесь практически не было, синяков под глазами тоже, и он был одет в стильную серую форму военного звёздного флота. Словом, образ, хоть и узнаваемый, очень сильно отличался от узника, которого я дважды видела за стеклом камеры.
Ладно, теперь собственно об убийстве. Пятого числа осеннего месяца тишрéя жена осуждённого, Линда Макнэлл, была убита в малолюдном месте выстрелом из эксплоудера. Вариант террористического акта отметён полицией практически сразу: всего одна жертва, да и оружие прицельное. Алиби у капитана нет. Улики… Объяснения Рейера Макнэлла касательно его местонахождения в момент убийства полиция считает неубедительными…«Галалэнд» должен был покинуть Новую Землю через несколько часов после преступления, и предполагаемый убийца получил бы возможность избежать правосудия…
Причина убийства – ревность. Отчего-то это безумно меня удивило. Ну, не вязалось с образом встреченного в тюрьме заключённого – и всё тут. Хотя, казалось бы, что может быть глупее? Я совершенно его не знаю, и у меня нет возможности мало-мальски объективно определить, на что он способен, а на что – нет. В сущности, ревность как раз и является одной из основных причин для убийства жены мужем. Или наследство. Или если жена просто надоела за долгие годы совместной жизни. Если честно, то именно последняя причина казалась мне наиболее логичной. Когда человек вечно мелькает у тебя перед глазами, туда-сюда, сюда-туда. Это же с ума сойти можно! Вот если я когда-нибудь кого-нибудь убью, то именно поэтому.
Правда, мне подобное не грозит: для меня брак невозможен по определению. Ну, как «невозможен»? Чисто теоретически можно было бы изображать на людях пару геев. Однополым браком сегодня никого не удивишь. Но где ж найти гетеросексуального мужчину, который бы на это согласился? Да ещё и такого, которому можно было бы довериться. А главное – надо ли искать? Чтобы потом захотелось его же прикончить?
Но ближе к делу. Полиция выяснила, что у Линды Макнэлл был любовник, некий программист по имени Кен Хендрейк. Рейер о неверности супруги знал, согласно его собственному признанию. И неоднократно высказывал предположение, что именно любовник убил Линду. На этой же версии активно настаивали на форумах его сторонники. Тут, однако, имелась неувязка: Кен Хендрейк покинул планету за день до убийства. Причём оставил предсмертную записку, из которой выходило, что вылет его был путешествием в один конец… Я нахмурилась. Было в этом нечто подозрительное, будто парень заранее знал о готовящемся преступлении и поспешил создать себе алиби. Так или иначе, получилось у него безупречно: совершить убийство эксплоудером из космоса он никак не мог. Итог: мужа обвинили в предумышленном убийстве и посадили в тюрьму на сорок лет. Звания, естественно, лишили.
В задумчивости я слегка повернула голову и тут же чертыхнулась. Режим автофокуса отследил движение глаз и выдвинул на полный экран боковое окошко, на которое случайно упал мой взгляд. Всё-таки не зря в последнее время разработчики стали отказываться от системы айтрекинга в пользу более традиционных сенсорных дисплеев.
Впрочем, всю более-менее достоверную информацию я, похоже, уже прочитала. Дальше пошли домыслы и споры. Я отвернулась от дисплея, и компьютер, отследив этот факт (всё-таки в автофокусе есть свои плюсы), включил экранную заставку. Вздохнув, я поднялась на ноги и подошла к окну. Бесспорно, за последний час я многое узнала о Рейере Макнэлле. Однако понятнее от этого ничего не стало.
Не скрою: мне пришлось чуть ли не силой удерживать себя от порывов отправиться в тюрьму на следующий же день. Мысленно надавав себе по щекам и призвав к благоразумию, я сумела выждать необходимые двое суток, и на место прохождения ПС прибыла в четверг. Правда, немного раньше положенного ушла с занятий. Закончив лекцию в своей основной группе, решительным шагом направилась к лестнице.
Неизменный Раджер сопроводил меня на нижний этаж. Достигнув застеклённой камеры, я развернулась к тюремщику.
- Могу я передать ему средство от ожогов?
Я говорила таким требовательным тоном, что принять это обращение за вопрос было сложновато.
Раджер поджал губы и наморщил лоб, что-то прикидывая.
- Оставить в камере – нет, - сказал он затем. – Но он может воспользоваться лекарством, пока ты здесь. Что за средство?
Под его взглядом я послушно извлекла из внутреннего кармана куртки коробочку с исцеляющей бумагой. Вытянув верхний слой, продемонстрировала тюремщику.
- Ладно, - кивнул тот. – Я передам ему через окно. В конце занятия заберёшь.
- У него хотя бы есть зеркало?
- Что?
Раджер непонимающе нахмурился.
- Зеркало, - повторила я, для наглядности жестикулируя. – У него ожоги на лице, он не сможет как следует обработать их, не видя. Так, - выражение лица тюремщика, не оставлявшее сомнений в отрицательном ответе на мой вопрос, помогло принять решение, - пустите меня внутрь.
- С какой стати? – напрягся Раджер.
- С такой. Я помогу ему с медицинской процедурой. Да ладно вам! – с нажимом добавила я. – Вы же сами мне говорили, что опасности от него не исходит.
Тюремщик раздумывал ещё секунд пять.
- Ну хорошо, - решил он затем. – Но под твою ответственность. Пояс не выключай.
Он нажал пару кнопок, переводя мой невидимый щит в нужный режим.
- Не буду, - пообещала я.
Добившись того, чего хотела, я была готова стать кроткой и покладистой.
Раджер коснулся пальцем очередной сенсорной панели. Стеклянная преграда не отъехала в сторону, как я ожидала, а словно впиталась в пол, потолок и боковые стены, предварительно разделившись на четыре части. Стало быть, окно, которое я видела прежде, было вовсе даже не окном. Просто включённый тогда режим убирал стену не полностью, а частично.
Капитан, до сих пор не имевший возможности слышать наш разговор, удивлённо взирал, как исчезает стекло, а я вхожу в камеру.
- Закрываю, - предупредил Раджер.
Я кивнула, не оборачиваясь. С лёгким шорохом, будто речь шла не о стекле, а об антикварной тюлевой занавеске, стена возвратилась на прежнее место. Не могу сказать, чтобы мне не было страшно. Было. По мозгу мелкой пичугой, залетевшей в комнату и не находящей выхода наружу, металась мысль: «Ненормальная, куда ты полезла?! Он же убийца, и ему терять практически нечего! А если он тебя придушит, покалечит, возьмёт в заложники?».
- Добрый день, - поприветствовала капитана я вместо того, чтобы прислушаться к голосу рассудка.
- Добрый! – с прежним нескрываемым удивлением откликнулся он.
И продолжил рассматривать меня изучающе. Как экспонат Музея космоархеологии.
- Давайте обработаем ваши ожоги, - предложила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально уверенно.
- А ты смелый парень, - заметил Макнэлл, склонив голову набок.
- Угу. В учителя другие не идут, - поддакнула я, извлекая из коробочки первый белый прямоугольник.
Бумагой «исцеляющая бумага», конечно, не являлась. Настоящую бумагу вообще днём с огнём было не сыскать. Художники-ценители с огромным трудом и за большие деньги доставали драгоценные листы, выпускавшиеся на планете Грин. Но большинство ограничивалось сенсорным творчеством на голографических панелях и прозрачных экранах.
Впрочем, я отвлеклась от главного, и не случайно. Страх быстро отступал, а вот с чувством вины дело обстояло противоположным образом. Чем дольше я смотрела на капитана, тем сильнее колола совесть: надо было приехать вчера. Крупные красные пятна уродовали правую сторону лица – наверное, именно этой стороной он повернулся ближе к Кортону, готовясь принять тарелку. Одно из наиболее крупных тянулось к самому уголку глаза. Хорошо ещё, он что не ослеп наполовину! Ниже кожа была более чистой, только небольшой ожог на подбородке.
Я осторожно приложила бумагу к лицу заключённого. Лист тут же начал сморщиваться и менять форму, подстраиваясь под пятно. Вскоре он уже держался сам, и я смогла убрать руку. Определив свойство и уровень недуга, медикамент начал выполнять свою работу. Я извлекла из коробочки следующую порцию. Капитан вёл себя спокойно, моим действиям не мешал.
- Зрение не пострадало? – всё-таки решила уточнить я.
- Глаз в порядке, - слегка поморщившись, видимо, от воспоминания, ответил он.
Я перешла к третьему куску бумаги. Для лица – последнему, но оставался ещё один ожог на шее.
- Как насчёт занятия? – поинтересовался Макнэлл.
- Разок можно и обойтись, - хладнокровно констатировала я. – Не думаю, что вы пропустите что-нибудь важное.
В тот момент он промолчал, но когда я закончила, и четвёртый листок приобрёл форму изуродовавшего кожу пятна, заговорил снова.
- Не стоит тебе продолжать сюда ходить, парень. Лучше оставайся там, наверху. Это, - он на миг опустил взгляд на упаковку, которую я ещё не успела убрать в карман куртки, - всего лишь один случай, не самый худший. Останешься здесь – насмотришься всякого. А тебе оно не надо. Молодой ещё слишком, да и не из того теста сделан.
- Ну, с этим я сам определюсь, - отозвалась я, совершенно не собираясь следовать его совету.
Убедившись, что необходимое для воздействия время прошло, стала аккуратно снимать бумагу. Ещё несколько дней – и от ожогов не останется следа. Это средство заживляет и более серьёзные повреждения тканей.
- Вы действительно её не убивали? – тихо спросила я, осторожно отводя руку от лица капитана.
Взгляд Макнэлла тут же стал враждебным, а мышцы напряглись.
- Вам известно, почему я нахожусь в этой части тюрьмы? – ледяным тоном полюбопытствовал он.
- Да.
- В таком случае не понимаю цели вопроса. Вы всерьёз ожидаете, что я вот так, между делом, признаю за собой вину?
- Нет. Простите.
Процедура была закончена, обстановка накалилась, и я не видела причин задерживаться в камере. Раджер отпер её по моему знаку.
Однако отказываться от занятий я не собиралась. И в следующий вторник пришла снова.
Пришла – и чрезвычайно обрадовалась. Тому, что снова прихватила с собой коробочку с медикаментом.
Нет, сначала я ничего не заметила. В момент нашего с Раджером появления Макнэлл занимался тем, что отжимался от пола. Как сообщил мне тюремщик, ситуация вполне стандартная: по-видимому, капитан даже в заключении не желал терять форму. Возможно, продолжал на что-то надеяться, а может, просто стремился таким образом сохранить человеческое достоинство. Трудно сказать: чужая душа - потёмки.
Так или иначе, следы случившегося в моё отсутствие я обнаружила лишь потом, когда заметивший наше появление Макнэлл прервал своё занятие, поднялся на ноги и надел тюремную рубашку. Её рукав был порван; длинный лоскут свисал от плеча до локтевого сгиба. Первым делом я обратила внимание именно на это. Во вторую очередь – на крупный синяк как раз на том участке кожи, который обнажался из-за повреждённой одежды. И, наконец, настала очередь двух наливавшихся синевой гематом на лице. Левая скула и подбородок.
Возмущённо зыркнув на полного невозмутимости Раджера, я не стала никак комментировать увиденное, лишь холодно попросила снова впустить меня внутрь. На этот раз не испытывая в связи с таким решением ни малейшего страха. Хотел бы Макнэлл что-нибудь со мной сделать – сделал бы в прошлый раз.
- Что это? – коротко спросила капитана я, даже не удосужившись поздороваться, зато сразу же потянувшись за целебной бумагой.
- Допрос.
Он оставался почти так же невозмутим, как Раджер. Складывалось впечатление, будто меня одну выводит из равновесия происходящее на этом этаже. В некотором смысле так оно и было: оба присутствующих мужчины успели привыкнуть к здешним реалиям. Разумеется, капитану не было, да и никак не могло быть, всё равно. Однако происходящее ни капли его не удивляло. Наверняка злило, вероятно ввергало в отчаяние, но не вводило в то состояние шока и недоумения, которое преследовало меня.
- Здесь, в камере, я так понимаю? – уточнила я, подразумевая тот факт, что именно в этой части тюрьмы не ведётся видеосъёмка.
- Я вообще выхожу отсюда крайне редко, - подтвердил моё предположение капитан.
К занятиям астрономией мы в тот раз, конечно же, не перешли.
Именно тогда я впервые отчётливо поняла, что не могу оставить всё как есть. Даже в вопросе виновности Макнэлла было нечто второстепенное. Я оказалась не готова мириться с обстоятельствами независимо от того, убил он свою жену или нет. Однако же мне хватило ума не поднимать шум прямо здесь, в тюрьме. Не устраивать скандал, до которого никому не будет никакого дела. Я успела понять, какова негласная позиция местного начальства. Иллюзий касательно обращения к начальству более высокому тоже не питала. Из опыта собственной семьи мне было отлично известно, что такое система, и насколько бессмысленно бывает в подобных случаях выступать против неё таким рядовым новоземцам, как я. Тем не менее, собственный же опыт свидетельствовал, что систему возможно обойти.
Ничего похожего на конкретный план у меня в голове, конечно же, не было. Сказать по правде, первичная идея заключалась лишь в том, чтобы найти кого-нибудь, кто знает больше, чем я, а заодно имеет больше рычагов давления. Естественным стремлением в этой ситуации было связаться с членами экипажа Макнэлла. Именно их поисками я первым делом и занялась, вернувшись домой. Однако меня ждало разочарование: около трёх недель назад «Галалэнд» отправился в продолжительный полёт по заданию ВБС, и возвращение корабля предполагалось не ранее, чем через месяц.
Всерьёз расстроившись, я всё-таки продолжила поиски в сети.
Глава 4
Нажав кнопку вызова, я замерла у входной двери, в волнении сцепив руки. Сверху на лестничную клетку строго взирал глазок домофонной камеры, а, значит, с той стороны, в прихожей, возникла моя трёхмерная проекция. Вероятнее всего, весьма высокого качества: хозяева дома явно не бедствовали. В материальном плане, я имею в виду. В остальном дела обстояли куда хуже.
Я не должна была сюда приходить. Мне не следовало разыскивать этих людей и вмешиваться в их жизнь. Больше того, я до сих пор не до конца понимала, отчего действую вопреки всем этим очевидным обстоятельствам. Но дело сделано, о своём появлении я уже оповестила, и отступать поздно.
- Здравствуйте.
Одновременно со звуком мужского голоса, слегка искажённым из-за микрофона, на пороге появилось голографическое изображение его обладателя и, по всей вероятности, хозяина дома. Высокий человек крепкого телосложения, не старше семидесяти лет (не так уж много при нынешней продолжительности жизни), он был тем не менее совершенно седым.
- Чем могу быть полезен?
- Добрый день. Прошу прощения за беспокойство, господин Макнэлл. Меня зовут Сэм Логсон. Я работаю в 34-й городской тюрьме…
- Входите, - оборвал меня голос прежде, чем я успела изложить причину своего визита.
Голограмма исчезла в один момент, будто её никогда не существовало, а дверная панель отъехала в сторону.
- Проходите, - напряжённо повторил всё тот же седовласый мужчина, только на сей раз не спроецированный, а реальный.
- Благодарю вас.
Я вошла в небольшую прихожую, за которой открывался вид на гостиную.
- Что с нашим сыном?
В голосе хозяина дома хрипотцой отразилось волнение. В очередной раз кляня себя на чём свет стоит за этот визит, я поспешила его успокоить:
- С ним ничего не случилось. Он в полном порядке – насколько это возможно, учитывая обстоятельства, конечно. – Пожалуй, благодаря выбранной формулировке даже не так уж и солгала. – Просто так случилось, что я время от времени его вижу, и я подумал – вы захотите получить о нём весть. Не более того.
Поза Артура стала более расслабленной, и он кивнул. А я впервые заметила присутствие при разговоре третьего лица. Женщина, существенно ниже ростом и лет на десять моложе Макнэлла, светлые волосы повязаны синей косынкой. Скорее всего, мать Рейера. Об этом свидетельствовала и та тревога, с которой она прислушивалась к диалогу. Стояла на расстоянии, у самой стены, ничего не говорила, но ловила каждое моё слово.
- И как он? – спросил Артур.
- В порядке, - повторила я. – Он здоров, одет, обут. Хорошо держится. Занимается спортом, проходит курсы в рамках образовательной программы континентальных тюрем. Свидания ему не позволяются, вот я и подумал… - Я в очередной раз почувствовала, что пришла зря: ведь толком и сказать нечего, так, чтобы и не солгать, и не заставить родителей беспокоиться сильнее прежнего. – Словом, вот более-менее и всё. Я, пожалуй, пойду.
Не глядя Макнэллам в глаза, я развернулась к дверной панели, но хозяин дома меня остановил.
- Подождите. – В его голосе, вопреки моим иррациональным ожиданиям, не было ни неприязни, ни упрёка. Последовавшие за этим слова окончательно выбили меня из колеи. – Пообедаете с нами?
- Ммм… - нечленораздельно промычала я, не зная, что ответить.
Поворот был, прямо сказать, неожиданный, а я, положа руку на сердце, почувствовала бы себя куда как спокойнее, оказавшись с той стороны двери. Но мужчина взирал на меня с не вполне понятной надеждой, а женщина и вовсе умоляюще. И я согласно кивнула.
Мы прошли в гостиную, совмещённую с кухней. Меня посадили за широкий обеденный стол. Подумалось, что за таким должно быть одиноко сидеть вдвоём. Хотя мысль, в сущности, неуместная: даже пока капитан был на свободе, он точно давно уже не жил с родителями, а, стало быть, и пищу принимал в другом месте. Дома с женой, например… М-да.
- Что вы предпочитаете, мясо или рыбу? – заботливо спросила женщина.
От такого гостеприимства мне, ясное дело, стало ещё более неловко.
- Спасибо, это не имеет значения, я всё ем, э…
- Зовите меня просто Луизой.
- Луиза, большое спасибо, я буду есть то, что вы предложите. Я вообще планировал заскочить только на минутку, всё передать и уйти. Наверное, я зря вас побеспокоил.
- Нет-нет, совсем наоборот, - возразил Артур. – Ваш приход для нас очень важен.
Женщина энергично покивала. Она подошла к холодильнику, и на дверце высветились многочисленные квадратики с изображениями продуктов. Овощи, фрукты, упаковки с замороженным мясом, макароны, рыба на сковородке… Луиза касалась нужных ей квадратиков, и соответствующие блюда одно за другим выезжали наружу, предварительно перемещаемые механизмом холодильника в специальный выдвижной ящик. Я обратила внимание на дополнительный рукав, тянущийся от морозильной камеры к духовке. Стало быть, здесь была возможность запрограммировать кухонную технику так, чтобы еда размораживалась и готовилась без непосредственного вмешательства человека. Удобная система, но недешёвая.
- Вы, должно быть, попали в тюрьму через Планетарную службу? – спросила Луиза, когда тарелки и сотейники уже стояли на столе.
- Да.
Я мысленно похвалила хозяйку дома за проницательность, хотя в целом догадаться было не так уж сложно: всё-таки перед ней сидел (в её представлении) молодой человек самого что ни на есть ПС-ного возраста.
- Служите в сфере охраны? – подключился к разговору Артур.
- Нет. Я преподаю. Веду курс в рамках тюремной образовательной программы.
- Ах, вот оно что. Значит, это вы обучаете Рэя.
Потребовалась пара секунд, прежде чем я сообразила, что Рэй – это собственно капитан, Рейер Макнэлл.
- И что вы преподаёте? – полюбопытствовал хозяин дома.
Я в очередной раз почувствовала себя по-дурацки.
- Теоретическую астрономию, - призналась я после короткой заминки. – Разумеется, как предмет она вашему сыну не требуется. Но в тюрьме у подобных курсов другое предназначение…
- Я понимаю, - серьёзно кивнул Макнэлл-старший, и я осознала: вдаваться в объяснения действительно не нужно.
Какое-то время мы обедали в молчании. Кусок в горло не лез, и это не имело ни малейшего отношения к вкусовым качествам еды, но я старалась. Отложив вилку, встретила глаза Луизы.
- Скажите…у него потухший взгляд?
Несмотря на всю напряжённость ситуации, мне чем-то невероятно понравился этот вопрос. Было в нём нечто правильное, значительно более уместное, чем, к примеру, ожидаемое от матери «Хорошо ли его кормят?».
- Нет, - покачав головой, мягко ответила я. И прищурилась, восстанавливая в памяти облик капитана. Будто включая перед мысленным взором голографическое изображение. – Что угодно, только не потухший. Даже если брать худшее, то скорее злой.
- Злой - это хорошо, - заявил Артур, мрачно глядя на покрывающую стол скатерть.
- Он отлично держится, - добавила я. – И не признаёт себя виновным.
- Он невиновен, - убеждённо кивнула Луиза.
- Потому что не способен на убийство? – уточнила я.
Признаюсь, этот вопрос я задала с ноткой снисходительности. Конечно, родители всегда примут сторону своего сына, вот только ни для суда, ни для меня лично их точка зрения не играла решающей роли. Но, к моему удивлению, мать капитана отрицательно покачала головой.
- Ерунда, - поддержал её Артур. – Каждый человек способен на убийство.
- Вы так полагаете? – удивилась этому заявлению я.
- Уверен. Способен каждый. Вопрос только в том, ради чего. Возьмём хотя бы меня. Я не пойду грабить людей и сворачивать им шеи на большой дороге. Но за свою жену или сына запросто проломлю череп любому.
Он произнёс последние слова столь решительно, что я невольно поёжилась. Хотя и не думала злоумышлять против его семьи. А ещё вспомнился высокий толстяк из моей тюремной группы, с таким неудачным исходом заступившийся за собственную жену.
- А ваш сын…
Мне всё-таки очень хотелось, чтобы Артур развил свою мысль. Слишком велико было желание разобраться, что же случилось с Линдой Макнэлл и причастен ли к этому в действительности капитан.
- Мой сын – военный, - не стал увиливать от объяснений хозяин дома. – Он сам выбрал свою работу. Естественно, он способен убить – при определённых обстоятельствах. Вот только убивать Линду у него не было никаких причин.
- В суде вроде бы шла речь о ревности, - осторожно заметила я.
Артур скривился и махнул рукой, словно скидывал со стола что-то ненужное.
- Убить из ревности можно, когда страстно любишь или отчаянно ненавидишь, - отрезал он. – А Рэй не испытывал к Линде сильных чувств. Да глупости это всё, Луиза, - добавил он, заметив предостерегающий взгляд жены. – Они его уже списали, хуже разговорами не сделаешь. Они были женаты восемь лет, - продолжал Артур. – Поженились слишком рано, такое моё мнение. Двадцать восемь – не возраст.
- Ему было двадцать восемь? – уточнила я.
- Они одногодки, так что обоим. Дальше он постоянно летал, ей это не нравилось… Обычная история. Только святые женщины вроде моей жены выдерживают жизнь с флотскими.
Он устремил на Луизу неожиданно нежный взгляд, какого не ожидаешь от столь твёрдого и прямолинейного человека.
- Льстец, - закатила глаза та.
- Либо такие же, как мы, непоседы, у которых тоже шило в одном месте, и оттого им легче нас понять, - продолжал Макнэлл. – Линда не относилась ни к тем, ни к другим. Потихоньку каждый стал жить своей жизнью. Если бы один захотел развода, другой согласился бы без лишних вопросов. Там всё было слишком ровно. Никакого повода для убийства.
В молчании, наступившем после того, как он договорил, я тщетно пыталась понять, что же произошло на самом деле. Может быть, я была права с самого начала, и капитану просто надоело, что жена постоянно путается у него под ногами? Но нет, учитывая выдержку Макнэлла-младшего, в это верилось с трудом. Тем более если он мало бывал дома и имел возможность как следует отдохнуть от семейной жизни. Вот вспышку ревности с его стороны я отчего-то могла себе представить легко. Но если верить Артуру, в данном случае эта версия отпадала…
Луиза ещё немного посидела, сцепив руки, а потом встала и принялась убирать со стола.
- Скажи мне, Сэм… - Такое обращение было несколько фамильярным, но отчего-то не вызвало чувства отторжения. То ли естественно воспринималось в силу разницы в возрасте, то ли просто гармонировало с типажом бывшего космомеханика. – Вы с моим сыном состоите в близких отношениях, ведь так?
Голос он понизил, явно для того, чтобы не услышала жена.
Пронзительный взгляд из-под насупленных бровей сверлил меня, требуя ответа.
Я прикинула, что может означать в данном контексте фраза «близкие отношения», сделала правильный вывод и с чувством выдохнула:
- Нет, конечно!
Артур успокаивающе приподнял руку, покосился в сторону Луизы. Та если и заметила, что у нас происходит нечто выходящее за рамки светского разговора, то виду не подала.
- Я…придерживаюсь традиционной сексуальной ориентации. – Макнэлл не испытывал чувства неловкости в связи с затронутой темой, однако и подбирать подходящие слова ему, похоже, было нелегко, поэтому говорил он медленно. – И всегда относился к альтернативе с некоторым неодобрением. Вкусы моего сына тоже были традиционными. Однако я не вчера родился и понимаю, что в тюрьме некоторые вещи меняются. И я не стану осуждать за это Рэя. Наоборот. В данном случае я был бы рад знать, что рядом с ним есть близкий человек. Пол этого человека уже второстепенен.
- Уверяю вас, - я приложила ладонь к груди, - моя ориентация столь же традиционна, что и ваша и, несомненно, вашего сына. Просто я регулярно с ним вижусь и невольно проникся к нему уважением. А поскольку свидания ему запрещены, решил зайти к вам…хоть это и против правил.
Артур кивнул, принимая мой ответ. Между тем к нам снова присоединилась Луиза.
- Скажите, можем мы передать Рэю письмо? – спросила она, напряжённо заглядывая мне в глаза.
- Вообще-то нет.
Эти слова дались мне нелегко, но вариантов я не видела. Хотя… Я закусила губу, оценивая собственную идею. Родители капитана покорно ждали моего решения.
- На уроках я имею право использовать карты звёздного неба. И даже могу оставить их заклю…студенту, - быстро исправилась я. – Минутку.
Я вышла в прихожую, где на крючке висела моя сумка, и извлекла оттуда гибкий экран, свёрнутый в тонкую трубочку. Эта модель называлась «единый лист»: на ней нельзя было сохранить никаких данных помимо тех, что высвечивались непосредственно на дисплее. То есть, по сути, это была одна-единственная электронная страница. Зачем такие сложности, спросите вы? Например, для экзаменов. Модель позволяла удостовериться, что, помимо разрешённых к использованию формул, студенты не протащат на своём носителе информации никаких шпаргалок. Или, собственно, мой случай. Передать заключённому какой-либо другой гаджет я бы не смогла.
- Прямо написать письмо нельзя, - уточнила очевидное я, разворачивая экран, на котором сразу же высветилась карта нашей звёздной системы. – Но если добавить что-нибудь так, чтобы не бросалось в глаза…
Дальше объяснять не потребовалось. Получив электронный лист, чета Макнэлл удалилась в отдельную комнату. Меня предварительно снабдили чашкой чая и чем-то печёным. Чем точно, не знаю. Аппетита у меня не было.
Вернувшись через некоторое время, они вручили мне экран. Я присмотрелась и уважительно присвистнула.
- Моя жена отлично рисует, - с гордостью отметил Артур.
На карте добавилось ровно две детали. Первая – руки (почему-то я была уверена, что они - женские), как бы обвивающие Новую Землю. Символика – вещь на астрономической карте допустимая, учитывая мифологическую природу многих названий. Вторая деталь – белый парусник, застывший в космосе рядом с нашим вторым по величине спутником, Истерной.
Не став ни о чём расспрашивать, я просто кивнула и, обменявшись с хозяевами благодарностями, отправилась домой. Послание было, конечно, завуалированным, но, надо думать, сын своих родителей поймёт. Хотя, признаться, белый парусник долгое время не выходил у меня из головы.
- Какого дьявола тебе понадобилось у моих родителей?!
Капитан схватил меня за грудки и встряхнул так, что, казалось, мозги вот-вот высыплются из головы. Раджер этого не видел: я дала ему понять, что в его постоянном присутствии нет необходимости. Занятия я теперь регулярно проводила в камере, всё было спокойно, а в случае необходимости я обещала нажать кнопку тревоги на своём поясе (каковой, впрочем, сегодня не сочла даже нужным активировать).
Однако вместо этого я, тоже разозлившись, схватила капитана за рубашку и оттолкнула с силой, которая, кажется, оказалась для него неожиданной. Хоть и не могла поспорить с его собственной. Дело было не только во вспышке гнева. Просто единственное, чего мне не хватало, так это чтобы Макнэлл ощутил ненароком наличие у меня той части тела, которую я тщательно скрывала. Долгие годы, между прочим. Размер груди был, к счастью, маленьким, первым, к тому же я как следует обматывала её эластичной тканью и никогда не носила облегающую одежду. И уж никак не готова была допустить, чтобы меня раскрыли в результате такой вот несанкционированной близости.
- Они не видели вас целый месяц! – рявкнула я, воспользовавшись тем, что между нами образовалось расстояние в несколько шагов. Мысли о том, чтобы выбежать из камеры, даже не возникло. – Месяц! Вы хотя бы понимаете, что это такое для родителей? Не получать никаких новостей, жить в полном неведении? Даже на то, что вы живы, всего лишь надеяться?
Капитан не то чтобы проявил признаки раскаяния, но как-то сдулся, опустил руки и явно утратил желание наброситься на меня вторично. Желание, ещё пару секунд назад отчётливо читавшееся у него на лице.
- И что ты им наговорил? – укоризненно спросил он. Недавний гнев ещё догорал во взгляде, но этот огонь не нёс угрозы. Если, конечно, не дать ему новую пищу. – Подробно рассказал, «как у меня дела»? – Губы Макнэлла скривились в подобии гримасы.
- Нет, конечно, - отозвалась я, жестом показывая, что тоже иду на примирение. – Всего лишь сообщил, что вы здоровы и в порядке – ну, насколько это возможно для такого места.
- Что-то в этом есть, - глядя в сторону, хмыкнул заключённый. – Можно даже считать за правду.
- Вот именно.
Отдуваясь, я поправила съехавшую набок куртку. Нет, может, он всё-таки убил свою жену? Случайно, просто потому, что ему не понравилась какая-то её реплика? Впрочем, вряд ли. Эксплоудер он что, тоже случайно с собой прихватил? Для прогулки по магазинам?
Всё ещё сердясь на Макнэлла, я вытащила из сумки карту, развернула и сунула ему в руки. Отведённое на урок время ещё не закончилось, но перспектива добрых четверть часа дуться друг на друга, разойдясь по углам тесного помещения, совершенно не прельщала.
- Здесь сообщение от ваших родителей, - сообщила я и, с помощью как раз возвратившегося Раджера, покинула камеру.
Уходя, я напоследок оглянулась. Капитан сидел на кровати и смотрел, не отрываясь, на развёрнутый экран. Уголки его глаз показались мне влажными.
Следующее занятие прошло как обычно. То есть нормально, без всяких происшествий и без особой напряжённости в нашем с Макнэллом общении. Потом был ещё один спокойный урок. А затем я приняла окончательное решение. Последней каплей стала, казалось бы, мелочь. Во всяком случае, это происшествие нельзя было сравнить по серьёзности ни с вылитой в лицо похлёбкой, ни с недавними побоями.
Я заметила, что у капитана закончилось питьё. Его приносили в высоких кружках из какого-то лёгкого металла. Если дать такой охраннику по голове, кружка погнётся, а вот человек не пострадает. Выйдя из камеры, я повстречала Кортона и сообщила ему, что заключённому нужна вода. В ответ услышала злобное «Пусть пьёт из бочка! От жажды не помрёт».
На этом моё терпение закончилось. Нет, я ничего не сказала тюремщику. В открытую я вообще никак не отреагировала на его замечание. Однако решение было принято окончательно и бесповоротно, хотя ещё пару недель назад мне и в голову бы не пришло поступить подобным образом. И когда я пришла к капитану в следующий раз, захватила с собой не только бутылку воды, но и очередной электронный лист, на этот раз девственно чистый.
Дождавшись, когда Раджер, которому, конечно же, было скучно без дела стоять перед камерой по сорок пять минут, ненадолго отлучился, мои пальцы быстро забегали по виртуальной клавиатуре.
«Допустим, ты выбираешься отсюда и с Новой Земли. Попадаешь на один из населённых спутников. Будет ли возможность найти корабль, на котором реально покинуть нашу систему, не заморачиваясь с документами и разрешениями?»
Уже в процессе чтения капитан подозрительно прищурился, но дочитал до конца и лишь после этого поднял на меня вопросительный взгляд. Я кивнула на экран: дескать, сначала ответь, я первым задал вопрос.
Он перечитал текст, затем какое-то время изучающе сверлил меня глазами и наконец лаконично произнёс:
- Предположим.
Не захотел писать – молодец, мало ли чего от меня ждать. Зато я предпочитала именно «эпистолярный» метод. Раз камер здесь нет, то и звук вряд ли записывается, но кто его знает? Бережёного бог бережёт.
Ответ Макнэлла вполне меня устроил, и, забрав у него экран, я принялась печатать дальше.
«Предлагаю сделку. Я помогаю тебе бежать отсюда и даже предоставлю транспорт для перелёта на Митос или Истерну. А дальше ты помогаешь мне перебраться в другую систему. Подойдёт любая планета категории 1 или 2. На худой конец сойдёт 3».
На этот раз он прочитал текст один раз, но очень внимательно. Некоторое время, сжав губы, смотрел в одну точку на электронном листе, уже не читая, а раздумывая над моим предложением. Потом поднял глаза.
- Годится.
Я кивнула.
«Тогда запоминай…»
…Я с трудом удерживала в руках горку из свёрнутых экранов с всевозможными картами, схемами и диаграммами. Как раз в тот момент, когда из-за поворота показался Кортон, одна из трубочек всё-таки слетела на пол. Чертыхнувшись, я остановилась, поглядела на свою ношу, никак не позволявшую освободить руку, и обратилась к тюремщику:
- Поможете поднять?
Немногословный охранник кивнул, наклонился, взял экран и, разогнув спину, положил его поверх моего груза.
- Поосторожнее на ступеньках, - бросил он, направляясь по своим делам.
- Спасибо! – крикнула я ему вслед.
И действительно продолжила идти очень аккуратно, дабы благополучно доставить по нужному адресу экран с ценными отпечатками пальцев.
Глава 5
Раджер почти не присутствовал теперь при уроках, поскольку они снова проводились через закрытое стекло, то есть в абсолютной для меня безопасности. Это была моя инициатива. Я сказала, что одно дело, когда заключённому требуется медицинская помощь, и совсем другое – когда речь идёт о самом что ни на есть стандартном занятии. Дескать, во втором случае причин для риска, пусть даже минимального, я не видела, и продолжать заходить в камеру нужным не считала. К тому же такой вариант существенно увеличивал количество наглядных пособий, которые я могла использовать. В камеру можно было пронести лишь самый простой гаджет, в то время как с этой стороны от стекла допускался прожектор для голографических изображений. Раджера это моё предложение более чем устроило: всё-таки оно лучше соответствовало местным правилам безопасности и оставляло ему массу свободного времени без риска получить от начальства по шее. Так что в последние дни он лишь приводил меня к камере вначале и сопровождал наверх по окончании лекции.
- Сегодня.
Убедившись в том, что поблизости никого нет, я надела на большой палец новую «перчатку», изготовленную на заказ по отпечатку Кортона. Коснулась открывающей камеру панели. Когда стекло втянулось в стены, передала Макнэллу свёрток с одеждой и ещё один, сложенный в несколько раз, предмет. Потом стянула перчатку и тоже вручила ему. Тюремщик с таким уровнем доступа, как у Кортона, имел возможность открывать камеры своего этажа как снаружи, так и изнутри.
Прибегнув к тому же способу, чтобы возвратить на место стекло, капитан положил передачу под кровать. После этого мы продолжили урок. Внешне – как ни в чём не бывало. По истечении сорока пяти минут вернулся Раджер. Попрощавшись с капитаном точно так же, как и обычно, я ушла вместе с охранником. Воспользовавшись своей привычной перчаткой с отпечатком пальца Сэма Логсона, покинула здание тюрьмы.
Предмет, который я вручила Макнэллу, был одной из секретных разработок моего отца. Своего рода плащ-палатка, изготовленная с использованием метаматериалов, фактически служила надевшему её человеку бронёй. Но не от пуль или лезвий, в отличие от моего пояса безопасности. Плащ защищал от взглядов.
Колдовства здесь, конечно же, не было; применялись исключительно законы оптики и человеческий разум. Встретившись с материалом, из которого была сделана «палатка», лучи света преломлялись и огибали её, в результате чего она становилась по сути невидимой. И тот, кто находился внутри, - вместе с ней. Изменивший направление свет в конечном итоге отражался от совершенно других предметов, и именно их видел человек, смотревший на отцовское изобретение.
Было две сложности. Во-первых, палатка отбрасывала тень. Но я надеялась, что никто не обратит на это внимания, да и съёмочные аппараты, настроенные на человеческие фигуры и лица, не отреагируют на невнятный силуэт на полу. Во-вторых, укрытый с головой человек ничего не видел вокруг себя. Если же голову не прятать или, к примеру, оставить прорези для глаз, вся маскировка пошла бы насмарку. Эта проблема была предусмотрена моим отцом, и он снабдил палатку крохотной камерой, транслировавшей на вшитый с внутренней стороны экран картину того, что находилось перед объектом.
Именно с помощью этого предмета, при должной доли везения, капитану предстояло покинуть тюрьму. Но только после планового обхода Кортона – так, чтобы впоследствии исчезновение заключённого обнаружили как можно позднее. Выйти из здания Макнэллу предстояло с помощью перчатки, которая, обманув компьютер, выдаст его за всё того же Кортона. Я надеялась, что это хотя бы ненадолго запутает следствие. Мы выиграем время, а тюремщику, хотя бы поначалу, придётся несладко.
Поворот, один квартал, ещё один поворот. Вот я и на нужной улице. Она отличалась от прочих тем, что между самодвижущейся дорожкой и стандартным травяным покровом тянулась лента асфальта, на которой были припаркованы многочисленные флаеры. Однотипные, малогабаритные, отличавшиеся друг от друга лишь цветом да незначительными нюансами дизайна. Дальше, метров через сорок, пойдут более дорогие и вычурные модели, но нам шиковать ни к чему. К тому же лишний раз привлекать к себе внимание в нашем положении просто глупо.
Достав из внутреннего кармана биометрическую кредитную карту, поднесла к специальной круглой панели, имевшейся только у наёмных флаеров. Оплату производила со счёта Саманты Логсон – ещё один способ сбить с толку тех, кто станет нас искать. Любая задержка преследователей, пусть даже кратковременная, пойдёт нам на пользу. Одобрительный щелчок оповестил меня, что кредитка принята, и я приложила к тому же окошку большой палец, предварительно сняв перчатку. Отпечаток совпал с показателями карты, и дверцы флаера разблокировались.
Приближающееся шуршание на пустой, казалось бы, улице, привлекло моё внимание.
- Как плащ? – спросила я, распахивая водительскую дверь.
- Шума порядочно, - отозвался голос капитана.
- Не стоит привередничать.
Будет он ещё критиковать отцовские изобретения! Да если бы с разработкой помогало континентальное правительство, давным-давно бы все недочёты исправили. Так уж сложилось, что последние годы он работал самостоятельно. Но Макнэлла это ни с какой стороны не касается.
- Как всё прошло?
- Нормально, - последовал ответ.
Стало быть, реальных проблем шуршание палатки не создало. Видимо, капитан был достаточно ловок и осторожен. Учитывая его профессию, это ожидаемо.
- Тогда снимай плащ и садись. Лучше вперёд.
Не дожидаясь его реакции, я заняла место пилота. Чуть помедлив, Макнэлл поступил, как я сказала. Правда, усевшись и пристегнув ремень, покосился на меня весьма скептически.
Да, возможно, ему имело смысл лететь во флаере невидимкой. Но я предпочла, чтобы плащ оказался на заднем сидении, и на то было две причины. Во-первых, забраться в кресло, не снимая палатки, - задача нетривиальная. Всё-таки отцовская разработка – не совсем плащ, места занимает порядочно, и её гибкость имеет свои пределы. А во-вторых, мне просто не хотелось, чтобы рядом сидел беглый заключённый, осуждённый за убийство, от которого можно в принципе ожидать чего угодно и которого я даже не могу увидеть. Так я хотя бы выражение лица его сумею засечь, резкое движение вовремя заметить. По той же причине я не посадила его назад.
Судя по многозначительному взгляду и даже лёгкой ухмылке, мои мотивы капитану были ясны. Но, впрочем, мне-то какое дело? Я и без того рискую дальше некуда. Не стоит начисто отвергать бдительность по той лишь причине, что Макнэлл может что-то не то обо мне подумать.
- Космопорт Лагардия, - объявила я навигатору, и надавила кнопку взлёта, предоставив дальнейшее автопилоту.
И перебросила капитану длинный лёгкий шарф, какие были в моде на планете Эль Кроз. Такими шарфами зачастую заматывали лицо по самый нос. Появление инопланетянина в космопорту никого не удивит, так что маскировка, пусть и минимальная, сыграет свою роль.
По пути я жалела об одном: от наёмных флаеров невозможно добиться превышения разрешённой скорости.
Тем не менее, до места мы добрались достаточно быстро: минут за сорок. Не без труда, но нашли стоянку на одном из парковочных плато, однако в огромное куполообразное здание, где проходила регистрация на рейсы, не направились. Вместо этого зашагали к ангарам, в которых располагался частный транспорт. Именно там дожидалось своего часа главное отцовское наследство, мой летательный аппарат. Не флаер, а космический катер, предназначенный для полётов на малые расстояния. Топлива в баке хватало, чтобы добраться до любого из спутников Новой Земли. Но не намного дальше.
Управлять катером я не умела. Вернее, была в состоянии вывезти его из ангара, но не владела навыками космических полётов. Но с этой задачей, как я надеялась, без труда справится Макнэлл.
Разумеется, я платила за то, чтобы летательный аппарат время от времени «выгуливали», иначе он недолго продержался бы в рабочем состоянии. Раз в пару месяцев на нём совершали короткий профилактический полёт. А вчера я договорилась о техосмотре и максимальной заправке.
- Привет, Джо! – Я помахала рукой знакомому парню в форменном комбинезоне технической службы космопорта.
- О, привет, Сэм! – Тот отряхнул руки и направился мне навстречу. – Всё готово. Машина в отличном состоянии, бак наполнили по самое не балуйся.
Потребовалась лишняя секунда, чтобы сориентироваться: «машиной» на жаргоне механиков обычно называли летательные аппараты. Для меня это слово ассоциировалось исключительно с такими приспособлениями, как посудомойка или кофеварка.
- Решил слетать на отдых? – полюбопытствовал Джо.
Я сочла, что наилучшим вариантом будет кивнуть.
- Правильно, - одобрил словоохотливый механик. – Говорят, на Митосе сейчас хороший кинотеатр открыли, 18D. А на Истерне бассейны какие-то заковыристые, с водой из тамошних источников. Вот бы разок посмотреть.
- Наверняка посмотришь, - заверила я.
Слетать на спутник – удовольствие не из дешёвых, но для работающего человека раз в несколько лет в целом доступно. Говоря откровенно, лыжный курорт на Северном континенте не намного дешевле.
Воспользовавшись пультом дистанционного управления, Джо открыл нужный ангар, и мы с хранившим молчание капитаном без лишних проволочек прошли внутрь.
- DR 388? – не то спросил, не то констатировал Макнэлл, когда мы остались одни.
- Он самый, - подтвердила я, поднимаясь по паре встроенных ступенек, чтобы заглянуть в багажный отсек.
Как и предполагалось, там было пусто, если не считать стандартного набора инструментов и обыкновенного вида спортивной сумки, которую я наспех сложила с вечера и заранее завезла сюда.
- Возьмёшься? – на всякий случай уточнила я, имея в виду управление.
Всё-таки модель старая, хоть и надёжная.
- Конечно.
Вот и отлично.
Макнэлл распахнул дверь со стороны пилота, легко вскочил на подножку и забрался внутрь. Я села со второй стороны, предварительно закинув в багажный отсек прихваченную из флаера палатку-невидимку. Заодно извлекла из бардачка заранее припрятанный компактный бластер Джилл-32 и пристроила себе на пояс. С собой в тюрьму-то его было не взять: не пропустили бы. Точнее, заставили бы сдать оружие охране и вернули бы на выходе. Всё ничего, но стоило ли привлекать к себе лишнее внимание? Обычно ведь Сэм Логсон оружия не носил. Хотя бластер хранился у меня уже давно, и стрелять я из него умела. Да и покажите мне того, кто бы не умел. Кто из нас, мальчишек четырнадцати-шестнадцати лет, не торчал часами в голографических тирах?
Не теряя времени, мы выехали из ангара. Дверь за нами автоматически закрылась, будто предупреждая: обратного пути нет. Было очень тревожно. Я не знала, обнаружили ли в тюрьме отсутствие заключённого, и если да, то когда именно. Минуту назад? Или, в силу какой-нибудь нелепой случайности, сразу же после того, как он вышел за ворота? И догадались ли они уже, кто помог Макнэллу с побегом? Я надеялась, что поначалу подозрение падёт на Кортона. Как-никак, капитан бежал, воспользовавшись отпечатком пальца тюремщика. Перчатки вроде моей были большой редкостью, так что поначалу местное начальство должно было решить, будто Кортон лично открыл капитану дверь. Угрызений совести из-за такой подставы я не испытывала, лгать не буду. Во-первых, в конечном итоге обстоятельства побега всё равно прояснятся (в конце-то концов, именно Сэм Логсон, а не Кортон, исчезнет с планеты и больше на службе не появится). А во-вторых, после всего, что мне довелось увидеть и узнать, конкретно этого тюремщика, ей-богу, было не жаль. Вот перед Раджером я бы чувствовала себя виноватой – ну, так и не случайно я выбрала для своих целей отнюдь не его.
Совершенно непривычное ощущение: не лететь по воздуху, а ехать, трясясь, по земле. Но капитан управлял катером уверенно. Мы добрались до нужной полосы и встали в очередь, состоявшую главным образом из такого же частного транспорта. Я сжала зубы, напряжённо вглядываясь в вереницу катеров, ожидающих разрешения на взлёт и номера предоставляемого им воздушного коридора. Стоит упомянуть, что окон в DR 388 предусмотрено не было. Их заменяли четыре экрана, на которые с камер в онлайн-режиме транслировалось изображение происходящего снаружи – впереди, сзади, справа и слева.
- DR 388, номер 387-999-582, - объявил по каналу связи космопорта голос автодиспетчера. – Пожалуйста, выведите на дисплей ваши документы и документы на космический катер.
Это была стандартная процедура, так что я испытала чувство облегчения. Мы медленно, но верно продвигались к цели. Нажатием нескольких кнопок предоставила компьютеру космопорта дистанционно проверить электронную документацию, каковая была в полном порядке.
И снова сомкнула челюсти, а заодно сжала кулаки, увидев, как в один из катеров впереди взобрался, дождавшись открытия двери, местный проверяющий. Человек.
Такие проверки проводились регулярно, а транспорт, который им подвергался, выбирался случайным образом. В итоге никто из вылетающих не мог знать, заглянет к нему пограничник или нет, и соответственно всем приходилось к этому готовиться. И следить за соблюдением правил. В чём, собственно, и заключалась цель службы безопасности космопорта. Вот только нам сейчас такая проверка была совершенно ни к чему. Это мягко говоря.
Я покосилась на Макнэлла. Он смотрел в одну точку на демонстрирующем, что происходит впереди, экране, и явно тоже нервничал. Скулы обострились, взгляд стал жёстким, руки застыли в непосредственной близости от панели управления.
Только бы пронесло. Только бы пронесло.
- DR 388, номер 387-999-582, - повторно вызвал нас диспетчер. – Приготовьтесь к таможенному осмотру. Это стандартная процедура, среднестатистическая продолжительность – пять минут. Предполагаемое воремя ожидания – три с половиной минуты. Пожалуйста, приготовьте все документы и предъявите их служащему космопорта.
Не пронесло.
Выругавшись сквозь зубы, я повернулась к Макнэллу.
- Перебирайся в багажный отсек и надень плащ. Скорее всего, они захотят туда заглянуть.
Он помешкал лишь секунду – кажется, хотел что-то спросить, - но затем, согласно кивнув, отстегнул ремень. Стоя, ему пришлось слегка пригнуть голову: потолок катера был низковатым. Капитан обошёл кресло пилота, добрался до задней двери и, безошибочно отыскав нужную кнопку, заставил дверцы багажного отсека разъехаться в стороны. Я только успела увидеть, как он наклоняется к палатке, и багажник снова закрылся.
Тоже отстегнувшись, я перекочевала с пассажирского сиденья на место пилота и пошире раскрыла свою сумку. К визиту следовало подготовиться.
Баночка с мазью нашлась не сразу: слишком много вещей. С третьей попытки я всё-таки откопала её на дне сумки, свинтила крышку и стала быстрыми движениями наносить коричневую массу на лицо. Выждать положенное время не рискнула, будем надеяться, что сойдёт и так. Теперь флакон и кусочек ватки.
Когда маска была благополучно спрятана, наступило время второй стадии преображения. Эх, не умею я как следует накладывать косметику: практики нет. Утешало одно: время было в таком дефиците, что даже профессионал на моём месте мало что бы успел. Так что я ограничилась парой штрихов, доступных дилетанту: быстро мазанула по губам помадой, пробежалась кисточкой с румянами по щекам. И напоследок взъерошила короткие волосы, обычно приглаженные.
Вежливый стук в дверцу катера прервал приготовления. На боковом экране возникло изображение светловолосого мужчины в синей форме.
- За…
Я собиралась предложить ему войти, но оборвала себя на полуслове. От осознания ошибки, которую я чуть не совершила, прошиб холодный пот. Я спешно сжала заклёпку на высоком воротнике – якобы модный аксессуар, а в действительности – миниатюрный аппарат, искажающий голос (в моём случае – преобразовывающий его в мужской). Облегчённо выдохнула. Теперь можно было впускать постучавшегося…надеюсь. Если, конечно, я не забыла что-нибудь ещё.
Несмотря на исправленную оплошность, приглашать его вслух уже не захотелось, и я воспользовалась панелью управления, чтобы просто открыть дверь, располагавшуюся со стороны пассажирского кресла.
- Добрый день! Анри Фернандеc, инспектор службы безопасности космопорта, - представился вошедший.
- Здравствуйте.
Я постаралась изобразить приветливую улыбку. Инспектор оказался молодым ещё мужчиной, лет сорока, ростом пониже Макнэлла. В отличие от капитана, он мог стоять внутри катера, не пригибаясь. «Удобно для его профессии», - отвлёченно подумалось мне.
- Чем могу быть полезна?
Я кокетливо заправила короткую прядку за ушко – подсмотрела этот приём в каком-то фильме.
Видимо, сработало, потому что выражение лица инспектора сразу стало как-то теплее.
- Могу я посмотреть ваши документы?
- Конечно.
Я протянула ему пластиковый документ на имя Саманты Логсон.
Фернандес взглянул на фотографию, поднял на меня глаза, и остался доволен сходством. Затем поднёс к карточке свой карманный компьютер, просканировал отпечаток пальца, и спустя пару секунд кивнул, видимо, получив по сети подтверждение.
- Теперь, пожалуйста, приложите большой палец правой руки вот сюда. – Он указал мне на середину своего экрана, где высветилось зеленоватое изображение отпечатка пальца.
Я сделала, как было указано. Отпечаток Саманты Логсон в континентальной базе данных имелся – равно как и отпечаток её однофамильца Сэма.
И снова инспектор удовлетворённо кивнул: идентификация прошла успешно.
- А теперь будьте так любезны, поднесите блокнот к лицу и посмотрите вот сюда, - сказал он, протягивая мне устройство.
На сей раз на дисплее красовалось изображение глаза.
Я сглотнула. Руки не поднимались, словно в каждой из них самовольно расположилась невидимая гиря.
- Вы не волнуйтесь, - продолжал говорить инспектор, который, надеюсь, не имел ни малейшего представления о подлинных причинах моего беспокойства. – Это биометрическая технология, совершенно безопасная для здоровья. Мы просто сканируем радужную оболочку вашего глаза. Если такое сканирование уже проделывалось прежде, ваши данные фигурируют в нашей базе, и мы сможем сверить их точно так же, как в случае с отпечатками пальцев. Если же вы проходите процедуру впервые, мы введём информацию в главный компьютер космопорта, а уже потом оттуда её передадут в континентальную базу данных. И вам не придётся проходить процедуру по второму разу. Вы только выиграете. Всё равно рано или поздно переходить на идентификацию по радужке придётся. Это намного надёжнее, чем отпечатки пальцев.
Надёжнее, тут он был прав. И именно в этом заключалась моя главная сложность. Причина, по которой, как мне в тот момент показалось, весь наш план летел в тартарары. Я так надеялась, что нам не придётся проходить стандартную проверку. Надеялась, но была к ней готова. А вот на использование при проверки нового, экспериментального метода идентификации, мне ответить было нечего. Поскольку вводить эту систему опознавания стали совсем недавно, в континентальной базе данных хранился исключительно скан радужки Сэма Логсона. Того, кто жил полноценной жизнью, выходил в люди, посещал всевозможные конторы, учился в университете и, помимо всего прочего, проходил службу в тюрьме, в системе безопасности которой сканирование радужки уже на сегодняшний день играло немалую роль. Зато Саманта Логсон, все документы которой были подготовлены пару лет назад, свою радужку нигде не «сдавала». И даже надумай она так поступить, ничего хорошего из этого бы не вышло. Ибо, в отличие от отпечатков пальцев, подделывать оболочку глаза никто пока не умел. Поэтому показатели Саманты оказались бы полностью идентичны показателям Сэма. Как ни крути, а ситуация патовая.
Инспектор ждал. Помедлю ещё немного – и он заподозрит неладное. Пришлось преодолеть себя и всё-таки принять нежеланный компьютер. На какой-то миг соблазн «случайно» уронить оный стал настолько силён, что я почти потеряла способность сопротивляться. А что, быть может, это действительно выход? Аппарат у них тут, конечно, не один, но всю процедуру придётся начинать сначала, с выяснением обстоятельств. Меня уведут в здание космопорта. О существовании Макнэлла они не догадываются, так что у него будут все шансы сбежать, воспользовавшись плащом-невидимкой. А я буду утверждать, что у них в системе какой-то баг, отменю вылет и пообещаю отправиться к нотариусу и там заново от сканировать как отпечатки, так и радужную оболочку, сразу же заверив все данные у профессионалов. Никакого преступления я формально не совершила, отпустить должны. Хотя…подведёт меня именно разбитый комп. Вряд ли в подобных обстоятельствах кто-нибудь всерьёз поверит, что я уронила его случайно. Это прозвучит крайне неубедительно.
В последний момент я всё-таки взяла себя в руки. Нечего сдаваться прежде времени. Будем играть до последнего.
И я поднесла мини-компьютер к лицу. Раздался тихий щелчок: камера зафиксировала данные и сразу же отправила их в обработку. Я возвратила гаджет инспектору, с улыбкой ожидая ответа.
Фернандес посмотрел в экран… Нахмурился… Набрал что-то на виртуальной клавиатуре – возможно, отправил повторный запрос.
- Вы знаете человека по имени Сэм Логсон? – спросил он, поднимая на меня глаза.
Я постаралась изобразить недоумение, развела руками и, хлопая ресницами, высказала предположение:
- Тёзка?
Инспектор кивнул, снова уставился в электроблокнот. Я немного передвинулась в его сторону и встала на цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть на экране. Моя фотография. Точнее, фотография Сэма.
Немного подумав, Фернандес пробежал пальцами по нижней части дисплея и приложил гаджет к уху.
- Алло, Дэн! Привет! Тут опять ерунда какая-то с радужкой происходит!
Из компьютера послышались какие-то пшикающие звуки, наводящие на мысль о ругани. Слов я разобрать не могла.
- Ну да, и я о том же! – согласился с пшиканьем инспектор. – Значит так, смотри, перекидываю тебе данные. Ситуация такая: тут очень милая девушка, - он подбадривающе мне улыбнулся, - путешествует одна, все документы в порядке. Фото, информация, пальцы – всё сходится. А анализ радужки выдаёт другого человека. Да нет, точно не она: там вообще мужчина, прикинь! Я же говорю – бред. По пальцам женщина, по глазу – мужчина. Что? Совпадение по отпечаткам? 99.8. Ну да, я тоже так думаю. В системе из-за похожего имени вышла путаница. Согласен. Работаем по фото и пальцам. Потом пишем рапорт по всем ошибкам оптом. Угу. Ну пока. До следующего случая!
- Что-то не так? – Я взволнованно подняла брови.
- Да нет, волноваться не о чем, - покачал головой Фернандес. – Это система с радужкой – новая, только начинает вводиться. Поэтому багов пока порядочно. А то, что вы – не мужчина, видно невооружённым глазом.
- Да уж, это точно, - нервно рассмеялась я.
- Так что всё в порядке, - закруглился инспектор. – Прошу прощения за потраченное время, такая работа. Диспетчер сообщит вам номер коридора для вылета. Желаю хорошего путешествия.
- Благодарю вас. До свидания!
Когда дверь за проверяющим захлопнулась, я обессиленно прикрыла глаза. Похоже, самое опасное позади. Да здравствует человеческий фактор!
Но сильно расслабляться не следовало. Вновь схватившись за сумку, я принялась за восстановление мужского облика. Хорошо, что Макнэлл не слышал нашего разговора с инспектором. Багажный отсек закрывается герметично. Дополнительная защита на случай аварии: даже если отсек будет повреждён, у пилота останется шанс довести корабль до ближайшей планеты. Но главное в нашем случае – то, что перегородка, помимо всего прочего, звуконепроницаема.
Когда маска была на месте, а волосы – приглажены, я перебралась в пассажирское кресло и открыла дверь багажника.
- Можешь выходить!
Сначала я ничего не увидела, затем Макнэлл частично появился из-под плаща.
- Всё в порядке? – уточнил он.
- Да. Проверка документов прошла благополучно.
- Что-то долго. Были проблемы?
Капитан устроился в кресле пилота и пристегнулся.
- Ничего заслуживающего внимания, - туманно отозвалась я.
Он бросил на меня прищуренный взгляд, явно заметив специфику формулировки, но заострять на этом внимание всё же не стал. Сама я, понятное дело, давать объяснения тоже не стремилась.
- DR 388, номер 387-999-582, - снова раздался голос диспетчера.
На миг я замерла, не позволяя себе даже дышать. Что нам сейчас скажут? Отпустят с миром или велят съехать с трассы, а затем проследовать за работниками службы охраны космопорта?
- Ваш коридор – номер 12. Желаем вам приятного полёта.
Шумно выдохнув, покосилась на Макнэлла. Тот, кажется, тоже пережил несколько не самых приятных секунд, но теперь активно готовился к взлёту. Пальцы уверенно перескакивали с одного выключателя панели управления на другой.
Катер снова пришёл в движение. Мы совсем немного проехали по земле, а затем поднялись в воздух.
- Ну, вперёд! – одними губами проговорил капитан, сконцентрировав внимание на экранах.
А я впервые увидела в выражении его зрелого, утомлённого лица что-то мальчишеское.
Глава 6
Экраны поглотила чернота космоса, пронзённая миллиардами звёздных светлячков. Ничто не свидетельствовало бы о том, что мы пребываем в движении, если бы не Новая Земля и её спутники, три из которых попадали сейчас в зону обзора. Один из них, равно как и сама планета, заметно уменьшился в размерах, в то время как два других, напротив, успели увеличиться. Митос и Истерна. Две обитаемых луны, на первую из которых мы держали курс. Освободившись от ремней, я встала с кресла, разминая плечи.
- Во время полёта на катере не рекомендуется отстёгиваться без крайней необходимости, - заметил Макнэлл, поднимая голову.
- Есть необходимость, - отозвалась я, направляясь в крохотный туалет.
Не так чтобы это действительно было срочно, но сразу садиться я всё равно не собиралась. Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь мной командовал. К тому же очень хотелось курить, а пройдясь по отсеку, я хоть немного отвлеклась, даром что здесь было чрезвычайно тесно.
Вернувшись, я всё-таки заняла пассажирское место: больше делать, как ни крути, было особо нечего. Поглядела на экраны. Никаких изменений, что, собственно, совершенно ожидаемо. Хотя… То ли мне кажется, то ли Митос сместился на картинке немного влево. Вроде бы всё это время он оставался прямо по курсу. Хотя мало ли какое скопление астероидов могло заставить катер скорректировать маршрут. Я неспешно повернула голову ко второму креслу…И замерла, чувствуя, как деревенеет всё внутри.
Прямо мне в лицо смотрело крошечным глазком дуло бластера. Гадать, откуда у капитана могло за такой короткий срок взяться оружие, было глупо. Ответ давала неожиданная лёгкость, которую я ощущала в районе правого бедра. Опустив глаза, я удостоверилась в очевидном. Моего собственного лазерного пистолета на месте не было.
Я вновь подняла глаза, стараясь на сей раз играть в гляделки не с дулом оружия, а с человеком, его державшим. Взгляд капитана был решительным и твёрдым, как скала. Взгляд человека, имеющего план и твёрдо уверенного в том, что он делает.
Я впервые полноценно осознала, насколько прав был его отец, говоря о том, что Макнэлл-младший способен на убийство. В данный момент я читала эту способность в его глазах. И самым неприятным было то, что объект для убийства на катере имелся только один - я.
Я невесело усмехнулась. Конечно же, мне не было смешно. Но трудно сохранять непроницаемый вид и молчание, ожидая, что в любую секунду тебя пронзит насквозь лазерный луч.
- А знаешь, я с самого начала этого опасался, - призналась я, сама толком не понимая, почему продолжаю говорить о себе в мужском роде. Казалось бы, именно сейчас упрямо сохранять свою гендерную тайну было бессмысленно. – Что как только я стану не нужен, ты от меня избавишься.
- Что же ты пошёл на это, если с самого начала знал, чего ожидать от уголовника? – удивился он.
В словах Макнэлла прозвучал вызов, в глазах мимолётно отразились не до конца понятные мне эмоции. Что-то в нашем обмене репликами ему не нравилось, но вот что именно, я бы определить не смогла.
- Понадеялся, что люди бывают разные, - отрезала я.
Капитана такая версия не устроила.
- А мне кажется, у тебя были на то другие причины, - возразил он.
Дуло бластера чуть опустилось, и было теперь направлено не на моё лицо, а скорее в район груди. В таких обстоятельствах начинаешь ощущать себя невероятно уязвимым. Уверенность в завтрашнем дне, вера в себя и собственную способность решать проблемы, - всё это осыпается наземь нелепой шелухой в момент, когда чужая рука готова спустить курок простейшего, казалось бы, металлического предмета.
- Теперь признавайся, - чётко проговорил капитан, буравя меня не ненавидящим, но строгим и внимательным взглядом, - с какой целью ты организовал этот побег.
- Мне казалось, цель предельно ясна. – Я старалась говорить спокойным, даже отстранённым тоном, и тоже достаточно жёстко. – У нас была сделка. Я доставляю тебя на катер - и, заметь, свою часть плана я выполнил до последнего пункта. Твоя задача – довести катер до спутника и затем помочь мне переправиться за пределы нашей звёздной системы. Мы обо всём заранее договорились. Что же теперь не так? Не хочешь оставлять ненужного свидетеля?
- Хочу немного пересмотреть факты, - не согласился с моей интерпретацией Макнэлл. – На кого ты работаешь, Сэм? – спросил он, хмурясь и ни на секунду не отводя от меня глаз. – На службу безопасности тюрем? Или стоит брать выше? Полицейское управление по особым расследованиям? Континентальное министерство безопасности?
- А почему только континентальное? – саркастически пробурчала я. – Почему не межпланетное?
- Это непринципиально. – Шутку он не воспринял вовсе. – Так на кого ты работаешь?
Я закатила глаза. Ответ был только один, и явно не тот, что искал допрашивающий.
- ПС. Планетарная служба, - расшифровала я, хотя устойчивое сочетание согласных в расшифровке не нуждалось. – Даю уроки астрономии заключённым. Больше ни-ко-му не служу и ни-на-ко-го не работаю.
Не могу сказать, чтобы его взгляд был прямо-таки полон недоверия. Логичнее было предположить, что Макнэлл и сам не знает точного ответа, а потому твёрдо намерен докопаться до истины.
- Сделаем так, - предложил он. – Я изложу тебе своё видение ситуации. А ты потом скажешь, в чём я был неточен или неправ. Идёт?
- Идёт, - согласилась я.
В целом то течение, которое принимал разговор, мне нравилось больше. Вот только продолжал основательно нервировать вид направленного на меня бластера.
- Тебя с самого начала подослали, чтобы за мной следить. – Он даже говорил, как будто стрелял, - выверенно, не прерывая визуального контакта, стараясь попасть в цель каждым словом. – Лекции были прикрытием, причём не слишком убедительным: при моей квалификации обучать меня астрономии, мягко говоря, смешно.
- Ты сразу же проверил меня на профпригодность, - напомнила я.
- Допустим. Но было бы глупо совсем к такой проверке не подготовиться, - парировал капитан.
- Целебную бумагу я тоже принёс по рекомендации службы тюрем? – едко осведомилась я.
- Игра в доброго и злого полицейского стара, как мир, - отклонил аргумент Макнэлл. – К тому же уже тогда ты попытался подбить меня на признание, поинтересовавшись, действительно ли я убил Линду.
- Я поинтересовался, действительно ли ты её не убивал.
- С семантической точки зрения это одно и то же. Однако добиться признания так и не удалось, и ты перешёл к следующему рычагу давления – моим родителям.
- Я…
Он не дал мне договорить, и хорошо: я всё равно не видела смысла повторять то, что уже было сказано и, по-видимому, в любом случае не будет принято Макнэллом на веру.
- Поняв, что стандартными мерами ничего не добиться, вы решили устроить мой побег.
- Зачем???
- Доказать, что я не законопослушен. На Митосе нас, конечно же, поджидает отряд захвата. А после попытки побега, практически на глазах у всего честного народа, моя репутация окончательно будет испорчена. В глазах многих сбежал – значит, виновен. В тот, что решение суда справедливо, никто уже не усомнится. И моё нежелание сознаться в преступлении перестанет иметь значение. Вот только одна беда. – Его глаза сощурились ещё сильнее, отчего от век книзу заструились морщинки. – Я изменил курс.
- Только не говори, что мы возвращаемся в тюрьму с повинной! – простонала я.
- Нет. – Капитан посмотрел на меня с интересом: такая реакция явно отличалась от его ожиданий. – Я не для того поддался на провокацию, чтобы добровольно вернуться в замкнутый круг. Мы летим на Истерну.
Я пожала плечами. Местоимение «мы» внушало некоторый оптимизм; вот если бы Макнэлл сказал «я», было бы впору впадать в панику. Что же касается выбора спутника, я с самого начала удивилась, когда он выбрал Митос. Ведь именно рядом с Истерной его родители изобразили парусник. По моим предположениям, этот рисунок обозначал корабль, в действительности – космический. То есть у капитана имелся какой-то способ улететь, и не откуда-нибудь, а с Истерны.
- Как мне следует истолковать твоё спокойствие? – как ни странно, тоже довольно-таки спокойно поинтересовался Макнэлл. По-моему, он даже бластер держал уже не так крепко. – Наряд полиции поджидает нас и на втором спутнике?
Я зло возвела глаза к низкому потолку.
- Может, и поджидает! Откуда мне знать, как скоро тебя хватились и что успели предпринять? – огрызнулась я. – Отследили ли наш путь до космопорта? Поняли ли, на каком транспорте мы улетели? Ставка была на неожиданность и скорость.
Очень хотелось обвинить капитана в том, что он тратит драгоценное время на всякую ерунду, но…будем откровенны: пока мы не доберёмся до места, разговоры никак не изменят скорость нашего передвижения.
- В любом случае, если нас на Истерне поджидают, то посадят не тебя одного, - мрачно завершила я.
- Зачем же ты пошёл на такой риск? – полюбопытствовал капитан, наклонив голову набок и посмотрев на меня искоса. – Почему помог мне бежать с планеты?
- Доброе утро! – саркастично произнесла я, закатив глаза. – Не ты ли только что так подробно объяснял, зачем мне это понадобилось?
- Допустим, я кое-где перегнул палку.
Макнэлл предложил этот вариант, не принося извинений и не испытывая даже малейшего чувства неловкости. Вот ведь зараза!
- Уж точно не ради того, чтобы поучаствовать во вселенском заговоре против твоей персоны, - искренне ответила я.
Не знаю, почему, но вполне естественная мера предосторожности со стороны капитана здорово меня задела.
А вот Макнэлла мой ответ мало расстроил.
- Тогда зачем?
Настойчивости ему было не занимать.
- Затем, что я ненавижу Новую Землю, - осклабилась я, раскрываясь сильнее, чем планировала изначально. – Ненавижу эту планету, и Южный континент, и объединённое правительство. Я хотел убраться оттуда как можно дальше, и прах земли стряхнуть со своих ног. Я был готов лететь куда угодно, лишь бы прочь от этой звёздной системы. Пусть к людям, пусть к нелюдям: я без предрассудков, лишь бы у них была хотя бы совсем небольшая человеческая диаспора. Я согласен начать новую жизнь где угодно, и именно в этом заключалась моя часть условий: ты доставляешь меня на подходящую планету. Всё. Ничего больше мне не было нужно.
Только сейчас я заметила, что за время моей тирады Макнэлл и вовсе опустил бластер, даже не пытаясь теперь мне угрожать.
- Мутный ты, - неодобрительно покачал головой он. – Что-то с тобой, парень, не так, понять бы только, что.
«То, что я не парень».
- Сам-то, можно подумать, не мутный, - перевела стрелки я.
Тоже, кстати сказать, совершенно искренне.
- Будешь смеяться, но долгое время люди из моего окружения были твёрдо убеждены, что я чист и прозрачен, как стёклышко.
- На стёклышко легко накапать какой-нибудь краски, после чего оно резко перестаёт быть прозрачным, - заметила я.
- Похоже, именно так кто-то и поступил, - признал он, но больше обсуждать свою персону не стал, вместо этого вновь возвратился к моей. – Хоть в общих чертах сказать можешь? Чем тебе не угодила Новая Земля?
Я колебалась. По-хорошему, не его это дело, однако бластер в правой руке – неплохой аргумент. К тому же, сама-то я тоже, мягко говоря, успела покопаться в биографии Макнэлла, и тоже вряд ли к его радости.
- Они убили мою мать.
Капитан удивился, это абсолютно точно. Но, видимо, у меня на лице было написано: подробности не вытянешь даже клещами. Во всяком случае, расспрашивать дальше он не стал.
- Если бы мою мать тронули, я бы тоже послал планету к чертям, - неожиданно признался он затем. – Скорее всего - предварительно оставив за собой несколько трупов.
«А если бы тронули жену?» - чуть не сорвалось с моих губ.
А заодно вспомнились слова Макнэлла-старшего: «за свою жену или сына запросто проломлю череп любому».
Меж тем младший разрядил бластер, вытащив из него батарею, и положил бесполезный в таком виде пистолет в бардачок.
Радоваться я не спешила, даже наоборот, основательно напряглась, ожидая подвоха.
- И что теперь? – осторожно осведомилась я, покосившись на дверцу ящика, за которой скрывалось моё оружие.
- Доберёмся до Истерны, пересядем на другой корабль, и я высажу тебя на ближайшей обитаемой планете. Как договаривались.
- Ты же считаешь, что я из полиции?
- Я передумал.
- Бррр. – Я схватилась руками за виски. – Что я такого сказал, чтобы ты изменил мнение?
По-хорошему, этого спрашивать, конечно, не следовало: изменил – и ладно. Но слова сами сорвались с губ прежде, чем я успела задуматься об их нецелесообразности.
Макнэлл усмехнулся.
- Скажем так: я доверяю своей интуиции. Кроме того…если нас поджидают на Истерне, мне всё равно некуда деваться, верно? На этой игрушке, - он бегло оглядел внутреннее убранство катера, - далеко не улетишь.
И капитан подмигнул мне, опять по-мальчишески весело, из чего я сделала вывод, что он настроен на более благоприятное развитие событий. Или умышленно себя настраивает. И это, пожалуй, правильно. Во всяком случае, что ещё остаётся при сложившихся обстоятельствах? Только держать курс на спутник, периодически проверять работу автопилота, и надеяться, что по прибытии нас ожидает нечто лучшее, чем десяток полицейских бластеров.
Я пристегнулась и некоторое время просто смотрела на экраны, где звёзды блекли, а затем и вовсе исчезали по мере приближения к крупным небесным светилам. Эти небесные тела в действительности уступали в размерах любой звезде, но в нашей части космоса именно они правили бал. Истерна, Митос и Новая Земля, в сущности, совсем небольшая планета. С двумя материками и чужеродным ей населением, которое слишком плохо умеет ценить то, что имеет. А то, что не ценишь, рано или поздно теряешь. И дальше становится уже неважно, осознал ты собственную ошибку или нет.
- Я как-то видел документальный фильм про интуицию.
Даже не знаю, зачем я это сказала, уцепившись за слово, произнесённое несколько минут назад. Разрядить обстановку? Поддержать капитана? Помочь себе самой, дав спутнику понять, что он принял правильное решение?
- Так что там про интуицию? – полюбопытствовал Макнэлл, просматривая бегущие по дисплею строки.
Я приподнялась в кресле, чтобы лучше разглядеть текст. Напрасно. В этом сплетении знаков из всех мыслимых и немыслимых языков только профессиональный пилот и разберётся. Так что я снова уселась поудобнее.
- Там говорили о том, что она ничем не отличается от логического вывода. Только мы списываем на интуицию те выводы, которые делаем подсознательно. Приводили пример: не нравится мне, допустим, человек. Не доверяю. Интуитивно. На самом деле моё отношение объяснимо и основывается на чертах лица, мимике, жестах. Эволюция научила нас интерпретировать подобные вещи, но мы делаем это автоматически, и сами не можем отследить собственную логику. – Макнэлл слушал внимательно, поэтому я продолжила. - Или другой пример – память. Мы забываем малозначимые (или, наоборот, слишком значимые) события, но это не значит, что они по-настоящему стираются из нашего мозга. Где-то там они всё равно «записаны», и, когда это актуально, дают о себе знать. Такие звоночки памяти мы тоже принимаем за интуицию. Проводили эксперимент – что-то вроде игры «Миллионер». Задавали вопросы, игроки отвечали и кроме того, уточняли, на чём основывается ответ – знания, интуиция, простое угадывание… Выяснилось, что в девяноста процентах «интуитивных» ответов были задействованы те же участки мозга, что при совершенно осознанном, логическом решении. Ответы были построены на том, что отложилось в памяти, но люди сами этого не осознавали.
- Выходит, интуиции и не существует вовсе? – задумчиво заключил капитан.
Я легонько повела плечом.
- Не знаю. Остаются ведь ещё десять процентов. Может, они и есть настоящая интуиция. А может, и нет. Может быть, наоборот, это всего лишь страх неизвестности, который люди пытаются хоть как-то обосновать.
На панели управления вспыхнул зелёный значок громкоговорителя: катер вошёл в зону связи с Истерной. Лицо Макнэлла сразу же растеряло все признаки мальчишества, приняло выражение абсолютной сосредоточенности и словно окаменело. Переключив пару рычажков, он заговорил, но уже не со мной.
- Истерна, как слышите? Катер DR 388, номер 387-999-582, просит разрешения на посадку.
Когда он успел выучить номер? Конечно, он осматривал транспорт перед вылетом, но такие свойства памяти всё равно не могли меня не впечатлить.
- Говорит Истерна-5, - откликнулся немного искажённый голос диспетчера. – Оставайтесь на связи. Запрашиваю разрешение.
Секунд двадцать мы напряжённо ждали, вслушиваясь в каждый доносившийся из динамика шорох.
Я вглядывалась в переплетение синих, коричневых и зелёных пятен на небесном теле, которое теперь казалось огромным, будто ждала, что картина даст мне ответ на незаданный вопрос. Например, словно в компьютерной игре, на фоне спутника появится изображение вооружённого полицейского. Но, разумеется, луна молчала. Ей не было никакого дела до мелких передряг крошечных существ, надумавших поселиться на её поверхности полторы сотни лет тому назад.
- DR 388, - вновь бодро заговорил диспетчер, - разрешение получено. Ваш сектор - номер три. Следуйте знакам при парковке. Лёгкой посадки и добро пожаловать на Истерну!
- Спасибо, - пробормотал капитан, одновременно отключаясь. – Ну что ж, удачной нам посадки, - сквозь зубы, словно бросая кому-то вызов, процедил он.
Мы вошли в атмосферу спутника. И начали снижаться.
Если прежде при взгляде на экран казалось, что мы не движемся вовсе, теперь постоянно меняющаяся картинка, напротив, создавала ощущение стремительности. Умом я понимала, что на самом деле всё наоборот, что наша скорость за последние несколько минут существенно упала, но всё равно пришлось прикрыть глаза: так трудно было смотреть на уходящую вверх облачную вату и быстро приближающийся космопорт. Однако диспетчер не сглазил: посадка была мягкой, а парковка обошлась без осложнений и пробок.
Мы без труда нашли место на участке, предназначенном для малого частного транспорта вроде моего, после чего я на всякий случай заказала максимальную заправку. Соблюдавший осторожность Макнэлл так и не сказал, как именно мы покинем Истерну, и я решила на всякий случай подготовить дополнительный путь отхода. Хотя много ли это даст? Даже на полностью заправленном катере мы не уйдём дальше Митоса или всё той же Новой Земли. Если здесь для нас уже подготовили тёплый приём, в тех пунктах назначения будет не лучше.
Я внимательно осматривала рейсовые космические корабли, мимо которых мы проходили. Но ни у одного из них капитан даже не замедлил шаг. Дальше следовала зона элитных круизных звездолётов. Для побега способ, мягко говоря, странный, хотя затеряться среди туристов, наверное, реально, да и непредсказуемость в нашем деле скорее плюс, чем минус. Но нет, и эту часть космопорта мы миновали, ни разу не остановившись.
Я следовала за Макнэллом, то и дело поглядывая на свои многофункциональные часы. Здесь, в отличие от открытого космоса, они были подключены к планетарной сети и моментально скачивали все новости. Я настроила их на слово «тюрьма», без которого никак не могло обойтись сообщение о нашем побеге. Всякий раз, как это слово фигурировало в ленте, часы оповещали меня тонким непродолжительным гудком. Я раз за разом вздрагивала, злилась за это сама на себя, и давала команду о звуковом прочтении содержащей ключевое слово новости. Нас зачитанное пока не касалось. Это радовало, но расслабляться тоже не следовало. В конце концов, власти могли решить не поднимать панику, сообщая гражданами о побеге «особо опасного преступника», профессионального военного, расстрелявшего свою жену из эксплоудера. Так что немного здоровой паранойи являло собой в данном случае нелишнюю предосторожность.
Я как раз прослушивала очередную «бомбу» из информационной ленты и оттого плохо следила за дорогой, когда Макнэлл внезапно остановился. От неожиданности я вполне предсказуемо врезалась ему в спину. Лёгким щелчком поставила часы на паузу, подняла на капитана полувопросительный, полураздражённый взгляд…а затем поняла, что мы пришли.
Пока я отслеживала новости, мы успели добраться до сектора, предназначенного для частных звездолётов. И сейчас, развернувшись на девяносто градусов, я смотрела на один из них. Несмотря на напряжённость момента, я невольно залюбовалась. Стальной корабль вытянутой формы с закруглённой крышей сверкал в лучах уже начавшего опускаться, но ещё яркого солнца. В высоту он был сопоставим с трёхэтажным домом, хотя о внутреннем разделении на уровни и отсеки оставалось, конечно, лишь догадываться.
- Чей это корабль? – спросила я, поворачиваясь к Макнэллу.
- Мой, - просто ответил тот.
Не могу сказать, чтобы такой ответ явился большой неожиданностью. Первое подозрение посетило меня, когда я получила передачу для капитана из рук его отца. Обнимающие планету руки, вероятнее всего, обозначали родительскую любовь, а вот с парусником дело обстояло сложнее. Мне не верилось, что это всего лишь абстрактный символ, знак свободы, мечты или богатства (хотя все эти интерпретации действительно существовали). Такой человек, как Артур Макнэлл, просто обязан был передать сыну более практическую информацию, пусть даже ему пришлось завуалировать её, используя с этой целью художественные способности жены. А парусник – это ведь корабль, верно? И пусть на Истерне нет морей, зато отсюда регулярно стартуют звездолёты.
Поэтому в данный момент меня куда сильнее занимал другой вопрос.
- На чьё имя он записан?
И ещё – откуда у капитана ВБС деньги на такую игрушку? Но эту мысль я предпочла придержать при себе. Впрочем, ответ, который я вскоре получила, внёс ясность на этот счёт.
- Не на моё, - ухмыльнулся Макнэлл.
Я выжидательно приподняла и вновь опустила брови: дескать, это-то и без слов понятно. Будь корабль официально зарегистрирован на капитана, его бы давным-давно конфисковали. Меня больше беспокоило, не фигурирует ли звездолёт в системе как имущество Макнэлла-старшего.
- Это подарок. – Мой спутник не терял времени и, одновременно с ведением разговора, шагал по направлению к овальному входу. Я старалась держаться с ним в ногу. – На мой день рождения. Скинулись тогда практически все – мои родители, друзья и даже экипаж.
Я тихонько присвистнула, повторно оглядывая звездолёт, на сей раз вблизи. Капитана должны были очень любить и уважать, чтобы так продуктивно скооперироваться: собрать весьма серьёзную сумму и провести все необходимые в таких случаях бюрократические процедуры.
- От меня всю эту историю до последнего держали в тайне, - продолжал рассказ Макнэлл. – Хотели сделать сюрприз. Зарегистрировать корабль на меня без моего личного участия не могли. Так что его временно зарегистрировали на одного из членов моего экипажа. Поэтому, строго говоря, транспортное средство принадлежит совершенно другому человеку. Вычислить, что я приду сюда, можно, но только по итогам расследования. Словом, у нас всё ещё есть шанс на фору. В новостях нас пока не упомянули, верно? – поинтересовался капитан, демонстрируя таким образом, что он в курсе тех мер предосторожности, которые предпринимала в дороге я.
- Когда всё это произошло? Подарок? – уточнила я.
- Три года назад.
- Три года?!
Я удивилась, что за столь внушительный срок корабль так и не был переписан на имя нового хозяина.
- Строго говоря, два с половиной. – Макнэлл с усмешкой развёл руками. – У меня было слишком много полётов на корабле ВБС. На то, чтобы устраивать себе ещё и частные круизы, времени не хватало.
- Но ведь всё это время официальным хозяином корабля был кто-то другой! Вдруг этот человек захотел бы присвоить имущество себе? Улететь из системы, ни о чём тебя не предупредив? Или даже…- пришедшее в голову предположение заставило выше вздёрнуть подбородок, - …организовать что-нибудь такое, что вынудило бы тебя остаться на Новой Земле взаперти и фактически уступить звездолёт тому, на чьё имя он зарегистрирован формально!
Но Макнэлл лишь, улыбаясь, покачал головой: его мои последние аргументы явно ни в чём не убедили.
- Я знаю этого человека очень хорошо, - заверил капитан. – От него подобных пакостей можно не ожидать.
- Где же тогда он был, этот человек, пока ты сидел в тюрьме третьей категории? – хмуро спросила я, кажется, испытав укол ревности.
Уж слишком сильно Макнэлл доверял этому своему знакомцу. Со мной же вечно оставался начеку, при том, что именно я организовала ему побег. Чуть-чуть обидно.
Настал черёд капитана помрачнеть.
- Не знаю, - признался он. – Я получал слишком мало информации. Насколько мне удалось понять, строя выводы из чужих разговоров, поначалу желающих навестить меня было много, но на нижний этаж никого не пропускали. А дальше всё как-то…утряслось.
На его лице опять проступили морщины.
Но в этом конкретном отношении мне, кажется, было чем его успокоить.
- Несколько недель назад ваш корабль – я имею в виду «Галалэнд» – вылетел на задание. Их возвращение ожидается ещё не скоро. Кажется, не в ближайший месяц. – Я немного помолчала, а затем, подняв глаза, высказала свои собственные выводы. – Твой экипаж не был готов смириться с решением суда. Видимо, они подняли много шума, и в итоге от них попросту решили отделаться, спешно отправив в продолжительный маршрут.
- Всё ясно. – Макнэлл смотрел на редкую траву, проросшую на стоянке перед самым трапом, и в душе его, кажется, бушевала буря. В это время он несомненно успел передумать много непривлекательного о своём бывшем начальстве. – Что же, во всяком случае, вот тебе и ответ: формальный хозяин этого корабля вынужденно отбыл в другую звёздную систему на «Галалэнде».
Словно откликнувшись на эти слова, звездолёт замигал алыми огоньками, постепенно очертившими овал входной двери. Видимо, бортовой компьютер отреагировал на голос капитана. Бюрократия бюрократией, но корабль, наподобие боевого скакуна, узнавал своего истинного хозяина отнюдь не по документам.
- Ты не мог бы отойти на несколько шагов? – криво улыбнувшись, попросил Макнэлл.
Я пренебрежительно хмыкнула (лишь затем сообразив, что это вышло излишне по-женски), и с гордым видом отступила, даже не на несколько шагов, а на добрую дюжину, тем самым демонстрируя, насколько мне неинтересен капитан и его секреты. Однако моего спутника такое показательное выступление ни капли не смутило. Даже не думая извиняться или хоть как-то обосновывать своё поведение, он приблизился к кораблю практически вплотную и что-то зашептал. Я фыркнула, однако на самом деле, степень моей заинтересованности возросла. Было очевидно, что Макнэлл каким-то образом «отпирает» звездолёт; вероятнее всего, произносит комбинацию цифр или иной пароль. Вне всяких сомнений, у законного хозяина существовал и более простой способ попасть внутрь – например, при помощи дистанционного ключа, - но, ясное дело, в тюрьме арестантам такого рода гаджеты не оставляли.
Автоматическая дверь выдвинулась немного вперёд (капитан заблаговременно посторонился) и поднялась вверх. Следуя приглашающему жесту Макнэлла, я зашагала к призывно зияющему проёму.
Глава 7
Иллюминаторов здесь, как и на моём катере, не было, но освещение внутри корабля было отличное благодаря многочисленным плафонам, автоматически включившимся при открытии двери. Лифтовая платформа доставила нас на второй этаж. Ознакомительную экскурсию мне, понятное дело, не устраивали; я лишь успела понять, что служебный отсек располагался внизу, а командный – наверху, и именно в последний мы сейчас попали.
Просторное, технологически оснащённое помещение с гладкими стенами было оборудовано четырьмя рабочими местами. Похожие кресла с пристяжными ремнями, четыре идентичных широких экрана, встроенные прямоугольники столов. Но и различия между этими местами присутствовали. Кресло пошире других и дополнительный мини-экран предназначались, вероятнее всего, капитану. Самая навороченная сенсорная панель управления, дополненная несколькими рычагами и предметом, более всего напоминавшим игровой джойстик (возникла у меня и другая ассоциация, но не хотелось бы её упоминать), без сомнения, имела прямое отношение к пилотированию. Следующее место также было оснащено сенсорной панелью, а заодно крупными чёрными наушниками и серебристой выпуклостью микрофона. Кроме того, сбоку от панели, под полупрозрачной крышкой стола виднелись какие-то инструменты и мотки проводов и разноцветных кабелей. Стало быть, предполагалось, что здесь будет работать компьютерщик… Или радист. Или два в одном, учитывая, что в наше время объединение этих функций более чем естественно. Ведь основная часть связи проходит именно через компьютерные системы, к которым имеется доступ на корабле. Что же касается последнего, четвёртого, места, оно практически пустовало, если не считать наиболее базисного оборудования. Да, стол, кресло, готовый к работе экран, но немногим более того.
Наконец, стоит упомянуть, что в просторной кабине без труда могло поместиться ещё человек десять. Вдоль стен располагалось несколько кресел, попроще, чем предыдущие, однако удобные, с высокими спинками, массивными подлокотниками и надёжными ремнями безопасности.
- Какой требуется экипаж, чтобы управлять этим кораблём? – обеспокоенно спросила я, наблюдая, как мой спутник опускается – нет, не в капитанское кресло, а на место пилота. – Сколько необходимо народу? – принялась более точно формулировать свой вопрос я, в то время как Макнэлл опустил один рычажок и приложил палец к точке на сенсорной панели.
Панель засветилась приятным зеленоватым светом, будто воспрянув к жизни после продолжительного сна.
- По правилам – трое или четверо, - не стал ходить вокруг да около капитан, едва получил возможность оторваться от сенсорных пластин, рычагов и голографических изображений. – Но в исключительной ситуации, каковая в нашем случае как раз и сложилась, справятся и двое.
- Двое? Это как? – Я была совершенно не готова позволить ему заморочить мне голову. Даже обсуждать такой вариант была не готова: слишком многое зависело от нашей способности – или неспопобности – управиться с кораблём такого уровня. – Я ведь не космонавт и сомневаюсь, что навыки, полученные в университете во время занятий по теоретической астрономии, позволят мне оказать профессиональную помощь нужного уровня.
- Не переживай. – Судя по тону, каким это было сказано, Макнэлл действительно не переживал по данному конкретному поводу или как минимум считал его наименьшей нашей проблемой. – Я долго работал на кораблях в разных должностях и смогу справиться с самым необходимым. Весь спектр работ мне не охватить, но, скажем, функции пилота и радиста я возьму на себя. Ты сможешь помогать по мелочам там, где это будет необходимо. Если все системы корабля исправны, какое-то время мы так продержимся. Этого будет достаточно для того, что найти тебе подходящую планету, а мне – пару помощников.
Я подозрительно косилась на своего спутника, мысленно прикидывая, насколько крепка его психика и выдержала ли она все тяготы тюремного заточения, пусть непродолжительного, зато, мягко говоря, нелёгкого.
- Подготовка к старту, - отдал команду бортовому компьютеру капитан.
По экрану побежали строки непонятного для меня текста. Я принялась озираться, прикидывая, какое выбрать кресло, чтобы и Макнэллу не мешать, и момент взлёта не пропустить. И тут в левом нижнем углу панели замигало изображение красного прямоугольника.
- Что это? – вскинула голову я.
Капитан выругался сквозь зубы.
- Неполадка одного из двигателей, - сообщил он.
Я застонала, возводя глаза к потолку. Действительно, не могло же всё пройти гладко!
- Сможешь починить? – спросила я, старась не дать выхода эмоциям.
- Я не механик, - процедил Макнэлл, тоже, мягко говоря, не обрадованный новыми осложнениями. – Мой отец служил механиком, и некоторое время мы летали на одних кораблях, но…должности были разными.
А сейчас Артур был слишком далеко, а, главное, весьма вероятно, что за ним уже следили. Помочь нам он никак не сможет.
- Ладно, пойду вниз, попробую сделать что смогу, - буркнул капитан, но оптимизма его слова не прибавляли.
Сам он явно не верил, что из этой затеи хоть что-то получится.
Я не разбиралась в механике настолько, что даже не подумала к нему присоединиться. Какой смысл стоять у человека над душой немым укором? Так что, опустившись в одно из кресел у стены, стала ждать. Впрочем, сидела как на иголках. Минут через пять пересела на место, соседствовавшее с пилотским. Ещё через пять минут окончательно пожалела о том, что не спустилась вниз, и вышла из командного отсека.
Лифтовая платформа, реагировавшая то ли на движение, то ли на температуру человеческого тела, плавно поднялась вверх. Я ступила на неё, и вскоре оказалась на первом этаже. Только начала оглядываться, прикидывая, где расположен служебный отсек с двигательной установкой, как обнаружила выходящего оттуда Макнэлла. Вид он имел весьма унылый, что сделало мой последующий вопрос практически бессмысленным.
- Ну, как?
Капитан поморщился и покачал головой.
- Выйдем? – предложил он, кивая в направлении автоматической двери.
Я согласилась. Оказаться на воздухе и увидеть проросшую сквозь покрытие взлётного поля траву было приятно. Хоть чуть-чуть успокаивало. А ведь по-хорошему стоило, наоборот, сильнее напрячься от невозможности незамедлительно покинуть Истерну.
На металлическом столбе, увенчанном какой-то антенной неизвестного мне предназначения, сидела ворона с таким уверенным в себе видом, словно исключительно ради неё эту конструкцию здесь и воздвигли. Значительно ниже, прислонившись к столбу, стоял, засунув руки в карманы, мальчишка в комбинезоне.
- Мне удалось локализовать неисправность, но лишь приблизительно, - сообщил капитан, рассеянно глядя, как я достаю из кармана куртки сигарету и закуриваю при помощи мини-зажигалки. – В любом случае, толку от этого мало: починить не смогу.
- Ясно. – Я устремила взгляд на проезжавший вдалеке катер, должно быть, готовившийся ко взлёту. А, может, наоборот, только что приземлившийся и направлявшийся теперь к месту парковки. – Будешь? – Я протянула капитану ещё одну сигарету.
- Не курю, - качнул головой он, как мне показалось, неодобрительно.
Бог ты мой, какие же мы правильные!
- Надо искать механика. – Я снова посмотрела вдаль, в сторону катера, но тот, видимо, успел скрыться за чередой ангаров. – В конце концов, это космопорт. Их здесь должно быть хоть пруд пруди.
- Хоть пруд пруди – это да, - невесело согласился Макнэлл. - Вот только работы у них в подобных местах, как правило, масса, так что и ждать приходится по многу часов… А то и не один день. Но искать всё равно придётся.
Я вздохнула, разделяя безрадостный настрой капитана. Стремление к быстрому обслуживанию в нашем случае – не роскошь, а насущная необходимость. Мы не знали, как далеко продвинулась в расследовании полиция, а, значит, каждая минута могла оказаться решающей. И вынужденное многочасовое ожидание было смерти подобно… Не исключено, что в буквальном смысле.
- Может быть, стоит подогнать сюда мой катер? – предложила я. – Пусть будет для подстраховки, раз уж никто не сможет в ближайшее время починить неисправность.
- Ну, я, допустим, могу, - с независимым видом произнёс начисто забытый мною мальчишка, отступая от столба и делая несколько шагов в нашем направлении.
Мы с капитаном одновременно повернули к нему головы. Ой, как я заблуждалась! Впрочем, несложно сделать подобную ошибку на расстоянии, когда солнце светит в лицо, а голова занята совершенно другим. Словом, при ближайшем рассмотрении мальчишка оказался девушкой, притом настолько женственной, что сразу же становилось удивительно: как можно было иметь хоть малейшие сомнения касательно её пола? Рабочий комбинезон в стиле унисекс не скрывал пышной фигуры. Не по-мальчишески длинные ресницы обрамляли зелёные глаза, вероятнее всего, хамелеоновские, в данный момент отдающие должное цвету одежды. Чувственные губы чуть пухловаты, но в меру, и точно не накачаны никакой гадостью. Красивый изгиб длинной шеи – и даже мне, невзирая на мою половую принадлежность, обидно, что он заканчивается банальнейшей жёлтой футболкой и уже упомянутым выше комбинезоном.
Я покосилась на Макнэлла, но тот, похоже, остался равнодушным к внешним характеристикам незнакомки, заинтересовавшись исключительно профессиональными качествами.
- Вы механик? – строго спросил он, будто проводил интервью в отделе кадров.
Причём на работу в этом отделе кадров принимали процентов десять посетителей, не больше.
- Да. – Девушка ответила уверенно и легко выдержала взгляд капитана. Может, слышала наш разговор, а может, просто в силу характера. – С соответствующим образованием.
- Почему же в таком случае вы не завалены работой до поздней ночи? – продолжал допрос Макнэлл.
Я сжала зубы: нет бы сказать спасибо и поскорее приступить к делу! Но, возможно, он был прав: а вдруг эта барышня – не кто иная как полицейская, наспех переодевшаяся в рабочую одежду?
- А потому что на этом спутнике сплошные шовинисты. – Она пожала плечами, стараясь изобразить безразличный вид, но острое недовольство всё равно ощущалось как в движениях, так и во взгляде. – Считают, что женщина хорошим механиком быть не может.
- А вы – хороший механик? – поинтересовался капитан, по-моему, даже с намёком на улыбку.
- Отличный, - убеждённо ответила девушка.
Хочу подчеркнуть: судя по интонации, она не хвасталась, не пыталась произвести впечатление, не доказывала сама себе нечто сомнительное. Просто констатировала факт.
- Ну хорошо, - решился Макнэлл. – Проблема во втором двигателе, из-за неё корабль не готов к полёту. У вас пятнадцать минут, чтобы определить природу неполадки и сообщить, что именно следует предпринять для её устранения, а также сколько времени это займёт. Справитесь?
Девушка-механик лишь фыркнула, после чего нырнула в открытую дверь.
Капитан вошёл следом, удостоверился в том, что специалистка нашла дорогу в нужный отсек, и возвратился ко мне.
- А если она что-нибудь испортит? – нахмурилась я.
- Если полезет куда не надо, корабль даст знать, - объяснил Макнэлл.
- А если куда надо, но сделает что-то не то?
Уж коли поддаваться паранойе, то полноценно.
- То этого мы не определим, даже если будем на пару стоять у неё над душой все четверть часа, - философски ответствовал капитан.
Я была вынуждена согласиться.
Дальнейшие раздумья на эту тему прервал гудок многофункциональных часов. Успев почти что о них забыть, я на чистом автомате дала сигнал к прочтению новости. И в скорости механический голос полностью завладел моим вниманием.
«Из южноконтинентальной тюрьмы третьей категории сбежал опасный преступник, - информировала пользователей НЗС новостная лента. (Истерна и Митос были подключены к глобальной ново-земской сети). – Согласно анонимному источнику, это беспрецедентное событие стало возможным благодаря сообщнику преступника, внедрившемуся в службу тюремной охраны. Полиция просит граждан сохранять спокойствие и особенно подчёркивает, что преступник уже покинул Новую Землю, поэтому жителям планеты не о чем тревожиться. По имеющейся у служб безопасности информации, в которой у нас нет причин сомневаться, беглецы отправились на один из населённых спутников Новой Земли, воспользовавшись частным космическим катером. Объявлен план-перехват, и в самое ближайшее время они будут взяты под стражу. Следите за нашими новостями».
Часы замолчали, словно кукушка, честно отсчитавшая отпущенный излишне любопытному путнику срок. Мы с Макнэллом тревожно переглянулись, но ни что-либо сказать, ни – тем более – сделать не успели. Наше внимание привлекло движение на тянущейся мимо звездолётов дорожке. Высокий темноволосый мужчина уверенной, но быстрой походкой шагал в направлении нашего корабля. Выглядел брюнет довольно-таки импозантно и производил впечатление преуспевающего делового человека, опаздывающего на важную встречу. Вот только короткий шрам у виска немного не вписывался в общую картину, сбивая с толку.
Капитан сделал пару шагов в сторону мужчины, затем замер, лишь пристально следя за приближением последнего. А я меж тем сообразила, что лицо брюнета не так уж и незнакомо. Где-то я его видела, припомнить бы только, где… Ах, да! В плантернете, когда искала информацию по Макнэллу. На одном из сайтов лежали фотографии членов экипажа «Галалэнда». Определённо, этот человек был среди них.
Незнакомец остановился, немного не дойдя до капитана. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Во взгляде Макнэлла мне виделось сомнение, сродни тому, с каким он следил за мной на катере, держа в руке бластер. Не знаю, что именно подвигло мужчин к действию, но они шагнули навстречу друг другу одновременно. Брюнет первым развёл руки для объятия, и капитан, уже не раздумывая, ответил на этот жест.
- Рад тебя видеть, - как мне показалось, искренне сказал вновь прибывший, похлопав Макнэлла по плечу.
- Я тоже. Какими судьбами ты здесь очутился?
- Предупредить тебя, что отсюда пора убираться. Здесь скоро станет слишком людно.
- Это мы знаем. – Капитан покосился сперва на меня, затем на мои часы. – Но разве ты не должен был улететь на «Галалэнде»?
- Если вкратце – а по-другому сейчас нельзя, - брюнет быстро огляделся по сторонам, - то после идиотского балагана с твоим арестом и приговором я уволился.
Превозмогая отчётливо читавшееся у него на лице удивление, Макнэлл кивнул в сторону двери звездолёта и первым подал нам пример. Терять время было нельзя, и мы, не мешкая, последовали за ним.
- Пробиться к тебе на свидание было нереально, подкупить кого-нибудь из тюрьмы – тоже, - продолжал рассказывать по дороге брюнет. - Мелкие охранники, от которых ни черта не зависит, не в счёт. Но рано или поздно случай должен был подвернуться. Я пообщался с твоими родителями, и было решено: они остаются на Новой Земле, а я устраиваюсь на работу на Истерне, поскольку именно здесь стоит твой корабль.
- А сейчас ты как здесь оказался? – спросил Макнэлл, открывая дверь служебного отсека.
- Дал на лапу кое-кому в центральном управлении тюрем, чтобы меня извещали о происшествиях. Так что о твоём, - он перевёл на меня взгляд и исправился, - вашем побеге я узнал чуть ли не раньше их начальства. Надо действовать быстро. Пока они думают, что ты полетел на Митос, но могут понять, как обстоят дела на самом деле, в любую минуту. И тогда вызвать в космопорт наряд полиции будет делом ещё одной минуты. Плюс немного времени на вычисление корабля. Короче, надо срочно вылетать.
- К сожалению, не можем, - сообщил капитан, устремив взгляд прямо перед собой.
Потом поднёс палец к губам: мы приблизились+ к месту, где работала девушка-механик.
И действительно, пару секунд спустя она буквально вынырнула из широкого отверстия в здоровенной металлической установке овальной формы. Точнее, выползла оттуда на коленях спиной вперёд и соскочила на пол, держа в руке электроотвёртку, бит которой постоянно мигал, сменяя цвет с зелёного на красный и обратно.
- Ну что? – спросил Макнэлл.
- Проблема с генератором электромагнитного ускорителя, - отчиталась специалистка на совершенно непонятном мне языке.
Судя по реакции мужчин, то ли она сказала что-то умное, то ли они тоже ни черта не поняли, но старались сохранить лицо.
- Сколько потребуется времени, чтобы устранить неисправность?
Язык капитана оказался для меня более понятен, а, главное, вопрос был воистину насущным.
Ответ огорошил нас всех.
- Четыре часа.
- Сколько?
Брюнет и Макнэлл переспросили одновременно, но с уст первого слетело восклицание, в то время как второй говорил тихо, прикрывая опущенными веками потухший взгляд.
- Строго говоря, пять, - деловито сообщила механик. – Но я смогу сделать за четыре.
Я отвернулась, чтобы не встречать ничьего взгляда. Четырёх часов у нас не было. Это знали все, кроме девушки. Взяв себя в руки, я повторно внесла предложение:
- Подгоню сюда катер?
Макнэлл не спешил отвечать. Решением проблемы мой транспорт не был, только отсрочкой.
- Реально ли устранить неисправность частично, так, чтобы мы смогли взлететь? – продолжил расспрашивать механика он.
Я застыла, дожидаясь реакции девушки, будто голоса свыше.
- Реально, - немного подумав, кивнула она. – Это не займёт много времени. До Новой Земли доберётесь, а там вам всё дочинят.
- А если не до Новой Земли? – вкрадчиво поинтересовался брюнет.
- До Митоса? – нахмурилась механик. – Тоже можно.
- А допустим, - бывший сослуживец Макнэлла нежно взял её за руку, игнорируя отвёртку, - значительно дальше?
Девушка решительно покачала головой, хотя на мужскую руку взглянула с интересом.
- Все остальные обитаемые небесные тела слишком далеко, - категорично заявила она. – Ваш звездолёт не долетит. Вы просто зависнете в открытом космосе – ну, всё равно, что останетесь без топлива.
На сей раз мы все втроём обменялись одинаково унылыми взглядами. Последняя надежда таяла согревшимся в руках мороженым, постепенно превращаясь из вкусного лакомства в липкий след на пальцах. Возродила её, как ни странно, сама девушка.
- Если хотите, я могу полететь с вами и закончить починку во время полёта, - предложила она.
Я резко подняла голову и, кажется, уловила в её нарочито уверенном взгляде нечто похожее на робкую надежду.
- Это реализуемо? – осторожно спросил капитан.
- Вполне, - откликнулась механик. – Хотя гарантии не дам. Вероятность – процентов девяносто.
Девяносто процентов. Притом, что если мы останемся на спутнике, вероятность удачного исхода – нулевая. Разумеется, у нас с капитаном не было причин для колебаний.
- И вы готовы полететь вот так? – уточнил Макнэлл. – Без проволочек, в другую звёздную систему, с десятипроцентной вероятностью…провала? – выбрал относительно мягкое слово он.
Девушка нетерпеливо передёрнула плечами.
- Мне здесь не нравится, - ответила она. – Надоели предрассудки провинциальной планетки, однообразие и шовинизм клиентов. Карьеру мне здесь не сделать, и мир я хочу посмотреть. А вы ведь заплатите мне за неудобства и дадите хорошую рекомендацию, правда?
Девушка на всякий случай похлопала глазками. Учитывая их выразительность и длинные, пушистые ресницы, вышло отлично. Было даже удивительно, насколько она женственна при такой профессии.
- Вы получите и то, и другое, - заверил брюнет.
Деньги-то у нас с Макнэллом были (и я кое-что прихватила с собой, и он намекнул, что сбережения имеются), а вот то, что этот человек готов взять на себя рекомендации, бесспорно радовало. Ибо если оные будут написаны нами с капитаном, их ценность окажется, мягко говоря, сомнительной.
- Вот и чудненько, - заявила девушка так, будто речь шла о вечернем походе в кафе, а не полёте в другую часть мира, с шансами никогда не вернуться домой.
И, расстегнув автоматическую молнию с левой стороны комбинезона, принялась искать в открывшемся кармане очередную отвёртку.
- Можете начинать приводить в действие бортовой компьютер. Я сообщу, когда мы будем готовы к вылету, - сказала она, поворачиваясь к нам спиной, к металлическому овалу передом.
- Как хоть тебя зовут? – с усмешкой спросил Макнэлл.
- Адаманта Калвенстоун, - ответила механик. И, пока мы переваривали эту информацию (а точнее, пытались хоть что-то запомнить), поморщилась и махнула рукой. – Зовите меня Гайка. Меня все так называют. Героиня такая была в одном древнем мультике. Рисованном ещё.
Я согласно кивнула. Рисованные мультфильмы мне смотреть не доводилось, но такое прозвище казалось куда как лучше настоящего имени. Сама девушка, похоже, считала так же.
Макнэлл открыл было рот, чтобы представиться в ответ, но вовремя спохватился, осознав щекотливость ситуации.
- Давайте, запускайте комп, задавайте курс, - по-свойски распорядилась Гайка, снова ныряя в отверстие, в глубине которого посверкивали лампочки непонятного мне назначения. – Ясно же, что торопитесь. Политесы потом будем разводить. Кстати, - наружу высунулась рука с вытянутым указательным пальцем, - я чай после работы люблю крепкий. С мятной вкусовой добавкой, если найдётся.
- Мне нравится эта девушка! – заявил брюнет, когда платформа поднимала нас на второй этаж.
- Сожалею, но я вынужден её похитить, - без малейшей нотки веселья пошутил капитан, первым заходя в командный отсек.
Не теряя ни секунды, он прошёл к креслу пилота и приступил к работе. Панель управления снова загорелась мягким зелёным светом, а на всех четырёх стенах включились огромные экраны, на которые передавалось изображение с камер наружного наблюдения. Те же самые изображения, но в уменьшенном варианте, разделили на четыре части висевший непосредственно перед Макнэллом дисплей.
- Кстати о политесах, - заметил брюнет, запросто усаживаясь в соседнее с капитаном кресло. – И кто же у нас этот загадочный молодой человек?
Не знаю, что именно мне не понравилось – то ли панибратское «у нас», то ли ироничное «загадочный», а, может, тот прищур, с которым на меня при этом смотрели. Но в результате в ответ я не слишком вежливо буркнула:
- Безбилетный пассажир.
Макнэлл не вмешивался, хотя, вне всяких сомнений, отлично нас слышал, невзирая на занятость. Брюнет, впрочем, нисколько не обиделся.
- Отлично! – сказал он, потирая руки. – Прекрасная у нас подбирается команда. Опальный капитан, безбилетный пассажир, курортный доктор и девушка с мужской профессией. Путешествие обещает быть незабываемым. Кстати, позвольте представиться: Брэндан Уолкс, в недавнем прошлом – бортовой врач звездолёта «Галалэнд».
- Сэм Логсон, - решила пойти на примирение я.
- С какой стати ты причислил себя к членам команды? – Макнэлл оторвался-таки от приборов, чтобы недоумённо уставиться на брюнета. – Тебя никто в полёт с беглым преступником не приглашал. Тем более, с десятипроцентной вероятностью застрять в открытом космосе. Так что спасибо за помощь – и свободен.
Он недвусмысленно кивнул на дверь.
- Ну уж нет! – Уолкс закинул ногу на ногу, нарочито комфортно устраиваясь в кресле. – Такой полёт я точно не пропущу. К тому же в вашей компании у меня есть все шансы защитить докторскую диссертацию.
- Брендан, не хочу тебя разочаровывать, но у тебя уже есть докторская степень, - напомнил капитан.
При этом он возвратился к работе, кажется, уже смирившись с решением врача.
- Есть, - и не подумал спорить тот. – Но та – в области хирургии. А теперь я рассчитываю написать вторую, по, так сказать, психологическому здоровью.
- Иди ты к чёрту! – беззлобно бросил Макнэлл.
- Вместе пойдём. – Уолкс принял менее удобную, но более подходящую для работы позу и придвинул кресло к столу. – Я всё-таки не зря столько лет потратил на ваши дурацкие звездолёты. – Он щёлкнул выключателем, приводя в действие виртуальную клавиатуру, и потянулся за наушниками. – Поехали, посмотрим, что тут у нас. Как ты вообще собирался управлять этой махиной в одиночку?
Отвечать Макнэлл, видимо, счёл ниже своего достоинства, да врач ответа и не ждал.
- Учти: курс прокладываешь сам, - предупредил его Уолкс.
- Да уж догадываюсь. Скачай прогноз космометеорологов. Справишься?
- Как-нибудь. Куда летим-то?
- Система Сигма-Д.
- Ладно.
На какое-то время оба погрузились в работу. Я предпочитала им не мешать, так что сидела молча, заняв никому сейчас не нужный четвёртый стол.
- Сэм, сходи к Гайке, выясни, готовы ли мы ко взлёту и если нет, сколько ещё ей потребуется времени, - вскоре распорядился Макнэлл.
Это была не просьба, но обижаться на тон при таких обстоятельствах глупо. Понятно, что в данный момент он – не беглый узник, а капитан корабля, я же – не безбилетный пассажир, а член экипажа (уж коли так сложилось, что с более профессиональной командой нынче дефицит). Так что я безропотно поднялась с кресла и собралась идти выполнять приказ, когда меня остановила резко поднятая рука Уолкса.
- Наша леди механик объявилась, - сообщил он и для наглядности постучал пальцем по левому наушнику. – Говорит, всё готово.
- Слава богу! – выдохнул Макнэлл. И уже совершенно деловым тоном, словно засмущавшись этого проявления эмоций, принялся отдавать распоряжения: - Скажи ей, чтобы заняла кресло в левой части отсека и пристегнулась. Сэм, ты тоже пристегнись. Сначала выровняй спинку кресла. Брэн!
Но доктор уже и сам приготовился к полёту. А после, прищурившись, попытался наклониться вперёд, насколько того позволяли ремни. И указал на передний экран, напоминавший огромное, почти во всю стену, окно.
Я не сразу заметила то, что привлекло его внимание. Лишь через несколько секунд сумела разглядеть синюю форму оперативника, прижавшегося к стене ближайшего ангара.
- Вижу ещё одного, - напряжённо сообщил Макнэлл, вглядываясь в собственный небольшой экран.
- Можешь не сомневаться: тех, кого мы не видим, намного больше, - проворчал Уолкс.
- Ты умеешь обнадёжить.
Капитан нажал какую-то кнопку, и я, невзирая на всю сложность ситуации, чуть не ахнула: как оказалось, на потолке тоже имелся экран, при необходимости превращавший его в своеобразную «прозрачную крышу».
- Чисто, - констатировал Макнэлл. – Красный уровень готовности. Повторяю: всем пристегнуть ремни. Взлёт будет неплавным.
Его фразы были короткими и отрывистыми. То, что требовалось, Уолкс повторял в микрофон для Гайки. Потом огромные экраны погасли, и в помещении резко потемнело. Приглушённый свет давала лишь пара длинных расположенных под потолком ламп, плюс мерцали разными цветами панели управления и виртуальные клавиатуры. Четыре небольших экрана продолжали работать, и, выгнув шею, я увидела нескольких оперативников, которые, уже не таясь, выкатывали на платформу плазмомёт. Я изо всех сил вжалась в кресло. Дурацкий инстинкт, который, естественно, ничем бы не помог, если бы нас подстрелили зарядом из ионизиронного газа.
Однако определённый прок в моём действии всё-таки был, ибо Макнэлл, с виртуозной скоростью вбив на клавиатуре длинную комбинацию знаков, резко потянул на себя рычаг… И мне стало не до размышлений. И даже не до того зелёного луча, что наверняка прочертил воздух под корпусом нашего корабля, уничтожая всё на своём пути. Меня вдавило в кресло - и казалось, что вот-вот раздавит окончательно. К горлу подступила тошнота, воздух в лёгких закончился, и единственное, чему я ещё могла отстранённо удивляться, - это тот факт, что капитан и бортовой врач продолжают выполнять какие-то действия, несмотря на то, что состояние у них наверняка не намного лучше моего.
Потом я, кажется, потеряла сознание.
В себя пришла всё в том же кресле, но уже не пристёгнутая ремнями безопасности и без ощущения, будто меня вжимает в сиденье. Зато почувствовала, как что-то прохладное и влажное касается моего лица.
- Добро пожаловать в сознание! – бодро сообщил голос брюнета, то есть доктора, и до меня, наконец, дошло, что он чем-то протирает мне лицо – не то специализированной целебной бумагой, не то обыкновенными влажными салфетками.
- Долго я так?..
Сказать «провалялся» было бы неточно, а лучшую формулировку мой ватный мозг придумать пока не мог. К счастью, продолжения не потребовалось: мой вопрос поняли и без этого.
- Не слишком. Минут десять, - услышала я на сей раз голос капитана.
Попыталась обернуться, чтобы локализовать его самого, но голова сразу же закружилась, а Уолкс, неодобрительно цокнув языком, взял меня за подбородок, возвращая голову в прежнее положение.
- Мы в открытом космосе? – продолжила расспросы я.
- Да.
Ответы давал по-прежнему Макнэлл. Доктор всё больше разглядывал меня, и интерес его был сугубо профессиональным.
- Следуем заданному курсу?
- Да.
- А погоня? Есть?
- Несомненно, - голос капитана звучал всё так же размеренно и спокойно. – Но обнаружить нас им не удастся. Корабль невидим для радаров.
Я присвистнула, но, похоже, это простое, казалось бы, действие потребовало от организма серьёзной траты ресурсов. Перед глазами снова потемнело.
- Хотите вкусную таблетку? – оптимистичным тоном предложил врач, протягивая мне наполовину зелёную, наполовину серую капсулу.
- А что она делает? – подозрительно поинтересовалась я, на всякий случай отодвигаясь подальше.
- Да сущие пустяки! – заверил Уолкс. – Всего лишь внедряет в ваш организм личинки, которые, развиваясь, постепенно изменяют вашу физиологию и превращают в инопланетянина. Говоря точнее, в миенга. А что вас так пугает? – с нарочитым недоумением воззрился на меня он. – Подумаешь, вырастут две дополнительные руки и пара новых глаз! Зато так будет лучше для маскировки.
Я напряжённо сглотнула, а капитан устало подал голос:
- Док, брось свои дурацкие шуточки! В данный момент они неуместны. Сэм, это самое обычное лекарство. Оно придаст тебе сил и приведёт в норму… - он щёлкнул пальцами, - …ну, что оно должно там привести?
Он покосился на Уолкса, сообразил, что обращаться к тому за помощью с разъяснениями – не самая хорошая идея, и махнул рукой.
Я требовательно посмотрела на врача. Тот кивнул, всем своим видом давая понять, что к такой серьёзности его принудили чуть ли не под дулом бластера. Скрепя сердце я приняла капсулу и проглотила, запив водой из поданного Уолксом стакана.
- Не понимаю, что вас обоих так смутило, - пожал плечами док. – Я лично ни за что бы не отказался от лишней пары рук. Да и глаза на затылке никому ещё не вредили.
- Благодарю покорно, я лично предпочитаю оставаться человеком, - отозвалась я.
- Очень спорное решение, - отозвался Уолкс.
- А где Гайка?
- Работает в служебном отсеке.
Я почувствовала себя неуютно. Выходит, даже девушка нормально перенесла перегрузку, а я… Стоп, вообще-то, я тоже девушка. Что-то у меня в голове всё перепуталось.
- Идёмте, я отведу вас в жилой отсек, там расположены спальные места экипажа, - сказал доктор, помогая мне подняться с кресла. – Вам надо отдохнуть.
- Нет. Нет. Я здесь посижу. Я уже почти пришёл в норму, - покачала головой я.
Но движение вышло слишком резким. Мне показалось, что корабль тряхнуло, а перед глазами поплыли круги.
- Вам виднее, какая у вас норма, - ехидно отозвался Уолкс.
Стиснув зубы, я вынужденно подчинилась. И даже умудрилась почти самостоятельно дойти до каюты, лишь немного опираясь о руку доктора. Здесь было две койки, на одну из них я и опустилась, изо всех сил надеясь, что врач не собирается меня осматривать. Спасибо, что эта светлая мысль не пришла им с капитаном в голову во время моего обморока. То-то бы они «порадовались», обнаружив туго стягивающую мою грудь повязку… Хотя предполагаю, что именно она немало поспособствовала моему плачевному состоянию, поскольку не позволяла достаточно свободно дышать.
Я широко зевнула и поспешила прикрыть рот ладонью.
- Всё нормально, - заверил доктор. – Ваш организм потратил много ресурсов. Кроме того, лекарство, которое вы приняли, способствует сонливости.
Вот тебе и простое восстановление сил! А сразу предупредить было нельзя?
- Ненавижу врачей, - сквозь зубы процедила я.
- О, смею вас заверить, вы не одиноки! – нисколько не обиделся Уолкс. – Мы сами себя ненавидим.
Сказав это, он взял меня за запястье, приложив палец к голубоватой прожилке. В первый момент я даже испугалась, лишь затем сообразила, что это он так измеряет пульс.
- У вас же для этого специальные приборы есть! – возмутилась столь пещерным методам я.
- Человеческий организм – самая совершенная из всех существующих технологий, - поучительно объявил Уолкс, отпуская мою руку. – Она развивалась и модифицировалась на протяжении тысячелетий.
- А вы романтик, – фыркнула я.
- Боги уберегли, - возразил док.
- А если Гайка не сумеет устранить неисправность? – простонала я, откидывая голову на подушку. – Тогда я проведу свои последние часы во сне?
- А вы полагаете, это такой уж плохой вариант? – склонил голову набок врач. – Знаете, люди очень любят абстрактно рассуждать о том, что бы они сделали, если бы жить им оставалось несколько месяцев, дней или часов. Они, конечно же, перечисляют чрезвычайно важные дела, всё самое главное, то, что достойно завершит их труды и принесёт пользу окружающим. На самом же деле, - жёстко продолжил он, - девяносто девять процентов из них просто ходили бы из угла в угол, не в силах думать ни о чём, кроме надвигающегося конца. Так что вы предпочитаете? Нервно метаться по каюте с перерывами на бег в уборную, потому что у вас начнётся понос или рвота?
- Какая гадость то, что вы говорите, - скривилась я.
- Это не гадость, это психосоматика, - не согласился врач. И уже мягче добавил: - Поверьте, здоровый сон – это самое лучшее, чем вы можете сейчас заняться. И, кстати сказать, самое продуктивное, поскольку у нас остаётся девяностопроцентная вероятность того, что силы вам весьма пригодятся. Так что спокойной ночи. Так и быть, обещаю разбудить вас в случае, если выяснится, что наши шансы на выживание сводятся к нулю.
Он вышел из каюты, а я приготовилась сердиться и взволнованно ходить из угла в угол… Но вместо этого сразу уснула.
Проснувшись, вздрогнула и подскочила на кровати. Первым делом стала инстинктивно искать глазами окно… Но такового в каюте попросту не было, да и не помогло бы оно определить время суток, в открытом-то космосе.
Окончательно приняв вертикальное положение, я поняла, что голова больше не кружится, и пятна перед глазами не скачут. Открыла дверь, вышла в узкий коридор и отправилась на поиски командного отсека. Куда идти, я помнила очень смутно, но это не слишком беспокоило: хотя корабль Макнэлла и был, мягко говоря, побольше катера, вряд ли здесь реально заблудиться. По дороге отметила ещё четыре двери, похожие на мою, - две по той же стороне коридора и две напротив.
Сенсорные панели и виртуальные клавиатуры всё так же светились, но не могли конкурировать с огромным включённым экраном. С трудом оторвавшись от завораживающего зрелища, я перевела взгляд на расположившихся в отсеке людей. Их оказалось трое - Гайка тоже была здесь, - и каждый держал в руке банку, судя по знакомым форме и этикетке – с пивом. Что это, празднество или поминки?
На негнущихся ногах, я вошла в кабину.
- Всё нормально, - не стала тянуть резину девушка, за что я была чрезвычайно ей благодарна. – Неполадка удалена, все системы работают исправно.
Прислонившись к дверному косяку, я шумно выдохнула. Значит, всё-таки живём. В подтверждение этого вывода Уолкс перекинул мне такую же банку, как и у остальных. Я поймала её налету, откупорила и как следует приложилась. Тёмное. Холодное. Много ли надо человеку для счастья? Вот разве что ещё бы закурить…
Итак, мы всё-таки выжили. Со всех сторон корабль обволакивала первозданная темнота космоса, наблюдавшая за нами бесконечным числом звёздных очей. Впереди ожидала иная звёздная система, знакомая мне лишь по учебникам. Позади осталась Новая Земля и преследователи, которые наверняка по-прежнему пытаются нас разыскать. И вот они мы, должно быть, самая странная команда, когда-либо посещавшая эти просторы. Опальный капитан, циничный доктор, обворожительный механик и женщина, притворяющаяся мужчиной. И, будто прочего было недостаточно, все четверо в данный момент нетрезвы…
Едва эта мысль успела сформироваться у меня в голове, я перевела взгляд на Макнэлла. И только тут осознала, что его банка так и оставалась закрытой. Отсалютовав мне ею, словно бокалом, опальный капитан вновь повернулся к панели управления.
Часть 2. В погоне за прошлым
Глава 1
- Макнэлл, немедленно скажи ему, что я не стану проходить эти процедуры!
Моё дыхание от негодования участилось, а сердце забилось сильнее положенного.
- Не понимаю, что в этом такого? – не сдавался врач, следом за мной заявившийся в командный отсек «на суд капитана». – Стандартная медицинская процедура! Все, кто отправляется в космос на большие расстояния, проходят такую проверку!
- Мы уже в космосе! – рявкнула я.
- Тем более! – не уступал мне в жёсткости Уолкс. – Сначала, согласен, было не до того, а сейчас самое время! Я должен быть уверен, что никто на корабле не страдает от заболеваний, несовместимых с полётом.
- А с теми, кто страдает, что будешь делать? – вскинулась я, от ярости перейдя со всеми на панибратский стиль общения. – Заставишь прыгнуть с парашютом?
- Как минимум буду готов к последствиям!
- Значит, так! – Я решительно развернулась к Макнэллу. – У нас был уговор. Я помогаю тебе добраться до Истерны, ты устраиваешь мне вылет из системы. Без бюрократии, без документов, без идиотских проверок!
Я снова повернулась к Уолксу, чтобы бросить на него испепеляющий взгляд.
- Док, он прав, - примирительно произнёс капитан. – У нас договорённость, так что оставь его в покое.
Уолкс расширил глаза и выпятил на глубоком вдохе грудь, транслируя таким образом высшую степень возмущения.
- Ладно. Допустим, - сказал он, чуть остыв. – От осмотра отказываемся. Во всяком случае, побеседовать я с пассажиром могу?
- Побеседовать, полагаю, можешь, - откликнулся Макнэлл, устремив на меня вопросительный взгляд.
Я недовольно поджала губы, но всё-таки утвердительно кивнула. В разговоре с бортовым доктором ничего трагичного не было.
Врачебный кабинет на небольшом корабле всё-таки был. Правда, особенно пугающе он не выглядел. Да, белые стены, но они здесь и в каютах такие же. Да, шкафы с многочисленными полками и ящиками, но закрытыми и, к счастью, не застеклёнными. Ну, и один аппарат для сканирования организма, но задвинутый в закуток и опять-таки в закрытом состоянии.
Заняв кресло (к счастью, не гинекологическое) с противоположной стороны стола от Уолкса, я уставилась на врача с нескрываемой укоризной.
- Да не болен я, не-бо-лен, - отчётливо, по слогам выговорила я, надеясь приблизить таким образом окончание разговора.
Не тут-то было.
- Допустим, - соизволил пойти мне навстречу док, не отводя однако же взгляда от моего лица. Это нервировало. – В данный момент меня интересует другое. Почему вы оказались на корабле в этой маске, леди, и что ожидает нас в связи с этим в ближайшей или даже отдалённой перспективе?
Я успела распрямить спину, чувствуя, как всё тело будто покрывается коркой льда.
- Что за ерунду вы несёте?
Я постаралась вложить в свой тон как можно больше пренебрежения и чувства оскорблённого достоинства.
Уолкс подался вперёд, не теряя со мной визуального контакта.
- Видите ли, я не просто доктор. Я – военный врач, знакомый с самими разнообразными, в том числе и редкими, разработками, имеющими хотя бы малейшее отношение к медицине. Если не в силу практики, то хотя бы по лекциям, повышающим квалификацию. Так вот, природа вашей маски мне известна. Видеть такие прежде, признаюсь, не доводилось. И, думаю, даже я ни о чём бы не догадался, если бы, в силу вашего состояния после взлёта, мне как врачу не пришлось приглядеться к вам с особенно близкого расстояния.
Я почувствовала, как краснею, хотя под упомянутой врачом маской это и не было заметно. Вот так: меня раскрыли, и всему виной – мой собственный дурацкий обморок! Ещё бы! Ведёшь себя, как баба, - не удивляйся, если окружающие поймут, что ты она и есть! В тот момент я почти ненавидела себя за принадлежность к женскому полу.
- Ваша маска очень качественно изготовлена, - продолжал Уолкс. – Но зная, что искать, можно заметить кое-какие мелочи. Вокруг глаз, например. И возле левого уха.
- Избавьте меня от подробностей, - разозлилась я.
К слову, злиться на доктора оказалось значительно приятнее, чем на себя саму.
- Ради бога, - легко согласился врач.
- Даже если на мне и маска, с какой стати вы решили, будто я «леди»? – мрачно спросила я, всё ещё пытаясь хотя бы частично сохранить лицо. Какое говорящее словосочетание в моём случае! – Может быть, я просто не хочу, чтобы меня узнали.
- Может быть, - признал врач. – Но если дело только в этом, с чего бы вам столь упорно отказываться от медицинского осмотра? Маски бы это никак не коснулось. Или у вас на теле особо узнаваемая татуировка, или уникальный шрам, который позволит мне незамедлительно раскрыть тайну вашей личности?
Последний вопрос был задан с нескрываемым сарказмом.
- Можно, конечно, допустить, что в придачу к прочему вы ещё и страдаете болезнью, которую стремитесь от меня скрыть, - продолжал он, окончательно вбивая гвозди в гроб моего секрета. – Но я предпочитаю не множить сущности без крайней необходимости. К тому же, как вы совершенно верно заметили, что я могу вам сделать, даже если болезнь существует? Не выбрасывать же источник инфекции за иллюминатор.
- Здесь нет иллюминаторов, - проворчала я, покосившись на круглое «окно», больше всего напоминающий именно этот предмет. Однако же я отлично знала, что и это – не более чем экран, во включённом состоянии показывающий проплывающий снаружи вид.
- Тем более, - пожал плечами Уолкс.
Я опустила глаза, размышляя над своей ситуацией. Затягивать спор, пускаясь в демагогию, смысла не имело.
- И чего вы теперь от меня хотите? – поинтересовалась я, так и не приняв решения, всё больше в стремлении потянуть время.
- Расскажите, зачем вам всё это понадобилось.
- А если я откажусь? Как вы можете меня заставить?
- Никак. Не буду даже пытаться. Просто сообщу капитану Макнэллу о том, что его протеже – отнюдь не мужчина. А дальше он сам будет решать, как поступить. В сущности, это ведь его корабль, его команда и его экспедиция.
Я стиснула зубы и уставилась в пол, напряжённо думая. Не то чтобы я доверяла врачу больше, чем Макнэллу, но… Чем меньше народу знает мою тайну, тем лучше. Я пока не была готова к тому, чтобы делать её достоянием общественности, пусть даже мы и успели покинуть Новую Землю.
- Ладно. – Я подняла на Уолкса вызывающий взгляд. – Что вы знаете о пратонцах?
- О пратонцах? – повторил док.
Его глаза сузились, по-новому исследуя моё лицо.
- Не старайтесь, - недружелюбно усмехнулась я. – Моя маска мало отношения имеет к подлинной внешности.
- Стало быть, вы – пратонка? – спросил врач, действительно прервав столь пристальное наблюдение.
- Да.
Я не видела причин для многословности.
Настал черёд Уолкса задуматься. Наконец он медленно склонил голову, словно ему на шею опускался всё больший и больший груз. Затем так же медленно её поднял.
- И много лет вы так скрываетесь?
- С детства.
Он снова кивнул.
- Рэй упомянул в разговоре, что вы ненавидите Новую Землю. Кто-то из ваших знакомых пострадал из-за своего происхождения? Вернее, пострадала?
Я не отвела взгляда.
- Моя мать. Ей было тридцать шесть. Она умерла от этих ваших машин.
Продолжая смотреть Уолксу в глаза, я кивнула в сторону приютившегося в закутке аппарата.
- Не наших, - поморщился он. – Прибор, который вы видите здесь, не имеет никакого отношения к тем приспособлениям. А тех людей, которые ими пользуются, трудно назвать медиками. Но теперь я понимаю, почему вы упомянули, что ненавидите врачей. Примите мои соболезнования.
Я небрежно повела плечом. В его соболезнованиях я не нуждалась: он не знал мою мать, и, стало быть, искренними они быть не могли. Пусть лучше не разрушает то, чему она посвятила последние годы своей жизни.
- Так вы расскажете обо всём капитану?
- Не вижу на то причин, - покачал головой док, к немалому моему облегчению. – К тому же существует такое понятие, как врачебная этика. То, что происходит в этом кабинете, наружу не выносится. Если вы не возражаете, ответьте ещё лишь на один вопрос.
- Какой? – поинтересовалась я, не готовая заведомо что-либо обещать.
- Почему вы помогли Рэю? Чтобы получить возможность улететь с планеты?
- Хотите правду? – спросила я, подаваясь вперёд. – Я устроила побег, поскольку не могла спокойно смотреть на то, что творилось в тюрьме. Убраться с Новой Земли я хотела, да. Но из-за одного этого мне бы в голову даже мысль о таком поступке не пришла. Хотите верьте, хотите нет, - добавила я, вновь безразлично откидываясь на спинку кресла.
- Понятно. – По тону врача мне показалось, что он не видит причин не доверять моим словам. Хотя напрямую ничего подобного сказано не было. – Благодарю вас за ответ. Ну что, теперь приступим к осмотру?
Я ошалело выпучила глаза и аж раскрыла рот от такой наглости.
- Мы же вроде бы всё решили? – возмутилась я, едва ко мне возвратился дар речи.
- Вот именно, - и бровью не повёл Уолкс. – Мы разобрались в причинах, по которым вы не желали проходить медосмотр. Признаю, они были уважительными. Но теперь, когда мне известна ваша половая принадлежность, они отпадают. Отчего же нам не убедиться в том, что состояние вашего здоровья позволяет продолжительные космические полёты?
Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула, но это совершенно не помогло успокоиться.
- Я же ясно сказала, что не хочу никаких осмотров! Они мне не нужны.
Вместо того чтобы спорить, врач откинулся назад и принялся сверлить меня взглядом. Так, что мне стало по-настоящему не по себе.
- Скажите, Сэм, - мягко, даже ласково проговорил он, - кстати, это ваше настоящее имя?
- Настоящее, - подтвердила я. – Полное – Саманта.
Его манёвр не заставил меня расслабиться и потерять бдительность, так что я продолжала настороженно ожидать продолжения.
- Итак, Саманта, - выразительно произнёс Уолкс, - будьте так любезны, скажите мне, как давно вы в последний раз посещали врача?
- Какое это имеет значение? – вскинулась я.
- Ведь почти любая проверка среди прочего определила бы и пол, - гнул свою линию доктор, даже не отреагировав на мою реплику. – Верно ли я понимаю, что в течение многих лет вы пренебрегали возможностями, данными человечеству такой наукой как медицина?
- Неверно, - огрызнулась я. – Я посещала врачей два раза. Нелегальных. Когда без этого совсем было не обойтись.
Уолкс с вежливой улыбкой покивал, но в глазах его при этом читалась угроза.
- Раздевайтесь! – безапелляционно велел он, указывая на небольшую ширму в углу. – Маску, так и быть, можете оставить.
- Я же совершенно здорова! – простонала я, всё-таки сдаваясь и начиная двигаться в нужную врачу сторону. – Подумаешь, бок иногда побаливает. Правый.
При этих моих словах Уолкс опёрся локтями о стол и картинно уронил голову на руки.
- На этом корабле я точно смогу защитить вторую диссертацию, - констатировал он.
Осмотр показал, что боли в боку отношения к аппендициту не имели. Речь шла о каких-то чисто женских гормональных явлениях, в которых я ровным счётом ничего не понимала. Док выдал мне наклейку, которую следовало носить на коже, и это должно было полностью решить проблему. Словом, мы с Уолксом разошлись, относительно довольные друг другом.
После посещения врача я испытала необходимость принять душ. Синтезированная вода была не в дефиците. Правда, персональных санузлов на корабле не предполагалось, однако две душевых кабинки на четверых членов экипажа трудно было счесть серьёзной проблемой. Переодевшись по окончании водных процедур и приведя себя в порядок, я отправилась в командный отсек. Почти одновременно со мной туда же вошла Гайка. На девушке был новый комбинезон, на сей раз не синий, а зелёный. Сперва я удивилась: откуда у неё нашлась сменная одежда? Помнится, после душа я даже посочувствовала девушке, у которой, в отличие от меня, не было возможности подготовиться к полёту, собрав хоть какие-то вещи. Позже выяснилось, что одна смена одежды всегда имелась у Гайки в рабочем чемоданчике на случай, если придётся (как, например, сейчас) задержаться на срочном задании, или если первый комплект по ходу ремонта запачкается так, что продолжать в нём работать станет нереально.
Макнэлл и Уолкс сидели на прежних местах. Первый занимал кресло пилота, даже не думая перебраться за капитанский стол. В данный момент виртуальные клавиатуры не светились. Были включены лишь панели управления, да предоставляющие обзор экраны. Плюс из наушников дока, которые лежали сейчас на столе, время от времени доносилось какое-то жужжание.
- Мне необходимо сказать вам нечто важное, - начал Макнэлл после того, как мы заняли предложенные кресла. – Я обещал вам, Гайка и Сэм, максимально быстро высадить вас на планетах, населённых людьми или гуманоидами. – Мой щедрый вариант с другой разумной расой, похоже, им даже не рассматривался. – Так вот, высадка безусловно состоится, но что вы скажете, если придётся подождать ещё около пяти суток?
- Лично я никуда не спешу, - совершенно искренне ответила я. – Так что с моей стороны проблем нет.
- Аналогично, - поддержала девушка.
- Мы безусловно заплатим вам за все неудобства, - заверил её Уолкс. – На этот срок вы просто остаётесь нашим бортмехаником и получаете всю причитающуюся вам по закону зарплату.
Гайка небрежно натянула на плечо соскользнувшую вниз лямку комбинезона.
- Деньги мне пригодятся, придётся ведь устраиваться с нуля на новом месте. Так что никаких проблем с задержкой не вижу. Для меня успеть заработать побольше – только плюс.
- А что, разве по курсу так долго не будет обитаемых планет? – позволила себе высказать удивление я. – Мы ведь летим в Сигму-Д? Вроде бы там есть где высадиться.
- Планеты есть, - согласился Макнэлл. – Просто мне нужно первым делом добраться до одной космической станции, расположенной недалеко от этой системы. И уже оттуда мы сможем отправиться на ближайшую подходящую планету. Заодно и затеряться успеем, - снизив голос в надежде, что Гайка не услышит или не обратит внимания, добавил он. – Но если такая задержка покажется вам неприемлемой, мы можем скорректировать план.
- Не стоит, - хором возразили мы с Гайкой.
- Мы ведь уже сказали, что всё в порядке, - добавила она.
- Хорошо.
Макнэлл на пару секунд повернулся к панели управления, чтобы ввести какую-то информацию.
- Провизии достаточно? – решила уточнить я.
- Да. Запасы на таких кораблях предусмотрены, - подтвердил капитан. – Правда, со свежей едой дело хуже, - немного помявшись, добавил он. – Главным образом – герметичные упаковки со спецпитанием.
- «Завтрак космотуриста», - прокомментировал Уолкс, пребывавший, похоже, в прекрасном расположении духа.
Впрочем, я начинала сомневаться, бывает ли его расположение духа иным.
- Питьевая вода? – включилась в проверку нашей подготовленности Гайка.
- Имеется, - подтвердил Макнэлл. – Сменная одежда, как я понимаю, есть у всех, но на случай необходимости на складе найдётся пара лишних комбинезонов. Стиральная машина - там же, первый этаж направо, напротив холодильных камер.
- А сушильная машина? – поинтересовалась Гайка.
- Обычно, - интимно понизив голос, принялся объяснять Уолкс, - мы протягиваем верёвку между двумя иллюминаторами и развешиваем бельё снаружи.
- На этом корабле нет иллюминаторов, - напомнила юмористу я.
- Какая досада, - вздохнул врач. – Но если бы они были, мы бы поступили именно так.
- У стиральной машины есть функция сушки, - перебил его Макнэлл.
- Похоже, всё предусмотрено, - заметила я.
- Хм. А сексом в космосе кто-нибудь из вас когда-нибудь занимался? – совершенно огорошила нас неожиданным вопросом Гайка.
Во всяком случае, меня. Доктор если и был удивлён, то нашёлся очень быстро.
- Мне этого не позволяет врачебная этика, - весело сообщил он.
Я для себя отметила, что ответа на вопрос он, в сущности, не дал.
- Любой секс – это секс в космосе, - отрешённо заметил Макнэлл, продолжая возиться с панелью управления. – Поскольку именно в космосе находится любая планета.
Он перешёл к четвёртому, наиболее удалённому от нас, рабочему столу, включил сложную техническую голограмму и принялся что-то внимательно в ней изучать.
Развивать сию научную (или философскую) тему Гайке, по-видимому, было неинтересно, и она повернулась ко мне как к последнему человеку, ещё не давшему ответа на её вопрос.
- Соглашусь с капитаном, - отозвалась я, но всё-таки решила соригинальничать. – Вот если секс в невесомости – тогда дело другое.
Глаза девушки-механика загорелись азартным огнём.
- Ух ты, вот это я бы попробовала! – воскликнула она. – А ты?
Вопрос был обращён ко мне – или, точнее сказать, к Сэму. С трудом сдерживая хохот, Уолкс развернул своё кресло к нам спинкой.
Я стояла с округлившимся взглядом, не зная, что ответить и как вообще на такой вопрос реагировать. Но Гайка по-свойски хлопнула меня по плечу.
- Да ладно, не напрягайся! – вполголоса сказала она. – Я же вижу, что ты не один, а с кэпом. У меня глаз намётанный.
Я судорожно сглотнула. Врача видно не было, но его кресло ходило ходуном.
- Э…
Вот всё, что мне удалось из себя выдавить.
- Да ты не бойся! – заговорщицки подмигнула Гайка. – Я, знаешь ли, без предубеждений. Когда-то даже ходила на пару акций общества «Гуманоиды против дискриминации», но потом надоело.
В этот момент я перехватила взгляд Макнэлла. Капитан не слышал нашего разговора, но, видимо, что-то почувствовал, и в его глазах читался вопрос. Сделав вид, что ничего такого не заметила, я повернула голову и стала внимательно рассматривать панель управления.
- Ладно, пойду вниз, посмотрю, как там дела в служебном отсеке, - объявила Гайка и, выйдя из помещения, шагнула на лифтовую платформу.
Доктор подождал, пока мягкое шуршание установки не возвестит о спуске, а затем решительно повернулся к капитану.
- Ладно, Рэй, теперь выкладывай. Куда мы летим, и почему для этого нам придётся целых пять дней торчать на корабле, как сардинам в банке? В Сигме-Д предостаточно обитаемых планет.
Я приготовилась слушать, понадеявшись, что не буду сейчас послана куда-нибудь подальше. Вопрос был задан по существу. Звёздная система, в которую мы направлялись, была, если можно так выразиться, густо заселена. Одна планета категории 1, то есть освоенная людьми, ещё две – категории 2 (обитаемые гуманоидами) и, наконец, одна категории 4. Последняя интересовала нас меньше всего, хотя подходила на случай, если бы корабль потребовалось где-нибудь посадить для ремонта или, к примеру, пополнить запасы воды.
- Куда? – К счастью, капитан даже не взглянул в мою сторону. Он говорил, не отрывая глаз от своего экрана. – Мы летим за Кеном Хендрейком.
Я нахмурилась, но вскоре вспомнила, где слышала это имя: любовник Линды Макнэлл, которого недавний узник вроде бы как считал виновным в её гибели.
- Тааак. – Уолкс откинулся в кресле, но впечатления расслабленности эта поза не производила. Слишком сильно он сжал при этом подлокотники – так, что кожа плотно обтянула костяшки. – Отличное решение. А ничего, что Кен Хендрейк погиб после того, как пересёк эту систему? Точнее сказать, покончил жизнь самоубийством, умышленно направив свой корабль в чёрную дыру?
Я кивнула, припоминая прочитанное в сети.
- Или ты вознамерился нырнуть в чёрную дыру следом за Хендрейком? – испытывающе прищурившись, вопросил док.
- Не вознамерился, - усмехнулся капитан. – Во всяком случае, пока. И уж точно не с вами.
- Укол сделаю. Успокаивающий. Надолго успокаивающий, - предостерёг Уолкс.
На Макнэлла эта угроза должного эффекта не произвела.
- Я не верю в гибель Хендрейка, - спокойно пояснил он.
- Так. Начинается. – Врач снова откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. – Ты факты знаешь?
- В том-то и дело, что знаю. И, насколько мне известно, никто не видел, как его корабль засасывает в чёрную дыру.
- Очень смешно, - фыркнул док. – Если бы были такие свидетели, их бы тоже туда засосало. И дальше что? Послушай, - он попытался воззвать к благоразумию друга, - парень написал предсмертную записку. Дескать, расстался с любовницей, и жизнь ему не мила. Сел на старый отцовский кораблик, я бы даже сказал – катерок, на котором намного дальше Сигмы Д не улетишь. Его видели на подлёте к гипертоннелю, который выводит фактически к чёрной дыре. Радист встреченного по пути корабля сделал предупреждение. Хендрейк поблагодарил, но курс не сменил. С тех пор о нём никто ничего не слышал. Его корабль не приземлялся ни на одной из населённых планет Сигмы-Д. Прошло три месяца. Три месяца, Рэй! Даже если предположить, что катер не затянуло в дыру, значит, он взорвался где-нибудь по дороге. Или сбился с курса и теперь описывает круги почёта вокруг какого-нибудь астероида, а сам Хендрейк давно скончался по неизвестным нам причинам.
- Красивая история, - отозвался Макнэлл, упорно глядя в темноту экрана. – Только ты сам не видишь, что она шита белыми нитками?
- Нет, не вижу, - в голосе врача начало проступать раздражение. – Просвети меня.
- Пожалуйста. – Капитан надавил на какую-то кнопку и всё-таки обернулся к Уолксу. – Начнём с самого начала. Парень двадцати семи лет, то есть не подросток, и, насколько мне известно, не страдавший психическими отклонениями, решает покончить с собой только из-за того, что его бросила любовница?
Врач пожал плечами. По-моему, таким образом он давал понять, что, с одной стороны, не в восторге от подобного поступка, но, с другой, не находит аргумент убедительным.
- Такое бывает.
- Бывает. – Макнэлл фыркнул. – Знаешь, я не настроен сейчас вступать в дискуссии о верности Линды. Но её характер, уж поверь мне, я знал хорошо. Чтобы она стала встречаться с наивным хлюпиком, неспособным пережить ухода замужней, заметь, женщины? Линда была человеком достаточно жёстким, и слабака – что физического, что эмоционального, - и близко бы к себе не подпустила.
Уолкс неопределённо хмыкнул, кажется, пока не готовый принять позицию Макнэлла.
- Идём дальше, - продолжал тот, нисколько этим фактом не задетый. – Ладно, допустим, мальчишка оказался настолько глуп, что решил свести счёты с жизнью. Что теперь? Какого чёрта лететь за этим через всю соседнюю звёздную систему? Есть масса способов получить желаемое прямо на Новой Земле. Адреналина напоследок захотелось?
- Ты знаешь, что он не первый, - спокойно прокомментировал доктор. – Бывало такое и раньше.
- Бывало, - неохотно согласился капитан. – Но тут мы возвращаемся к вопросу о его психической нормальности.
- Не отбивай у меня хлеб, - поморщился Уолкс. – Рассуждения о человеческой психике – моя прерогатива.
- Вот и порассуждай, - сердито бросил в ответ Макнэлл. – А я, с твоего позволения, продолжу. Итак, допустим, что этот малахольный действительно стащил отцовский катер, чтобы покончить с собой таким экзотическим способом. И что? Буквально на следующий день после этого погибает Линда. Надеюсь, ты не хочешь сказать, будто она, в свою очередь, совершила самоубийство из-за страданий по Хендрейку? Воспользовавшись для этой цели ни больше, ни меньше – эксплоудером?
- Вынужден признать, что это было бы слишком экзотично.
- Хоть в чём-то мы сошлись. Хорошо. Так вот, такое совпадение по времени, мягко говоря, подозрительно. Ладно, в полиции не сочли нужным серьёзно отнестись к этому факту, поскольку уже получили своего подозреваемого, а Хендрейка и правда проще всего было счесть мёртвым. Но ты-то!
Последние словае были насквозь пропитаны упрёком. И доктора это, кажется, задело.
- Человек пропал три месяца назад! Какие ты сделаешь из этого выводы? – поинтересовался он, повысив голос.
- Такие, что человек умеет прятаться, - отрезал Макнэлл. – А я умею искать. Это, как-никак, часть моей профессии.
Доктор сложил руки на груди.
- И что конкретно ты собираешься делать?
- Для начала – побеседовать со специалистом по чёрным дырам.
Глава 2
Следующие два дня тянулись неспешно и событиями насыщены не были. Это позволило мне – да и, наверное, всем нам, - немного отдохнуть, прийти в себя после предшествовавшей суматохи и морально подготовиться к неопределённому будущему. Каким оно станет, не знал, пожалуй, ни один из нас четверых.
Гайка при обсуждении дальнейших действий не присутствовала, и трудно было сказать, как много она поняла о наших делах. Вряд ли совсем уж ничего. От девушки не укрылась та спешка, с которой мы стремились покинуть Истерну, да и последовавший за взлётом выстрел вряд ли прошёл для неё совсем незамеченным. Однако лишних вопросов Гайка не задавала, хотя поболтать бесспорно любила. В частности, явно обожала обсуждать мужской пол, но в нашей совершенно не женской (в её представлении) компании старательно сдерживалась. Зато с её лёгкой руки мы все быстро перешли друг с другом на «ты», даже капитан не настаивал на том, чтобы держать дистанцию. Что в целом, наверное, неправильно, но обстоятельства сложились слишком необычные.
Причин думать, что погоня за нами продолжается в новой системе, пока не было. Не настолько серьёзной добычей для властей стал Рейер Макнэлл. Да и знать, куда именно мы полетели, они не могли. Так что главным сейчас было не попасться за счёт бдительности каких-нибудь особенно сознательных граждан галактики. Ну, и конечно, путь на Новую Землю был нам отныне заказан, но мы изначально не ожидали иного. «Нам» - это капитану, доку и мне. Гайка, действительно ничего о наших делах не знавшая, оказалась на корабле случайно, и максимум, что грозило ей в случае возвращения на Истерну, - это несколько малоприятных допросов, плюс предупреждение не связываться впредь с сомнительными личностями.
Мы постепенно пересекали систему Сигма Д. Новая Земля осталась далеко позади (насколько такое понятие вообще применимо в космосе), и уже не была видна на экранах. Я по-прежнему могла локализовать её, но только за счёт своего астрономического образования. Спутники вроде Истерны тем более исчезли из виду. Лишь Рейза всё ещё казалась крупнее прочих звёзд. Исключая, конечно же, Сигму – солнце той системы, в которой мы теперь находились.
Наш курс пролегал в стороне от здешних планет, но к двум из них мы подошли достаточно близко, чтобы разглядеть (конечно, при помощи увеличения) неровность поверхности, зелень лесов и синеву океанов. Первой мы миновали Дуэллу, население которой составляли гуманоиды с весьма своеобразной культурой. Главное её отличие от новоземской заключалось в том, что большую часть времени женщины жили там отдельно от мужчин. Зато чисто физиологически дуэллийцы были так похожи на людей (всего лишь выше ростом да потоньше в кости), что в их отношении гипотеза Бейла казалась справедливой. Наверняка мы находились в родстве. Дальше шла планета с говорящим названием Грин. Она была заселена людьми, тяготевшими к максимальной чистоте окружающей среды. Насколько я знала из базисного курса по небесным телам ближайших звёздных систем, на Грине практически отсутствовали не только компьютеры, но даже электричество. Исключение составляла ровно одна на всю планету больница (кажется, за её открытие велась в своё время нешуточная политическая борьба) и космопорт, тоже единственный, который по факту использовали чрезвычайно редко. Космическое сообщение считалось вредным для чистоты планеты и не приветствовалось. Основное население Грина было, как несложно догадаться, идейным, однако планета служила также прибежищем для людей, страдающих электромагнитной сверхчувствительностью и потому плохо реагирующих на электрические приборы. Для них экологически чистая планета стала настоящим спасением.
Планету четвёртой категории мы не видели, поскольку пролетали от неё далеко. Вторую обитаемую гуманоидами – тоже: путь по орбите вёл её сейчас по другую сторону от Сигмы.
Не считая неопределённости будущего, как отдалённого, так и ближайшего, моя главная проблема во время перелёта была простой: очень хотелось покурить. Заядлой курильщицей я себя не считала, но в одной сигарете в день нуждалась; в противном случае становилась нервозной и раздражительной. При этом электронные сигареты не устраивали меня категорически.
Однако капитан столь же категорически заявил, что курение на корабле под запретом. Дескать, создаёт проблему безопасности. Док к этому утверждению отнёсся, по-моему, скептически, однако же и меня не поддержал.
- Бросал бы ты эту привычку, Сэмми, - сказал он. – Конечно, при необходимости тебе клонируют новые лёгкие, да что там, даже я, если очень понадобится, смогу вырастить их в здешних кустарных условиях. Но оно тебе надо? Операция по пересадке– штука не из приятных. Да и потом всегда есть риск, что лёгкие не приживутся. При клонировании он невысок, согласен, и всё-таки есть.
В общем, необходимость поддерживать чистоту лёгких несколько омрачала полёт.
Космическая исследовательская станция имени Джордана Файнса расположилась достаточно далеко от чёрной дыры, чтобы соблюсти меры безопасности, но и достаточно близко, что оную можно было изучать. Со стороны станция выглядела, как огромная гантель с широкими блинами, светившимися многочисленными «окошками». Когда Уолкс, взявший на себя часть функций радиста, попросил о стыковке, ему не сразу ответили согласием. Он попросил позвать некоего доктора Ланге, а сам передал наушники Макнэллу. После короткого диалога новых участников переговоров дело заспорилось.
Стыковка прошла без осложнений, и капитан собрался на выход из корабля.
- Брэн, ты остаёшься, поскольку лучше всех разбираешься в управлении кораблём. Если кто-то из остальных хочет размять ноги, может пойти со мной.
- А симпатичные мужчины там есть? – тут же полюбопытствовала Гайка.
- Вряд ли, - разочаровал её док. – На таких богом забытых станциях редко встречаются красавцы вроде нашего капитана.
Макнэлл мазнул по нему недовольным взглядом.
- Ну и ладно, тогда я останусь, - констатировала со смешком Гайка. – Лучше проверю двигатели, пока они в нерабочем состоянии.
- А я, пожалуй, схожу, - вызвалась я.
И вправду хотелось хоть какого-то разнообразия после трёх дней, проведённых на небольшом, в сущности, корабле. Да и капитана отпускать одного было как-то стрёмно, хотя какая от меня, в случае чего, помощь? Ну да мало ли. Хоть два кулака, а имеется. А здесь всё же исследовательский центр, а не военная база.
- Это не опасно?
Док задал вопрос, на который ни у кого из нас заведомо не было точного ответа.
- Не думаю, - откликнулся капитан. – В любом случае для тех, кто снаружи – не меньше, чем для тех, кто на корабле. Но мы здесь ненадолго. Даже если кто-нибудь успеет настучать, улетим быстро…
Он замолчал, подняв глаза на Гайку, запоздало осознав, что не следовало поднимать столь щекотливую тему в присутствии девушки.
- Да бросьте, - передёрнула плечами она. – Я ж не слепая. И так понятно, что вы не от хорошей жизни из системы сбежали.
Из тона девушки можно было заключить, что наша социальная неблагонадёжность не слишком её тревожит.
- Ладно, - признал капитан, судя по напряжённому лицу, просчитывая каждое слово. – Мы действительно не в ладах с законом. С недавних пор. Но ты можешь не беспокоиться. Мы заплатим, как договаривались, и тебя не обидим. Впрочем, если хочешь, можешь сойти прямо здесь.
Механик фыркнула.
- Ну, если не обидели до сих пор, с чего я сейчас начну бояться? И потом, ссаживаться здесь – благодарю покорно! Это дыра почище Истерны. Вон, док сказал, что здесь даже мальчиков симпатичных нет!
Уолкс запрокинул голову и от души рассмеялся.
- В общем, я лучше с вами, - завершила свой монолог Гайка. – Вы хоть и странноватые, зато с вами не скучно.
- Хорошо. – Капитан, в отличие от врача, сохранял абсолютную серьёзность. – Значит, до ближайшей населённой планеты летишь с нами. Только имей в виду: в случае чего ты всегда можешь сказать властям, что тебя взяли в заложницы и удерживали на корабле насильно.
- Так и скажу, - пообещала Гайка. – А ещё бельё заставляли сушить в вакууме. А остальное время держали прикованной цепями в служебном отсеке. Нет, лучше в командном, на панели управления. Ммм, - мечтательно возвела глаза к потолку она. – А у вас на звездолёте цепей случайно нет?
- Нет. Но мы у учёных попросим, - впервые за долгое время позволил себе слабую улыбку капитан.
Гайкина непосредственность сумела пробить даже броню его вечной мрачности, приобретённую наверняка за время тюремного заключения. Что-то внутри едва заметно укололо: похоже, я позавидовала девушке.
- Ладно. Раз всё решили, то пора идти: боюсь, нас заждались, - объявил Макнэлл. – Сэм, на выход!
Старшим научным сотрудником исследовательской станции оказалась женщина, Мария Николаевна Ланге, встретившая нас на выходе из корабля, в начале длинного коридора. Высокая, одетая в строгий костюм, с длинными волосами, аккуратно уложенными и заколотыми на затылке, она сильнее всего напоминала мне учительницу физики, химии или ещё какого-нибудь подобного предмета. Значительно меньше она походила на сумасшедшую учёную, в должной степени рисковую, чтобы отправиться на задворки звёздной системы ради исследования интересующего её материала.
- Я уже боялась, что ты передумал выходить, - заметила она, намекая на наше долгое отсутствие.
- Просто пришлось задержаться. Было необходимо уладить одну проблему, - уклончиво отозвался Макнэлл.
- Уладил?
Меня слегка нервировали излишне проницательные глаза исследовательницы.
- Полагаю, да, - кивнул капитан, продвигаясь в коридор и предоставляя мне возможность выйти следом за ним. – Это мой временный спутник и помощник. На корабле не полностью укомплектован экипаж.
- Понимаю.
Взгляд женщины задержался на моей персоне слишком долго, чтобы я могла испытывать чувство комфорта. Как ни крути, а она точно обратила внимание на то, что собственно моё имя при этом представлении не прозвучало. Сам же Макнэлл говорил уверенно, не сбиваясь. Видимо, заранее продумал этот момент.
- Я читала про тебя в межпланетной сети, - заметила учёная.
- Догадываюсь. – Макнэлл криво улыбнулся. – В последнее время моя личность стала привлекать слишком много внимания.
- Что правда, то правда. И точно не к твоему удовольствию.
Я переводила взгляд с Ланге на капитана и обратно. Складывалось впечатление, что эти люди знали друг друга достаточно хорошо, чтобы читать между строк. Однако назвать их близкими друзьями всё же было нельзя, и в данный момент исследовательница прощупывала Макнэлла. Сам же капитан терпеливо ждал, когда она завершит этот процесс.
- Рада тебя видеть, - констатировала наконец Ланге, заставив нас с капитаном испытать чувство облегчения.
Она не бросилась к Макнэллу в объятия и вообще продолжала вести себе очень сдержанно, и тем не менее у меня пропало чувство, будто капитан готов в любую секунду метнуться обратно в корабль и поднять его в космос прежде, чем успеют окончательно сбросить обороты двигатели.
- Это взаимно, Мария Николаевна, - заверил капитан.
- Пойдёмте. – Учёная пригласительным жестом указала на коридор.
Следуя за нею, мы вскоре свернули в другой коридор, пошире и ощутимо длиннее. По правую руку двери сменялись широкими прозрачными окнами, через которые можно было заглянуть в рабочие помещения.
- Здесь всё осталось, как раньше, - заметил на ходу Макнэлл.
- О да, - без энтузиазма согласилась наша провожатая. – Это там, снаружи, всё пребывает в постоянном изменении. А эти стены и искусственная гравитация создают иллюзию стабильности. Будто действительно может дрейфовать в космосе такой уголок, где ничто никогда не меняется.
- Жить здесь постоянно, наверное, немного тоскливо, - осторожно высказалась я. – Должно быть, на станции работает не слишком много народу?
- Пять человек, - кивнула Мария Николаевна. – Здесь действительно бывает порой несколько скучновато, хотя, с другой стороны, - она слегка понизила голос, - иногда мне кажется: лучше бы их было меньше.
Последняя комната в этой части станции, похоже, предназначалась для отдыха персонала. Во всяком случае, там располагался низкий диван-двойка, круглый столик и - вокруг него - несколько мягких стульев. Именно сюда мы и вошли.
- Садитесь, - пригласила Ланге.
Капитан выбрал стул, учёная последовала его примеру. Я же аккуратно присела на диван, отдав предпочтение комфорту и – главное – получив возможность наблюдать за дальнейшим со стороны, не вмешиваясь в разговор, предназначенный главным образом для двоих.
- Что вы будете пить?
Похоже, на подобных исследовательских станциях не забыли законов гостеприимства.
Мы назвали напитки, наиболее доступные и распространённые, из тех, что вряд ли могли оказаться в дефиците даже в таком удалённом месте. Выслушав нас, Ланге нажала несколько сенсорных кнопок на поверхности стола.
Заказы доставил робот - катившийся на колёсах цилиндр со специальной подставкой для напитков.
- Итак, зачем ты здесь, Рэй? – напрямую спросила учёная, когда робот уехал, а стаканы перекочевали на столик. – Если для того, чтобы спрятаться, ты выбрал плохое место. Я предоставила бы тебе убежище, можешь не сомневаться, но нас регулярно посещают корабли правительственных структур. А эта станция слишком мала для того, чтобы здесь можно было надёжно затеряться. Скрыться же от погони здесь практически не реально. Разве что нырнуть в Сигму-Д-158, но, надеюсь, это не входит в твои планы?
- Не входит, - развеял её сомнения Макнэлл, после чего повернулся ко мне. - Сигма-Д-158 – это название, ну, или точнее, номер интересующей нас чёрной дыры, - объяснил он.
К этому моменту я и сама уже вспомнила информацию из учебника «Чёрные дыры», а также нужную страницу в «Справочнике небесных тел».
- Скрываться от властей на станции я тоже не собираюсь, - заверил он. – У меня другая цель. Есть один вопрос, который я очень хочу прояснить. И практически уверен, что если кто-нибудь во всей галактике знает на него ответ, то это вы.
- Ну что ж. – Глаза Ланге заинтересованно блеснули. - Спрашивай.
- Три месяца назад один человек улетел с Новой Земли, оставив предсмертную записку, - сразу же перешёл к сути Макнэлл. – Он утверждал, что собирается покончить с собой, направив корабль к чёрной дыре. Через несколько дней его действительно видели недалеко от гипертоннеля, ведущего в ваши края. Потом он исчез. Вопрос: вам что-нибудь известно об этом случае?
- Занятно. - Исследовательница поднялась со стула и неспешно прошлась по комнате. – А какова официальная версия?
Взгляд капитана не дрогнул.
- Самоубийство.
- Вот как. – Ланге поджала губы. Ещё немного прошлась туда-сюда, затем остановилась, разглядывая собственный неброский маникюр. – Властям некоторых планет следовало бы уделять нам больше внимания в подобных вопросах. Видишь ли, Рэй. Мы ведём наблюдение за Сигмой-Д-158 уже несколько лет. Составляем список средних и крупных небесных тел, притягиваемых её гравитацией. И, уж конечно, космических аппаратов, которые, выйдя из гипертоннеля, становятся жертвами её притяжения. Так вот, - она устремила на капитана прямой немигающий взгляд, - в том, что касается космических кораблей, за последние полгода не было зафиксировано ни одного подобного случая.
- Мог ли он случайно остаться незамеченным? – уточнил капитан.
Впрочем, мне было очевидно: для себя он уже всё решил, а спрашивает просто для очистки совести.
- Мог.
По тону учёной сразу же стало понятно: что-то с этим ответом не так. И объяснение не заставило себя долго ждать:
- Если этот твой самоубийца решил облететь полгалактики, обойти Сигму-Д по кругу, а уж потом броситься в её объятия с другой стороны.
- Понятно.
Шутке никто не рассмеялся, но вывод всем был очевиден. Если Кен Хендрейк и покончил с собой, то точно не тем экзотическим способом, который упоминался в его последнем письме.
Макнэлл поднялся на ноги, я – следом за ним.
- Спасибо, Мария Николаевна.
Он протянул Ланге руку.
- Если что, обращайся, - сказала она, отвечая на рукопожатие.
«Гантелеобразная» космическая станция постепенно уменьшалась в размерах. Я стояла у экрана и думала о странном человеке Марии Николаевне Ланге и ещё четверых, наверняка не менее странных, исследователях, готовых годами работать в этом крошечном мирке на задворках звёздной системы. Интересно, у них отпуск хотя бы бывает, или они всё это время безвылазно сидят в своих лабораториях? Так ведь и умом тронуться недолго.
Бортового врача, похоже, занимали совершенно иные вопросы.
- Ладно, версия с чёрной дырой не подтвердилась. И что ты теперь собираешься делать? – требовательно спросил он у Макнэлла.
Тот нетерпеливо поджал губы, словно ему приходилось объяснять очевидное.
- Для начала высажу Гайку и Сэма на подходящей им планете. Тебя бы тоже высадил, но уже понимаю, что настаивать на этом бессмысленно. Ты же прилип почище банного листа.
Уолкс усмехнулся, а я отчего-то почувствовала себя обиженной. Интересно, от доктора, значит, Макнэлл отделаться даже не пытается, а я чем хуже? Я что, в конце-то концов, даже на банный лист не тяну? А может, я не хочу, чтобы меня где-то ссаживали? Может, я тоже предпочитаю остаться?
Я вздохнула, мазнув невидящим взглядом сперва по панели управления, потом по полу командного отсека. На Новой Земле цель была одна – выбраться за пределы системы Рейзы. Думать о том, как я построю свою жизнь дальше, казалось преждевременным. Теперь же я начинала осознавать, насколько это будет тяжело. Раньше мне казалось, что дома меня ничто не держит. Что переселиться будет легко, поскольку у меня ничего и никого нет. С нового ракурса всё выглядело иначе. Деньги-то я с собой взяла, и обменять их на местные на новой планете труда не составит. С документами тоже как-нибудь разберусь, благо опыт имеется. Всё это серьёзно облегчало иммиграцию, и тем не менее… На Новой Земле у меня не было друзей, но я хотя бы знала в лицо продавщицу из ближайшей пекарни. Служащих своего банковского отделения. Участкового системного администратора. Была в курсе, какой номер монорельса везёт в университет, и на котором флаербусе можно добраться в крупный торговый центр. Да мало ли… На новой планете, где бы ни высадил меня капитан, я не знала никого и ничего. Если, конечно, не считать информации, которую я почерпнула из учебников, но она казалась теперь такой абстрактной и настолько бесполезной в житейском плане…
Подняв глаза, я неожиданно встретилась взглядом с Гайкой и, кажется, прочитала у неё на лице примерно такие же мысли.
- Когда нас попытаются спихнуть с корабля, схватимся за поручни и предупредим, что без боя не дадимся, - шепнула ей на ухо я.
Губы девушки сразу же растянулись в улыбке.
- Сэм, ты прелесть! – ответила она и поцеловала меня в щёку.
Испуганная таким проявлением чувств, я на всякий случай отстранилась подальше. Покосилась на дока, но он, к счастью, был полностью сконцентрирован на разговоре с Макнэллом.
- Нужно просчитать варианты, - говорил тот. – Предположим, что Хендрейк не погиб, а благополучно спрятался. Как он мог это сделать?
- Да как угодно, - пробормотал Брэн.
- Он мог перебраться на другой корабль, - принялся загибать пальцы капитан, умышленно «не заметив» комментария приятеля. – В этом случае вычислить, на какой именно, не просто, но реально. Правда, для этого мне понадобится доступ в плантернет, и придётся поднять кое-какие связи. Всё это можно будет сделать, когда мы приземлимся. Далее, Хендрейк мог посадить свой катер на какой-нибудь необитаемой планете с приемлемыми для человека условиями. Насколько мне известно, в Сигме-Д такая одна, Джина Асторалис четвёртой категории. Я не ошибаюсь, Сэм?
- Не ошибаешься, - подтвердила я.
- Как мило! – наигранно восхитился док, даже руками всплеснул. – И на этой планете наверняка как минимум десяток видов зверей, питающихся незадачливыми астронавтами, которые не могут найти себе более проверенное убежище. Я не ошибаюсь, Сэм?
- Несколько десятков таких видов, - уточнила я. – Правда, для некоторых из них человеческое мясо ядовито. Но я подозреваю, что зверям этого не рассказывали, а на уровне генетической памяти такая информация у них не закодирована.
- И кто-то из них наверняка уже убедился в пагубности новоземцев опытным путём, - подхватил Уолкс. – Вряд ли Хендрейк сумел так долго продержаться в одиночку на враждебной планете.
- Обязан был суметь, - процедил сквозь зубы Макнэлл.
Док посмотрел на него с нескрываемым беспокойством.
- Вот эта твоя одержимость мне и не нравится, - отметил он. – Раньше подобное не было тебе свойственно. Скажи мне, и как долго ты собираешься гоняться за призраком Хендрейка по просторам галактики?
- Столько, сколько нужно.
- Отлично. Этого я и боялся.
- Тебя никто не заставляет участвовать в поисках, - огрызнулся Макнэлл. – Я прекрасно справлюсь и сам. Больше того, я предпочту никого в это дело не втягивать.
- Ты хоть понимаешь, что это может занять вечность?
Теперь врач почти кричал.
- А у меня нет других дел, - парировал капитан.
Устав следить за перепалкой, я отвернулась от спорщиков и уставилась в один из экранов. Если принять за основу позицию Макнэлла, то есть исходить из того, что Хендрейк благополучно провёл всех вокруг пальца, куда он мог податься? Может быть, и вовсе в другую звёздную систему? Правда, судя по разговорам мужчин, на это у него банальнейшим образом не хватило бы топлива. А для заправки пришлось бы опять-таки приземлиться на обитаемой планете – если только беглый любовник и вправду не пересел на чей-нибудь корабль.
Отыскав на мультифункциональных часах карту Сигмы Д, я вывела её на ближайший экран и принялась рассматривать медленно кружащиеся вокруг своей оси шары. При взгляде на один из них меня словно током ударило. Внезапно всё встало на свои места. Ну конечно, ведь это так просто! Куда может податься человек, которому нужна обитаемая планета, но который при этом не хочет, чтобы номер его корабля засветился в регистрационных системах?
- Грин! – воскликнула я, от обилия эмоций даже не задумавшись о том, что экипаж не имел возможности проследить за ходом моих внутренних рассуждений. – Это просто обязан быть Грин!
- Что «Грин»? – недоумевающе переспросил док.
- Ты хочешь, чтобы я высадил тебя на Грине? – по-своему понял моё восклицание Макнэлл.
- Да нет же! – нетерпеливо замотала головой я. – Грин – это та планета, на которой приземлился Кен Хендрейк!
- Почему? – удивился Уолкс.
- Да потому что на Грине практически не используется плантернет! И компьютеры, и вообще вся техника почти не используется. – Речь никак не успевала за скачущими мыслями, и я говорила, наполовину проглатывая слова. Но, сколь ни удивительно, пока меня понимали. – Но космопорт у них всё-таки есть! Значит, Хендрейк мог прилететь туда, не опасаясь, что об этом узнает кто-нибудь за пределами планеты. Они используют технологии только в случае крайней необходимости. Не знаю, как они регистрируют корабли и прибывающих пассажиров и регистрируют ли вообще. Но даже если да, эти списки наверняка не попадают в глобальную сеть. Просто хранятся в каком-нибудь местном допотопном компьютере, чуть ли не единственном на всю планету. А может, они и вовсе делают записи на бумаге.
- Бумага – это слишком дорого, - скептически пробормотал док.
А вот капитан слушал меня крайне заинтересованно.
- Но её экспортирует именно Грин! – с жаром возразила я. – В небольших количествах. А вот у них самих её наверняка хоть пруд пруди! Должны же они хоть как-то делать записи, если не используют электронных носителей.
- Какая жуткая должна быть планета! – вздрогнула Гайка.
Однако Макнэлл, похоже, не имел к Грину ровным счётом никаких претензий. Его пальцы уже скользили по панели управления, и я поняла: капитан вручную меняет курс. Сомнений в том, каков наш новый пункт назначения, не возникало.
Глава 3
- Грин! Вызываю космопорт планеты Грин! Как слышите?
На этот раз на связь с диспетчером пытался выйти капитан, вот только пока не слишком удачно. Ничего, кроме периодических помех в эфире, мы не слышали, хотя сидели в командном отсеке, затаив дыхание.
- Космопорт планеты Грин! Приём! – повторил Макнэлл, проявляя чудеса упорства и долготерпения.
Впрочем, деваться на данный момент было особенно некуда. Цель нашего путешествия быстро увеличивалась в размерах; не разворачиваться же теперь, когда мы подошли к ней так близко!
- Вызываю Грин!
- Грин слушает! – прохрипел динамик настолько внезапно, что все мы невольно вздрогнули. – Кто вы такие и что вам нужно?
Мы с Гайкой удивлённо переглянулись. Лично у меня был, мягко говоря, небогатый опыт космических перелётов, но столь негостеприимный приём казался странным.
- Частный звездолёт класса Т-397 с четырьмя членами экипажа на борту, - отрапортовал Макнэлл. – Планета исхода – Новая Земля. Просим разрешения на посадку.
- Звездолёт класса Т-397, вас понял, - бодро откликнулся голос в динамике. И окончательно огорошил нас, продолжив: - Ваша просьба отклонена.
- Что?!
Кажется, это восклицание слетело с уст капитана само собой или, как минимум, было адресовано нам, а не диспетчеру, но благодаря системе громкой связи тот услышал.
- Повторяю: просьба отклонена. Мы не даём вам разрешения садиться на поверхность Грина.
- Причина?
Глаза капитана сузились, лицо стало предельно сосредоточенным и, я бы сказала, каким-то недобрым. Но обладатель хриплого голоса (или хрипотца была лишь следствием плохой связи?) лица Макнэлла не видел, а потому объяснил весьма охотно:
- У нас экологически чистая планета. Приземление любого космического транспорта может пагубно отразиться на состоянии окружающей среды.
- И поэтому вы создали космопорт? – нетерпеливо осведомился капитан.
- Исключительно ввиду отсутствия выбора, как крайнюю меру. Приземление звездолётов допускается только по предварительной договорённости, приблизительно раз в полгода.
- Чёртов бюрократ, - буркнул себе под нос Уолкс.
- Мы не можем ждать полгода, - отрезал Макнэлл. – Настаиваем на посадке.
- Приземлитесь на другой планете. – Диспетчер оставался неумолим. – Рекомендую Дуэллу. Там неплохие климатические условия и, говорят, неплохо кормят.
– У нас заканчивается топливо. До Дуэллы мы не долетим.
Гайка подняла вверх большой палец в знак одобрения. Капитан лгал: топливом нас любезно заправили на исследовательской станции. Но лгал вдохновенно.
Непродолжительное молчание, и затем…
- Сожалею. Но, полагаю, вы знали, куда летите, и имели возможность заблаговременно рассчитать курс.
- У нас произошла утечка топлива.
На Макнэлла определённо снизошло вдохновение.
- Тогда тем более не смейте входить в нашу атмосферу! – взвизгнул динамик. – Ваш корабль может нанести серьёзный ущерб нашей экологии!
- Значит, так! – Капитан подался вперёд, опираясь обеими руками о край стола. - Слушай меня внимательно. Если ты не дашь мне разрешения на посадку, я, так и быть, сделаю один круг по вашей орбите. Если после этого разрешения всё ещё не будет, я всё равно посажу звездолёт, но не в космопорту, а посреди самого крупного населённого пункта, какой смогу рассмотреть. И вина за последствия ляжет целиком и полностью на твои плечи. Это понятно?
Если до сих пор голос Макнэлла звенел, как лёд, то последние слова он буквально проревел. Уолкс усмехнулся.
- Он это серьёзно? – прошептала я.
Док приподнял указательный палец, дескать, подожди, дай дослушать.
Молчание в динамике и вправду вышло непродолжительным.
- Звездолёт класса Т-397, посадку разрешаю.
Капитан щёлкнул рычажком громкой связи, и тишина отсека взорвалась нашими аплодисментами.
- Нет, конечно, - чуть позже ответил на мой вопрос бортовой врач. – Но какое это имеет значение? Цель-то достигнута.
И он озорно мне подмигнул.
Единственный на всю планету космопорт оказался крохотным. Тощая диспетчерская башня, пара ангаров, в которых, вероятнее всего, хранились инструменты, безлюдная заправочная станция, да три корабля. Двумя из них, похоже, сто лет никто не пользовался, а третий и вовсе был наполовину разобран на запчасти. Словом, это место напоминало скорее кладбище звездолётов, чем функционирующую посадочную площадку.
На свежий воздух, которого Грину было не занимать, вышли все вчетвером. Несмотря на негостеприимный приём, никому не хотелось оставаться внутри после нескольких суток полёта. Удостоверившись в том, что корабль надёжно заперт, и забраться внутрь никаким мародёрам из местных не удастся, капитан уверенным шагом направился…не на выход из космопорта, а в диспетчерскую башню. Док, как ни странно, этому решению не воспротивился, напротив, бодро пошёл следом за другом. Мы с Гайкой, в очередной раз переглянувшись, поспешили присоединиться.
Внутри не оказалось даже намёка на лифт или самодвижущуюся дорожку. Пришлось подниматься на самый верх по обыкновенной каменной лестнице. Уолкс не удержался от ироничного комментария о том, что физические упражнения полезны для здоровья. Топала наша компания, без сомнения, шумно, и, когда мы наконец добрались до венчающей башню круглой комнаты, нам навстречу уже бежал худощавый мужчина в клетчатом костюме и невероятно узком галстуке. Из-за крупного допотопного монитора опасливо выглядывал другой мужчина, более упитанный и изрядно облысевший. Вероятнее всего, он и был тем самым диспетчером, с которым Макнэлл так мило пообщался перед посадкой.
- Нельзя! Сюда нельзя! Это закрытая территория! – замахал руками тот, что был в клетчатом костюме.
На Макнэлла это заявление не произвело ни малейшего впечатления, но, к моему удивлению, первым вперёд выступил не он, а Брэн.
- Служба ВБС Новой Земли! – рявкнул док, демонстрируя присутствующим пластиковую карту с соответствующим удостоверением. – Как посмели препятствовать экстренной посадке?
Слова застыли у тощего на языке. Он облизнул губы, быстро переосмысливая ситуацию.
- Почему ты не воспользовался этим аргументом, когда мы вели переговоры с корабля? – прошептал на ухо врачу капитан.
- Потому что тогда это не пришло мне в голову, - признался тот.
- Господа, и леди! – Тощий расплылся в улыбке и отдельно поклонился Гайке. – Я сожалею о том, что произошло. Мой сотрудник несколько перегнул палку, заботясь об экологической безопасности нашей планеты. Окружающая среда чрезвычайно для нас важна, но, разумеется, мы не вправе отказать в помощи кораблю, который оказался на грани крушения. Это было всего лишь досадное недоразумение.
И он развёл руками с выражением прямо-таки детской непосредственности на лице. Оставалось только ковырнуть пол носком ботинка, для полноты картины.
- Ещё одно такое недоразумение – и все пойдёте под суд, - сварливо предупредил Уолкс.
- Надеюсь, теперь мы можем рассчитывать на содействие органам? – перехватил инициативу Макнэлл.
- Конечно-конечно, всё, что в наших силах! – поспешил заверить тощий.
Диспетчер по-прежнему старался не слишком высовываться из-за экрана.
- Вот и хорошо. – Док снисходительно кивнул.
- Мы разыскиваем одного человека, - с места в карьер приступил капитан. – Время прибытия – приблизительно три месяца назад. Имя – Кен Хендрейк, но мог представиться и иначе. По происхождению новоземец. Брюнет, возраст – чуть больше двадцати пяти лет. Есть у вас такая информация?
- Конечно! – услужливо воскликнул тощий и устремился к какому-то шкафу. – Три месяца назад – это, должно быть, предпоследнее приземление. Не считая вашего корабля, разумеется. У нас действительно очень редкий трафик. Сейчас, сейчас…
Я оказалась права: он действительно достал с полки листы бумаги, сшитые в серой обложке. Долго искать не потребовалось: нужная информация фигурировала на последней покрытой записями странице.
- Был корабль, - радостно подтвердил тощий. – Небольшой частный транспорт класса R-8. Хозяин записан как Кен Дарк.
- Ну, он и не стал бы записываться под настоящей фамилией, - заметил Брэн. – Кен – другое дело. Мало ли на Новой Земле Кенов.
- Я помню этого парня, - вмешался, решившись высунуться из своего убежища, диспетчер. – Всё как вы описываете. Брюнет, возраст – двадцать семь лет.
- Вот этот?
Док показал ему фотографию на своём планшете.
- Откуда у тебя такое? – подозрительно спросил Манэлл.
- Скачал, пока ты болтал на станции с учёными, - невозмутимо отозвался прозорливый док.
- Он самый! – энергично закивал диспетчер. – Именно он и прилетел. Вот только, - он кашлянул и почесал подбородок, - двое их было. Мужчина и женщина.
- Что?!
Кажется, мы выдохнули это хором.
- Двое, - весомо повторил работник космопорта. – Муж и жена.
- Всё верно, - подтвердил, сверившись с записями, тощий. – Кен и Белла Дарк, супруги.
- Белла значит «красивая», так же, как и Линда, - заметил Гайка, до сих пор не посвящённая в подробности нашей истории, но многое успевшая схватить на лету.
- Как она выглядела? – резко спросил Макнэлл.
- Ну, такая…блондинка, - задумался диспетчер. – Довольно высокая. Взгляд…строгий такой, деловой. Сразу видно, что серьёзная женщина, не просто так девчушка. И по годам вроде бы постарше мужа будет, точно не припомню, но ей за тридцать – это несомненно.
- Это Линда, - коротко бросил капитан.
Он, несомненно, был шокирован таким известием не меньше, чем все мы, но старался держать себя в руках.
- Где они сейчас? – Голос звучал относительно хладнокровно, вот только нам, членам экипажа, было отлично видно, что капитан пребывает на грани самообладания и может взорваться в любую секунду. – Есть у вас такая информация?
- Есть.
То ли тощий интуитивно чувствовал, какая ему угрожает опасность, то ли просто стремился максимально угодить представителям ВБС. Он перешёл к другому шкафу, выдвинул ящик, немного там порылся и наконец извлёк очередную папку.
- Вот, список расселений, - довольно, даже, я бы сказала, с гордостью, сообщил он.
- Как и всем переселенцам, им выделили домик и участок земли. Белла Дарк… то есть жена…то есть блондинка, - он слегка смутился под нашими взглядами, - имеет биологическое образование, и её определили на работу в парнике. При нём есть лаборатория, они вырабатывают экологически чистые средства для оптимального роста урожая и выращивают новые виды…
- Где всё это находится? – перебил Макнэлл, у которого не осталось терпения на дальнейшие подробности.
Тощий прочертил пальцем невидимую линию, ведущую от имён переселенцев к столбику, написанному зелёными чернилами.
- Вертовый округ, поселение Ярок, - зачитал он. – Это не слишком далеко отсюда, около четырёх часов езды. К полудню доберётесь.
- Сколько часов в сутках у вас на планете?
Это было не праздное любопытство: от ответа на вопрос зависело, как скоро после упомянутого полудня можно ждать наступления ночи.
- Двадцать четыре, - хором ответили мы с тощим.
- Так мало? – разочарованно спросила Гайка.
- Как на Старой Земле, - просветила я.
- Транспорт для нас найдётся?
В отличие от нас, капитан продолжал вести переговоры по существу.
- Подберём, - не колеблясь, кивнул тощий. – Вириди, - бросил диспетчеру он, - я посижу здесь, покараулю на случай непредвиденных сигналов, а ты спустись и передай, чтобы подготовили коляску для господ из ВБС.
По пути вниз мои мысли были заняты одним вопросом. Коляску? Что значит «коляску»? Не как маленьких детей же нас будут возить!
В скором времени вопрос прояснился. К нам подвели…лошадь! Рыжую, крепкую, с густой лоснящейся гривой. Ноги её внизу были белыми, словно животное обули в кроссовки. Она была впряжена в нечто вроде прицепа. Эдакий деревянный ящик на колёсах, с боковыми дверцами на крючках и открытым верхом, по-видимому, предназначавшийся для пассажиров. Встав на цыпочки и приглядевшись, я действительно обнаружила там деревянное же сиденье.
Гайка с восторгом взирала на лошадь, постепенно обходя её по полукругу, но явно не знала, как к ней подступиться. С железными конями ей определённо было легче. Мне, честно говоря, тоже. Домашние животные на Новой Земле были редкостью, дикие в руки не давались (на то они и дикие), а фермы, на которых выращивали скот, располагались очень далеко от мегаполисов.
- Здесь же место только для двоих! – заметил Уолкс, сосредоточившись на более приземлённых вещах, а именно – как мы будем добираться до поселения.
Он был совершенно прав. Облучок, на который вскочил наш водитель (или как это здесь называется) не в счёт.
- Да ничего, поместитесь как-нибудь, - заверил диспетчер. – Зеленка – хорошая лошадка, она и четверых пассажиров довезёт.
- Зеленка? – удивлённо переспросила я. – Она же рыжая вроде бы? Или как это у лошадей называется?
- Рыжая, - согласился диспетчер. – Но мы на нашей планете всех стараемся называть так, чтобы с зелёным цветом было связано.
Я припомнила, что самого диспетчера начальник прежде назвал Вириди. Интересно, это слово тоже имело какое-то отношение к зелени?
- Ладно, раньше сядешь, раньше выйдешь, - прервал наши филологические рассуждения док.
- Тише едешь, дальше будешь, - нравоучительно поправил выделенный нам сопровождающий.
- На каждой планете свои пословицы, - пресёк на корню очередную потенциальную дискуссию Брэн. – Как управляют-то этой штукой? – поинтересовался у водителя он и покосился на лошадь. «Штука», в свою очередь, не без интереса косилась на врача. – Так сказать, где у неё кнопка?
- Кнопки нет, - укоризненно откликнулся Вириди.
А вот лошадь смотрела на дока без малейших признаков укоризны. По-моему, ей, наоборот, было весело.
- Жаль, - показательно вздохнул врач. – Я бы и некоторым людям приделал кнопку, чтобы их можно было выключить в случае необходимости.
- Давайте приступим к делу, - раздражённо оборвал его капитан. – В каком направлении нам ехать – или идти, если повозка всё-таки развалится?
«Повозка», вот как это называется! А ещё есть, кажется, слово «телега». Всё это встречалось исключительно в старых, классических, книгах. Кажется, и «коляска» имела значение, близкое к «карете». Правда, до кареты представленная нашим взорам коробка на колёсиках явно не дотягивала. Либо я что-то капитально не поняла в прочитанной литературе. А вот водитель кареты назывался, если не ошибаюсь, «кучером».
Пока я предавалась воспоминаниям, диспетчер худо-бедно объяснил мужчинам, что к чему, и отступил в сторонку, предоставляя нам устраиваться самостоятельно.
- Так как мы тут разместимся? – нахмурилась я.
- Двое на сиденье, двое других у них на коленях, - ответил Уолкс.
Я подозрительно к нему присмотрелась, но на сей раз лицо дока сохраняло выражение серьёзности, ни намёка на привычную иронию.
- Чур, я еду с Брэном! – оживилась Гайка.
- Не смею возражать даме.
Док по-джентельменски склонил перед механиком голову, после чего, не трудясь открывать дверцу, просто перемахнул через стенку «коляски».
- В таком случае Сэм поедет на коленях у кэпа, - объявила она, довольно мне подмигнув.
- А…Почему? – растерянно пробормотала я.
- Я точно вешу больше, - отозвался Макнэлл, запрыгнув в повозку так же, как док. – Садиться наоборот смысла не имеет.
Уолкс усмехнулся, распахивая дверь для Гайки. Я поджала губы.
- В чём проблема?
Капитан, похоже, и правда не понимал, в чём.
- Мне это как-то не нравится.
Чёрт знает что, мужчина, сидящий на коленях у мужчины? Я, правда, не мужчина, но они же об этом не знают! Макнэлл, во всяком случае, не знает. И Гайка тоже. Да и потом, если рассматривать меня как женщину, то всё это тем более как-то…неоднозначно.
- Не нравится – иди пешком, - посоветовал капитан, как мне показалось, несколько раздражённо.
Я бросила на него сердитый взгляд, но, не видя особого выбора, резко выдохнула.
- Ладно.
Не припомню, чтобы я когда-нибудь раньше сидела на коленях у мужчины – ну, или вообще у кого-либо на коленях, - не считая, конечно, моих родителей. Я ёрзала, одёргивала сама себя, нервничала, снова начинала ёрзать… Расположившейся по соседству Гайке было явно куда как комфортнее. Она весело переговаривалась о чём-то с доком, не забывая при этом с интересом смотреть по сторонам.
Посмотреть было на что: зелёная планета оказалась воистину зелёной. Трава, полевые цветы, деревья, кустарники, а иногда – выглядывающие из-за них звери. Ни одного флаера над головой, ни одного металлического столба, даже домов пока не было видно. Никаких признаков цивилизации, не считая дорожки, по которой мы ехали в данный момент, и которая не подошла бы для транспортного средства, ощутимо превышающего размерами нашу «коляску».
Вид был прекрасен, а вот езда – не слишком удобной. Коробку на колёсах ощутимо трясло, мы чувствовали каждую неровность, каждый корень, высовывавшийся из земли на нашем пути. Сама земля казалась неестественно близкой, поскольку я привыкла смотреть на неё если не из флаера, то хотя бы с высоты собственного роста. И, в довершение всего, колени Макнэлла. Спокойствия это точно не добавляло.
Подпрыгнув на очередной колдобине, я выругалась и для надёжности ухватилась за дверцу. Капитан обвил рукой мою талию. Я застыла, на пару мгновений перекрыв чистому воздуху планеты Грин доступ в мои лёгкие. Конечно, Макнэлл не имел в виду ничего предосудительного, движимый исключительно стремлением меня обезопасить. Беда лишь в том, что в моей реакции предосудительного было много. Близость, то невероятное чувство защищённости, которое дарило его прикосновение, даже тепло его ладони, ощущавшееся сквозь рубашку, - всё это слегка кружило голову. Впрочем, я постаралась убедить себя, будто речь идёт о лёгкой гипероксии. Как-никак, воздух этой планеты сильно отличался от новоземского.
Неспешно продвигавшаяся по дороге кобыла приподняла хвост и, не замедляя шага, справила естественную природную надобность. Гайка сморщила носик, но это не помешало ей повернуться, чтобы бросить второй взгляд на продукт лошадиной жизнедеятельности.
- Ну вот, а говорили, что у них чистая планета! – возмутился врач.
Следы человеческого присутствия в этом царстве природы стали обнаруживаться лишь спустя несколько часов. Это было по-своему логично, поскольку близость космопорта представляет потенциальную опасность для населения. Первым делом мы увидели не дома, а поля. Разобраться со временем года в чрезвычайно мягком климате Грина (не зря же именно эту планету избрали противники технологий для своих целей) было сложно, но достаточно высокие колосья говорили о том, что сбор урожая не за горами. По другую сторону от дороги росло всё больше ореховых и фруктовых деревьев. А затем мы добрались и до деревень.
Назвать городами населённые пункты, состоявшие из одноэтажных и довольно-таки хлипких сооружений, у меня не поднимался язык. В лучшем случае дома были деревянными; в худшем и вовсе больше напоминали палатки. Видимо, климат делал подобные условия сносными, а за непродолжительное время проживания на планете переселенцы ещё просто не успели обзавестись более внушительными зданиями. В особенности учитывая ограничения, которые накладывали на них законы Грина. Строить, не используя ни машины, ни компьютеры, ни электрические приборы, значительно сложнее.
Пожалуй, сказка про трёх поросят имела бы в этой местности печальный конец. Домиков, достойных основательности Наф-Нафа, самого старшего и мудрого брата, здесь попросту не было, а, следовательно, волк легко бы добрался до намеченной жертвы.
Следовало, однако, отдать местным сёлам должное: простота жилья компенсировалась ухоженными садами и огородами. Похоже, каждый получал здесь изрядный кусок земли, а также помощь с инструментами, семенами и прочим. В деталях я, признаться, не разбиралась. Эта сфера слишком далеко отходила от теоретической астрономии.
Добравшись до поселения Ярок (на въезде красовалась деревянная табличка с названием, аккуратно выведенном зелёной краской), мы стали осматриваться и быстро поняли, что без расспросов наши поиски могут затянуться на добрую неделю. Так что, попросив кучера остановить кобылу, док обратился к молодому мужчине, чинившему забор.
- Простите, любезнейший, вы не подскажете, где проживает Кен Дарк?
Парень нахмурился, кажется, не понимая, о ком могла вестись речь, но ему на помощь пришёл сосед, подошедший поближе к границе между участками.
- Кен – это, должно быть, тот новичок, - пояснил своему знакомому он. – Тот парень, от которого ушла жена.
Ушла жена?! У меня не было возможности видеть выражение лица Макнэлла, но сама я чувствовала себя окончательно дезориентированной. Сначала Линда умирает от выстрела экплоудера, и от неё не остаётся ничего, кроме немногочисленных следов ДНК. Потом она чудесным образом воскресает, правда, на другой планете, в качестве жены другого человека и без гарантий. Мы всё-таки могли ошибиться, предположив, что новоиспечённая супруга Кена – именно госпожа Макнэлл. И, наконец, очередной крутой вираж: оказывается, блондинка, кем бы она ни была на самом деле, уже улизнула, причём как от мужа-любовника, так и (по факту) от нас. Заблаговременно знать о нашем прибытии она не могла. Что же, в таком случае, подвигло её на побег? Плохое обращение со стороны Кена?
Что ж, в скором времени всё прояснится. Разобравшись, кого мы ищем, нам без сомнений и запинок, подробнейшим образом, рассказали, куда ехать дальше. Отсюда дороги оставалось не больше, чем на четверть часа. Добравшись до места и попросив кучера подождать нас в посёлке, мы одолели последний десяток метров пешком и подошли к забору, такому редкому, что внутренний участок просматривался без труда.
В нескольких метрах от нас стоял обычный деревянный стол со вкопанными в землю ножками. За столом, на скамье из точно такого же дерева, к нам спиной расположился мужчина, одетый в потёртые джинсы и длинную рубашку в крупную клетку. Перед ним лежало несколько узких обструганных дощечек, и он пытался что-то из них соорудить. Стукнул молотком, видимо, вбивая гвоздь, остался недоволен результатом и громко чертыхнулся. В порыве раздражения вскинул голову, и вот тут-то краем глаза заметил нас. Не дожидаясь его реакции, мы вошли через легко открывшуюся калитку. И сразу остановились, в ряд, перекрывая ему выход на улицу.
Кен Хендрейк развернулся к нам лицом и выбрался из-за стола, то ли не сообразив, то ли не сочтя нужным прихватить молоток. Дёрнул головой, откидывая с лица отросшую чёлку. Даже невзирая на некоторую неухоженность (потрёпанная одежда, пятно на рукаве, пара ссадин на руках), выглядел он довольно привлекательно. Густые чёрные волосы, тёмно-карие глаза, живое загорелое лицо, и даже фигура совсем не соответствовала стереотипу для его профессии. Высокий, в меру широкий в плечах, и даже не сутулый. Во всяком случае, сейчас он стоял, распрямив спину, и быстро обведя нас внимательным взглядом, безошибочно остановился на Макнэлле.
- Я так и думал, что рано или поздно вы меня найдёте, - нарушил молчание он. Эти слова прозвучали с вызовом, но и с долей обречённости. – В общем-то, всё верно. По-своему я действительно перед вами виноват.
Капитан сделал шаг вперёд.
- По-своему?
Голос был очень спокойный, но мне, уже успевшей узнать Макнэлла, стало не по себе. Я сразу поняла, что за этим ровным, безразличным тоном, скрывается такая ярость, какую невозможно долго удерживать в себе. И не ошиблась.
- По-своему, - повторил капитан, и дальше всё завертелось так быстро, что я и уследить за половиной движений не могла.
Спокойствие Макнэлла слетело, словно скорлупа. Он рванул к Хендрейку и, выбросив вперёд руку, ударил того по лицу. Парень отшатнулся, но, возможно, остался бы на ногах, если бы капитан не набросился на него снова. Кажется, кое-какое сопротивление программист всё-таки оказал, но это задержало предсказуемый финал не более чем на несколько секунд.
Вскоре Хендрейк уже лежал на земле, а капитан, оседлав противника сверху, прижал колено к его горлу. Тот прохрипел что-то невнятное.
- Рэй, не надо!
- Кэп!
На наши с Гайкой возгласы Макнэлл внимания не обратил, явно не намеренный останавливаться на достигнутом.
- Макнэлл, отпусти штатского! – громко и веско, чеканя слова, приказал Уолкс.
Слово «штатского» показалось мне совершенно неуместным в нынешних обстоятельствах, но, похоже, именно оно возымело действие. Сначала капитан просто ослабил давление на горло Хендрейка. Тот шумно и часто задышал. Потом Макнэлл спустил ногу на землю и, наконец, встал, переступив через поверженную жертву. И даже отступил на пару шагов.
Дышал он при этом так же тяжело, как и программист, только, в отличие от последнего, без всхрипов, взгляд не утратил мрачности, и вообще было видно, что любовью к ближнему в лице Кена Хендрейка Рэй не воспылал. Так что очередной вспышки гнева можно было ожидать в любую минуту, но пока Макнэлл держался.
Брэн наклонился к программисту и протянул ему руку, помогая подняться. Назвать это жестом дружбы было нельзя, просто цивилизованное содействие пострадавшей стороне.
- Всё в порядке, - выдохнул Хендрейк, и махнул кистью руки, давая понять, что больше ему ничего не нужно. – Он прав.
Эти слова пробудили новую волну интереса к бывшему любовнику Линды. Он не увиливал, не отрицал свою причастность (понять бы ещё, к чему!), не юлил и не пытался сбежать. Думаю, большинство застигнутых врасплох выбрали бы на его месте именно такие варианты поведения.
- В чём именно? – ухватился за слова программиста док, видя, что друг слегка остыл, и его не нужно удерживать от необдуманных шагов.
Хендрейк, морщась, потёр ушибленную скулу и вздохнул.
- Садитесь, - пригласил он, указывая на скамьи, располагавшиеся с двух сторон от стола. – Это долгий рассказ.
Капитан покосился на него с неудовольствием, однако призыву всё-таки внял. Видимо, выпущенный недавно пар позволил ему отнестись к программисту если не снисходительно, то по крайней мере с терпением. В итоге Макнэлл с доком сели на одну скамью, а мы с Гайкой – на другою. Хендрейк предусмотрительно не стал подсаживаться ни к первой, ни ко второй паре, а вместо этого переставил поближе криво сколоченный табурет, оказавшись таким образом во главе стола.
- Рассказывай.
Из уст Макнэлла это прозвучало не то как призыв, не то как угроза.
Хендрейк снова вздохнул, собираясь с мыслями.
- Мы познакомились с Линдой на Новой Земле, в одной из забегаловок сети «Кофейная девочка», - начал он. – Я часто приходил туда с ноутом, у них хорошие напитки и отличная скорость плантернета. А однажды я увидел женщину, блондинку в деловом костюме. Она казалось очень волевой и самодостаточной, но при этом у неё были полные тоски глаза.
- Тоски? У Линды? – Макнэлл презрительно фыркнул, передавая таким образом своё отношение не столько к жене, сколько к рассказчику.
Хендрейк поднял на человека, которого считал соперником, упрямый взгляд.
- Да, тоски, - с напором и плохо скрываемой неприязнью повторил он. – Что бы ни произошло в дальнейшем, счастливой Линда точно не была.
- Похоже, вы очень мало понимаете в жизни, молодой человек, - подавшись в сторону Хендрейка, заметил Макнэлл.
- Похоже, вы очень мало понимали в своей жене, - скопировав его движение, отрезал программист.
- Вы наглеете, молодой человек, и очень сильно.
Капитан сжал пальцами край стола. Док предупреждающе положил руку ему на плечо. Макнэлл вдохнул, выдохнул и чуть спокойнее продолжил:
- Если бы вы, как утверждаете, знали Линду, то поняли бы, что она и тоска – вещи не совместимые. Если бы жизнь заставила её изнывать от тоски, она бы скорее нашла точку опоры и перевернула землю, чем смирилась.
- Может быть, вы и правы.
Уолкс вопросительно выгнул бровь, услышав такой ответ. Я тоже была удивлена: уж очень резко Хендрейк сменил линию поведения, перейдя от горячего спора к смиренному согласию. Взгляд его, правда, особенно смиренным не казался, и в нём по-прежнему сквозила неприязнь к Макнэллу.
- После всего, что случилось, я вынужден признать, что понимал Линду хуже, чем хотелось бы, - объяснил программист. – Думаю, мы оба знали её недостаточно хорошо.
- Предоставьте мне судить об этом самому, - оборвал его капитан.
- Как пожелаете. Так вот, - продолжая рассказ, Хендрейк избегал встречаться взглядом с кем-либо из нас, - я первым заговорил с ней. Она пригласила меня пересесть за её столик, мы пообщались и решили встретиться там же на следующий день. У нас завязались отношения. Я с самого начала знал, что она замужем, но это, признаться, мало меня беспокоило. – Программист пожал плечами, изо всех сил изображая безразличие, хотя, по-моему, он хотел оправдаться. – Раз это ничуть не смущало её, то и я не видел причин мучиться угрызениями совести. Видимо, в семье и без моего участия не всё шло гладко. Но дальше оказалось, что дело обстоит намного хуже. Выяснилось, что муж не только уделяет ей мало внимания, постоянно пропадая на службе, но ещё и бьёт.
Макнэлл нарочито медленно поднял голову, затем склонил её набок и мягко, почти ласково переспросил:
- Простите, делает что?
- Бьёт. Поднимает руку. Избивает. Как вы предпочитаете? – раздражённо огрызнулся Хендрейк.
Я услышала, как рядом фыркнула Гайка, ни на миг не поверившая в такую историю о капитане.
- Простите, молодой человек, но в вашем рассказе мне видится противоречие, - заметил Брэн, переняв такую манеру обращения к программисту у капитана. – То ли муж не уделяет жене внимание, то ли он её избивает. Вы не находите, что первое плохо сочетается со вторым?
Я обратила внимание, что его пальцы при этом сильнее сжались на плече Макнэлла.
- Я сам видел гематому у неё на руке, - заявил Хендрейк, впрочем, неуверенно опуская глаза.
- Когда? – полюбопытствовал капитан.
- Примерно четыре месяца назад, - мысленно проведя какие-то вычисления, ответил программист. - Вы не были тогда в полёте, я проверял, - поспешил добавить он.
- Очень радостно это слышать, - сказал, словно плюнул ядом, Рэй. – Она оступилась на лестнице, едва удержалась, и сильно ударилась о перила.
- Может быть, - глядя в сторону, откликнулся Хендрейк. – Теперь я уже ничего не знаю. На тот момент я беспрекословно ей верил.
- И что было дальше? – спросила Гайка, если и не проникшаяся к рассказчику сочувствием, то как минимум готовая выслушать его версию событий.
- Она стала рассказывать о том, как обращается с ней муж. Её словно прорвало. Вы не представляете, что это такое, когда сильная женщина плачет. Волей-неволей задумаешься о том, кем же надо быть, чтобы сломать такую, как она. А она всё говорила. О побоях, об унижениях, о том, что муж ни во что её не ставит. Чёрт, да я был готов пойти на что угодно, лишь бы вытащить свою женщину из этого ада!
Док посмотрел на Хендрейка с практически профессиональным интересом, после чего совершенно не уважительно закатил глаза.
- И что же вы не обратились в полицию, если, по-вашему, всё было так печально? – полюбопытствовал он.
- Именно это я и хотел сделать в первую очередь, - принял вызов Хендрейк. – Но Линда меня отговорила.
- Неужели? – фыркнул Уолкс.
- Однако же! Неслабой манипуляторшей была эта Линда, - негромко заметила Гайка. Услышала её, кажется, только я.
- Да, отговорила - подтвердил между тем программист. – Сказала, что её муж имеет слишком большое влияние в ВБС, а, стало быть, и в структурах правопорядка в целом. И надавить на него законным путём возможности нет. Ему лишь передадут всю информацию по поступившей жалобе, и после этого Линде достанется сполна. Я предложил ей бросить его и переехать ко мне, а то и вовсе вместе бежать на другой континент, или куда-нибудь на луну.
- Попробую угадать: она отказалась, - саркастически предположил Макнэлл.
- Не совсем. Но она сказала, что при своей службе и связях муж отыщет её где угодно, и тогда мало не покажется всем.
- Отчасти это правда, - согласился капитан. – Если бы она внезапно исчезла, я и вправду сумел бы её найти.
Возражать никому в голову не пришло. Наше присутствие на Грине служило негласным подтверждением его словам.
- Вот только зачем мне было бы это делать, если бы она внятно дала понять, что не желает быть найденной?
Хендрейк пожал плечами.
- Например, из чувства мести, - отозвался он.
- Угу, - с иронией поддакнул док. – А ещё потому, что все флоткие – звери, которым лишь бы перестрелять как можно больше народа, не так ли?
- Я могу его понять, - неожиданно для всех, даже себя самой, вмешалась я.
Капитан и док уставились на меня недоумевающе, даже Гайка смотрела удивлённо.
- Дело не во флоте, - поспешила уточнить я. – Скорее в системе. В государственных структурах. Они действительно не всегда поступают…чистоплотно. Я знаю, что говорю. У меня была возможность в этом убедиться. - Брэн понимающе отвёл взгляд. Для остальных мои слова оставались более загадочными, но вдаваться в подробности я не собиралась. – Словом, в аналогичной ситуации я бы поверил, - подытожила я.
Не знаю, рассердился ли на меня Макнэлл, или же моя реплика заставила его пересмотреть свою позицию. По выражению его лица я этого не поняла. А вскоре он вновь обратился к Хендрейку.
- Итак, вы считали, что Линда страдает, и что единственным препятствием на её пути к счастью стою я. И что же? Вам не пришло в голову решить проблему, устранив меня? Разве это не было самым естественным решением?
- Было, - признал Хендрейк. - Во всяком случае, на определённом этапе это пришло мне в голову. Я не пытаюсь себя обелить. Моя женщина страдала, - Макнэлл откровенно скривился при слове «моя», - и ради того, чтобы ей помочь, я был готов на всё.
- Отчего же вы не попытались меня убить? – полюбопытствовал Макнэлл.
Похоже, он взял себя в руки в достаточной степени, чтобы продуктивно вести беседу.
Программист криво ухмыльнулся.
- Я не идиот, - сообщил он. – И отлично понимаю, что случится, если я встану лицом к лицу с профессиональным военным. А нападать со спины, исподтишка… это не по мне.
- Даже когда речь идёт о благополучии вашей женщины? – с откровенной издёвкой уточнил Макнэлл, сделав особый акцент на слове «вашей».
- Видимо, да, - поморщился такой постановке вопроса Хендрейк.
- У парня есть принципы, это совсем не так плохо, - вступилась за программиста Гайка, чем заслужила суровый взгляд капитана, и стушевалась.
- Эти принципы толкнули его на весьма странные поступки, - холодно заметил тот.
- Ну, в противном случае ты рисковал получить удар в спину, - несколько неуверенно протянул док, изучающе разглядывая программиста.
- Я и так его получил, - отрезал Макнэлл. – Но речь сейчас не о том.
- Действительно, - согласился Брэн и обратился к Хендрейку, вполне терпеливо дожидавшемуся конца этого диалога. – Что было дальше?
- Можете и дальше надо мной посмеиваться, но эта ситуация окончательно вывела меня из равновесия, - продолжил свою странную исповедь тот. – Я уже был готов назначить мужу встречу, чтобы по меньшей мере посмотреть ему в глаза, а там будь что будет, но тут Линда сама предложила решение.
По-моему, он умышленно упоминал капитана исключительно в третьем лице.
Бортовой врач подался вперёд.
- Это становится интересным.
- Легко обвинить во всём Линду, которой здесь нет, - возразил капитан.
- Я могу закончить рассказ, или вы предпочитаете подискутировать между собой? – всё-таки вспылил Хендрейк.
Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке – и из-за вторжения недружелюбно настроенной компании, и из-за необходимости перед этой компанией исповедоваться, и, похоже, из-за чувства вины перед Макнэллом.
- Ну что вы, такую интересную историю нельзя не дослушать, - приторно-любезным тоном заверил док.
Программист получил требуемое внимание, но, кажется, и сам был тому не рад.
- Линда сказала, что единственный способ скрыться от мужа – это заставить его поверить, будто она мертва. – Он покосился на капитана, но тут же отвёл глаза. – И предложила инсценировать убийство. Детали плана мы разрабатывали вместе. Эксплоудер выбрали, потому что при этом варианте не требовалось тело. Для опознания Линда пожертвовала двумя зубами, удалила в одной нелегальной клинике, и мы подбросили их на место «преступления».
- Серьёзная подготовка, - заметил Уолкс. – Надеюсь, она позаботилась об имплантатах?
Хендрейк рассеянно кивнул.
- Кто произвёл выстрел? – холодно спросил Макнэлл.
- Я.
Капитан вскинул брови. Но я заговорила раньше.
- Вы же улетели с Новой Земли за день до мнимого убийства! Вам что, удалось вернуться незамеченным? И Линда – она-то как сумела сбежать с планеты?
- Я вылетел один раз, - устало сообщил программист. – Вместе с Линдой, после того, как мы инсценировали это убийство.
Он замолчал, будто такого ответа было достаточно. Но четыре пары глаз требовали объяснений, поэтому Хендрейк продолжил:
- Я взломал сеть министерства межпланетных перелётов. Заранее всё подготовил, а после того, как мы вылетели, зашёл на их сайт и кое-что там подправил. Поменял дату вылета и стёр имя Линды из списков. Только и всего.
Он говорил так, словно сожалел нас разочаровывать. Никаких сложных комбинаций с тайным возвращением на планету. Никаких сменных кораблей и поддельных документов. Просто открыл сайт и поменял информацию. И чья-то жизнь пошла под откос.
- Вот оно что, - иронично протянул Брэн. – Стало быть, «программист» - не совсем точное определение вашей профессии?
Хендрейк равнодушно пожал плечами.
- Я действительно программист, среди прочего, - отозвался он. – Но да, я - хороший хакер, если это то, что вас интересует.
- Ничего не понимаю! - Я вклинилась в назревающую перепалку, прижимая ладони к вискам. – Почему тогда вы выбрали именно Грин? Вы же могли приземлиться на любой планете. Просто убрали бы свои имена из списка прибывших. Раз уж вам ничего не стоит взломать сеть такого уровня.
- «Ничего не стоит» - слишком сильно сказано, - возразил Хендрейк. – Сеть на каждой планете своя. Общего много, но и различий хватает. Единый галактический плантернет – это фикция. На самом деле информация просто переправляется на специальные космические станции, в среднем примерно раз в полчаса. Потом кочует с одной станции на другую, пока наконец не попадает в местные сети других миров. Так что новости с какого-нибудь Миенга доходят до Новой Земли с многочасовым опозданием. Так вот, стирать с сайта свои данные пришлось бы очень быстро. Потому что как только они автоматически передаются на станцию, до них уже не доберёшься. А взломать с нужной скоростью хорошо защищённый сайт совершенно незнакомой системы не смог бы никто. Пришлось лететь туда, где нет ни сайтов, ни плантернета, ни опознавания личности по отпечаткам пальцев.
- Ну хорошо, а у меня есть другой вопрос на засыпку. Кому принадлежала идея оставить на месте преступления ДНК её супруга? – вкрадчиво поинтересовался Уолкс. – А заодно украсить ею «орудие убийства»?
- Не понимаю, о чём вы говорите, - нахмурился Хендрейк. – Речь шла только о ДНК Линды.
- В том-то и дело, что не только, - ласково просветил его док.
Он по-прежнему крепко сжимал плечо Макнэлла, которому, похоже, составляло всё больше труда держать себя в руках.
- Вы хотите сказать…
- Именно это я хочу сказать, - неискренне улыбнулся врач. – Следы ДНК столь ненавидимого вами мужа-садиста были обнаружены на месте преступления и на эксплоудере в ходе судебной экспертизы.
Хендрейк вытер ладонью вспотевший лоб, отчего земля, в которой были перепачканы его руки, попала и на лицо.
- Я ничего об этом не знал. От эксплоудера избавлялась Линда. Нет, я не строю из себя белого и пушистого. Я понимал, конечно, что, когда начнут искать убийцу, подозрение может пасть на мужа. И счёл, что это будет даже заслуженно, ведь он довёл её до того состояния, в котором она вполне могла бы покончить с собой. А это почти то же самое, что убийство. В общем…мужа мне было не жалко. Но специально подставлять его я бы не стал. К тому же я вообще не понимаю, как можно «подбросить» на оружие чью-то ДНК. Не зубы же у него выбили, да так, что он не заметил!
Хендрейк опасливо поднял глаза на капитана, словно собираясь проверить того на наличие тридцати двух зубов. Макнэлл начисто проигнорировал этот факт, он даже не посмотрел в сторону человека, искалечившего ему жизнь. Вместо этого, глядя в пол и болезненно нахмурив брови, проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:
- Зато Линда отлично знала, как это сделать. Она была первоклассным биологом.
Тогда я впервые осознала: он верит Хендрейку. Несмотря на всю неприязнь, испытываемую – и оправданно! – к любовнику жены, невзирая на то, что этот парень мало что способен доказать. Верит – быть может, потому, что характер Линды хорошо вписывается в эту историю. Или потому, что за долгие годы службы приучился отличать искренность от фальши.
- Но вы же здесь. – Хендрейк нервозно теребил в руках одну из тонких деревяшек, из которых недавно пытался что-то сколотить. – Стало быть, вас не осудили? Ничего непоправимого не произошло?
Было нечто жалкое в этой обречённой на провал попытке обелить себя, или хотя бы частично сбросить с плеч груз вины. Я поймала себя на том, что смотрю на парня с сочувствием и, более того, перехватила похожий взгляд доктора. Но только не Макнэлла.
- Ну почему же? – Капитан распрямил спину, опёрся руками о столешницу и мотнул головой, отмахиваясь от попытки Уолкса в очередной раз удержать его от опрометчивого шага. – В данный момент ты ведёшь беседу с беглым заключённым, осуждённым за женоубийство на сорок лет. – Он жёстко чеканил слова, будто вбивал гвозди в гроб душевного спокойствия собеседника. Потом криво усмехнулся. – Можешь настучать об этом органам правопорядка Новой Земли. Если, конечно, сумеешь выйти с ними на связь.
Хендрейк молчал, опустив голову. Не дождавшись ответной реплики (да он её особенно долго и не ждал), Макнэлл продолжил:
- Я тебя услышал, парень, и теперь меня интересует только одно: где моя жена? Она ведь, как я теперь понимаю, жива и здорова? Можешь не беспокоиться: я не собираюсь исправлять ни то, ни другое. Не у одного тебя есть принципы. Так вот, мои не позволяют бить женщин. А вот побеседовать я с ней хочу. Повторяю свой вопрос, на случай, если ты не расслышал. ГДЕ ОНА? – практически прокричал он.
- Её здесь нет. – Хендрейк по-прежнему сидел с опущенной головой, и его слова были едва слышны. Сейчас он чем-то напоминал нашкодившего школьника, держащего ответ перед директором. – Она сбежала.
В некоторой степени мы были готовы к такой новости, ведь местный мужчина упоминал, будто жена новичка ушла. Но спустя пару секунд капитан раскатисто расхохотался.
- Сбежала? Значит, от тебя тоже? Выходит, мы некоторым образом товарищи по несчастью.
Мнимое веселье слетело с его лица так же внезапно, как появилось. Черты заострились, мышцы напряглись, а тон стал приказным.
- Куда она ушла?
Не хотела бы я провиниться перед таким директором школы. Перед таким беглым заключённым, бывшим капитаном ВБС – тем более. Но следует отдать Хендрейку должное: держался он очень неплохо. Был дезориентирован и вообще чувствовал себя препаршиво, но отвечал чётко и чувства страха, по-моему, не испытывал. Скорее в его словах мне слышалась некая обречённость.
- Не ушла. Улетела, - глухо отозвался он.
- Отсюда?! – не выдержала Гайка. До сих пор девушка не вмешивалась, проникнувшись серьёзностью момента, хотя обычно продолжительное молчание ей было не свойственно. – У неё что, крылья прорезались?
Док сдержанно хихикнул. Капитан требовательно взглянул на хакера.
- Это случилось через месяц после нашего прибытия, - начал рассказывать тот. Как и Макнэлл, юмора он не оценил. – Мы назвались мужем и женой и жили здесь…ну, как и все. Здесь в основном занимаются сельским хозяйством. Пашут, сеют, поливают… - Тон Хендрейка не оставлял сомнений: от нового рода занятий он, мягко говоря, был не в восторге. – Линда благодаря своему образованию получила работу чуть лучше, в одной лаборатории, они там выращивали какие-то особо питательные овощи…скрещивали клубнику с картошкой или ещё что-то в этом роде, не знаю, - отмахнулся он. – А однажды на планету сел звездолёт. Здесь такое случается редко, поэтому все, кому не лень, это обсуждали. Дальше Линда пропала. Я не обнаружил её дома, подумал - задержалась на работе, пошёл в лабораторию, но там её тоже не было. Стал расспрашивать соседей. Выяснилось, что она уехала на попутной коляске в сторону космопорта. Другой коляски в ближайшее время не предвиделось, да и упущенное время надо было наверстать. В общем, я взял у одного фермера лошадь, хотя наездник из меня ещё тот. И, как ни странно, доехал, даже, можно сказать, успел. Корабль готовился к взлёту, двигатели уже шумели. Но Линду я всё-таки обнаружил. Она как раз заходила внутрь, с сумкой через плечо. Я перехватил её у самой двери.
Хендрейк замолчал и поморщился, будто именно эти воспоминания были особенно ему неприятны. Что ж, его несложно понять. Ввязавшись в план Линды, просчитанный, похоже, по всем пунктам, парень не только поломал жизнь Макнэллу. Он и собственную судьбу перевернул с ног на голову. А после её побега ему, вне всяких сомнений, стало ясно, что его использовали как пешку в чужой игре, и выбросили, когда он стал больше не нужен. Думаю, парень осознал, что не может верить теперь ни одному произнесённому Линдой слову. Под сомнение пало практически всё – и случайность их знакомства, и история её отношений с мужем, и цель побега с Новой Земли, и, уж конечно, искренность её любви к нему, Хендрейку.
- Она… - Кажется, парню действительно было тяжело говорить. – Видимо, она заметила меня раньше и успела подготовиться. А может, заранее всё спланировала. В общем, Линда отвела меня в сторону. Порылась по дороге в своей сумке. Потом сказала «Извини» и…потянулась ко мне с поцелуем. Момент показался мне совершенно не удачным. Вся история дурно пахла, и романтики в ней не было ни на грош. Но я ничего не успел сделать. Просто почувствовал, как что-то легко укололо плечо. В первую секунду даже подумал, что насекомое какое-то местное. Дальше сообразил, что дело в Линде, но было поздно. Перед глазами сразу поплыло, я схватился за стену и всё равно пополз вниз, а она наклонилась ко мне и сказала на ухо: «Прощай, Кен. Надеюсь, тебе будет не слишком скучно на этой планете». Вот, собственно, и всё. В себя я пришёл где-то через час, меня откачивал тамошний диспетчер. Кажется, он решил, будто это у меня обморок эдакий произошёл на почве душевных страданий. – Хендрейк фыркнул, давая тем самым оценку проницательности диспетчера. – С тех пор Линду я не видел, и где она сейчас, понятия не имею.
- Что ж ты не погнался за ними на своём корабле?
Я поймала себя на невольной улыбке. Похоже, Рэй примерял на себя всё, о чём рассказывал Хендрейк, и теперь пытался понять, почему хакер не поступил так, как действовал бы в аналогичных обстоятельствах он сам.
- На каком корабле? – тоскливо отмахнулся Кен. – Корабль давно уже разобрали на запчасти, чтобы не загрязнять планету, а заодно продать их при случае кому-нибудь из иноземцев. Это своего рода плата, которую мы внесли в фонд планеты за разрешение оформиться здесь на постоянное место жительства. Так что вместо корабля теперь вот, - он кивнул на тянувшийся вокруг дома участок, - земля, рассада, да доски.
Мы немного посидели молча, осмысливая услышанное и делая выводы – каждый свои собственные. Первым со скамьи поднялся капитан.
- Ну что ж, всё ясно. Больше мне здесь делать нечего, - объявил он и развернулся к калитке, реально собираясь выдвигаться в обратный путь.
- То есть как «нечего»?! – возмутился док.
Он тоже встал из-за стола, чтобы успеть задержать Макнэлла.
Капитан обернулся и пожал плечами.
- А что ты предлагаешь? Пару раз стукнуть этого Ромео физиономией по столу? Спасибо, конечно, но у меня как-то пропало желание.
- Я предлагаю, - заговорил Брэн, укоризненно качая головой, - взять у этого Ромео показания, которые помогут впоследствии восстановить твоё доброе имя.
Рэй мысленно взвесил предложение дока.
- Вряд ли поможет, - постановил он, хмурясь. – Единственное, что мы сможем доказать, - это что он ещё жив. А от своих слов он запросто откажется, заявив, что показания из него выбили. Да и по сути не такая уж это неправда.
Уолкс сердито округлил глаза, тем самым советуя другу придержать язык, а затем вернулся на своё место за столом и снова обратился к хозяину дома.
- Значит, так, парень, - решительно и уже без показной сладости в голосе заявил он. – Сейчас берёшь свой ноут и пишешь признание, коротко и ясно. Со всеми относящимися к делу фактами. Потом добавляешь и свою заверенную печать, и отпечаток пальца. Это понятно?
Хендрейк как-то очень уж криво усмехнулся. Это заставило нас всех насторожиться. Вроде бы готов был сотрудничать – и что теперь? Пошёл на попятный?
- Ноут могу принести, - кривя губы, отозвался он. – Только как он работать будет? Батарея-то села сто лет назад. С другими гаджетами та же история.
Мы с доком переглянулись. И вправду слегка подзабыли, где оказались.
- Можно часами воспользоваться. – Я приподняла руку, демонстрируя свою многофункционалку. – У них батареи ещё надолго хватит.
- Только на них моей печати нет, - напомнил Хендрейк. – А без неё все эти показания мало что стоят.
- Так скачай её из сети, - холодно посоветовал врач. – Или что, от свежего воздуха все пароли забыл?
Хакер затрясся от беззвучного и явно нервного смеха.
- Ребят, вы ещё не поняли, что это за планета, - покачал головой он. – Я тоже не сразу понял, только мне пришлось тяжёлым путём учиться. Нет здесь никакой сети! Нет плантернета! Даже понятия такого нет. И все пароли – которые я, поверьте, отлично помню, - можно засунуть себе…не буду уточнять при даме, куда.
Гайка фыркнула: сама-то она могла уточнить подобное без особых проблем.
Док впервые с момента приземления на Грин растерялся, даже опустил плечи, отчего вдруг стал казаться ниже ростом. Решение, как ни странно (а может быть, и вполне закономерно) пришло от самого Хендрейка.
- Я знаю, что делать, - протянул он. – Я напишу показания на бумаге. И поставлю подпись от руки. Это официально считается документом. В том числе по закону Новой Земли.
Это было так странно, что мы не сразу нашлись с ответом.
- А бумага-то есть? – спросила Гайка.
Хакер улыбнулся и кивнул.
- Вот этого здесь как раз предостаточно.
Затем обратился к доку:
- Я не знаю, почему Линда поступила…так, как поступила. Возможно, у неё были веские причины. Я не хотел бы её подставлять. Но и сажать вашего друга на сорок лет за убийство, которого он не совершал, тоже не хочу. Поэтому показания дам. И не стану от них отказываться, если прокуратура сочтёт нужным провести проверку.
Он зашёл в дом (доктор напрягся, но следом идти всё-таки не стал) и вскоре вернулся с несколькими листами и ручкой. Не электронной, какой можно водить по экрану, а, видимо, специально предназначенной для бумаги. И без лишних рассусоливаний принялся писать.
Это заняло прилично времени. Макнэлл, отчаявшись дождаться окончания процесса стоя, всё-таки вернулся, переставив поближе к столу обнаружившийся неподалёку табурет.
Наконец Хендрейк протянул Брэну несколько листов бумаги, исписанных с двух сторон. Тот принялся читать и не разогнул спину, пока не просмотрел текст от начала и до конца. Я пару раз пыталась приглядеться к синей вязи букв, нарушившей первозданную белизну бумаги, но не смогла разобрать ничего, кроме самых коротких слов, таких, как «не» или «мы». Док тоже хмурился и иногда подолгу задерживался на одном и том же месте, но в итоге, по-видимому, понял всё, что было нужно. Закончив читать и подняв голову, он в первую очередь встретился взглядом со мной.
- Говорят, в стародавние времена, когда на Земле все писали вот такими ручками, врачи славились отвратным почерком, - подмигнул он. – Похоже, сейчас мне пришлось расплачиваться за всех представителей профессии разом.
- Попробуйте сами, и посмотрим, получится ли у вас лучше, - обиженно проворчал хакер. – Это вам не на клаве печатать, здесь нужна долгая практика, и лучше с детства. Уроженцы Грина пишут так, что залюбуешься, а все остальные – примерно как я, уж простите.
- Прощаю, - хмыкнул Уолкс, бережно складывая листы и пряча их в нагрудный карман пиджака.
Потом неожиданно протянул Хендрейку руку.
- Спасибо, - сказал он. – Исправлять совершённые ошибки совсем не просто.
Хакер сперва стоял без движения в растерянности, но затем тоже вытянул руку, отвечая на пожатие врача.
- Удачи, - на прощание сказал док и повернулся к нетерпеливо дожидавшемуся капитану. – Куда теперь? – полюбопытствовал он.
- Разумеется, в космопорт, и как можно быстрее. У них должны были сохраниться записи, а, значит, мы сможем узнать, на каком корабле улетела Линда и куда он отправлялся. Прошло два месяца, но не вечно же она будет скитаться по космосу. На какой-то планете она остановилась, и я её найду.
- Разумно, - немного подумав, кивнул врач. – Признание Хендрейка – это хорошо, но предъявить властям живую и здоровую «жертву» - ещё лучше.
У Рэя, похоже, были иные приоритеты.
- Хочу, чёрт побери, выяснить, какого дьявола она замутила всю эту историю. И не втянул ли её кто-то третий. Если да, порву голыми руками. Не для того же она такое устроила, чтобы разойтись со мной. Развод был бы значительно проще.
Док и капитан уже дошли до калитки, мы с Гайкой двигались следом, когда хакер, обогнав нас, остановил мужчин.
- Я лечу с вами, - решительно заявил он.
Рэй даже не поднял, а запрокинул, голову и смерил соперника уничижительным взглядом.
- Это ещё с какой радости? – мрачно полюбопытствовал он.
- Я тоже хочу знать, что произошло на самом деле, и в чём причина поступков Линды, - твёрдо ответил Хендрейк.
Капитан криво усмехнулся.
- И с какой стати меня должно интересовать, чего ты хочешь?
Вопрос был риторическим, то бишь ответа не требовал. Макнэлл просто послал хакера далеко и надолго. Точнее сказать, на планету Грин, весьма далёкую от прочих цивилизаций если не по расстоянию, то по сути.
- Он мог бы нам пригодиться, - хмурясь, заметил Брэн. – Я имею в виду – на тот случай, если мы не сумеем отыскать Линду. Тогда доставим судьям хотя бы его.
- Угу, а по дороге он сбежит или саботаж на корабле устроит или Линду предупредит… Можешь дальше о вариантах пофантазировать, пока мы до космопорта трястись будем, - отрезал Рэй.
Врач пожал плечами, но настаивать не стал. А вот хакер был настроен решительно.
- Я понимаю, что не сильно вам нравлюсь, - с вызовом заявил он. – Но всё равно полечу.
Макнэлл, приподняв брови, поглядел на него с праздным любопытством космотуриста, увидевшего на чужой планете необычную пичужку.
- Послушай, парень. - Он почти дружелюбно похлопал Хендрейка по плечу, заставив того стушеваться и растерять весь гонор. – Ты действительно мне не нравишься, но дело сейчас даже не в этом. Просто мы улетаем, а ты остаёшься здесь. Это данность, с которой тебе придётся смириться. У меня чёткое, не терпящее исключений правило: я не беру на борт тех, кому не доверяю. Поэтому ты остаёшься здесь, копаться в земле и выращивать клубничную картошку. Ты сам загнал себя в эту яму, так имей мужество расплачиваться за собственные поступки. И, возможно, когда-нибудь жизнь тебе даже за это улыбнётся.
Он распахнул калитку и зашагал прочь, демонстративно не оставляя хакеру шансов для дальнейших переговоров. Брэн взглянул на хозяина дома, затем на бегущую вдоль забора дорожку, и последовал за Макнэллом. Мы не намеревались отставать, но возле самого выхода Гайка всё-таки остановилась.
- Знаешь, тебе очень повезло, что Линда всего лишь сбежала на том корабле, - сказала Хендрейку она. – Для неё было бы куда как проще не оставлять живого свидетеля. Наверное, какие-то чувства она к тебе всё же испытывала. Вряд ли любовь, но…
Девушка красноречиво пожала плечами.
Глава 4
Кучер поджидал нас на прежнем месте. Усаживаться обратно в тесную коляску никому не хотелось. Тела по-прежнему ныло от продолжительной неудобной езды, полученные в дороге ушибы то и дело давали о себе знать. Даже неунывающая Гайка тайком потёрла мягкое место, прежде чем взяться за край дверцы. Впрочем, в её случае и этот жест смотрелся чрезвычайно женственно.
Разнообразия ради на сей раз мы «поменялись партнёрами»: я ехала на коленях у дока, а Гайка устроилась с капитаном. Не могу сказать, чтобы я сильно расстраивалась по этому поводу: неудобство путешествия в любом случае перебивало романтику, если она и присутствовала. К тому же сейчас было не до размышлений о собственных эмоциях: слишком уж впечатлил меня услышанный только что рассказ. Главным, что не давало покоя, был вопрос: зачем Линде всё это понадобилось? Да, она провернула шикарнейшую комбинацию, тут жене Макнэлла приходилось отдать должное. Но с какой целью? Капитан прав: развестись было бы в тысячу раз проще. Не со скуки же она так поступила!
Ехали в молчании. Очередное поле осталось позади, и вдруг…
- Какой-то странный звук, вам не кажется? – заметила я, пытаясь изловчиться и обернуться, не слишком тревожа при этом Брэна. – Как будто за нами…ну, не флаер летит, конечно, но что-то такое техническое едет.
Тут уж не выдержала Гайка и развернулась, встав на колени. Рэй поморщился, но стойко перенёс неудобства.
- Ого! – присвистнула девушка. – Смотрите, это же он!
Тут уже все сосредоточили своё внимание на уходящей назад дороге, поскольку кто такой «он», догадывались. И действительно, нашим взорам предстало несколько неожиданное зрелище. Метрах в двадцати от нас, издавая те самые звуки, которые я охарактеризовала как «технические», шла лошадь, верхом на которой ехал Кен Хендрейк.
- Упорный! – констатировал врач, кажется, позабавленный увиденным.
- Сказали ведь ему не лезть, - хмуро процедил Макнэлл, теперь глядящий исключительно прямо перед собой.
- У него, похоже, своё мнение на этот счёт.
Хакер по-прежнему держался на расстоянии, но и разворачиваться явно не собирался.
- Как раз иметь своё мнение его и не просили, - буркнул капитан. – Это и так не слишком хорошо у него получается.
Видимо, не выдержав, он всё-таки снова обернулся. И, полагаю, не пожалел об этом факте. Поскольку парой секунд спустя лошадь Хендрейка испугалась чего-то, увиденного в кустах. А может, не испугалась, а всего лишь притворилась испуганной. Если честно, исходя из ехидного выражения её морды, я бы поставила на второе, но, с другой стороны, что я понимаю в животных?.. В любом случае, лошадь шарахнулась, хакер не удержался в седле и плюхнулся в кусты. При этом зверюга даже не думала убегать, а с видом белой и пушистой осталась переминаться с ноги на ногу рядом с изрядно ушибленным седоком.
- Может, помочь? – предложил, оглядываясь через плечо, кучер.
- Даже и не думай, - отрезал повеселевший капитан. – Езжай, как ехал.
Мы с Гайкой вытянули шеи, глядя вслед потихоньку удаляющемуся горе-наезднику.
- Всё-таки он от нас отстал. – Настроение у Рэя явно улучшилось.
- Я так не думаю, - возразила я. – Док прав: он упорный. Думаю, снова сядет в седло и нагонит.
- И опять упадёт, - не унывал капитан.
- И всё равно поедет за нами, - не сдавалась я.
- Спорим? – предложил Макнэлл.
- Легко!
Во мне тоже проснулся азарт.
- И на что же? – Док, не стыдясь, подлил масла в огонь нашей пагубной склонности.
Капитан первым делом вопросительно посмотрел на меня. И очень хорошо, потому что я ответила без малейших колебаний:
- Если выигрываю я, ты разрешаешь мне курить на корабле.
- Не дождёшься!
- То есть ты идёшь на попятный? – подначила его я.
- Нет. Просто назови что-нибудь другое.
- Ладно. – На компромиссы, как ни крути, приходится идти: это серьёзно повышает шансы на выживаемость. – Ты разрешаешь мне выкурить на корабле одну сигарету. Тогда, когда я этого захочу, - добавила условие я.
- Только если это не будет представлять опасности для полёта.
- Подлинной опасности, - подчеркнула я. – Но ты не станешь использовать общие отговорки в духе «а вдруг эта искорка случайно пролетит тридцать метров, врежется в стену, внезапно повысит свою температуру в сотни раз и прожжёт корпус насквозь».
- Договорились, - хмыкнул Макнэлл. – Но если выиграю я…
Гайка и док следили за ходом наших переговоров с открытыми ртами, твёрдо намереваясь ни слова не пропустить.
- …тогда ты откровенно ответишь на мои вопросы, - сформулировал собственное условие Макнэлл.
- Ну нет! – Тут уж взбрыкнула я. – Против сигареты это слишком много. Обещаю…честно ответить на один вопрос.
- Годится.
Капитан принял мои условия слишком легко, и я поняла: что-то тут не так. По-видимому, он изначально не рассчитывал на большее, чем один ответ, и о вопросах во множественном числе заговорил специально для того, чтобы было о чём торговаться.
- Брэн, будь любезен! – весело попросил Рэй.
Врач разнял наши руки, и правила спора вступили в силу.
За время нашего дальнейшего пути Хендрейк неоднократно падал с лошади, но всякий раз с настойчивостью мазохиста заново садился в седло с очередным украшением из местной травы в волосах и всё более злым выражением лица. Тема нашего пари то и дело всплывала в разговоре. Все четверо – да что уж там, пожалуй, даже все пятеро, включая кучера! – с интересом следили за продвижением компьютерщика. Если бы я была художницей и рисовала видео-картины, непременно увековечила бы образ Хендрейка в работе «Хакер на коне» - ну, или ещё что-нибудь в этом роде.
В целом, у меня имелись все причины для позитивного настроя: я была практически уверена, что выигрываю. Макнэлл даже успел слегка помрачнеть. Но когда мы уже практически въезжали на территорию космопорта, лошадь Хендрейка, до сих пор не демонстрировавшая ни малейшего увлечения скоростью, внезапно решила наверстать упущенное и перешла в галоп. Должно быть, что-то на взлётной площадке попросту её напугало, в результате чего она лихо пересекла поле и проскакала дальше. Попытки наездника как-то вмешаться в процесс она откровенно и, по-моему, с удовольствием игнорировала.
- Мы как-то обсуждали планеты третьей и четвёртой категории, - напомнил мне Рэй. – Что ты теперь скажешь? Всё ещё убеждён, что разумность вида определяется по тем научным коэффициентам?
- Ничего не могу сказать насчёт лошади, но он ещё вернётся! – убеждённо заявила я, настраивая капитана на то, что расслабляться ему пока рано.
- Может, и вернётся, - поддержал было меня док…после чего добавил: - Только сначала на этой кобылке вокруг планеты обежит. Учитывая, что останавливаться раньше она явно не планирует. Ну, а что? – добавил он, встретив мой осуждающий взгляд. – Когда-нибудь он всё равно ведь здесь окажется.
Я не считала, что этот аргумент поможет мне выиграть спор, но мы как раз прибыли на место и начали высаживаться из коляски. Стало не до разговоров. За время пути небо заметно потемнело, небольшое по нашим меркам солнце опустилось за кроны деревьев, и дорогу окутал вечер. Однако в данный момент две луны отлично освещали космопорт.
Поднявшись на верхушку башни, мы увидели незнакомого мужчину, худого, с каштановыми волосами, одетого в комбинезон, чем-то напоминающий Гайкин. Это реально было предвидеть: ведь не дежурят же здесь круглосуточно одни и те же люди. Я малость напряглась: неужели придётся проводить всю подготовительную работу по второму кругу? Но диспетчер явно ожидал нашего прибытия и, выйдя нам навстречу, вежливо поздоровался:
- Добрый вечер. Меня зовут Аджи Глас. А вы, наверное, и есть господа из тайной полиции Новой Земли?
Я отвернулась, чтобы тихонько прокашляться. Похоже, за прошедшие полдня наш статус успел основательно вырасти в глазах местного населения.
- Мы и есть господа, - уклончиво согласился Брэн. Вроде бы и принял формулировку, а вроде и не выдавал себя за работника тайной полиции – поступок, за который его несомненно в случае чего не погладили бы по головке.
- Могу я чем-то вам посодействовать? – с готовностью спросил шатен.
- Да, - вступил в разговор Рэй. – Нас интересует Бэлла Дарк. Два месяца назад она покинула планету. Мы бы хотели выяснить, что это был за корабль и куда он направлялся. Вам ведь сообщают ориентировочный маршрут?
- Да, - согласился шатен, - всё верно, такая информация обязательно фиксируется. Присаживайтесь, пожалуйста, сейчас я посмотрю списки.
Он быстро извлёк из шкафа те же папки, которые разыскивали утром его коллеги. Видимо, работники космопорта ожидали, что материалы снова понадобятся.
Диспетчер вернулся на своё рабочее место, маленький островок технологии посреди огромного океана экологической чистоты, взглянул на экран, дабы убедиться, что границы планеты никто не собирается нарушать, и принялся просматривать страницы.
- За этот период на Грин прилетел только один корабль, «Ноктюрн». Частный транспорт типа Н-18. Отбыл в тот же день. Других рейсов не было вплоть до вашего прибытия.
- Место назначения?
- Дуэлла.
- Дуэлла, - эхом откликнулся Макнэлл, повторяя название ближайшей обитаемой планеты.
- Да, - подтвердил диспетчер. – И ещё… Здесь отмечено, что пассажирка, севшая на корабль на Грине, высказала пожелание, чтобы её высадили на материке Рошкорт.
- Ну что ж, - капитан кивнул. – Благодарю за содействие. Значит, летим на Дуэллу.
- Значит, летим на Дуэллу, - вторил ему мужской голос.
Мы обернулись. У дверей стоял Кен Хендрейк, запыхавшийся, вспотевший и изрядно позеленевший, но живой и, главное, полный решимости.
- Уже предвкушаю сигаретку, - шепнула я Макнэллу.
И тут же пожалела о сказанном, настолько гневно тот на меня посмотрел.
- Тебя не приглашали лететь с нами, парень.
К счастью, это было адресовано не мне, а подлинному источнику неудовольствия капитана.
- Ничего, я не гордый. Полечу даже без приглашения, - вздёрнул подбородок Хендрейк.
- Полетишь. От двери и до земли. И скажи спасибо, если расстояние выйдет небольшим.
- Я имею право выяснить, что произошло с Линдой!
- Да даже если имеешь, - фыркнул Рэй. – При чём здесь мой корабль? Жди другой попутки. Месяца через два дождёшься.
- Через три, - услужливо подсказал диспетчер, ни слова не пропустивший из предшествовавшей дискуссии.
- Обсудим это внизу, - мгновенно сориентировался Брэн, умышленно перемещаясь так, чтобы оказаться между спорщиками.
Тех, впрочем, это не остановило.
- Вы всё равно меня возьмёте, - твёрдо заявил хакер, вставая на цыпочки, дабы встретить взгляд Макнэлла несмотря на манёвр дока.
- С какой это стати? – процедил тот.
- Хотя бы потому, что я догадываюсь, зачем Линде понадобился Рошкорт. К тому же я хорошо разбираюсь в сетях, а это может оказаться полезным в поисках.
Капитан возвёл глаза к потолку.
- Продолжим разговор внизу, - отчеканил он.
И повернулся к диспетчеру, с этого момента делая вид, что Хендрейка попросту не существует.
- Мы собираемся взлететь, как только подготовим корабль. У вас есть какие-нибудь возражения на этот счёт?
- Нет, что вы! – замахал руками дежурный. – Наоборот, мне наказано всячески вам содействовать. Напряжённого траффика у нас здесь, как вы сами понимаете, не наблюдается, - пошутил он, заискивающе глядя на Рэя. – Так что можете вылетать в любой момент. У нас не очень хорошо обстоит дело с топливом, - добавил он, - но в случае необходимости…
- Нет такой необходимости, - оборвал поток словоизлияний капитан. – До Дуэллы мы долетим. Что ж, - он отыскал глазами дока, - если нас больше ничто не задерживает…
- ПОДОЖДИТЕ!!!
Этот вопль, донесшийся со стороны лестницы, заставил всех вздрогнуть и переключить внимание на дверь. Диспетчер даже схватился за сердце, а рука Макнэлла потянулась к поясу – видимо, туда, где в прежней жизни он носил бластер. Не найдя в привычном месте оружия, он поморщился и продолжил следить за входом, сощурив глаза.
- Подождите меня! – послышалось уже совсем близко, и в помещение вбежал молодой человек.
Основной деталью, бросавшейся в глаза в его облике, были очки – прибор для коррекции зрения, использовавшийся крайне редко и исключительно теми, кто страдал аллергией на все виды контактных линз. Достаточно крупные, идеально круглой формы, они отчего-то смотрелись чрезвычайно нелепо. Равно как и казавшийся школьным рюкзак, широкие лямки которого плохо держались на по-мальчишески узких плечах.
Как я уже упомянула, молодой человек не вошёл, а именно вбежал в диспетчерскую. В итоге ему не удалось вовремя затормозить, и он врезался в широкий рабочий стол. Изображение на экране пару раз мигнуло, но потом всё-таки восстановилось.
- Господин Робертсон! – укоризненно протянул дежурный. – Осторожнее, ради бога! Как вы здесь оказались, на ночь глядя?
Молодой человек восстановил равновесие, поправил съехавшие набок очки, растерянно огляделся и, определив в капитане и доке «главных», обратился сразу к обоим.
- Заберите меня отсюда! – взмолился он. – Пожалуйста!!! Я больше не могу оставаться на этой планете!
Мужчины синхронно перевели взгляд на диспетчера, поскольку среди присутствующих именно его можно было счесть наилучшим специалистом по Грину.
- Джекки Робертсон! Прекратите портить репутацию планеты в глазах иномирцев! – строго призвал тот.
Но Джекки даже не обратил на него внимания.
- На этой планете невозможно жить! – Похоже, он впервые за долгое время получил возможность выговориться и теперь намеревался воспользоваться ею по полной. – Да, я прилетел сюда по собственному желанию, чтобы изучать здешнюю флору, она действительно чрезвычайно своеобразна, но всему есть предел! Несколько месяцев обходиться даже без электрической лампочки! Вы это себе представляете? Я уже не говорю о холодильнике или ноутбуке, нормальных признаках цивилизации! А здешние туалеты? Вы видели здешние туалеты?
За этот день мы, сказать по правде, успели изучить с данной точки зрения только кусты, но, судя по выражению лица Робертсона, местные уборные были воистину страшны.
- Нормальные у нас туалеты! – вступился за родную планету диспетчер, не проронивший ни слова, пока речь шла о лампочках и холодильниках. – Экологически чистые!
- Экологически – может быть! – съязвил молодой человек. Акцент, который он сделал на первом слове, был весьма красноречив. - Одним словом, я больше просто не могу здесь оставаться, - заключил он, обращаясь теперь лично к Рэю.
Однако же и диспетчер оказался не лыком шит.
- Господин Робертсон, не забывайте: у вас на нашей планете определённые обязательства. Вы подписали бумагу, согласно которой взялись исследовать нашу флору в течение семи месяцев. Прошло всего лишь четыре.
- Зато в этой бумаге не оговаривались условия, в которых мне предстоит работать! – воскликнул Джекки.
- Стало быть, вы понимаете, что нарушаете договорённость, покидая планету прежде срока, - невозмутимо продолжал шатен.
- Но должен же быть какой-нибудь выход! – Парень отчаянно притопнул ногой.
Лицо диспетчера приобрело выражение задумчивое и несколько отстранённое, словно он собирался говорить о вещах абстрактных и лично к нему никакого отношения не имеющих.
- В принципе с учётом обстоятельств, полагаю, планета могла бы пойти вам навстречу. Скажем, небольшая компенсация поможет нам как-то…справиться с неожиданными трудностями и, возможно, в перспективе вызвать ещё одного специалиста.
- Да, конечно!
Ажиотаж – это последнее, что люди обычно ожидают увидеть в подобных обстоятельствах (кому же захочется расставаться с деньгами или ценными вещами, особенно если человек сам считает себя пострадавшей стороной). Но Джекки был крайне воодушевлён. Как видно, уж очень сильно ему успел надоесть Грин.
Скинув с плеч рюкзак, молодой человек расстегнул молнию. Обошлось не без приключений: он так торопился, что при первой и второй попытке молния заедала, но в третий раз открыть сумку всё же удалось. Парень извлёк из неё папку, достал оттуда стопку исписанных листов – и спустя секунду ими стало завалено всё рабочее пространство диспетчера. Под описаниями, выводами и формулами оказались погребены встроенные клавиатуры, карты и панель управления.
- Вот все мои исследования за последние три месяца, - сообщил Джекки, даже не замечая замешательства дежурного. – Я все их оставляю вам. Вы можете использовать их по своему усмотрению, даже опубликовать результаты под своим именем. Я к вам не в претензии, говорю это абсолютно искренне. За время работы на Грине я получил много любопытной информации и, возможно, когда-нибудь продолжу работу над этими темами. Но сейчас я хочу только одного – попасть на другую планету.
Диспетчер тоскливо смотрел на «взятку», которую только что всучил ему учёный, отлично понимая, что ничего более осязаемого с этого парня в любом случае не возьмёшь, а, следовательно, вынуждать его торчать на Грине ещё несколько месяцев бессмысленно.
Думаю, Рэй тоже всё это понимал и, несмотря на внутреннее раздражение, уже успел смириться с тем фактом, что попутчика в лице Джекки Робертсона мы на борт возьмём.
Перекинувшись заключительной парой слов с диспетчером, капитан направился к двери, а следом за ним потянулись и остальные.
- На какой планете вы хотели бы высадиться? – спросил у Джекки Макнэлл, пока мы спускались к выходу из башни. – Дуэлла подойдёт?
- Честно говоря, лучше всего было бы попасть на человеческую планету, - с просительным взглядом ответил тот.
- Категории 1, - поправил его капитан. Такая формулировка считалась более политкорректной.
Учёный кивнул.
- Я понимаю, что планеты и луны первой категории для вас комфортнее, но в данный момент нашим первым пунктом назначения является Дуэлла. Живут там не люди, но основное население – это гуманоиды, похожие на людей. Они даже говорят на очень похожем языке. Найти там корабль, который доставит вас в любой человеческий мир, включая Новую Землю, не составит труда.
Джекки закусил губу, пристыженно помолчал, а потом, отчего-то шёпотом спросил:
- Но ведь для этого понадобятся деньги, да?
Макнэлл пару раз моргнул.
- А у вас что, их нет?
«Беженец с Грина» опустил глаза и покачал головой.
- Но вы же собирались как-то отсюда улететь?! – недоумённо нахмурился капитан. – Пусть не сейчас, пусть через несколько месяцев!
Учёный виновато пожал плечами.
- Я думал, главное – купить билет сюда. А обратно уже как-нибудь…
Рэй осатанело покосился на нас с Гайкой. Мы только развели руками. А что тут было говорить? Капитан глянул на мои часы и, видимо, рассудив, что времени и без того упущено больше, чем нужно, принял решение.
- Ладно, полетите с нами, - согласился он. – Надеюсь, что в относительно скором будущем мы сможем доставить вас на планету первой категории. Как-никак того же ожидают два члена команды. Но никаких обещаний касательно сроков дать не могу, - продолжил он, стремясь вовремя осадить чересчур обрадовавшегося Джекки. – Кроме того, я обязан вас предупредить, что хотя миссию корабля нельзя пока назвать опасной, назвать её совершенно безопасной я тоже не могу. Мой звездолёт – не лучший выбор для человека, который желает максимально быстро и легко попасть из пункта А в пункт Б. Но если у вас нет альтернативы, - он развёл руками, - добро пожаловать на борт.
Пока мы вшестером спускались по лестнице (да, именно вшестером: Хендрейк упорно следовал за нами), Рэй перекинулся парой слов с доком.
- Я по-прежнему считаю, что он нам пригодится, - вполголоса сказал Брэн. – Для суда.
- До суда много всего может произойти, - возразил капитан. – Например, свихнутся все компьютерные системы звездолёта. Что тогда?
- Я буду за ним присматривать, - пообещал Уолкс.
Мужчины шли впереди, но что-то мне подсказывало, что выражение лица Рэя было не слишком оптимистичным.
Космопорт был невелик, поэтому расстояние, отделявшее диспетчерскую башню от корабля, мы преодолели всего за пару минут. Не дойдя до звездолёта нескольких шагов, Макнэлл развернулся, недвусмысленно перекрывая Хендрейку проход.
- Линде понадобился Рошкорт, потому что там расположены лучшие в галактике камеры хранения, - отчеканил он, тем самым давая понять, что как минимум одна из причин брать хакера на борт не стоит выеденного яйца.
Уже окончательно стемнело, но звездолёт заиграл зажигающимися зелёными огнями, опознав голос своего хозяина.
- Ты никуда не будешь соваться на моём корабле, - жёстко предупредил Рэй. – Системы будут оповещены на твой счёт. Одно лишнее движение – и я выброшу тебя в открытый космос вместе с мусорным контейнером. Это понятно?
Мне кажется, сперва хакер хотел как-нибудь сдерзить в ответ, но, следует отдать ему должное, сдержался и молча кивнул. Ещё несколько секунд Макнэлл сверлил его взглядом, словно предупреждая о возможных последствиях, затем развернулся и зашагал к кораблю, сделав нам знак идти следом.
- Здесь расположен технический отсек со стиральной машиной, холодильными камерами, спецодеждой и прочим, - указал направо он. – Там, - капитан повернул голову налево, - служебный отсек, вход в который категорически запрещён. Допуск есть только у меня и корабельного механика. Это понятно?
- Да, конечно.
Джекки поспешно кивнул, даже не заподозрив, что вопрос адресован совершенно другому человеку.
Поднявшись на второй этаж, Макнэлл продолжил своеобразную экскурсию.
- Командный отсек, - кивнул на закрытую дверь он. – Предназначен исключительно для членов экипажа. Это значит, что без приглашения туда заходят ровно четыре человека: доктор, Гайка, Сэм и я. Исключение составляют взлёт и посадка, поскольку только эта часть корабля оборудована противоперегрузочными креслами с пристяжными ремнями.
О наличии такого кресла в служебном отсеке он не упомянул, и правильно сделал. Гайка и так в курсе, а остальным этого знать необязательно.
- И, наконец, жилой отсек. – Макнэлл распахнул соответствующую дверь, и мы по очереди протиснулись в узкий коридор, заняв его практически полностью. – Именно здесь пассажиры, - особенно острый взгляд при произнесении этого слова был устремлён на хакера, - проведут почти всё время полёта. В отсеке имеются личные каюты, в каждой из которых по две койки, и кают-компания, где вы сможете принимать пищу и совместно проводить время до нашего прибытия в пункт назначения. Господин Уолкс скажет, кто где будет ночевать. И последнее. Господин… - он прищурился, вспоминая имя, - Робертсон. Поскольку экипаж не полностью укомплектован, нам может понадобиться ваша помощь в выполнении задач, не требующих специальной подготовки. В этом случае вы получите личное уведомление от меня либо от доктора Уолкса. Желаю всем приятного полёта. Жду вас в командном отсеке через четырнадцать минут.
- Суровый человек, - выдохнул Джекки, прислушиваясь к удаляющемуся шуму шагов капитана. – Вот только, боюсь, толку от меня на корабле будет очень мало…
- О, не беспокойтесь. Мы найдём применение вашим талантам, - заверил док. – Вы ведь хорошо разбираетесь в растениях?
Учёный кивнул.
- Отлично. Знаете разницу между петрушкой и укропом?
- Конечно, - фыркнул Джекки. – Несмотря на то, что оба растения принадлежат к семейству зонтичных порядка зонтикоцветные, различия между ними видны невооружённым глазом и включают в себя…
- Вот и прекрасно, - перебил его Брэн. – Стало быть, будете работать на корабле коком.
- Кто, я?! – возмутился пассажир. – Я – не повар! Я, к вашему сведению, ботаник!
Отчего-то последнее утверждение заставило всех присутствующих расхохотаться.
- Это мы поняли сразу, - заверил док.
Времени оставалось немного, и Уолкс распределил нас по каютам. Точнее, немного изменил прежний расклад с учётом двух новичков на борту. Всего жилых помещений на звездолёте было четыре, и до сих пор каждый из нас занимал своё собственное. Теперь ситуацию приходилось менять. Хендрейка док поселил вместе с Джекки. Гайке как единственной женщине предоставил отдельную каюту. Рэю оная полагалась как капитану. Наконец, меня тоже оставили в отдельном помещении…без очевидных на то оснований. Как Саманту меня следовало подселить к Гайке. Как Сэма - к доктору. Но штука в том, что доктор знал меня как Саманту, а Гайка - как Сэма. Как следствие и то, и другое сочетание вело к проблемам. В итоге врач проявил благородство. Не только фактом своего молчания, но и тем, что оставил меня в прежней каюте, а сам «переехал» в медицинский отсек, обосновав это тем, что у него бывает много работы, из-за которой и так зачастую приходится оставаться на ночь. Я была очень признательна Брэндану за этот поступок, тем более что ни на грош не верила в его отговорку.
Док удалился, напомнив о том, что у нас осталось всего несколько минут на размещение в каютах. Макнэлл был к этому времени уже на мостике. Гайка и Джекки разошлись по своим комнаткам, мы же с Хендрейком оба задержались в коридоре.
- Он так сильно меня ненавидит, - хмыкнул хакер, глядя вслед давно покинувшему нас капитану.
Непонятно, какие чувства подтолкнули его к этим словам. Обида? Злость? Удивление, непонимание? Или он просто анализировал ситуацию и старался правильно себя настроить на будущее?
Вздохнув, я подняла голову. Узкий коридор заставлял стоять близко друг к другу, а парень был ощутимо выше меня.
- Он лишился всего, что имел, - достаточно мягко, но не допуская компромиссов, объяснила я. – Вы лишились родины, привычной среды обитания и любимой работы. Он потерял это всё, но кроме того – свободу и доброе имя. И ещё. Его держали в одиночной камере в отвратительных условиях. Его избивали. Практически пытали. Какой ещё реакции вы ждёте сейчас?
Попытавшись последним взглядом оценить, полноценно ли Хендрейк понял сказанное, я удалилась к себе. Казалось, что понял; во всяком случае, мне хотелось в это верить.
Закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной. Обустраиваться не было нужды, поскольку я уже провела в этой каюте несколько дней. Поэтому оставшиеся минуты я просто стояла и думала: почему, несмотря на напряжённость обстановки на корабле и сложность последнего разговора, у меня такое хорошее настроение? И наконец поняла. Потому, что капитан зачислил меня в состав экипажа корабля. Несмотря на то, что, не имея должной профессии, пользы я могла принести не больше, чем Джекки, и уж точно меньше, чем Хендрейк.
Взлёт прошёл благополучно, без сложностей и пререканий. Правда, ботаник полюбопытствовал, можно ли вылетать в столь позднее время. Док ответил, что это, конечно же, очень плохо, поскольку ночью в космосе будет темно и ничего не видно, но пообещал включить фары. Джекки обиделся, но не слишком сильно. Вскоре мы разошлись спать. День выдался тяжёлый.
Завтракали в кают-компании. Собрались все, кроме капитана: он был занят в командном отсеке. Хотя по моим предположениям основная причина заключалась в другом: Макнэлл просто не желал пересекаться с Хендрейком.
Словом, мы собрались впятером. Из еды были исключительно тюбики с пастой, якобы содержавшей все необходимые человеку во время полёта вещества, да пара непросроченных консервных банок. На Грине мы были слишком заняты другим, и потому продуктами не запаслись. Хорошо, что лететь до следующей планеты недолго.
Так что мы настроились на питательный, но не слишком яркий в плане вкусовых ощущений завтрак, как вдруг хакер начал вытаскивать из сумки и молча выкладывать на стол продукты. Яблоки, помидоры, сливы, сухари и пара свежих булок.
- Откуда это всё? – удивилась Гайка.
Хендрейк пожал плечами.
- В жизни на Грине есть определённые преимущества.
- Это попытка подкупить нас при помощи еды? – язвительно поинтересовалась я.
Кажется, инстинктивно я не успела простить парню отсутствие на завтраке Макнэлла.
- Я похож на идиота? – спросил он в ответ, предварительно смерив меня долгим взглядом.
- Вообще-то с первого взгляда нет. – Меня так легко было не смутить. – Но после вчерашнего рассказа, - я сделала вид, что напряжённо думаю, – пожалуй, да, похож.
Хакер ещё некоторое время сверлил меня взглядом, но так ничего и не сказал.
- Нет, правда, - вклинилась в разговор Гайка, - как можно было решить, что кэп – такой жестокий муж-тиран? На него же достаточно пару минут посмотреть, и становится понятно: он мухи не обидит.
В памяти немедленно всплыл эпизод с разъярённым Макнэллом, только-только узнавшим, что я без спросу навестила его родителей.
- Ну, это как сказать! – синхронно возразили мы с Хендрейком.
Я вынужденно усмехнулась.
- Я с ним лично не общался, - перешёл к ответу по существу хакер. – Теперь понимаю, что Линда всячески старалась этого не допустить. У меня, видите ли, было два месяца на размышления, - добавил он, снова повернувшись ко мне, - так что я имел возможность оценить степень собственного идиотизма. Но информацию по Макнэллу я в своё время искал старательно.
- И много нарыли? – полюбопытствовал док.
- Не очень. В открытом доступе ничего интересного не было, а взломать сайты ВБС – дело не из лёгких. Но кое до какой информации ограниченного доступа я добрался.
- Что вы говорите! – восхитился Брэн. – И до какой же именно?
- Только не надо смотреть на меня так грозно, - поморщился Хендрейк. – Не говорите, что собираетесь пристрелить меня за лишние знания.
- Ну что вы! – отмахнулся врач. – Мне значительно удобнее будет вас усыпить.
- Мне удалось выяснить две вещи, - проигнорировал эту эскападу хакер. – Первое: во время военных операций от рук капитана погибло немало народу. Второе: он не всегда строго следовал уставу, за что периодически получал взыскания. И то, и другое косвенно подтверждало слова Линды.
Док картинно закатил глаза.
- Молодой человек – пацифист? – саркастически поинтересовался он.
- Молодой человек не слишком любит убийства, - скорректировал Хендрейк.
- И поэтому почём зря палит из эксплоудера, следуя указаниям экзальтированных дамочек?
- Я – пацифист, - по-ученически подняв руку, сообщил Джекки.
Врач и хакер уставились на него одинаково ошалелыми взглядами. Затем первый медленно, будто загипнотизированный, повернулся ко второму.
- Знаете, почему вообще ограничивается доступ к информации? – спросил Брэн, сбрасывая оцепенение. – В девяноста пяти случаях из ста дело вовсе не в секретности. Информацию прячут для того, чтобы альтернативно одарённые читатели не начали интерпретировать её по своему усмотрению! Макнэлл служил в военном флоте, а звездолёты ВБС летят к далёким планетам не для того, чтобы члены экипажа понюхали экзотические цветочки! Не в обиду ботаникам буде сказано, - добавил он, покосившись на Джекки. – ВБС – это объединённые вооружённые силы Союза гуманоидов, которые принимают участие в антитеррористических операциях, эвакуации мирных граждан из горячих точек, поимкой межпланетных преступников – и во многом другом, о чём вам, по-хорошему, знать не следует.
Градус напряжённости в кают-компании стремительно повышался.
- А какие растения вы изучаете? – обратилась к ботанику Гайка, ухватившись за предыдущую реплику дока и тем самым вынудив мужчин свернуть жаркую дискуссию.
Её сменил оживлённый рассказ про крестоцветные и сложноцветные. Я положила на тарелку помидор, яблоко, полбулки и пару тюбиков разных цветов и, извинившись, вышла в коридор.
Крупное яблоко каталось туда-сюда, так и норовя упасть с тарелки под действием искусственной гравитации. Но я всё-таки сумела благополучно донести блюдо со всем его содержимым до командного отсека. Открыла дверь и, придерживая её плечом, вошла внутрь. Макнэлл действительно был здесь, сидел перед экраном, только на сей раз не на месте пилота, а на крайнем левом, как я теперь уже знала, капитанском. Впрочем, при виде меня он встал и шагнул навстречу.
- Предпочитаешь завтракать за контрольной панелью? – шутливо полюбопытствовал он. – Нет-нет, мне не жалко, а вот мой старпом в своё время мог бы за такое выбросить в открытый космос без скафандра.
- Так-таки выбрасывал? – недоверчиво приподняла бровь я.
- Так-таки мог, - поправил Рэй. – Теоретически. По факту это заканчивалось длинной и нудной лекцией о правильном обращении с техникой на звездолётах ВБС. К концу таких лекций большинство провинившихся уже и сами предпочитали отправиться в свободное «плавание», правда, по возможности всё-таки со скафандром.
Я улыбнулась. Он нравился мне таким. Когда вспоминал о своей службе. В эти моменты он вдруг оживал и – как я предполагала – ненадолго становился таким же, как в те самые времена, о которых рассказывал. В чём-то совсем недалёкие, в чём-то – ушедшие безвозвратно. И я уже не в первый раз начинала завидовать доку, который по-настоящему хорошо знал именно такого Рэя.
- Надеюсь, меня ты тоже не выбросишь. Ты ведь и мухи не обидишь.
- Я - что?
Наверное, употреблять слово «вылупился» в значении «посмотрел» не слишком красиво, и всё-таки оно лучше всего передаёт эмоциональную составляющую нашего общения в тот момент.
- Не обращай внимания, - улыбнулась я. – В любом случае, я принёс это для тебя.
И я опустила тарелку на его стол, действительно рядом с панелью управления (а какие ещё были варианты?).
Теперь Макнэлл глядел на меня с совершенно другим, новым, удивлением.
- Спасибо, - сказал он, и лишь спустя пару секунд опустил глаза на содержимое тарелки. – Откуда это? – нахмурился Рэй, имея в виду явно не тюбики. И тут же шумно выдохнул, в то время как некоторые черты его лица стали более жёсткими. – Скажи мне, что это принёс Джекки, - попросил он.
Несмотря на умоляющие нотки в его тоне, я покачала головой.
- Не скажу. – Я сделала пару шагов и остановилась перед стеной-экраном, показывавшим завораживающее зрелище. – Всё дело в том, что, как это ни смешно, я не люблю врать. И это при моём-то образе жизни.
Я повернулась к капитану, инстинктивно ожидая, что он разделит моё веселье, и лишь по ходу дела поняла, что у него нет на то причин. – Ах да, ты же не знаешь… - разочарованно протянула я.
Рэй сделал широкий шаг в мою сторону.
- Так, может быть, ты мне расскажешь? – тихим, завораживающим голосом спросил он.
Наверное, если бы таким же голосом он предложил мне пойти и разделить с ним постель, я бы пошла. Хотя меня никогда не отличало особое стремление к познанию этой стороны жизни. Искуситель чёртов. Мухи он не обидит, как же!
Я обхватила себя руками, будто в отсеке было зябко, и покачала головой.
- Нет. Не могу.
- Почему?
- Слишком сложно.
А ведь и правда, почему я не могла снять эту маску и рассказать ему всё как есть? Сейчас, когда Новая Земля осталась далеко позади? Или не осталась? Я так долго привыкла скрываться, что ассоциация срабатывала на уровне инстинктов. Раскрою свой секрет – и плохо кончу. Окажусь у исследователей на столе. Как мягкий кролик или симпатичная морская свинка, которые потеряют свою красивую шубку после нескольких сеансов облучения. У Новой Земли длинные руки, а я всё ещё не разобралась, докуда именно они способны достать. Тем более если наш путь мог повернуть обратно к «родной» планете, чтобы капитан оспорил решение суда.
Возможно, все эти агрументы существовали лишь в моём воображении, и мне просто требовалось время, чтобы окончательно это осознать. Но кроме того оставалась ещё одна причина молчать. Наши отношения с капитаном только-только утряслись. Обстановка на корабле – мягко говоря, нездоровая. Стоило ли усугублять ситуацию, внезапно сообщая своим попутчикам, что я вовсе не Сэм Логсон, а совсем другой человек… Что-то подсказывало, что момент для этого неподходящий.
- Но ведь Брэн знает.
Он не спрашивал, он констатировал. Стало быть, не имел на этот счёт никаких сомнений.
- Он тебе сказал?
Я подняла голову и вздрогнула. Капитан стоял совсем рядом со мной.
- Нет. – Он успокаивающе покачал головой. – Брэн ничего мне не рассказывал.
Что это - чувство облегчения или, наоборот, разочарование? Может, если бы док нарушил слово, многие проблемы сейчас бы разрешились? Но – не судьба…
- Странно, - призналась я. – Поначалу мне казалось, что он обязательно всё растреплет. Как минимум тебе.
- Да нет, - возразил Рэй. – Брэн – врач и в высшей степени серьёзно относится к конфиденциальности. К тому же у него есть ещё одна причина для молчания.
- Какая?
- Это сейчас неважно, - отмахнулся Рэй. – Может быть, лучше ты мне скажешь, что за секрет так старательно оберегаешь всё это время?
- Это сейчас неважно, - подколола его я. – Поверь, на полёте мой секрет никак не отразится.
Темнота экрана снова притянула мой взгляд. Теперь она казалась пугающей, так легко было потеряться одному маленькому существу в этой темноте, среди миллиардов сияющих точек, каждой из которых в сущности всё равно, что случится с крохотным хрупким созданием, волей случая появившимся на одной из них.
Я совсем растворилась в изображении и собственных мыслях, когда почувствовала руку Макнэлла, мягко коснувшуюся моей собственной. Вздрогнув, я вернулась в реальность. Наши руки всё ещё соприкасались. В этом не было необходимости, ведь места в отсеке хватало, и я почувствовала себя некомфортно.
- Я буду ждать и надеюсь, что когда-нибудь ты всё же расскажешь.
Я застыла, ибо от этих слов мне ненадолго стало трудно дышать. К счастью, руку капитан теперь отвёл.
- А пока просто спасибо за завтрак.
Короткого взгляда, устремлённого на Макнэлла, хватило, чтобы я убедилась: он серьёзен как никогда.
Не зная, как вести себя дальше, я опустила глаза сначала на экран, после в пол, а затем, пробурчав под нос нечто неразборчивое про дела, покинула командный отсек. Рэй снова остался в одиночестве, предоставленный собственным мыслям, и мне было бы очень боязно узнать их содержание.
Глава 6
Прибытие на Дуэллу прошло благополучно, никакого сравнения с буквально отвоёванным приземлением на Грине. Очень короткая, хорошо отработанная процедура регистрации – и мы оказались на территории континента Рошкорт не только фактически, но и официально.
- Пройдёт не меньше шести часов, прежде чем информация о нашем присутствии здесь достигнет Новой Земли, а до Дуэллы дойдут ответные указания, - предупредил капитан. – За это время мы должны успеть закончить все дела и вернуться на корабль.
Звездолёт покинули все. Рэй несомненно предпочёл бы не брать с собой Хендрейка, но решил держать хакера на виду. Гайка не желала пропустить всё самое интересное. Сидение на одном месте вообще противоречило её деятельной и любопытной натуре. Сам капитан и док были единственными, кто мог в случае необходимости поднять корабль в воздух, но присутствие обоих, по-видимому, требовалось непосредственно на планете.
Так что Брэн сделал один непродолжительный звонок, после чего нашу шестёрку вежливо сопроводили в помещение, напоминавшее миниатюрный зал ожидания. Возможно, ВИП-зону. Здесь были расставлены кожаные диваны, пара пузатых аквариумов с плавающими в них венками (аналоги наших ваз) и бокалы с неопознанными напитками разных оттенков - от блёкло-розового до насыщенного красного.
Сопровождающая тоже по-своему отличалась от людей, хотя разница и не казалась капитальной. Просто было понятно, что перед нами представитель гуманоидов, достаточно близких к людям, но всё же не человек. Она была выше среднестатистической новоземской женщины на целую голову и ощутимо более худой. При этом, даже на взгляд со стороны, отнюдь не казалась неуклюжей верзилой. Напротив, для дуэллийцев была характерна особая, внушающая восхищение грация. Убедившись, что в нашем распоряжении есть всё необходимое, она удалилась, а мы остались ждать.
- Что будем делать дальше? – спросила я.
Рэй взял объяснения на себя.
- Эта планета, точнее говоря – материк Рошкорт, славится надёжной системой камер хранения, которыми пользуются обитатели нескольких звёздных систем. Мы предполагаем, - холодный взгляд на миг скользнул по сидевшему напротив хакеру, - что Линда, куда бы она в конечном итоге ни направилась, могла предварительно завернуть сюда, чтобы оставить в надёжном месте какую-то вещь или письмо. И это могло бы помочь нам разобраться в её целях. Или хотя бы выяснить, куда она полетела.
- Ты говоришь, это надёжная система. Чем она отличается от остальных? Камеры хранения есть в любом космопорту.
Гайка не была бы Гайкой, если бы не заинтересовалась этой темой.
Капитан кивнул: он ожидал такого вопроса.
- В отличие от других камер хранения, ячейки здешней открываются не ключом и не при помощи комбинации знаков. Вместо этого используется кровь клиента.
- Кровь?!
Это было больше похоже на магию, чем на систему защиты.
- Именно кровь, - без всяких сантиментов кивнул Рэй. – Клиент, берущий в аренду такую ячейку, даёт образец своей крови. Тогда же фиксируется срок, на который закрывается сейф. До истечения этого срока открыть его можно только при помощи крови того же человека. Точнее, существа: система рассчитана не только на людей.
- И много требуется крови? – с опаской полюбопытствовал Джекки.
Не так чтобы ботаника касалось то, что здесь сейчас обсуждалось, но от безысходности пришлось взять его с собой (ещё потеряется где-нибудь), а ничего сверхсекретного в поднимавшихся пока темах не было.
- Достаточно одной капли, - отозвался Рэй. – Встроенный компьютер проводит анализ, сверяет полученную кровь с образцом и, если она принадлежит тому же человек…существу, - вновь исправился он, - замок автоматически открывается. В итоге нет риска, что клиент потеряет ключ или забудет комбинацию цифр. Более того, сведена к минимуму вероятность, что до ячейки доберётся посторонний. Даже директор зала хранения не может открыть сейф, поскольку такого понятия как запасной или мастер-ключ просто не существует.
- А взлом? – не отставала Гайка.
Я заметила, как Хендрейк покачал головой: видимо, тоже разбирался в работе местной системы хранения.
- Практически нереально, - ответил капитан. – Очень прочный сплав, использованы самые крепкие металлы с двух разных планет. Если нет крови клиента, придётся ждать истечения срока хранения.
- Но кровь клиента теоретически можно раздобыть, - схватился за зацепку ботаник.
- Можно, - повёл плечом Рэй. – В любой системе, даже самой надёжной, найдётся лазейка. Конечно, можно ударить человека по темечку, оттащить в тёмный переулок и там взять у него немного крови. Но при таких обстоятельствах украсть ключ или выпытать секретный код тоже не составило бы труда. И даже отрезать палец, чтобы предоставить нужный отпечаток.
Не знаю, сказал ли он это без задней мысли или специально поддразнил Джекки, но последний заметно побледнел. Я даже испугалась, не понадобится ли парню в срочном порядке какой-нибудь тазик, и неодобрительно посмотрела на Рэя, но тот моего взгляда не заметил.
- Если всё так серьёзно, - вновь подала голос Гайка, - как вы собираетесь открыть ячейку Линды? Вы ведь именно это планируете сделать?
- Если один способ. – Капитан улыбнулся уголками губ. – Но о нём я скажу только тогда, когда мы доберёмся до сейфа.
И он снова устремил полный недоверия взгляд в сторону хакера. Тот пренебрежительно пожал плечами, мол, если хотите, держите свои тайны при себе.
- И как мы туда доберёмся? – поинтересовалась я. – А главное, дадут ли нам доступ к сейфу Линды, даже если у нас есть средство его открыть?
- У Брэна здесь есть хорошая знакомая, - сообщил Рэй. – Она – заместитель директора того самого зала хранения.
- Вот это совпадение! – уважительно присвистнула Гайка.
- Я бы не назвал это совпадением, - возразил капитан. – Нам приходилось много летать по обитаемым планетам, в том числе помогать местному населению решать всевозможные, скажем так, сложные ситуации. Не так уж удивительно, что на Дуэлле одна из них оказалась связана с камерами хранения. А то, что между доктором и замом с тех пор завязалась дружба… - Он усмехнулся. – Это уже вопрос личного обаяния дока.
Гайка одобрительно хихикнула, я улыбнулась, а вот Джекки покосился на капитана в высшей степени непонимающе. Обаятельным он Брэна Уолкса явно не считал.
В скором времени за нами действительно приехала упомянутая капитаном замдиректора, и разговор пришлось отложить.
Да-да, она именно приехала, а не прилетела. Её флаер передвигался исключительно по земле. Вообще на протяжении пути к хранилищу я почти не видела воздушного транспорта. Перевозивший нас аппарат оказался достаточно длинным, чтобы мы поместились всемером, усевшись в несколько рядов, и всё-таки совсем не походил на флаербус.
Встретившую нас дуэллийку звали Зэоклейя Миакронос. Выглядела она как типичная представительница своего вида – высокая, изящная, женственная. Песочного цвета волосы подстрижены по местной моде, над ушами кокетливо торчат мелкие завитушки. Узкие синие брюки и красная обтягивающая блуза подчёркивают худобу, то и дело заставляя пугаться, что их обладательница вот-вот сломается на ветру.
Однако такая внешняя хрупкость совершенно не соответствовала характеру нашей сопровождающей. Обменявшись со всеми приветствиями и расспросив Брэна, как его дела, она стала непринуждённо болтать, рассказывая о местах, которые мы проезжали, и то и дело отпуская ехидные замечания. Женщиной она явно была самостоятельной и уверенной в себе. И флаер вела виртуозно. Честно говоря, ехать по земле было поначалу жутковато. Дома, транспорт, иногда – идущие прямо поперёк нашего пути дуэллийцы… Казалось, мы неминуемо попадём в аварию. Но Зэоклейя виртуозно лавировала среди всего этого хаоса, и мы умудрялись постоянно выходить сухими из воды.
- А куда вы подевали всех своих мужчин? – полюбопытствовала Гайка, когда водительница закончила рассказ о круглом семиэтажном здании, выкрашенном в сочно-красный цвет.
Действительно, по улицам, по которым мы проезжали, ходили исключительно женщины всех возможных возрастов и дети, да и за рулём встречавшихся по пути флаеров сидели сугубо представительницы прекрасного пола.
- Никуда не подевали, - удивилась вопросу дуэллийка. – Они в мужских кварталах.
- В мужских кварталах? – изумилась Гайка. – У вас что же, отдельные районы для женщин и для мужчин?
- Конечно, - откликнулась та, взглянув на собеседницу в зеркало заднего вида. – А разве может быть иначе? Хотя да, я, кажется, слышала. На вашей планете селятся смешанно, ведь так? Нелегко, наверное, вам приходится.
- Кому именно, им или нам? – озорно полюбопытствовал док.
Зэоклейя рассмеялась.
- Да и тем, и другим, - заверила она. – Мужчина всегда лучше поймёт мужчину, а женщина – женщину.
- Нет, ну а как быть с семьями? – не сдавалась Гайка. – Семьи-то вместе живут?
- Ах, вы про семьи! – воскликнула замдиректора. – Конечно! Дети живут с нами.
Девушка-механик тряхнула головой, пытаясь найти правильный подход.
- А мужья?
- Кто такие «мужья»? Это сокращённо «мужчины»? Наш диалект немного отличается от вашего, - повинилась Зэоклейя.
Гайка сделала большие глаза и обернулась к капитану в поисках поддержки.
- Сэм, - попросил тот, - можешь организовать нашему механику небольшой ликбез по устройству дуэллийского общества?
- Мужчины живут здесь отдельно от женщин, - принялась объяснять я. – Понятие семьи принципиально отличается от нашего. Женщины живут большими семьями – мать, дочь, близкие родственницы и подруги, а также их дети. Девочки, когда подрастают, остаются в той же семье. А мальчики по достижении двенадцатилетнего возраста переезжают в мужские кварталы.
Я вопросительно посмотрела на Зэоклейю: всё-таки теоретические знания – это одно, а реальная жизнь на планете – другое. Но она одобрительно кивнула, и я продолжила:
- Потом мальчики идут в гимназии и постепенно обзаводятся собственными семьями. У мужчин семьи меньше, обычно они состоят из двух человек. Иногда из трёх.
- Они что, все геи? – изумилась Гайка.
- Нет. – Я покосилась на водительницу, надеясь, что её не обидело такое предположение. – Здесь просто в понятие «семья» вкладывается совсем другой смысл. Эти мужчины – скорее как хорошие друзья.
- Ну хорошо, а дети-то откуда тогда берутся? – не унималась девушка. – Из пробирки?
- Да нет, - рассмеялась Зэоклейя. – Дети берутся самым обычным способом. Но семья-то тут причём?
- Мужчины и женщины встречаются в специальных местах, чтобы… - Я запнулась. – Чтобы сделать детей.
- Чтобы заняться сексом, - назвала вещи своими именами замдиректора и весело подмигнула. – Это называется кадорфэ. Такие специальные кафе для встреч. Мужчины и женщины знакомятся, выбирают понравившихся партнёров и уединяются в отдельных номерах. Мужчины часто ищут девушку не по одиночке, а семьёй.
Она в очередной раз виртуозно вписалась между двумя другими транспортными средствами и вывернула на соседнюю улицу.
- Но это же…разврат! – выдохнул, не удержавшись, Джекки.
- Почему?! – Зэоклейя даже выпучила глаза от удивления. – Денег никто за это не берёт, всё происходит по взаимному согласию, а в итоге рождаются дети. Как бы иначе мы производили на свет потомство? Правда, что ли, из пробирки?
Ботаник лишь открывал и закрывал рот, не в силах выразить словами зашкаливавшие эмоции. Гайка сидела, задумчиво подперев пальцами подбородок. Явно прикидывала, понравилось бы ей в подобном кафе или всё-таки не очень.
- Не забывай, что они - не люди, а, значит, мы принадлежим к разным видам, - шёпотом напомнила я.
- Это как раз ерунда, - отмахнулась девушка. – Люди и дуэллийцы сексуально совместимы, хотя у нас не может быть общих детей. Но это же даже лучше: о предохранении не надо заботиться!
- А флаеры у вас совсем не используют?
Хендрейк, похоже, предпочёл увести разговор от скользкой темы.
- Почему, используют, - улыбнулась Зэоклейя. – Но главным образом мужчины. Это они – большие любители всех новомодных технологий. А мы предпочитаем машины, по старинке. Зато к земле ближе.
- Но ведь на флаерах летать безопаснее, - вмешалась я, припомнив разговор, свидетельницей которого стала когда-то в ожидании лифта. – Вроде бы на таких…- я споткнулась на непривычном в данном значении слове, - …машинах было больше аварий?
- Ну, у нас всё-таки современные модели, с автоводителем для желающих, - заметила замдиректора. – И потом, аварий было больше у мужчин. Они водят агрессивнее. Ещё одна причина, по которым их районы перешли на флаеры. Поэтому пилотов среди мужчин больше: они с отрочества приучены гонять по воздуху. У каждого своя стихия.
- А женщины-механики у вас есть? – воодушевлённо спросила Гайка.
- Конечно! Но тоже всё больше по машинам. О! Вот мы и приехали.
Высоченная автоматическая дверь поднялась вверх, впуская нас в крупный ангар, где с лёгкостью разместилось бы несколько флаербусов или космических катеров.
- Выход из гаража вон там. – Зэоклейя указала в сторону лифтовой кабины. – Идёмте.
В лифт уместились с трудом: кажется, он был рассчитан только на шестерых, но, к счастью, не застряли. Замдиректора надавила на кнопку второго этажа, предварительно приложив подушечку пальца к панели авторизации. Помещение, куда мы направлялись, было открыто не для всех.
Выйдя из кабины, мы сразу оказались в просторном зале, в центре которого зияла большая круглая дыра. В целях безопасности по краю тянулась металлическая перегородка. Задрав голову вверх, я обнаружила люстру, закреплённую непосредственно над проёмом. Следуя за Зэоклейей, словно туристы за гидом, мы приблизились к ограждению и посмотрели вниз.
Нашим взорам предстал огромный шар, слегка напоминающий макет луны или планеты. Точнее сказать, сначала мы увидели лишь верхнюю его часть. Металл пересекали многочисленные линии, словно отмечавшие параллели и меридианы, однако, присмотревшись, можно было понять, что предмет просто разделён на ячейки.
Я не успела заметить, что за кнопки нажала Зэоклейя, но её действия привели конструкцию в движение. Шар поднялся и завис перед нами, весьма внушительный и по-своему красивый, а затем стал медленно поворачиваться вокруг своей оси. И правда как будто макет космического тела.
- Линда Макнэлл! – звонко произнесла дуэллийка.
Шар на долю секунды замер, затем продолжил движение, но уже иначе, постепенно поворачиваясь к нам «южным полюсом». Наконец он остановился, и одна из ячеек выдвинулась в нашу сторону, словно узкий прямоугольный ящик. Вот только увидеть его содержимое оказалось невозможно, поскольку он был герметично закрыт со всех сторон.
С видом человека (точнее, существа), сделавшего своё дело, Зэоклейя повернулась к Брэну.
- Я обещала провести вас в хранилище и показать камеру Линды Макнэлл, несмотря на то, что её самой с вами нет. Это небольшое нарушение, но в присутствии члена её семьи и учитывая услугу, которую ты в своё время нам оказал, - простительное. Только открыть ячейку я, как ты знаешь, не смогу даже при желании.
Она отступила от ограждения и сложила руки на груди. Этот жест выглядел очень по-человечески, словно в очередной раз подчёркивая, что мы с дуэллийцами пусть дальние, но всё-таки родственники.
Теперь место Зэоклейи возле ожидающего своего часа ящика занял капитан. Снял с безымянного пальца обручальное кольцо и с выражением превосходства покосился на Хендрейка.
- Точно! – Я хлопнула себя рукой по лбу.
- Ну конечно! Обручалка старого типа! – выдохнула рядом Гайка.
Зэоклейя смотрела по-прежнему непонимающе, но мы, новоземцы, знали, о чём речь. Восемь лет назад, когда поженились Рэй с Линдой, ещё были в ходу, хотя и не у всех, особые обручальные кольца, так сказать, старого образца, отдававшие дань как полурелигиозной традиции, так и прагматическим соображениям. На вид самые обыкновенные печатки, они в действительности являлись миниатюрными холодильниками, в которых с момента бракосочетания хранилась капля крови супруга. Мистический смысл такого обряда подразумевал единение плоти и душ, но и практическое применение существовало. К примеру, хранящаяся в кольце капля могла понадобиться для опознания, а в некоторых случаях – для максимально быстрого определения группы крови пострадавшего.
Однако подобная необходимость возникала всё реже, мистическая же составляющая привлекала лишь наиболее религиозных людей. Поэтому использование подобных печаток постепенно сошло на нет. И даже восемь лет назад считалось пусть не редкостью, но и далеко не самой популярной опцией.
- Капитан, а почему вы поженились таким образом? – не удержалась от вопроса я.
Эх, жаль, некому было своевременно стукнуть меня по руке.
Рэй пожал плечами.
- Линда уже тогда изучала химию и биологию, для неё это была игрушка, в принципе работы которой хотелось разобраться. А я ничего не имел против.
Я молча кивнула. Что ж, в конечном итоге это решение действительно принесло пользу.
Мы машинально подошли поближе, обступив капитана со всех сторон и облепив бортик ограждения в ближайшей к ячейке части. Держа кольцо большим и указательным пальцами левой руки, капитан поднёс его поближе к глазам и начал работать с миниатюрным замочком, используя для этой цели правую руку. Не без труда, но он подцепил крошечный рычажок и потянул на себя, открвая крышку. Затем потряс кольцо над ящиком так, чтобы капля крови упала на панель ячейки.
Панель засветилась, переливаясь всеми цветами радуги. Несколько равномерных гудков оповестили нас о том, что система запустила процесс идентификации. А потом всё стихло. Панель погасла. Ящик не открылся.
Секунд десять мы просто молча ждали, затем все постепенно обернулись к Зэоклейе.
- Что это значит? – озвучил всеобщий вопрос Рэй.
- Что кровь не совпала с образцом, - развела руками та, нисколько не обескураженная.
По-моему, замдиректора была даже довольна, что не вполне законное открытие сейфа не состоялось.
- Но это абсолютно точно кровь Линды Макнэлл, - возразил капитан, повыше приподняв руку с кольцом.
Зэоклейя лишь пожала плечами, дескать, ничего не ведаю, но компьютер не ошибается.
- Какова вероятность, что камеру арендовал другой человек? – настаивал Рэй.
- Весьма низкая. Документы проверяются у нас очень тщательно.
- К тому же Зэоклейя уже опознала Линду по фотографии, - добавил док, потирая висок так, будто у него болела голова. – Чертовщина какая-то получается.
- Ну, почему чертовщина? – вмешался Джекки. – Видимо, эта Линда использовала не свою кровь, а чужую.
Мы разом уставились на ботаника, о присутствии которого успели забыть.
- Рэй, - вкрадчиво обратилась к капитану я. – Попробуй-ка капнуть туда своей крови.
- Моей? – удивлённо переспросил он.
- Ну да. Если у тебя было кольцо с образцом Линды, то и у неё…
Я не стала продолжать, поскольку продолжение было очевидно. Тянуть резину Рэй не стал. Вытащил нож, покоившийся в кожаном чехле, поморщившись, протёр его спиртовой салфеткой, которую успел сунуть ему под нос Уолкс, и уколол остриём палец.
Вновь заиграла разными цветами панель. Снова раздался звуковой сигнал компьютера, начавшего сверять образцы. Мы стояли неподвижно, боясь понадеяться на положительный результат и одновременно не в силах отвести взгляды от сейфа. Мышцы отчего-то напряглись настолько, что задрожали руки. Даже Джекки, для которого, в сущности, не имел никакого значения итог наших поисков, застыл, приоткрыв рот и заворожённо следя за выдвинутой ячейкой.
Опять тишина, погасшая панель, и…щелчок, которого не было прежде. Крышка ящика резко отъехала в сторону.
- Есть! – восторженно воскликнула Гайка, тихонько захлопав в ладоши.
Хендрейк облегчённо выдохнул, на секунду прикрыв глаза, но затем встал на цыпочки, чтобы лучше видеть содержимое камеры хранения. К счастью, он не попытался перехватить предмет прежде Макнэлла, так что конфликт не состоялся.
В ячейке обнаружился электронный блокнот. Батарея ещё работала, и прибор включился без проблем. Видимо, Линда успела подзарядить его на «Ноктюрне». Я стояла рядом с Рэем и, глядя ему через плечо, увидела текст, состоявший из знакомых букв, но при этом совершенно нечитабельный. Рэй промотал его до конца. Несколько страниц, часть из них заполнена схемами и формулами неясного назначения. В конце – подпись и индивидуальная печать, в центре которой размещалась миниатюрная фотография уже знакомой мне блондинки.
Хмурясь, капитан вернулся к началу текста. Потом поднял глаза и нехотя обронил, видя, насколько нетерпеливо все ожидают ответа:
- Документ зашифрован, но подпись Линды. На последних страницах есть формулы и диаграммы.
- Формулы попробую посмотреть, - вызвался док.
- Я тоже могу, - поднял руку Джекки. Смутился, встретив наши взгляды, опустил глаза и пробормотал: - Я просто в биологии разбираюсь…
Уолкс кивнул, хотя ботаник этого уже не видел, после чего вновь обратился к Рэю:
- Предположения насчёт шифра есть?
- Пока нет, - покачал головой тот. – Вряд ли он несложный, но я не специалист. Шифровальщик или лингвист наверняка разобрался бы быстро.
- Лингвиста я могу вам прислать, - неожиданно вызвалась помочь Зэоклейя. – Она хорошо разбирается в своём деле, и аппаратура у неё самая современная.
- Будем вам очень благодарны, - кивнул капитан.
- Хорошо. Я позвоню ей и попрошу приехать. Куда её пригласить? Хотите подождать здесь или вернётесь на корабль?
- Пожалуй, на корабль, - после непродолжительных колебаний решил Рэй.
Возвратились мы, правда, не одновременно. Капитан, Гайка и док как наиболее профессиональные члены экипажа отправились на звездолёт первыми, в то время как нам с Хендрейком и Джекки было поручено посетить местные магазины и пополнить запасы провианта. Сложностей это не составило, а мне к тому же дало возможность выкурить лишнюю сигаретку, так сказать, впрок. Да, я выиграла спор у Макнэлла, но не собиралась так сразу пользоваться своей победой. Предпочитала подождать до момента, когда по-настоящему припечёт. До корабля мы добрались на съёмном флаере. Водить наземные ни один из нас толком не умел, так что пришлось специально заглянуть в мужской квартал, где без труда можно было взять напрокат небольшой летательный аппарат. Забив багажник едой и питьём, мы быстро долетели до космопорта и оказались на месте всего на пару часов позже остальных.
Если говорить совсем честно, я испытала чувство облегчения, обнаружив звездолёт на прежнем месте. Промелькнула в какой-то момент мысль, что Рэй с радостью бы избавился как от хакера, так и от ботаника. Я ему на корабле не мешала, но, с другой стороны, по изначальной договорённости он в любом случае должен был где-то меня высадить, и, строго говоря, Дуэлла подходила под нужные параметры. Так что капитан мог бы решить сразу несколько проблем, улетев прежде времени. Эта мысль застряла в глубине сознания, как заноза, и я избавилась от неё, лишь увидев на стоянке космопорта силуэт нашего корабля.
Глава 7
Местная специалистка по языковедению прибыла на звездолёт буквально через четверть часа. Высокая, как и все дуэллийки, с относительно крепким телосложением, делавшим её фигуру более похожей на человеческую, она была одета в светло-серый комбинезон из податливой, не сковывающей движений ткани. Короткие волосы имели бирюзовый оттенок, то ли естественный для здешних обитателей, то ли создававшийся при помощи популярной в женских кварталах краски. Глаза тоже были голубыми, и это опять-таки могло оказаться либо генетической особенностью, либо свойством контактных линз.
- Здравствуйте. Меня зовут Иолетрия Хризеис, - представилась она, уже не в первый раз заставляя нас ужаснуться сложности здешних имён. - Зэоклейя Миакронос сказала мне, что вам требуется лингвист для расшифровки текста.
- Добрый день. Прошу вас.
Капитан лично провёл её в командный отсек. Брэн уже находился там, мы с Гайкой, долго не раздумывая, юркнули следом. Кен и Джекки, помня строгий наказ Макнэлла, заходить без разрешения не стали, но это не мешало им остановиться у входа. Рэй недовольно зыркнул на пассажиров, но запирать дверь перед самым их носом всё-таки не стал. По крайней мере, пока.
Усадив Иолетрию в одно из кресел, он положил перед ней на стол электроблокнот. Аппарат был включён, а первая страница текста – выведена на экран.
- Вам понадобится компьютер? Выход в плантернет? Какие-либо дополнительные программы? – уточнил он.
Лингвист покачала головой.
- У меня есть лингуан. Этого достаточно, - заверила она.
- Кто? – морща лоб, переспросила Гайка.
Рэй бросил на неё неодобрительный взгляд, призывая к тишине, но затем и сам повернулся к дуэллийке в ожидании ответа.
- Лингуан, - повторила та. – Новейший компактный робот-переводчик. Знает сто семьдесят три языка, включая дуэллийские, человеческие и языки других разумных видов, современные и древние. Имеет доступ ко всем выявленным правилам универсальной грамматики. Умеет анализировать устную речь, информацию, сохранённую на электронных носителях, и тексты, написанные от руки. Переводит с одного языка на другой и проводит анализ неизвестных коммуникационных систем, которые не заложены в базу данных.
- Уточнение: анализ неизвестной системы коммуникации может быть неполным и требовать вмешательства биологического лингвиста, в первую очередь в вопросах, касающихся семантических и прагматических особенностей нового языка, - вмешался механический голос.
Я шокированно уставилась на зверюшку, которая висела на широком поясе Иолетрии, обхватив его четырьмя лапами. Вне всяких сомнений, именно она являлась источником звука. Очень похожая на ящерицу или игуану, она была почти вся покрыта мелкими чешуйками, практически не отличимыми по цвету от костюма лингвиста. Именно по этой причине лингуан оставался незаметным до тех пор, пока не проявил себя по собственной инициативе.
- Спасибо, лапушка. – Улыбнувшись, дуэллийка почесала зверя по металлической голове. Тот блаженно зажмурился. – Да, мы тоже иногда бываем нужны.
- Что такое «биологический лингвист»? – шёпотом спросил Джекки, выразив таким образом всеобщее недоумение, каковое было вызвано далеко не только этим словосочетанием.
- Не робот, - объяснила Иолетрия. – Судя по тому, что я уже вижу, - продолжила она, кивнув на блокнот, - с вашим текстом он справится самостоятельно и довольно быстро. Это не новый язык со своими специфическими правилами, а просто шифровка, в которой одни буквы заменены на другие. Для этого использованы два алфавита – латинница и символы миенжского языка. Если не возражаете, мы начнём.
- Конечно, - кивнул капитан.
Дуэллийка поднесла лингуана к экрану и держала в паре сантиметрах от него в течение нескольких секунд.
- Он подключился к вашему носителю информации и скачивает текст, - пояснила она.
Затем опустила зверя на стол. Его глаза закрылись, чешуйки встопорщились, а затем до нас донеслись мелодичные звуки…
- Что это?
Вопрос снова был всеобщим, однако на этот раз его озвучил док.
- Процесс запущен, - объяснила Иолетрия. – Лингуан анализирует текст. Если я не ошиблась, и задача достаточно лёгкая, результат будет доступен в течение пяти минут.
- Такая скорость впечатляет, - деловито кивнул Макнэлл, после чего понизил голос и заговорщицки прошептал: - Но что это за звуки?
- Ах, это. – Дуэллийка улыбнулась. – Он поёт. Арию из оперетты. Кажется, это Кальман.
- Зачем? – не понял Джекки. – Музыка помогает расшифровывать текст?
- Между структурой мелодии и строением предложений есть некоторое сходство, но недостаточное для лингвистического анализа, - покачала головой дуэллийка. – Нет, лингуану просто нравится петь во время такой работы.
- Нравится? – По-моему, на этом месте капитан начал немного сердиться. – Но он же робот. Компьютер. Электронный словарь. Он не живой.
Иолетрия подняла на него строгий взгляд и сказала:
- Я ведь упоминала, что он знает сто семьдесят три языка, не считая диалектов. Вы действительно полагаете, что, обладая информацией такого рода, можно остаться неживым?
- Не язык делает нас разумными.
Я была полностью солидарна с Макнэллом, но дуэллийка и бровью не повела.
- «Вначале было Слово». Вам когда-нибудь доводилось такое слышать? – полюбопытствовала она.
- Я готов допустить, что он обладает искусственным интеллектом, но…
Иолетрия снисходительно улыбнулась.
- Искусственный интеллект – это фикция. Всё, что искусственно, - не интеллект, а лишь подражание интеллекту. Настоящий ум – всегда живой. – Исследовательница сделала паузу, но, увидев, что мы в должной степени не прониклись её утверждением, продолжила: - Компьютеру ведомы только нули и единицы. Он не понимает, он действует так, как если бы понимал. А для того, чтобы полноценно овладеть языком, необходимо подлинное понимание.
За этим чрезвычайно странным, но любопытным, разговором, мы не заметили, как пение стихло.
- Если вы закончили обсуждать мою скромную персону, то я готов предоставить расшифровку, - с откровенным ехидством сообщил «электронный словарь». – То есть, простите, - он на миг замолчал, а затем низким голосом с лёгкими отголосками эха, характерным для классического робота, произнёс: - Задача выполнена.
- Лингуан может зачитать перевод либо переслать его на любой носитель информации в зоне ста сорока квадратных метров. – Иолетрия обвела рукой имевшиеся в отсеке компьютеры. Затем уточнила: - Расшифровка может быть загружена в текстовом или звуковом формате.
- Текстовом, - не колеблясь, ответил капитан. – Лучше всего – на этот же электроблокнот.
И он указал на носитель, с которого лингуан «считал» оригинал.
Чешуйки чудо-зверя слегка пошевелились. Больше ничего заметного человеческому глазу или слуху не произошло, но на экране электротетради высветилась иконка, оповещающая о получении нового файла.
Легонько прикоснувшись к ней подушечкой указательного пальца, Макнэлл открыл текст. Нам с Гайкой, как мы ни старались, ничего не было видно, а он всё скользил глазами по блокноту, время от времени резкими движениями пальцев перелистывая страницы…
Наконец, он оторвался от экрана и медленно обвёл взглядом всех нас – меня, Гайку, дока, дуэллийку и её лингуана, в памяти которого уже хранилась расшифрованная информация, а также застывших у двери Джекки и Хендрейка. На последнего Рэй смотрел особенно долго. Потом легонько качнул головой, давая пассажирам разрешение войти в отсек. И, снова склонившись над блокнотом, вернул текст к первой странице. Выражение его лица оставалось при этом каменным, напоминая мне того Рейера Макнэлла, с которым я познакомилась в тюремной камере.
Медленно и чётко, не глотая окончаний и вникая в каждое произносимое слово, он стал зачитывать послание вслух.
«Если кто-то читает эти строки, значит, меня уже нет в живых. Я планирую забрать электроблокнот в день, когда истечёт срок аренды камеры хранения. Но раз мне это не удалось, значит, мои наниматели всё-таки решили избавиться от меня по завершении работы. На такой случай я составляю эти записи. Чтобы люди – или иные разумные виды – узнали всю правду об освеномах.»
Я удивлённо нахмурилась и повернулась к остальным слушателям. Заодно выяснила, что Хендрейк успел перебраться внутрь отсека, и Джекки – следом за ним. Иолетрия слушала внимательно, но выражение лица при этом имела непроницаемое. Для Гайки «освеном», по-моему, было не более чем словом, пару раз мелькавшим в ленте новостей. И только Брэн, похоже, разделял моё недоумение. Какая опасность могла исходить от этих существ, пусть разумных, но чрезвычайно отстающих от людей, к тому же ещё и живущих в далёкой системе, на планете Манкор, куда без гипертоннеля и за тысячу лет было бы не добраться?
«Принято считать, что цивилизация освеномов намного менее развита, чем человеческая, дуэллийская и даже роцеанская. Но это ошибка. Возможно, в скором будущем (и даже прошлом, для получателя этого письма) эта ошибка станет трагической для населения Новой Земли. Причина всеобщего заблуждения связана с невысокой развитостью освеномских технологий. Однако и это тоже заблуждение. В действительности их технологии ни в чём не уступают человеческим. Просто освеномы используют принципиально иной вид энергии. Энергии, которой им постоянно не хватает. Именно это и создаёт иллюзию их ограниченности.
В ходе технического прогресса освеномы так и не научились использовать для собственных целей электричество, что не преминули отметить люди. Но подлинная причина заключается в том, что электричество им ненужно. Освеномы используют так называемую психическую энергию. Энергию эмоций. Я перерыла массу литературы, и могу сказать с относительной уверенностью: нашим физикам и биологам малоизвестна её природа. Но факт остаётся фактом: освеномы не только подпитываются такой энергией, но и давно научились преобразовывать её, используя для своих технологий. То есть, в сущности, они и есть самые настоящие энергетические вампиры.
Их беда, можно даже сказать, трагедия вида, заключается в том, что источников энергии постоянно не хватает. Когда-то освеномы пытались тянуть энергию друг у друга. Результатом стала междоусобная война. Эти существа разумны и поняли, что находятся на грани самоуничтожения. С тех пор на их планете введён строжайший запрет на использование освеномской психической энергии. Исключение составляют случаи, детально прописанные в Глобальном Манкорианском Соглашении. Например, освеном, страдающий после смерти жены (а жители этой планеты моногамны), может стать добровольным донором эмоций. Итог – взаимовыгодное сотрудничество: ему становится легче справиться с горем, а планета получает немного энергии на общие нужды.
Но этого совершенно не достаточно для того, чтобы снабдить весь Манкор искусственным освещением, эффективным транспортом, аналогами нашего телевидения, плантернета и умного дома, мощным оружием… Список можно продолжать долго, мне самой известна лишь небольшая часть наименований. Важно, что все эти разработки есть, но нет той силы, которая могла бы регулярно запускать их в работу. Стоит отметить, что эта ситуация объясняет и феномен животного мира Манкора, так удивляющий наших биологов. Несмотря на наличие многоклеточных животных, в том числе и позвоночных, на планете отсутствуют прогрессивные виды с относительно развитым интеллектом, не считая самих освеномов. Такой скачок в эволюции представляется неестественным. Как если бы на Земле не обнаружилось млекопитающих помимо людей. В действительности все эти «промежуточные» виды существовали, но были уничтожены, поскольку оказались достаточно развиты интеллектуально, чтобы испытывать эмоции. Правительство не наложило запрета на использование психической энергии зверей, и это постепенно привело к исчезновению многих видов.
Но я слишком отвлеклась на детали. Суть заключается в том, что освеномам катастрофически не хватает психической энергии, которая необходима им для достойного существования. Недовольство населения приводит к частой смене правительств и в данный момент грозит очередным бунтом, а может быть, и тотальной всепланетной войной. И манкорианцы нашли решение. Чтобы не подвергать риску собственное население, они намерены воспользоваться чужим. Некоторые эксперименты, проводившиеся в секретных лабораториях, показали, что лучше всего для этих целей подходит человечество. Во-первых, люди эмоциональны, а во-вторых, на них легко воздействовать биологическим путём. Именно здесь начинается отведённая мне роль.
Освеномы не способны завоевать планету при помощи армии и оружия, поэтому они решили пойти другим путём. Их план – осуществить выброс в атмосферу Новой Земли особого вируса, получившего название Зио К4. Мне была поручена его разработка. Это ДНК-содержащий вирус со сложной структурой, практически неразличимый под стандартным световым микроскопом. При попадании в организм он оказывает необратимое воздействие на психику человека. Результатом является своеобразный психоз, отчасти напоминающий маниакальную депрессию. Люди испытывают чрезвычайно сильные эмоции, сменяющиеся кратковременными промежутками апатии. При этом для эмоционального состояния характерна резкая смена фаз – от повышенной тревожности до маниакальной эйфории. Предположительно действию вируса будет подвержено около девяноста процентов населения планеты. Остальные десять процентов – это случаи смертельного исхода либо, напротив, люди, неподверженные воздействию.
После распространения вируса новоземцы станут лёгкой добычей. В новом психотическом состоянии люди будут не способны оказать организованное сопротивление пришельцам. Но намного важнее для освеномов тот колоссальный выброс психической энергии, который повлечёт воздействие вируса. Всего через несколько часов после начала атаки даже та малочисленная техника, которую они успеют доставить на Новую Землю, достигнет небывалой мощности. В скором времени манкорианцы доставят на планету дополнительное оружие. Это позволит им не только покорить оба континента, но и противостоять атакам со стороны Интерпланетарного Союза.
О дальнейших планах освеномов я имею лишь смутное представление. Насколько мне известно, они не планируют геноцид и станут соблюдать меры предосторожности, используя человеческую энергию для развития своих проектов и поставляя её на Манкор. Заселение Новой Земли освеномами пока не предполагается, хотя Зио К4 безвреден для их организма, и, следовательно, полностью исключить вариант экспансии нельзя. Вне всяких сомнений, в будущем проект распространится на спутники Новой Земли, Митос и Истерну.
На данный момент вирус практически готов; подробную информацию я привожу ниже. Однако при его нынешних свойствах он недостаточно быстро распространится в новоземской атмосфере, поэтому работа продолжается. Предполагаю, что окончательный результат будет достигнут через три или четыре месяца. По окончании проекта я покину планету, на которой находится лаборатория, полечу на Дуэллу и заберу этот блокнот. Но если мне это не удастся, прошу тех, кто прочтёт мои записи, сообщить обо всём в Интерпланетарный Союз, чтобы они узнали, какая именно опасность угрожает человечеству».
- Далее следует детальное описание вируса, формулы, схемы и координаты подпольной лаборатории. И подпись, - сказал капитан, поднимая глаза.
Ответом ему была гробовая тишина.
- А это точно всё правда? – первым прервал молчание ботаник.
Его рука успела лишь чуть-чуть приподняться в привычном ученическом жесте, после чего замерла. Видимо, Джекки успел сообразить, что в нынешних обстоятельствах подобные привычки не слишком уместны.
- Записи точно сделаны Линдой? – по-своему переиначил вопрос Брэн.
- Уверен, - не колеблясь, кивнул Рэй. – Это её слог, её печать и её подпись. Её камера хранения и моя кровь в качестве замка. Ладно, пусть будет вероятность девяносто девять процентов. Готов оставить один на подлог, хотя…
Он многозначительно покачал головой, из чего следовало, что в вариант с подлогом он не верит вовсе. Я невольно перевела взгляд на Кена и, к своему удивлению, поняла, что хакер полностью согласен с соперником. Не иначе тоже ощутил нечто узнаваемое в стиле бывшей любовницы. А мне вот как-то было не до языковых особенностей. Слишком уж захватывал в этих записях «сюжет». До дрожи в коленках.
- Она что, ненормальная? Эта ваша знакомая? – резко спросила дуэллийка.
- Почему ненормальная? – мгновенно откликнулся капитан.
Реакция Иолетрии показалась ему странной, но и возмущения не вызвала. Последнее отчего-то было мне приятно.
Самой дуэллийке вопрос, напротив, представлялся более чем естественным, как, впрочем, и мне.
- Она пошла на геноцид населения планеты, - удивляясь несообразительности Рэя, объяснила лингвист. – Эта женщина может сколько угодно рассуждать о том, что людей будут не убивать, а «всего лишь» калечить, чтобы потом использовать в качестве своего рода пищи для освеномов. В сущности, речь идёт о геноциде, и она достаточно умна, чтобы это понимать.
- Всё верно. – Радости это признание Рэю не доставило, однако он по-прежнему не колебался. – Но человеческая история знает не один пример того, как люди осознанно шли на геноцид. В том числе – умные и образованные люди.
- В первую очередь умные и образованные, - поддержал друга Брэн. – Другие просто не способны возглавить и привести в осуществление план такого масштаба.
- Возможно, на Дуэлле дело обстоит иначе, - добавил капитан, тем самым слегка смягчая свои предыдущие высказывания, - но на Старой Земле, преемницей которой является наша планета, подобное происходило неоднократно.
Я не могла похвастаться столь отменными знаниями в области истории. Моя осведомлённость о Старой Земле касалась всё больше таких свойств, как масса планеты, сила притяжения, состав атмосферы, продолжительность дня, месяца и года, - ну и, конечно, та роль, которую она сыграла в межзвёздной экспансии. О развитии земных цивилизаций, их войнах и даже фактах геноцида я не знала почти ничего. Но, несмотря на столь внушительный пробел в образовании, утверждение Рэя не сбило меня с толку. Для того чтобы знать, на что способны люди, не надо долго путешествовать по мирам и эпохам. Достаточно внимательно приглядеться к собственному окружению. Будучи пратонкой, я прекрасно видела, как люди способны поступить с людьми.
- Дело не в разнице между планетами, - отмахнулась Иолетрия, тоже немного смягчаясь. Все были взвинчены, но понимали, что никто из присутствующих не несёт прямой вины за случившееся. – Да, на Дуэлле геноцида не бывало, но мы отлично осознаём, что с современными людьми у нас общие предки. Строго говоря, с девяносто пяти-процентной вероятностью, - добавила она, раздражённо поворачивая голову, будто в ожидании, что кто-нибудь из нас сочтёт нужным поправить её в этом вопросе. – Но здесь практически все считают себя потомками людей. Так что ваши земные предки имеют к нам точно такое же отношение, что и к новоземцам. Включая как свои светлые стороны, так и тёмные. Меня удивляет другое. Ваша…знакомая, - она вновь повторила это слово, похоже, поискав более удачное, но так его и не найдя, - сама человек. Если, конечно, я сделала правильный вывод из записей. – Мы кивками подтвердили слова дуэллийки. - Вот в чём странность, - продолжала она. – Уничтожить собственный народ, собственную расу, свой же вид? Даже освеномы осознавали, что этого допустить нельзя, и потому успели вовремя остановиться. А ведь они, как я теперь понимаю, - некоторым образом паразиты по своей природе. А тут – человек, который пошёл против людей? Не только тех, кто от него отличался, а против человечества вообще? Вопреки всем устоям и инстинктам своего вида?
«Если бы жизнь заставила её изнывать от тоски, она бы скорее нашла точку опоры и перевернула землю, чем смирилась», - внезапно вспомнились мне слова капитана.
- Инстинкты бывают разными, - возразил док, не слишком впечатлившийся аргументацией лингвиста.
- Возможно, Линда сделала это под давлением, - добавил Рэй.
Я напряглась: это прозвучало так, словно он стремился оправдать жену, невзирая на всё, о чём мы только что узнали. Эта мысль как-то не грела.
- Не зря же она оставила эти записи, - продолжал капитан. – И спрятала их именно от освеномов. Вариант ножа, приставленного к горлу в буквальном смысле этого слова, можно смело отметать. Но шантаж исключить нельзя. А может быть, причина и в другом.
- Возможно, ей очень хорошо заплатили, - развил до конца неприятную для капитана мысль док. – Нет, парой миллионов на счету тут, конечно, не обойдётся. Но, говорят, в системе Зед-4, помимо Манкора и Тодороса, вертится множество мелких планет. Заполучить одну из них в полное своё распоряжение – мне кажется, это неплохая компенсация за геноцид собственного вида и причинённые сим фактом неудобства.
- Мы не знаем её мотивов, - отрезал Рэй. – В записях о них не сказано ни слова. Рано или поздно всё выясним.
Мне подумалось, что именно отсутствие даже намёка на мотивы Линды в электроблокноте свидетельствует против неё в первую очередь. Если бы её шантажировали, угрожали смертью близких или пытались надавить иным способом, разве она не упомянула бы об этом в письме, оставленном на крайний случай? Фактически на случай её гибели? Моё мнение: она обязательно попыталась бы оправдаться. Перед читателем, перед человечеством, да хотя бы перед собой. А раз этого не сделала – значит, оправданий попросту не было.
- Ладно, а как она рассчитывала открыть камеру, чтобы забрать блокнот? – Гайка, как всегда, заинтересовалась технической стороной. – Я понимаю, у неё была капля крови в обручалке, но ведь этого хватило бы только на то, чтобы оставить образец. И как после этого отпереть сейф повторно?
- Тут есть два варианта. – У Рэя и на этот вопрос нашёлся ответ. Чувствовалось, что в силу профессии он привык анализировать факты и делать выводы в обстоятельствах, требующих быстрых решений. – Возможно, она сохранила немного моей крови ещё на Новой Земле. Поскольку мы были женаты… - Он запнулся на этом «были», исправился и продолжил: - Поскольку мы женаты, это не составило бы труда. Тем более, она абсолютно точно использовала кровь, чтобы навести на меня подозрения.
Кен отвёл взгляд, а у Иолетрии глаза полезли на лоб, и я не сразу сообразила, что дуэллийка лишь сейчас впервые услышала о семейных узах, связывавших капитана с Линдой.
- Но скорее всего, - Рэй перешёл ко второму варианту рассудительным тоном, который, должно быть, теперь шокировал лингвиста, - она и не собиралась открывать камеру.
- То есть как? – выдохнул Джекки.
Капитан безразлично пожал плечами.
- Дождалась бы истечения срока и забрала блокнот сразу после этого, предъявив Зэоклейе документы и придумав какое-нибудь объяснение. Именно такой вариант она упоминает в письме. В сущности, блокнот нужен ей только в качестве меры предосторожности. Если заказчики попытаются её устранить, она сможет сказать им, что в этом случае информация обязательно всплывёт. Разобравшись в ситуации, они могли бы насильно взять образец её крови, полететь на Дуэллу и изъять компрометирующий документ. А вот с моей кровью дело обстоит сложнее. Линда выиграла бы как минимум время, как максимум – жизнь.
- Ладно, а делать-то что мы будем? – вмешался Кен.
При звуках голоса хакера Рэй гневно сузил зрачки, но лишь на краткий миг, почти сразу взяв свои эмоции под контроль. А Хендрейк продолжил:
- Мы ведь не можем оставить всё как есть. Если мы считаем, что напечатанное в блокноте – правда, значит, опасность угрожает всей Новой Земле. Линда написала, что на работу ей потребуется три или четыре месяца. Но два из них уже прошло. Значит, уже через месяц вирус могут доставить на планету.
- Спасибо, мы знаем математику, - не удержался от шпильки Рэй. – Естественно, мы сообщим обо всём ВБС. А они найдут способ предотвратить катастрофу. У них есть для этого все полномочия и ресурсы. Иолетрия, скажите, существует ли на Дуэлле прямая связь с Новой Землёй?
Лингвист покачала головой.
- Прямой связи нет, мы слишком далеко. Можно обмениваться голосовыми сообщениями, но на это потребуется несколько часов.
Капитан переглянулся с доком.
- Не пойдёт, - покачал головой он. – Такие вещи можно обсуждать только напрямую. – И снова решение созрело в его мозгу практически мгновенно. - Значит, мы поступим иначе. Полетим к трансляционной космической станции, подключимся к их сети и позвоним на Новую Землю оттуда. Думаю, одного гипер-перехода будет достаточно, чтобы оказаться достаточно близко для прямой связи.
Док, по совместительству заменявший нам радиста, согласно кивнул.
- Значит, по коням, - заключил Рэй, кидая многозначительный взгляд на местное время, которое показывал один из экранов.
Шестичасовой срок уже вышел, а, значит, теоретически нас в любой момент могли настичь неприятности в виде местной полиции.
- Госпожа Хризеис, благодарю вас за оказанную помощь. – Рэй протянул Иолетрии руку для пожатия. – Мы несколько отвлеклись на обсуждение. Приношу вам свои извинения, но, сами понимаете, вопрос чрезвычайно важный. Сколько мы должны вам за перевод – разумеется, включая срочное прибытие на корабль?
Иолетрия внезапно растеряла свою уверенность. Опустила взгляд, прикусила губу, затем заставила себя посмотреть капитану в глаза и сказала:
- Я понимаю, что в открывшихся обстоятельствах моя просьба прозвучит не вполне уместно. Тем не менее, я бы хотела отказаться от денежного вознаграждения. И вместо этого попросить вас взять на борт меня и ещё одного пассажира с планеты. – Она немного помедлила, затем добавила: - Не фиксируя наше присутствие официально.
Рэй расширил глаза. Глубоко вдохнув, перевёл взгляд на меня, потом на Гайку, далее на Хендрейка и наконец на Джекки. И молча опустился на стул.
- Водички? – услужливо предложил Брэн.
Судя по выражению лица капитана, он прикинул варианты, подумал о том, что выпить что-нибудь покрепче было бы лучше, затем вспомнил, что алкоголь на работе не употребляет, и наконец покачал головой.
- Вы совершили какое-то преступление и хотите бежать с планеты? – обратился к Иолетрии он с некой обречённостью в голосе.
Та немного поколебалась, но затем кивнула.
- Убийство? – тоскливо спросил Рэй.
- Нет.
- Торговля наркотиками?
- Нет, конечно!
- Воровство?
- Вы что, намеренно пытаетесь меня оскорбить?! – возмутилась Иолетрия.
- Я?! – Рэй разгневанно вскочил на ноги. – Послушайте, я прослужил в должности капитана ВБС более пяти лет. За всё это время на мой корабль пыталось нелегально проникнуть меньше народу, чем за последнюю неделю! Если вы хотите присоединиться к этой тёплой компании, то, чёрт побери, я по меньшей мере должен знать, что вы натворили на Дуэлле!
Женщина ответила не сразу. У этой задержки было большое достоинство: она дала капитану время взять себя в руки. Потому что последовавший далее ответ прозвучал убийственно:
- Мы совершили преступление перед своей планетой. Нарушили законы и моральные устои дуэллийцев. А значит, предали своих соотечественников.
- Что. Конкретно. Вы. Сделали? – спросил Рэй, делая паузу после каждого слова.
- Я предпочту ответить на ваш вопрос в присутствии персоны, ожидающей внизу.
Капитан поджал губы, затем резко повернулся к механику.
- Гайка, будь добра, приведи, дуэллийку, которую обнаружишь около корабля.
Сказано, сделано. Гайке два раза повторять не нужно.
Пока она не вернулась, атмосфера на корабле царила, мягко говоря, не расслабленная. К счастью, приближающиеся шаги мы услышали быстро: как видно, спутница Иолетрии не пряталась, а, напротив, ожидала у самого входа. Поступь у неё, правда, была тяжёлая: создавалось много шума, когда ботинки касались металла. Но дуэллийки – вообще женщины уверенные в себе и решительные, в чём-то даже жёсткие…
Когда те, кого мы дожидались, вошли, большинство из нас застыли, разинув рты. Ибо спутница Иолетрии оказалась спутником. Высокий и узкокостный, как и все обитатели планеты, он в остальном весьма походил на человека.
Вновь прибывший сразу же приблизился к своей соотечественнице, она тоже шагнула в его сторону, и дуэллийцы взялись за руки.
- Эти люди хотят знать, в чём заключается наше преступление, - объяснила Иолетрия. И, повернувшись к капитану, дала ответ: - Мы хотим пожениться.
Непродолжительное молчание.
- И –? – поторопил её Рэй.
- И всё, - пожала плечами лингвист.
- На нашей планете это преступление, - вступил в разговор её спутник. – Мы идём против правил, соблюдавшихся веками.
- Мы хотим жить вместе, - твёрдо сказала Иолетрия. – Хотим вместе растить будущих детей. Мы понимаем, что это сложно, быть может, даже нереализуемо. И тем не менее хотим попытаться.
- Благодаря современным технологиям мы знаем, что на других планетах такое происходит, - добавил дуэллиец.
- Мы понимаем, что два лишних пассажира – это обуза, - продолжала лингвист. – Тем более что это не прогулочный корабль. Но мы можем быть полезны. Мне известно, что экипаж вашего звездолёта не полностью укомплектован. Аркадайос – профессиональный пилот. Моя профессия не так существенна, и всё же в космических полётах возможно всякое. Не с любым языком справляется стандартная программа-переводчик, особенно если речь идёт о диалектах.
Док, всё это время не отрывавшийся от одного, поудобнее развёрнутого, наушника, вдруг резко поднял руку. И, не дожидаясь чьей бы то ни было реакции, объявил:
- На территорию космопорта въехал наряд местной полиции. Пока направляются к диспетчерам.
- За нами? – высказал предположение Рэй, в очередной раз взглянув на часы.
Определённо мы задержались на этой планете дольше допустимого. Наше время истекло.
- Или за ними, - флегматично заметил Брэн.
Иолетрия и Аркадайос быстро, тревожно переглянулись.
- Будем разбираться прямо сейчас? – саркастически осведомилась я.
Повторять намёк не потребовалось.
- Нет. – Рэй развернул кресло пилота к экранам и нажал кнопку, фиксирующую его положение. – Подготовка к старту, - рявкнул он.
Компьютер заработал, по дисплеям вновь побежали непонятные строки, панели управления над рабочими столами засеребрились подсвечиваемыми рычагами и сенсорами.
- Всем занять противоперегрузочные кресла, - продолжал раздавать команды Рэй.
- На всех хватит? – на миг нахмурился Хендрейк.
Насколько я могла судить, вопрос был задан не со страху, парень просто счёл нужным уточнить этот момент. Возможно, даже готов был уступить своё место кому-нибудь из дам. Однако геройства не потребовалось.
- Впритык, - отозвался Рэй и тут же переключился на остальных. – Сэм, сюда! – Кивком головы он указал мне на четвёртый стол, тот, что обычно оставался незанятым. – Пока ты на корабле, это твоё рабочее место. Аркадайос, туда. – На сей раз он вытянул руку, направляя дуэллийца к месту, которое я обозначила для себя как капитанское. – До выяснения обстоятельств вы – второй пилот. Остальные садятся вдоль стены. Пристегнуться как следует. Халатности в этом вопросе не допущу.
- Может быть, мне спуститься в служебный отсек? – предложила Гайка.
- Нет, - отрезал капитан таким тоном, что механик тут же плюхнулась в ближайшее кресло. – Можешь не успеть, - пояснил он, чуть смягчившись. - Брэн, что там?
Док, традиционно занимавший место радиста, качнул головой, дескать, пока ничего для нас интересного. Это внушало некоторый оптимизм. Похоже, Рэй рассудил так же, поскольку, потянув на себя один рычажок и коснувшись пары сенсоров, даже позволил себе короткий диалог с дуэллийцем.
- Какой у вас сертификат?
- Б-3.
Как и большинство присутствующих, я мало что поняла из этого обмена репликами, но догадывалась, что речь идёт о правах на пилотирование.
- Опыт работы?
- Четыре года, но большей частью – межконтинентальные перелёты на Дуэлле, - признался Аркадайос. – Плюс два космических перелёта, один – в Сигме-Д, другой – за пределы системы. В последнем я выполнял обязанности второго пилота.
- Грузовой транспорт? – уточнил Рэй.
- Туристический, - мотнул головой дуэллиец.
- Ну что ж, в ближайшее время космический опыт увеличится, - пообещал капитан, после чего полностью сосредоточился на панели управления.
Судя по выбранному Рэем месту, роль первого пилота он предпочёл пока оставить за собой.
Огромные экраны включались один за другим, создавая иллюзию прозрачных стен и такого же потолка. Иолетрия наблюдала за происходящим со смесью опаски, восторга и удивления, и даже лингуан вытянул шею, крепко обхватив лапами рукав её куртки. В следующую секунду была шокирована и я, ибо оказалось, что в такой же огромный экран может превратиться и пол. Создавалось впечатление, будто от падения на планету с высоты нескольких метров нас удерживают лишь пристяжные ремни кресел.
- Взлетаем, - объявил Рэй, на миг включив миниатюрный микрофон.
На этот раз сознание я не потеряла. Взлёт был не таким резким, как при побеге с Истерны, и кресла в полной мере выполнили свою функцию, смягчая тяжесть перегрузок. Полицейских мы так и не увидели. Дуэлла быстро уменьшалась в размерах, и даже если бы на взлётное поле высыпал целый наряд, с такого расстояния они не были бы заметны даже в виде крохотных точек.
В очередной раз нам удалось избежать неприятной встречи. А впереди была трансляционная станция и объяснения с Новой Землёй. Настало время поговорить со своей родной планетой начистоту.
Глава 8
Гипер-тоннели основательно сокращали срок космических перемещений, заменяя многомесячные, а то и вековые полёты на путешествия, ограниченные всего лишь несколькими днями или парой недель. Однако туннели не могли объединить между собой любые две точки вселенной. «Вход» в такой тоннель, и он же по совместительству «выход», мог находиться лишь в той зоне космоса, где и без нашего вмешательства наблюдались пространственно-временные колебания.
Такие зоны порой называли по старой памяти «Бермудскими треугольниками». Вроде бы был на Старой Земле такой район, где таинственным образом исчезали морские корабли и флаеры. В нашем случае попавший в нестабильный участок звездолёт непредсказуемо перемещался в пространстве.
Принцип работы подобных зон открыли более-менее одновременно люди и йелонцы, то есть представители двух разумных раз, никак не связанных между собой генетически. Йелонцы даже не были гуманоидами. Дабы не раздувать потенциальный конфликт, спорить о том, чьё именно открытие было первым не стали. Свет просто узнал сразу двоих великих учёных, Матти Вааса и…имена йелонцев, общавшихся под водой и издававших звуки, слишком отличные от наших, записать было практически нереально.
С тех пор и стали «создаваться» гипер-тоннели. Не то чтобы создаваться, скорее люди и другие разумные виды научились использовать то, что предлагала сама природа. И так появились своего рода космические магистрали, позволявшие переместиться на огромное расстояние за относительно короткий срок, не теряя при этом многочисленных лет жизни.
Вот и сейчас наличие одного тоннеля, продвигавшего наш звездолёт в более-менее нужном направлении, существенно сокращало наш путь. Но и не подводило к трансляционной космической станции за две минуты. Нам предстоял более реалистичный срок полёта, а именно, немногим менее двух дней. В итоге мы должны были оказаться возле мощной станции, располагавшейся всё ещё в Сигме-Д, но недалеко от границы системы Рейзы. Оттуда сигнал, основательно усиленный благодаря возможностям стационарного транслятора, должен был достичь Новой Земли в режиме реального времени.
День выдался тяжёлый, и вскоре после благополучного вылета с Дуэллы я, приняв душ, отправилась спать. Наверное, в этом плане во мне говорило что-то женское, но водные процедуры помогали не только почувствовать себя лучше физически, но и повысить уровень оптимизма. Впрочем, не знаю, возможно, женское начало и пол вообще ни при чём. Так или иначе, уснула я быстро и отлично выспалась.
Завтрак проходил приблизительно так же, как в прошлый раз, только народу в кают-компании прибавилось. На двоих или даже на троих, есть считать лингуана. Он, правда, ясное дело, ничего не ел. Дуэллийцы вели себя тихо, всё больше молчали, приглядываясь к обстановке. Мало того, что они были новичками, на нашем корабле они оказались, ко всему прочему, первыми не-людьми.
А вот капитан снова не пришёл, и эта «традиция» не слишком мне нравилась. Поэтому, в очередной раз набрав на тарелку разнообразной еды (о вкусах Рэя я почти ничего не знала, поскольку до сих пор все мы питались чем придётся – главным образом, пастами из тюбиков), я отправилась в командный отсек.
Дверь отъехала в сторону, и я без труда прошла в мир экранов и сенсорных панелей. Капитан, как и обычно, работал, полностью погружённый в цифры, надписи, карты и что там ещё показывал ему компьютер.
- Худеешь? – полюбопытствовала я, опуская тарелку на стол.
Рэй поднял глаза, отвернулся от дисплея и усмехнулся.
- Угу, привожу себя в идеальную форму, - поддержал шутку он. – Хочу нравиться девушкам, а они ведь предпочитают худых?
- Худых, но не тощих, - возразила я. – После тюрьмы тебе бы лучше наоборот набирать массу. И потом, что касается девушек, Гайке ты по вкусу и так. По-моему, намекнёшь ей на свой интерес – и она будет только за.
От того русла, которое принял разговор с подачи Рэя, настроение резко упало.
- Ну, если верить риторике Гайки, она будет за, кто бы ей на это ни намекнул, - хмыкнул он. – Правда, насколько я могу судить, слова у неё в этом отношении основательно расходятся с делом.
Мужской интерес к предмету разговора за этими словами не ощущался, и я немного воспрянула духом.
- Если серьёзно, неужели необходимо работать без перерыва? – укоризненно спросила я. – В конце концов, бортовой компьютер на что?
Рэй немного поколебался, а затем со смущённым смешком развернул ко мне виртуальный экран. Я увидела кадр поставленной на паузу игры-стратегии. Вглядевшись, поняла, что правила мне знакомы. На этом этапе персонажу следовало доставить в штаб секретный документ, привлекая к себе как можно меньше внимания вражеских солдат, что было весьма нетривиальной задачей.
- Ты играешь в игрушки?
Вопрос сорвался с уст непроизвольно, и я испугалась, что обидела Рэя, но того, видимо, не так легко было задеть.
- Бывало, хотя нечасто, - откликнулся он. – Правда, с момента побега такое желание возникло у меня впервые.
- Это хорошо. Наверное, это значит, что ты позволил себе расслабиться, отпустить.
Я и сама не знала, что отпустить, но отчего-то именно это слово казалось правильным.
- Наверное.
- Кажется, я говорю, как док, - рассмеялась я.
- Это нормально. Док вообще заразителен, - тоже развеселился Рэй. – Как там обстоят дела, в жилом отсеке? – Он взял с тарелки кусок булки и млеквадр, дуэллийский продукт, напоминающий сыр. Как и принято на планете, свернул его в трубочку. – Брэн умудрился всех расселить?
- Да.
- И как ему это удалось?
- Ну… Ты, наверное, знаешь, что сам он спит в лаборатории? – спросила я, слегка вжав голову в плечи, будто сама была виновата в таком решении.
- Знаю, - поморщился Рэй. – Я говорил ему не дурить и перебираться ко мне, но Брэн иногда бывает упрям, как осёл. Мол, капитанская каюта должна оставаться только капитанской. Неважно. – Он безнадёжно махнул рукой. – Что там с остальными?
- Дуэллийцам выделили отдельную каюту, они ведь жених и невеста, или…не знаю, как это правильно назвать в данном случае.
- Полагаю, этого никто не знает, - понимающе кивнул Рэй. – Дальше?
- Джекки с Хендрейком остались вместе. А я перебрался к Гайке. Мы давно уже члены одной команды и воспринимаем это спокойно. Никаких особенных неудобств.
Я отвела глаза, испытывая чувство неловкости. На самом-то деле такое объединение было более чем естественным, вот только никто, кроме нас с доком, об этом не знал. Сама Гайка, правда, действительно восприняла мой переезд в её каюту совершенно спокойно, даже позитивно. Приставать ко мне не пыталась (признаюсь, было у меня поначалу такое опасение), видимо, по-прежнему считая любовником капитана. Зато заявила, что так будет веселее.
Впрочем, Рэй, кажется, ни о чём таком не подумал, а если и подумал, то не подал виду. И, приободренная этим фактом, я поспешила слегка сменить тему:
- Правда, док сразу предупредил, что кроватей, подходящих дуэллийцам по длине, не найдётся. Сказал, единственный способ решить проблему – это сбегать за скальпелем и слегка их укоротить.
- Плагиатор! – фыркнул капитан.
- Почему?
Я ожидала в адрес Брэна какого-нибудь другого эпитета.
- Описан такой случай в мифологии Старой Земли, - пояснил Рэй. – Один разбойник укладывал людей на кровать и, если она оказывалась им коротка, отрубал ноги. В итоге нашёлся человек посильнее, который устроил на этой кровати самого разбойника. Ну, и обошёлся с ним точно так же.
- Жуть какая! – Я поморщилась, испытывая чувство отвращения, какого докторская шутка не вызвала: слишком очевидно было, что тот просто юморит. – И для чего людям такие легенды? В чём, так сказать, соль? Кто сильнее, тот и правит бал?
Рэй сделал неопределённый жест рукой.
- Историю придумал не я, но, думаю, мораль другая. Например – всех рано или поздно ждёт расплата за содеянное.
- И Линду тоже? – вскинула голову я.
Не знаю, почему, но, когда речь заходила об этой женщине, мне плохо удавалось сдерживать эмоции. Слова лезли вперёд мыслей, как минимум – вперёд одной простой мысли о том, что следовало бы держать язык за зубами. А может быть, я просто не желала этого делать.
Настала очередь Рэя поморщиться.
- Не знаю, - качнул головой он. – И, признаться, не испытываю сейчас желания об этом думать. Время покажет. На данный момент радует одно: всё это предприятие оказалось не зря. Мы раздобыли важную информацию, вечером передадим её тем, кто сумеет предотвратить катастрофу, и на этом можем считать себя свободными. Это позволяет до определённой степени расслабиться. И, говоря откровенно, мои мысли заняты совершенно другим.
- Чем же?
Он посмотрел на меня, эдак испытывающе, а потом внезапно, так сказать, «без объявления войны», подошёл вплотную, наклонил голову и поцеловал в губы. Глаза мои округлились, я встала на цыпочки – не для того, чтобы приблизиться к нему, а, наоборот, инстинктивно стремясь, сравнявшись в росте, вырваться из-под его власти. Сложность заключалась в том, что никакой власти, строго говоря, и не было. Рэй не подходил ко мне с позиции силы. Он не сминал мои губы и не заставлял задыхаться, не хватал за волосы, не душил в порыве животной страсти. Он просто целовал – мягко, осторожно, умело, ласково, отпуская мои губы и сразу же снова к ним приникая. И именно этой совершенно невероятной, совершенно неожиданной нежности я не смогла противиться. Инстинктивно приоткрыла губы, хотя понятия не имела, что в таких случаях нужно делать. Стала отвечать на поцелуи, даже обвила руками его плечи. И хотя его поведение не было агрессивным, я всё ощутила, как усилился напор, едва он понял, что не наткнулся на ледяную стену отчуждения с моей стороны. Где-то в груди защемило до исступления сладко, и от этого сбилось дыхание, и я почувствовала, что если не стану сейчас держаться за Рэя, упаду – хоть сразу садись в противоперегрузочное кресло.
И тем не менее я заставила себя отстраниться. Пусть не к креслу, но хотя бы к столу, о край которого можно было в случае нужды опереться. Вырываться с боем не пришлось: Рэй отпустил меня легко, поняв, что таково моё желание. Уж не знаю, чей поступок требовал объяснений в первую очередь – его или мой. Голова по-прежнему кружилась и способность трезво мыслить вернуться не успела.
- Послушай, Рэй… - Я старалась говорить как можно мягче, чтобы его не обидеть. – Не пойми меня неправильно, ты - очень хороший парень, честное слово. Но просто у меня стандартная сексуальная ориентация.
Преодолев смущение, я подняла на него извиняющийся взгляд. Так, мол, и так, ничего личного.
Вместо того чтобы расстроиться или смутиться, Рэй…улыбнулся.
- У меня тоже, - заверил он.
- Так как же тогда…- начала было я и осеклась.
Да, мозги работали плохо, как минимум, медленно. Мне потребовалось время, чтобы как следует осознать смысл сказанного.
- Стало быть, док тебе всё-таки рассказал, - заключила я.
В мозгу прояснилось. Теперь я была в состоянии мыслить логически; во всяком случае, мне хотелось в это верить.
Но вывод оказался ошибочным, либо Рэй солгал, отрицательно покачав головой.
- Как я уже говорил, для Брэна слишком существенно понятие врачебной тайны. Но у его молчания была и вторая причина. Стоило ли рассказывать мне то, что я знал и так?
- То есть, хочешь сказать, ты сам догадался о… - Неожиданно для самой себя я смутилась. – О моей половой принадлежности?
- Сам.
- И давно?
Надо же: столько лет благополучно хранила свою тайну, и тут – на тебе! Целых два человека на корабле, независимо друг от друга, разгадывают мой секрет, в то время как я терплю основательные неудобства ради того, чтобы все оставались в неведении.
- Порядочно, - оценил срок своей осведомлённости Рэй.
- С каких пор?
Тут меня уже взяло в оборот любопытство.
- М-м-м…С того момента, как мы подрались в тюремной камере.
Ну конечно! До чего же наивно было с моей стороны понадеяться, что тот случай останется без последствий!
- Это не мы подрались, это ты со мной подрался, - зачем-то поправила я.
- Не без причины, - не спешил посыпать голову пеплом Рэй. – К тому же у меня есть смягчающее обстоятельство: в тот момент я ещё не знал, что передо мной – девушка.
Я ответила не сразу. Так странно, непривычно и, что удивительно, приятно было услышать это слово в свой адрес, тем более – от него.
- Между прочим, во многом именно поэтому я относился к тебе с таким недоверием, - добавил Рэй. – Я знал, что ты – не та, за кого себя выдаёшь, и подозревал, что это часть игры против меня.
- Стало быть, именно своей маске я обязана тем, что на катере ты направил в мою сторону бластер, - сдержанно ухмыльнулась я.
- В первую очередь да, - серьёзно кивнул он.
- Оказывается, быть женщиной отнюдь не так удобно, как пишут в книгах, - иронически заключила я.
- Ну, стрелять-то я, положим, не собирался, - решил внести ясность кэп. – Я только рассчитывал разобраться в твоих мотивах. Не могу сказать, чтобы мне это удалось, но во всяком случае я понял, что мои подозрения беспочвенны.
- И почему ты до сих пор ни разу не намекнул мне, что знаешь правду?
- Честно говоря, я очень надеялся, что ты расскажешь мне сама. Думал, что если проявлю терпение и подожду, рано или поздно ты снимешь маску. Или как минимум расскажешь мне свою историю. Но, как видишь, терпения всё-таки не хватило.
Он бесхитростно, и оттого обезоруживающе, рассмеялся и развёл руками.
То, что я почувствовала, больше всего напоминало укол совести. Конечно, на первом этапе доверие между нами было чрезвычайно хрупким. Но ведь с тех пор ситуация успела измениться.
- Мне казалось, признание будет не вполне уместно. Мы были заняты слишком серьёзными делами. Хотя, на самом деле, всё, наверное, куда элементарнее. Я просто не привыкла снимать маску. Откровенно говоря, я ни разу этого не делала. На людях, я имею в виду.
- Прежде я даже не знал, что такие существуют, - признался Рэй.
- Док знал.
- Что ж, лишний жирный плюс его квалификации. А голос? Тоже технология?
- Да.
Я поднесла руку к верхней части рубашки. Непосредственно на заклёпку на воротнике указывать не стала, ведь к нашему нынешнему разговору технические подробности имели весьма поверхностное отношение.
- И давно ты так живёшь?
- Давненько.
Конечно, всё это время мы не стояли на месте, но, тем не менее, существенно отдалиться друг от друга не успели. Рэю потребовалось не больше секунды, чтобы снова подойти ко мне вплотную, погладить по щеке и уже во второй раз коснуться губ поцелуем – правда, на этот раз ещё менее настойчивым. Зато для меня сдерживающих факторов стало ощутимо меньше. И я обвила его шею руками.
Это было полнейшее безумие. Мы стояли посреди командного отсека, с незапертой дверью, через которую в любую секунду мог кто-то войти, я – в образе мужчины, Рэй – ясное дело, тоже, и безудержно целовались, теперь уже ни на секунду не отрываясь друг от друга. Опыт у меня был нулевой, но я быстро училась и – как минимум, так мне в тот момент казалось, - ученицей была талантливой. Уста не жили отдельной жизнью, нет, скорее я сама стала своими устами, полностью растворяясь в обнимавшем меня мужчине.
Не знаю, долго ли это продолжалось. Двадцать секунд? Несколько минут? В тот момент для меня не существовало времени, а задним числом не просчитаешь.
- Пойдём ко мне? – прошептал Рэй, касаясь губами моего уха. Чуть отстранился и заглянул мне в глаза. – Я понимаю, что слишком спешу. Я веду себя, как зелёный юнец, которому не хватает терпения. Наверное, Брэн прав, и я – чёртов псих, растерявший всю свою выдержку. Но я прошу тебя – пойдём ко мне. Хотя бы покажи мне своё лицо. И голос. Я обещаю, что не буду настаивать больше ни на чём, если ты будешь против.
Я не была против. И нетерпение его мне только нравилось. Наверное, в силу полного отсутствия опыта я должна была бы проявить большую сдержанность, но, может быть, я просто не ощущала себя в должной степени женщиной. Присутствовало разве что лёгкое смущение.
- Маска так просто не снимается, - объяснила я, в очередной раз коснувшись губами его губ в мимолётном поцелуе, заставившем волну тока пробежать по коже. – Надо забрать раствор. Он у меня в каюте. Я сбегаю за ним и приду. Это быстро.
Я развернулась и поспешила прочь, торопясь поскорее преодолеть минуты и метры, отделявшие нас от близости, не знаю, физической или духовной, да и к чёрту эти разграничения! К счастью, всё постепенно начинает налаживаться, мы вовремя нашли записи Линды, теперь можно будет начать жизнь заново…
Я застыла на месте, остолбенела, так и не успев ступить за порог. Сердце билось глухо и тяжело, будто ради каждого удара ему приходилось переворачивать каменные глыбы. Медленно, прилагая неимоверное усилие, я развернулась. Руки безвольно повисли.
- Прости, Рэй. Я не приду.
Выражение его лица резко изменилось. Теперь на нём было буквально написано разочарование. Он даже как будто чуть-чуть постарел, заставив меня вспомнить внешний облик того заключённого, которого я встретила в камере-одиночке пару месяцев назад.
- Почему?
Невесёлая улыбка коснулась моих губ.
- Ты женат.
Какое-то время он хмурил брови, покачивая головой, словно не в силах осмыслить моих слов.
- Но ты же понимаешь: после всего, что произошло, это уже не имеет значения. Не может иметь значения.
Моя улыбка стала шире, и это парадоксальным образом отражала всю степень моего отчаяния.
- Тебе сейчас так кажется. Но ты ведь собираешься её найти, верно? Во что бы то ни стало собираешься.
Он не ответил, подтверждая давно известный тезис о том, что молчание – знак согласия.
- Ты отыщешь её, вы поговорите. Она даст какие-нибудь объяснения своему поступку – не может же их не быть! Скажет, что её шантажировали или ещё как-нибудь заставили. Да даже если окажется, что всё это ради денег или научного интереса. Или маленькой планетки в личное пользование, как говорил док. Всё равно ты сумеешь её понять. Простить, может, и нет, но понять сумеешь точно. Ведь, какая бы она ни была, она для тебя – не чужой человек. Сколько вы прожили вместе? Восемь лет? Больше? Она варила тебе кофе, встречала после долгих вылетов… Не знаю, что там ещё делают жёны?..
Рэй попытался что-то сказать, но я замотала головой, призывая к молчанию, и, как ни странно, он послушался.
- Ты не подумай, я не наивный ребёнок. – С губ сорвался смешок, а глаза заволокла влажная пелена. – Я вовсе не считаю, что после постели люди непременно женятся и умирают в один день. Но ценность недолговечного романа в том, что люди заранее не знают, как долго они продлится. Не знают, что он окажется недолговечным. Каждый такой роман мог бы оказаться на всю жизнь. И поэтому он всю жизнь хранится в памяти. У меня, конечно, нет опыта, но, - я пожала плечами, чувствуя себя в этот миг как никогда хрупкой, - так мне представляется. Такие отношения – как бабочка, которая вспорхнула с ладони. Может, она и однодневка, но пока живёт, она красивее всей окружающей фауны. А наши с тобой отношения – это как если бы бабочку ещё при жизни пригвоздили булавкой к странице альбома. Я так не смогу. Заранее знать, как всё будет, а потом шаг за шагом наблюдать развитие того, что и так было очевидно. Поэтому давай лучше… - Пошлое предложение остаться друзьями так и не сотрясло ценный на звездолёте воздух, в последний момент заменённое на: - …оставим всё как есть.
Вот теперь я развернулась и почти побежала прочь, не надеясь, что Рэй помчится следом, а совершенно искренне этого боясь. К счастью, ему хватило ума меня не останавливать. По искусственному лицу текли струйки настоящих слёз.
Ворвавшись в жилой отсек, я чуть не врезалась в Хендрейка. С трудом избежав столкновения, остановилась возле стены.
- Что-то случилось?
Он выглядел искренне озабоченным.
Я мотнула головой, сжимая губы.
- Сэм, тебя кто-то обидел?
Хакер прищурился и коснулся рукой моего плеча.
- Я сам кого хочешь обижу, - огрызнулась я.
Эффект, увы, был подпорчен вынужденно шмыгнувшим носом.
- Может быть, тебя к доку сводить? – не отставал Кен, не слишком убеждённый моим заявлением.
- Ещё не хватало, - фыркнула я, отворачиваясь, чтобы вытереть мокрую от слёз щёку.
Парень немного помолчал.
- Хоть чем-нибудь помочь?
Кажется, он уже был готов меня отпустить, и всё, что мне оставалось, - это спокойно шагать себе мимо, но вместо этого я подняла глаза и спросила:
- Ты куришь?
Мне явно удалось его удивить.
- Да. Но разве на корабле можно? – уточнил он, не без осонований разглядев в моей фразе не столько вопрос, сколько приглашение.
- Вообще-то нельзя. Но у меня есть что-то вроде индульгенции.
Прямо в коридоре курить не стали. Засели у меня каюте на застеленной кровати и смолили, используя в качестве пепельницы первую попавшуюся на глаза тарелку. К середине сигареты мне стало ощутимо легче. Когда в пальцах остался лишь коротенький окурок, я с неохотой выбросила его и блаженно прикрыла глаза.
Нет, я понимаю, что от курения для лёгких не может быть ничего хорошего, но, видно, разбитое сердце воздействует на дыхание ещё хуже. Сейчас я хоть немного успокоилась.
- Хорошие сигареты, - отметил Кен.
Своих у хакера не было, и он стрельнул у меня.
Я кивнула.
- А ты на Новой Земле какие курил?
- Да электронные только. Так, иногда, с разными вкусами баловался.
- Электронные – это и правда баловство, - наставительно сообщила я, не открывая глаз.
- Да я не спорю, - добродушно отозвался хакер.
Заядлым курильщиком нельзя было назвать ни одного из нас, но требовалась нейтральная, безболезненная тема для разговора, которая не несла бы в себе ровным счётом ничего личного. И сигареты подошли не хуже любой другой.
- Вот на Грине было веселее, - удобно устроившись, ударился в воспоминания Кен.
- Ну, электронные там явно не в ходу, - сделала логический вывод я.
- Нет, конечно. А обычные не то чтобы поощрялись, но и не порицались сверх меры. Жизнь на планете непростая, людям надо как-то расслабляться. Вот и расслаблялись…все по-разному. – Он усмехнулся. – Короче, официально сигареты не купишь, там вообще с настоящими магазинами не ахти. То сосед с ярмарки вернётся – подбросит, но кто-нибудь из гостей самокрутки привезёт. В общем, внутри оказаться могло что угодно. Я так один раз покурил… Знаешь такое выражение «поехала крыша»? Так вот, оно точно описывает мои ощущения. Казалось, что верхняя часть черепа отсутствует, и мозги приятно обдувает ветерком. В общем, с тех пор я на Грине не рисковал.
- Ничего себе экологически чистая у вас планетка! – чуть не подавилась я.
- Экологически чистая трава, - пожал плечами Кен. – И вообще, любые хорошие начинания заканчиваются у людей лицемерием. И хорошо, если только им. Когда имеешь доступ к закрытой информации, такое понимание приходит быстро.
Я немного посидела с прикрытыми глазами. Слово «лицемерие» вызвало мои собственные ассоциации.
- Скажи, эта Линда…Чем она вас с кэпом взяла? Что в ней такого особенного? – чуть позже спросила я.
Хакера при упоминании этого имени прямо перекосило. Разговор о люто ненавидимой жизни на Грине он воспринимал значительно спокойнее.
- Да как тебе сказать…Просто она это умеет, - сказал он, и я поняла, что ничего, кроме неприязни, Кен к своей бывшей любовнице уже не испытывает. – Есть в ней что-то такое…
Так и не подобрав слов, он махнул рукой и развивать тему не стал.
Ну да. Мы с Линдой слишком разные, и все сравнения – в её пользу. Она умеет, я – нет. Она по-женски манипулирует мужчинами, я даже не знаю толком, что это такое – быть женщиной. У неё профессия, у меня – так, сугубо теоретическое образование, и то незаконченное. Она идёт по головам к чётко поставленной цели, я же все эти годы понятия не имела, для чего живу. Она – блондинка, я – брюнетка, мы даже в этом как две противоположности…
Настроение снова испортилось, и я потянулась за второй сигаретой.
Глава 9
- Готово. - Кен оторвался от экрана и повернулся к Рэю. – Я подключился к трансляционной станции. Теперь вызов будет фиксироваться так, как будто сделан оттуда.
Капитан сосредоточенно кивнул. Сегодня он впервые подпустил хакера к более серьёзному компьютеру, чем древний планшет, начисто лишённый какой-либо опции подключения к плантернету. И это решение, похоже, себя оправдало.
- Честно скажу: надолго их это не обманет, - предупредил Кен. – Если начнут проверять и выяснят, что нас там нет, быстро сообразят, что к чему.
- Это понятно.
- Выиграем немного времени – и хорошо, - подтвердил док. – Так я звоню?
Начинавшемуся сейчас действу предшествовал продолжительный спор между Брэном и Рэйем о том, кто будет говорить с Новой Землёй. Капитан считал это своим долгом, врач же был убеждён, что беглому заключённому нельзя «светиться» на родной планете даже таким, сугубо звуковым, способом. В конце концов, местоположение корабля и вправду нетрудно просчитать. В итоге Рэй неохотно, но сдал позиции, о чём свидетельствовал в данный момент его согласный кивок.
Брэн надел наушники с прикреплённым к ним микрофоном и повернулся к экрану, на котором уже была открыта нужная программа – Скайфон. Сначала он напечатал какое-то имя, потом принялся набирать длинную комбинацию цифр – видимо, для связи с абонентом требовалось знать некий заковыристый код.
- Господин полковник! – начал он после нескольких секунд всеобщего напряжённого молчания. – Говорит капитан в отставке Брэндан Уолкс.
Ого, а он, оказывается, в чине капитана! Ничего себе доктор!
- С кем он разговаривает? – прошептала Гайка.
Реплик с той стороны линии мы не слышали, и Кен тихо ответил:
- Предполагаю, что с полковником ВБС Виктором Робле.
- Откуда ты знаешь?!
- Не знаю, предполагаю. Он же сказал «господин полковник». А дальше достаточно немного покопаться в сети. Я же собирал инфу по кэпу и «Галалэнду».
Мне показалось любопытным, что вместо «Макнэлл» или хотя бы «Рэйер» он выбрал свойское «кэп», но, к счастью, сам предмет разговора этого услышать не мог, полностью сосредоточенный на диалоге, который вёл врач. В отличие от нас, капитан мог слышать обоих собеседников, поскольку надел вторые наушники. Впрочем, вскоре нам стало более чем хватать реплик Брэндана.
Сначала док вкратце, чётко и по существу, пересказал предысторию и содержание записей Линды. О том, как мы вышли на эти записи, сообщал особенно осторожно, не вдаваясь в лишние подробности и ни разу не упомянув открытым текстом участие Макнэлла. После того, как он закончил, для нас, не имевших наушников, но всё равно собравшихся в командном отсеке, наступила тишина.
- Так точно, господин полковник, мне известно, что мой вылет с Истерны был несколько неожиданным.
Мы переглянулись. На наш взгляд, это была не самая актуальная тема в контексте пересказанных доком событий.
- Нет, господин полковник, капитан Макнэлл в данный момент не рядом со мной, - сказал в микрофон Брэн, не отрывая взгляда от Рэя. – Так точно, бывший капитан. Нет, мне неизвестно его местонахождение в данный момент. Конечно, жду на линии.
Мы тоже ждали, в напряжённой, звенящей тишине. Думаю, прошло не более пары минут, но вытерпеть их было достаточно трудно. Затем врач снова стал отвечать на неслышные нам вопросы.
- Да, господин полковник, я отдаю себе отчёт в том, что говорю. Да, мне известно, что Линда Макнэлл числится умершей. Её убийство было тщательно инсценировано. У меня есть свидетель, который может это подтвердить. Сообщник Линды Макнэлл, программист Кен Хендрейк. Да, числящийся пропавшим без вести в системе Сигма-Д. Именно так. Я могу предоставить доказательства. Нет, предоставить Линду Макнэлл не могу. Рэйера Макнэлла тоже. Совершенно верно, господин полковник. Человеческая женщина вступила в сговор с не-гуманоидами. Цивилизация освеномов оказалась не настолько отсталой, как мы привыкли считать. Именно так, психическая энергия. Информацию я почерпнул исключительно из электронного блокнота. Вы совершенно правы, я не вирусолог.
Снова непродолжительное молчание.
- Вас понял, господин полковник. Конец связи.
Брэн нажал прерывающую разговор клавишу. Лишний раз удостоверился, что связь действительно отключена. Потом они с капитаном одновременно сняли наушники. Мы молча ждали, словно обвиняемые – оглашения приговора в зале суда.
- Нам не поверили, - удручённо сообщил Брэн. – Потребовали, чтобы мы с капитаном незамедлительно возвратились на Новую Землю.
- Может быть, в этом случае они всерьёз займутся вопросом освеномов? – предположил Рэй.
Док уверенно покачал головой.
- Не займутся. Ты сам всё слышал. Погибшая человеческая женщина, оставшаяся в живых согласно свидетельству также мёртвого программиста. Вступила с представителями примитивной, дикарской цивилизации в сговор по порабощению высоко технологичной планеты при помощи несуществующего вируса. Дикари – энергетические вампиры. Обо всём этом я утверждаю исключительно на основании записи в электроблокноте, после того, как помог бежать с Истерны уголовному элементу, убийце той самой человеческой женщины… А я специально выбрал Робле, он один из самых адекватных.
- Стало быть, от ВБС помощи не будет? – решила уточнить то, что всё ещё не поддавалось осмыслению, я. – И от правительства Новой Земли тоже?
- Скорее всего нет, - подтвердил Брэн. – Можно попытаться связаться ещё с парой человек, но если этот не послушал, другие и вовсе пошлют меня в пешее космическое путешествие. Странно, что Робле проговорил со мной так долго.
- Не странно, - выходя из состояния оцепенения, возразил Рэй. - Он давал своим людям время нас локализовать. Уходим отсюда, и как можно быстрее! Со всем остальным будем разбираться потом.
Подавая пример собственным поведением, он пересел, заняв капитанское кресло, и вывел на удобный уровень виртуальную клавиатуру. Аркадайос отстал лишь на пару секунд, но вскоре, расположившись по правую руку от капитана, уже переключал рычажки и отдавал бортовому компьютеру голосовые команды. У каждого свой стиль общения с техникой. Одни предпочитают набирать текст, другие – разговаривать с машиной. Брэн остался сидеть на месте радиста, функции которого по-прежнему в меру своих возможностей выполнял.
- Всё это время они высчитывали наше расположение? – с тревогой спросила я.
- Вне всяких сомнений, - откликнулся Рэй, который на сей раз, в отличие от дока, не надевал наушники. – Я бы на их месте поступил именно так. Хорошо, что Брэн быстро прервал разговор.
- Куда проложить курс? – спросил, оторвавшись от экрана, дуэллиец.
- Возвращаемся вглубь Сигмы, но не через гипер-тоннель, - решил Рэй. – Там станут поджидать в первую очередь. Сколько у нас топлива? Много, - ответил он сам себе, на всякий случай удостоверившись в том, что уже знал: на Дуэлле мы заправились и много растратить по дороге сюда не могли. – Самое главное: не двигайся в направлении обитаемых планет. Именно оттуда ближайшие корабли ВБС вылетят за нами. Так что пусть будет открытый космос. Продержимся. Для радаров мы невидимы, поэтому главное не попасть в поле визуального восприятия. Будем придерживаться этого правила – и они не отыщут нас, если только не сумеют разгадать наш курс. Поэтому чем менее предсказуемым он окажется, тем лучше.
Пилот кивнул и занялся маршрутом, а вот его девушка (или невеста? а может быть, даже жена?) подошла к креслу капитана вплотную.
- Вы бежали из тюрьмы? – сурово спросила она. Впрочем, может быть, у неё просто была такая манера общаться – суровая.
Нисколько не задетый ни смыслом высказывания, ни тоном, которым оно было сделано, Макнэлл поднял глаза.
- Бежал, - согласился он. – Я бежал со своей планеты, как и вы со своей. Если вас что-то не устраивает, осмелюсь напомнить, что не заставлял вас подниматься на борт. Напротив, был склонен лететь без вас.
- Я не сказала, что меня что-то не устраивает, - возразила Иолетрия. – Но в данный момент я и мой спутник втягиваемся в непростую ситуацию, по-видимому, носящую как уголовный, так и политический характер. Полагаю, в этом контексте мы имеем право знать, что именно вы натворили на Новой Земле.
Со стороны казалось, что Аркадайос полностью сосредоточен на мерцающем далёкими звёздами экране, но я не сомневалась, что мысли его значительно ближе, и он следит за каждым произнесённым в отсеке словом.
- Убил свою жену, - с насмешкой ответствовал Рэй.
- Вот эту? – Иолетрия поискала глазами электроблокнот, вынесенный из дуэллийского хранилища.
- Ту самую, - согласился кэп. – У нас на планете многожёнство не в ходу.
- Но она ведь жива? – продолжала допытываться лингвист, желавшая окончательно прояснить ключевые вопросы.
Рэй виновато развёл руками.
- Видать, что-то я здесь недоработал.
Иолетрия немного помолчала.
- Сильно недоработали, - укорила она, указывая пальцем на блокнот, который всё-таки обнаружился на капитанском рабочем столе.
- У меня ещё будет шанс исправиться.
Этот обмен репликами, степень серьёзности которых я всё никак не могла оценить, прервал негромкий, но почему-то немедленно услышанный голос Аркадайоса:
- Вижу искусственный объект, предположительно космический корабль.
Рэй немедленно развернулся к столу и перегнулся к экрану пилота. Тот указал на мерцающую красную точку. В данный момент на изображение были наложены чёрные линии окружностей, помогавшие делить интересовавший нас участок на сектора.
- Раза в три больше нас, во всяком случае, по массе, - высчитал каким-то образом капитан. – И наверняка по нашу душу.
Это уже был логический вывод, с которым я не могла не согласиться.
- Он такой один?
Пилот вывел на дополнительные экраны ещё несколько изображений.
- Судя по всему, да.
- В таком случае уходим, и как можно скорее. Точное направление принципиального значения не имеет. Наша цель не попасться им на глаза. Для их радаров наш корабль невиден, так что пока мы достаточно далеко, нас не засекут. Но если окажемся в зоне видимости… Игра в догонялки – не слишком хороший вариант.
Аркадайос кивнул и плавно наклонил в сторону джойстик. Видимо, перешёл на ручное управление.
Здесь, внутри, мы не ощутили ни смену курса, ни повышение скорости, если таковое имело место. Как правило, здесь вообще не ощущалось движение. Но красная точка на экране пилота всё удалялась и наконец окончательно исчезла.
- Ушли? – всё ещё напряжённо спросил ботаник.
- Будем надеяться, - не стал давать обещаний док.
- А это что?
Джекки с интересом рассматривал голубоватое небесное тело, появившееся справа от нас. Отсюда оно казалось огромным, поскольку занимало почти весь экран.
И тут Рэй неожиданно обратился ко мне.
- Сэм, что это?
Капитан всего лишь переадресовал мне вопрос пассажира, но поначалу я отчаянно искала подвох в его словах. Затем всё же пришлось ответить:
- Астероид класса В, насколько я могу судить. Сравнительно небольшое небесное тело. Раньше их называли малыми планетами. Но это не планета. У него неправильная форма, нет атмосферы, да и размер… - С помощью Аркадайоса, уменьшившего изображение и выведшего на экран дополнительную информацию, я произвела вычисления. – Около километра в диаметре, но это так, грубое приближение. Впрочем, бортовой компьютер сможет сказать намного точнее. У астероидов даже бывают спутники…
- Но, полагаю, не такие, - перебил меня Джекки, заворожённо глядя на другой экран.
Тот, на котором из-за огромного голубого камня медленно выплывал космический корабль. Судя по характерному дизайну, военный.
- Нет, не такие, - едва слышно подтвердил Рэй, столь же неотрывно следя за приближающимся звездолётом.
- Почему наши радары не засекли их раньше? – пробормотал Брэн.
- Невидимость, как и у нас? – предположил Хендрейк.
Капитан покачал головой.
- Для таких больших кораблей невидимость пока недоступна, - объяснил Аркадайос. – Полагаю, просто исказился сигнал. Возможно, из-за астероида. Попытаемся сбежать? – внёс предложение он.
Рэй усмехнулся с невесёлым видом, но, как мне показалось, не без чувства гордости.
- Не сумеем. Это «Галалэнд».
Если кто-то и хотел вступить в спор, на это элементарным образом не хватило времени. Поскольку док, сдвинув в сторону наушник, произнёс:
- Они нас вызывают.
Рэй, видимо, ожидавший этого хода, кивнул.
- Включай громкую связь, - распорядился он, с силой сжимая ручки кресла.
Я вздрогнула, когда из ожившего динамика полился непривычный фоновый шум.
- Частный звездолёт класса Т-397! – Голос, зазвучавший, едва связь с кораблём оказалась полноценно налажена, принадлежал мужчине, вероятнее всего, человеческому и, кажется, немолодому, хотя тут со мной могло сыграть шутку несовершенство звука. – С вами говорит Томас Дебург, капитан патрульного космолёта ВБС «Галалэнд». Как меня слышите?
Вообще подобный выход на связь был стандартным. Когда два космических корабля встречались в открытом космосе, считалось нормальным удостовериться, что у случайных «попутчиков» всё в порядке, оказать посильную помощь, а также зафиксировать встречу в бортовом журнале. По прибытии звездолёта на цивилизованную планету такая информация попадала в общую базу данных. Это помогало в расследовании чрезвычайных происшествий, а также поиске пропавших без вести – как, например, в случае с нашим предположительно покончившим с собой хакером.
Вот только в стандартных ситуациях на связь выходил отнюдь не капитан, тем более если речь шла о таком крупном судне как «Галалэнд». Для подобных занятий существовали радисты.
- Они послали видеовызов? – уточнил, перегнувшись через спину пилота, Рэй.
Док кивнул.
- Переведи на меня и врубай, - махнул рукой кэп.
Брэн недовольно нахмурился, откровенно сомневаясь в том, что его друг поступает правильно, но не подчиниться приказу в экстренных условиях не рискнул. Всё-таки военный человек всегда остаётся военным, и то, что он уже несколько месяцев как подал в отставку, ничего не меняет.
- Кто не хочет попасть в их зону видимости, держитесь подальше от моего компьютера, - успел предупредить нас Рэй, недвусмысленно постучав по обрамлявшей дисплей рамке рядом с круглым глазком камеры.
Мы, как один, вместо того, чтобы последовать совету, подошли ближе. Но кэп этого уже не видел и, кажется, не слышал.
На его собственном экране возник и вправду немолодой мужчина в серой форме ВБС, сидевший в собственном кресле с высокой прямой спинкой. Я с трудом подавила неуместный в сложившихся обстоятельствах смешок. К человеку, ведшему с нами разговор, со всех сторон сходились другие члены экипажа, обступая его примерно так же, как мы только что обступили Рэя.
- Слышим отлично и видим тоже, - взял между тем слово последний. – С вами говорит капитан частного звездолёта класса Т-397 Рэйер Макнэлл.
Не надо было обладать парапсихологическими способностями, чтобы понять, насколько напряжён Томас Дебург. Он тоже сжимал подлокотники кресла, учащённо дышал и хмурил брови, отчего на лбу проявлялись морщины.
- Капитан Рэйер Макнэлл, - через силу произнёс он, - согласно приказу высшего командования ВБС мы обязаны взять вас под стражу и передать властям Новой Земли либо другой дружественной планеты.
- Приказ касается только меня или всего моего экипажа?
- Только вас и доктора Брэндана Уолкса, - всё так же напряжённо и неохотно сообщил Дебург. – Надеюсь, вы понимаете, что попытки уйти от преследования в данном случае бесполезны.
- Ни секунды в этом не сомневаюсь. – Кэп повернулся к пилоту. – Аркадайос, вы сможете самостоятельно довести корабль до ближайшей обитаемой планеты?
- Полагаю, что да.
- Хорошо. Что ж, - Рэй снова заговорил, устремив взгляд на экран, - мне известно, что такое приказ командования, капитан Дебург. Действуйте в соответствии со своими обязанностями и принципами.
Несколько мгновений офицер в серой форме молчал. Должно быть, набирался решимости для последнего шага. Потом, чётко и внятно выговаривая слова, спросил:
- Господа, мы ведь не встречали в полёте звездолёт класса Т-397?
Я даже не поняла, что он обращается не к нам, а к членам собственного экипажа, до тех пор, пока те не начали отвечать:
- Никак нет, сэр!
- Нет, сэр!
- С этими Т-397 вечная проблема: сплошные «невидимки», - протянул кто-то.
- Я вообще паял провода, а в такие моменты я ничего не вижу и не слышу.
Мужчина, сказавший последнее, в подтверждение даже повертел в руках инструмент (показавшийся мне, правда, отвёрткой, а отнюдь не паяльником).
- В таком случае, я не понимаю, на что вы в данный момент смотрите, - с каменным лицом отчеканил Дебург.
Пару секунд ничего не происходило. Затем человек с «паяльником», посвистывая, вышел из участка, просматривавшегося капитанской камерой. Следом потянулись и остальные. Один за другим, солдаты и офицеры ВБС с невозмутимым видом возвращались к своим делам.
- Вы уверены в своём решении, капитан Дебург? – также стараясь сохранять максимально хладнокровный вид, уточнил Рэй.
- Стар я уже, чтобы метаться, - проворчал в ответ тот.
Покривил душой, конечно: старым он не был. Да, не безусый юнец, не мужчина в самом расцвете лет вроде Макнэлла, но до старости всё равно далековато.
- Спасибо, капитан. – Рэй на мгновение опустил веки, вроде как кивнул таким образом в знак благодарности. Черты его смягчились, и он добавил: - Цифровой код для корректировки видеозаписей вам известен? Нужно аккуратно стереть наш разговор, чтобы у вас не было неприятностей.
- Не сомневайтесь, известен.
- Мне тоже.
На экране появился давешний любитель паять провода и помахал рукой.
Дебург шикнул на подчинённого; Рэй позволил себе краткосрочную улыбку.
- Счастливого пути, «Галалэнд»!
- Вам тоже, капитан Макнэлл.
- Конец связи, - объявил Рэй.
Дисплей погас. Всеобщее внимание переключилось на соседний экран, где крупный военный корабль начал отдаляться, постепенно уменьшаясь в размерах.
На самом деле, конечно, двигался не только «Галалэнд», двигались и мы, медленно, но верно уходя от кораблей-преследователей. Впереди не ждало ничего, кроме открытого космоса с его безмолвной бесконечностью. У нас не было цели, не было дома, не было будущего. Мы понятия не имели, куда и зачем летим. Наш корабль, не имевший даже имени, лишь невзрачное название «частный звездолёт класса Т-397», чем-то напоминал сейчас мою жизнь на Новой Земле. Будущее туманно, прошлое болезненно, настоящее бесцельно. Держишься кое-как на плаву – оно и ладно.
Но теперь у нас появилась надежда. Потому что Рэйер Макнэлл – не из тех людей, что готовы жить, не имея цели. Да и сама я успела измениться за последнее время.
А значит, в конечном итоге наш белый парусник всё же прибьётся к далёкому берегу. Но вот каким этот берег окажется, пока оставалось только гадать.
Часть 3
Глава 1
Когда корабли преследователей остались далеко позади, и стало понятно, что на сей раз нам удалось выйти сухими из воды, экипаж и пассажиры позволили себе немного расслабиться. И, как часто бывает в подобных ситуациях, моментально выяснилось, что мы жутко устали. Однако это не привело к тому, что все разбрелись по своим каютам. Потому что усталость сопровождалась ещё одним симптомом. Нас охватило чувство голода. Проще выражаясь, на команду напал жор. Так что в скором времени почти все переместились в кают-компанию. Док и Джекки немного задержались: Брэн потащил ботаника вниз за едой, напомнив тому о мнимых обязанностях кока. Дескать, пойдём, студент, покажу тебе, как пользоваться кухонной утварью. Джекки возмутился, напомнив, что он давно уже не студент, а вовсе даже доктор биологических наук, поэтому ученичество ему не грозит. Док и бровью не повёл, наставительно отметив, что учиться никогда не поздно. Самое главное – вернулись они с едой, на которую мы дружно набросились. На сей раз даже капитан ужинал с нами.
Только Аркадайос, наполнив свою тарелку, отправился назад, в командный отсек. Кому-то следовало быть на дежурстве. По идее автопилот на корабле имелся и работал исправно. Он мог придерживаться курса, избегать мелких столкновений и уведомлять команду о неполадках и чрезвычайных ситуациях. Тем не менее, по инструкции было положено, чтобы хотя бы один член экипажа постоянно следил за ходом полёта из командного отсека. Ну, и кроме того…Дуэллийцы недолго успели пробыть на нашем звездолёте, но я успела заметить, что Аркадайос любит одиночество. Нет, он определённо относился к своей женщине с нежностью, наверное, с любовью, но постоянная совместная жизнь с представителем противоположного пола была им обоим в диковинку. Столь радикально менять свою жизнь непросто, даже когда делаешь это по любви. А может быть, особенно когда делаешь это по любви?.. Словом, помимо друг друга эти двое также нуждались и в возможности друг от друга отдохнуть.
Я плюхнулась на диван по соседству с Кеном, Гайка сидела справа, в низком кресле со спинкой, которая по мягкости и толщине напоминала обрезанный матрас. Кэп расположился напротив, с той же стороны стола, что док, Иолетрия и Джекки.
Первым делом принялись за еду. Пара салатов и даже купленная на Дуэлле птица, по вкусу напоминающая курицу, свидетельствовали о том, что кухонная аппаратура на корабле весьма неплохая. Всё это отлично сочеталось с хлебом, сыром, рыбными консервами, а также свежими фруктами и овощами. Последние, правда, имели порой странную форму и совершенно непредсказуемый вкус (как-никак, скоропортящиеся продукты с далёких планет были малоизвестны на Новой Земле). Но это особенно не мешало, ведь всё подходило для рациона дуэллийцев, а стало быть (учитывая сходство наших видов) и человеческого.
Постепенно, расслабившись и относительно насытившись, народ стал отодвигаться от стола. Джекки задвинул свой стул в угол и теперь сидел, уставившись в планшет и беззвучно шевеля губами. Поскольку голографический режим ботаник не включил, я не видела, что он там читает, но, впрочем, это не слишком меня интересовало. Наверняка какие-нибудь научные статьи о высоком. Например, о растениях семейства зонтичных. Док, полагаю, предположил бы совсем иное – скажем, что наш учёный рассматривает картинки, и вовсе не о петрушке с укропом, но меня, буду откровенна, и это совершенно не интересовало. С женской анатомией я была знакома в силу собственной половой принадлежности, а с мужской – ну, поживи, как я, среди парней, хочешь-не хочешь, а познакомишься.
Расходиться, однако же, не торопились. Уж не знаю, кто чего ожидал, но Кен первым озвучил вопрос, который с некоторых пор немало занимал и меня саму.
- Что делать будем?
Рэй вскинул голову, но пока промолчал.
- Ты о чём? – прищурился Брэн.
- ВБС, как я понимаю, не собирается спасать Новую Землю от катастрофы, - пояснил хакер. – Что теперь? Ну, не оставлять же всё как есть.
- А что мы можем сделать? – полюбопытствовала Гайка. – ВБС – я понимаю, мощная военная организация. Правительство планеты – у них большие возможности, подтянули бы армию, да ту же ВБС. А у нас – маленький частный корабль, восемь гуманоидов на борту. Если только к кому-нибудь ещё обратиться, кроме этого полковника?
- Можно попробовать, - отозвался док, переглянувшись с Рэем. – Но если не прислушался Робле… Я бы не стал ждать от других большего доверия. А нас уже чуть было не сцапали.
- И в следующий раз они будут действовать ещё быстрее, - добавил кэп.
Хмурясь, я буравила взглядом низкий столик. Признаюсь: у меня не возникало ни малейшего желания быть пойманной и посаженной в тюрьму ради Новой Земли, которая, мягко говоря, не лучшим образом обошлась со мной и моей семьёй. Я и без того с трудом унесла ноги с этой планеты. А уж тот факт, что в скором времени место заключения окажется в эпицентре межвидового конфликта, и вовсе не добавлял энтузиазма.
- Лично меня не вдохновляет перспектива лезть в мышеловку, - честно озвучила свои соображения я.
- Сэм прав, - поддержала меня Гайка.
Мужчины молчали. Возможно, бывшие офицеры ВБС были более подготовлены к самопожертвованию. Но, думаю, именно будучи военными, они осознавали, что не вправе требовать того же от гражданских. Кроме того, у них имелись собственные причины для двоякого отношения к Новой Земле. У Рэя, во всяком случае.
Я снова опустила глаза и сжала виски, пытаясь остановить неожиданный прилив головной боли. Да, правительству планеты я могла бы выставить счёт, который они никогда не сумеют оплатить. Но это никак не касалось простых новоземцев, которых я видела каждый день, выглядывая в окно своей старой квартиры или отправляясь в университет. А нашествие освеномов коснётся их всех, даже тех, кто окажется устойчив к психической атаке. Жизнь в системе Рейзы никогда не будет прежней. Продавщица из пекарни за углом… Женщина из флаербуса, панически боящаяся высоты… Рассудительный мужчина в куртке со старомодной молнией, объяснявший ей, почему людям необходимо летать…Мальчишки в парке, вечно перепрыгивающие через самодвижущиеся дорожки, к немалому неудовольствию прохожих… Они не виноваты в том, что некий народ в другой части галактики так и не открыл для себя электричество. И в том, что их беспринципная соотечественница со светлыми волосами, которая «просто это умеет», решила сделать великое научное открытие, или вознамерилась заполучить в личное пользование небольшую компактную планету. И даже в том, что другая их соотечественница, с тёмными волосами и совершенно «этого» не умеющая, не хочет садиться в тюрьму.
- Должны быть ещё какие-то варианты, - сказала я, поднимая голову.
И вздрогнула от того, как громко прозвучал мой собственный голос.
- Они есть.
Впервые со времени нашего неудачного разговора в командном отсеке я по-настоящему посмотрела Рэю в глаза. До сих пор я не то чтобы его избегала (на таком небольшом корабле это было бы трудно), но во всяком случае старалась не оставаться наедине, а если мы и встречались взглядами, то лишь случайно и мимолётно. Думаю, напряжённость в отношениях была взаимной: кэп тоже, кажется, не знал, как правильно себя вести в моём присутствии. Правда, какие именно чувства он при этом испытывал, я понятия не имела. Были ли они похожи на мои собственные? А может, он просто злился на молоденькую дурёху, которая ни черта не понимает в этой жизни? Ощущал досаду из-за не сложившейся интрижки? Или ненависть к судьбе, которая слишком поздно свела его с по-настоящему подходящей женщиной? Впрочем, последнее – это я загнула.
- Ты их знаешь? – с надеждой спросила я, стараясь не показать, как дрожит мой голос.
- Нет. – Рэй озорно улыбнулся, всё ещё не отводя взгляда. – Но я не в первый раз сталкиваюсь с безвыходными ситуациями. Пара-тройка лазеек находится в них всегда.
Игнорируя многозначительное покашливание, раздавшееся с той стороны, где сидел сейчас док, капитан медленно обвёл взглядом остальных. К тому моменту, когда это визуальное турне подошло к концу, выражение его лица в корне изменилось. Теперь оно было жёстким, предельно серьёзным и сосредоточенным.
- Все хотят присутствовать при дальнейшем обсуждении этой темы?
Никто не сдвинулся с места и не сказал ни слова, но этим капитан не удовольствовался и, хмурясь, пояснил:
- Оказаться ввязанным в подобную историю означает непременный риск. Мы и так уже не в самом лучшем положении. У нас, как бы высказаться помягче, несколько сложные отношения с ВБС, с Новой Землёй и, - его взгляд на секунду задержался на Иолетрии, - с Дуэллой. Но если мы – тем или иным образом – дадим ход записям Линды, - в список наших недоброжелателей запишутся и освеномы. – На имени жены он слегка споткнулся, но сразу же продолжил свою речь. – Поэтому к ситуации следует отнестись со всей серьёзностью. Легкомыслие может дорого стоить как проявившему её человеку, так и всей команде. Поэтому повторюсь: если вы предпочитаете не лезть в это дело, вам лучше прямо сейчас покинуть кают-компанию. Мы высадим вас с корабля, как только представится такая возможность. Естественно, не на Новой Земле или её спутниках.
Рэй договорил и теперь ждал, не спеша поднимать новую тему. Все молчали, то и дело устремляя друг на друга подозрительные, многозначительные, или любопытные взгляды. Я, признаюсь, думала, что выйдет Джекки. Зачем инфантильному учёному, случайно застрявшему на неудобной планете, ввязываться в хитросплетения большой политики и межзвёздных завоеваний? Но он оставался на месте и даже как будто утратил интерес к происходящему, быстро вернувшись к своему планшету. А вот кэп явно подозревал в малодушии Кена. Во всяком случае, именно к хакеру раз за разом возвращался его пытливый взгляд. Но Хендрейк сидел, закинув ногу на ногу, с независимым видом, дескать, моё место здесь, и я никуда с него не сдвинусь. Пожалуй, меня это не удивило. Парень считал себя ответственным за то, что провернула Линда. На Новую Землю ему тоже было не наплевать. Так что чувство долга (которое у Хендрейка, что бы ни думал по этому поводу Рэй, присутствовало) призывало его вместе со всеми расхлёбывать кашу, которую заварила «покойная» госпожа Макнэлл.
Немного выждав, Кен промолвил:
- По-моему, если все до сих пор остались здесь, это говорит само за себя.
- Иолетрия? – Рэй повернулся к инопланетянке, словно мгновенно забыв о хакере. – И Аркадайос. Его здесь нет, но вскоре вопрос встанет ребром и для него.
- Я поговорю с ним, - спокойно пообещала лингвист, - но могу гарантировать: он примет то же решение, за которое проголосовали остальные. Нам, дуэллийцам, несвойственна нерешительность.
- Хорошо.
Рэй сдвинул стоявшую перед ним тарелку. Остальные последовали его примеру, и вскоре посуда переместилась со стола на свободную тумбу.
- Что мы можем предпринять в связи с возможной атакой освеномов? Высказываем все варианты, все идеи, даже самые безумные. Что реалистично, а что нет, будем решать в ходе обсуждения. Да, и это всё надо записывать. Гайка, твой планшет далеко?
- Почему сразу мой? – вскинулась механик. – Потому что я – женщина? Значит, сразу секретарша?
- Не о том думаешь, - со вздохом покачал головой Рэй.
- Очень даже о том, - не согласилась девушка. – Если бы я об этом не думала, то как раз и занималась бы какой-нибудь чисто женской работой на Новой Земле. Не подозревая, что вот-вот стану кормом для инопланетян, о которых на моей планете даже слышали – и то немногие.
Кэп закатил глаза, не оценив аргумента, но и не желая тратить время на спор, и повернулся к доку.
- Даже не думай, - замахал руками тот.
- Что такое? Ты тоже женщина? – с ехидцей осведомился Рэй.
- Хуже! Я – врач. Вдруг кому-нибудь станет плохо? Я всегда должен оставаться во всеоружии.
- Если здесь кому-нибудь и станет плохо, то только от твоих острот, - пробурчал капитан.
- Я буду записывать, - вызвался Хендрейк, и док протянул ему планшет.
Хакер вывел изображение на голографический режим. Пока экран был пуст, лишь призывно помигивала в углу едва заметная полоска.
- Итак, вариант первый, - приступил к созданию списка Рэй. – Обратиться за помощью к другим представителям ВБС или правительства Новой Земли. Найти способ сделать это так, чтобы нас не сумели вычислить столь же быстро. Вряд ли такой образ действий даст плоды, а вторая часть и вовсе может оказаться нереализуемой. Но это – один из вариантов. Другие предложения?
- Можно попытаться действовать через плантернет, - высказался с позиции компьютерщика Кен. – Выложить в сеть известную нам информацию о скором нападении освеномов. Распространится она быстро. Не факт, что это заставит правительство шевелиться, но по меньшей мере мы предупредим население. Многие сочтут эту новость фейком, но кто-то прислушается и покинет планету.
- Неплохой вариант, - кивнул Рэй. – Возможно, в конечном итоге именно так нам придётся поступить. Если не сможем решить проблему кардинально, наша задача хотя бы спасти как можно больше людей. Постараемся преподнести информацию так, чтобы в неё поверили. Но здесь кроется и опасность.
- Какая? – спросил Кен.
Наблюдать подобное было удивительно, но в данный момент эти двое не спорили, не ругались, а вели конструктивный диалог, стремясь совместными силами решить поставленную самой жизнью задачу.
- Паника, - просто ответил Рэй.
- Планомерная, хорошо организованная эвакуация населения – это одно, - решил расширить объяснения док. – Хотя даже тогда есть вероятность разброда и неразберихи. Кстати, основная часть полицейских сил была бы брошена именно на сохранение порядка. А теперь представьте, что люди действуют сами. Прочитали ленту новостей, сделали вывод, что с планеты надо убираться, притом как можно скорее, и сами занялись побегом. Что мы получим? Толпы народа, покидающего свои дома, с вещами и без, сметающего всё на своём пути. Перегруженные флаербусы и монорельсы, заполненное частными флаерами воздушное пространство, аварии, каких мы не знали уже больше ста лет. В космопортах – ещё лучше: они ведь не рассчитаны на то, чтобы вместить такое количество пассажиров. Да и звездолётов – частных, рейсовых, туристических, даже военных – не хватит на то, чтобы разом увезти даже треть населения. Результат – толпы, массовая истерика, беспредел. Наиболее невезучих буквально затопчут, травм будет немыслимое количество. На заброшенных улицах начнётся мародёрство. Религиозные фанатики станут собирать вокруг себя небывалое число адептов, поскольку народ просто не будет знать, куда деваться и кому верить. Одни будут призывать к поклонению новым богам-освеномам, другие и вовсе предложат совершить торжественное самосожжение, но спасти свои души от инопланетных дьяволов. И это моя фантазия ещё недостаточно богата, чтобы охватить все возможные варианты.
- Звучит логично, - проговорила Иолетрия. – И никуда не годится.
- Логично, - согласился Рэй. – И не годится – при наличии лучшего плана. Если же придётся выбирать между красочно описанной доктором картиной и полным бездействием, при котором все новоземцы превратятся в сумасшедших, я однозначно проголосую за вариант Хендрейка. Но, к счастью, пока мы не выбираем одно из двух. Отсюда вопрос: как ещё мы можем поступить?
Вопрос был закономерен, однако идей, признаться, у меня не было. Ну, разве что взорвать ко всем чертям Линду вместе с её изобретением, но это ведь, наверное, глупая мысль, иначе её бы уже кто-нибудь озвучил? Стоило мне так подумать, как голос подала Гайка.
- А если добраться до их лаборатории и устроить так, чтобы она взлетела на воздух?
Рэй и не подумал её высмеивать. Наоборот, кивнул, взглядом дав Кену знак сделать соответствующую запись.
- Звучит хорошо, - согласился он. – И на первый взгляд даже лучше, чем предыдущий вариант. Есть несколько сложностей. Объясню, каких именно. Первое: лаборатория наверняка как следует охраняется. Даже не наверняка, а абсолютно точно. У нас недостаточно людей, чтобы прорвать оборону. Но допустим, мы найдём способ незаметно пробраться внутрь. – Тут Рэй многозначительно посмотрел в мою сторону, и я поняла намёк: палатка-невидимка, которая в данный момент благополучно пряталась в одном из запираемых шкафов. – Тогда переходим ко второй проблеме: оружие и взрывчатку в лабораторию не пронесёшь. Освеномы должны быть полными идиотами, чтобы не снабдить её металлоискателями и прочими системами защиты. Вся планета может жить без телевизоров и холодильников, но объекты такого класса никогда не останутся без качественной охраны. Стало быть, наши шансы на успех ничтожно малы. Далее. Допустим, что каким-то чудом нам всё-таки удалось добиться желаемого. Пункт три: где гарантия, что записи Линды не скопированы в другом месте, и их нельзя будет использовать, чтобы воссоздать уничтоженное?
- Я бы сказал, с девяностопроцентной вероятностью они скопированы, - подал голос Брэн.
- Настолько ценные формулы не могут существовать в одном экземпляре, - согласился Рэй. – Даже сам вирус может храниться где-нибудь ещё – не знаю, в каком там виде хранят вирусы? – Вопрос был адресован доку, но дожидаться ответа кэп не стал: на данный момент такие подробности не имели принципиального значения. – Ну, и пункт четыре. Предположим на минуту, что мы уничтожили и записи, и вирус, и разработавшего его учёного. – В этом месте я особенно напряжённо вглядывалась в лицо Рэя, но оно оставалось непроницаемым. Лишь пауза, как мне показалось, слегка затянулась, но, возможно, он просто давал нам время осмыслить сказанное. - Полагаете, на этом освеномы остановятся?
- Они найдут другого человека – или не-человека, - который сумеет сделать ту же работу, - негромко произнёс хакер, глядя на стол. – Незаменимых не бывает. Как бы хорош ни был химик, всегда найдётся другой не хуже.
- Верно, - подтвердил Рэй. – Следовательно, даже… - он явно не хотел говорить «в лучшем случае», и вскоре подобрал этой фразе замену: - …достигнув оптимального результата, мы всего лишь отсрочим неизбежное.
- Погоди-ка, - прокашлявшись, проговорила Гайка, - и при всех этих пунктах ты заявил, что моё предложение «хорошо звучит»? Ты издевался, да?
- Нет, - без тени улыбки откликнулся кэп. – В нашей ситуации любой вариант безнадёжен по определению. Наша задача состоит в том, что выбрать из всех безнадёжных наиболее перспективный.
- Наиболее перспективный из безнадёжных, - медленно, словно пробуя на вкус хорошее вино, повторила Иолетрия. – Неплохо сказано.
Лингуан поддержал хозяйку одобрительным писком. Эдакий чисто механический, компьютерный, звук, странным образом сочетавшийся в «живом словаре» с осмысленной человеческой речью.
- А тебе уже доводилось когда-нибудь выбирать вот так, из безнадёжных вариантов? Ну, в прошлой жизни? – полюбопытствовала я. И снова рискнула встретиться взглядом с Рэем.
Тот улыбнулся.
- Доводилось.
- И как, из этого что-нибудь выходило?
- Непременно.
Взгляд его снова стал тем, мальчишеским, и я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Уж слишком сильно было ощущение, что говорил он сейчас не только о прошлом и не только о военных действиях. И что слова эти предназначены в первую очередь лично мне.
- Есть у кого-нибудь другие предложения по части безнадёжных планов?
А вот это обращение уже было адресовано всем присутствующим. Хендрейк крепко задумался, постукивая пальцами по колену, док смотрел сквозь экран, не обращая внимания на методично бегущие перед глазами строки, Гайка уставилась в пол, то наматывая на палец, то снова разматывая тонкую прядь волос, выпавшую из причёски-хвостика. Джекки впервые оторвал глаза от планшета, распрямил плечи и, подслеповато щурясь, выдал:
- Роцеанский мопассан и альтербонит велия.
Ответом ему было молчание. Все пытались осмыслить утверждение ботаника, вычленить хотя бы одно знакомое слово и оценить степень заумности сказанного. Похоже, этим был занят даже лингуан. Причём он, как и все мы, позорно не справился с задачей, в конечном итоге заявив:
- Могу перевести и проанализировать только соединительный союз «и».
Мы с умным видом закивали: насчёт анализа не факт, а вот перевести союз «и» мы тоже были готовы. В отличие от всех остальных слов.
Немного подумав, лингуан добавил (видимо, чтобы не выглядеть совсем уж профнепригодным):
- С вероятностью девяносто целых, два десятых процента данная языковая единица является фрагментом, а не полным предложением, и состоит из конъюнкции двух именных словосочетаний в именительном падеже. Дополнение «велия» фигурирует в генитивном, или родительном, падеже; форма именительного падежа – «велий».
Иолетрия согласно покивала, остальные же посмотрели на очнувшееся чудо техники приблизительно так же ошалело, как прежде – на учёного.
- Господин ботаник, - из этих двоих Брэн всё-таки предпочёл обратиться к Джекки, - а не могли бы вы сформулировать свою мысль на общечеловеческом наречии, доступном каждому из присутствующих? Или, по меньшей мере, на одном из тех ста семидесяти языков, с которыми, как мне помнится, знаком наш друг лингуан? Дальнейший перевод он, полагаю, не откажется осуществить.
- Нейтрализатор, - никак не отреагировав на нескрываемый сарказм докторского высказывания, сообщил Джекки.
И замолчал, снова водя пальцем по экрану планшета.
- Прекрасно, - после небольшой паузы подытожил врач. – Хорошее слово, и действительно на общечеловеческом. А что, ваша предыдущая фраза, состоявшая, если не ошибаюсь, из четырёх слов…
- Из пяти, - поправил лингуан. – Полагаю, вы не учли соединительный союз «и».
- Из пяти, - благодарно кивнув, согласился док. – Так вот, неужели столь длинная реплика несла в себе столь краткий смысл?
Джекки поднял на него сердитый взгляд и нетерпеливо махнул рукой, в результате чего чуть не выронил планшет.
- Два вещества, которые необходимо достать, чтобы создать нейтрализатор!
Он буквально выплеснул на Брэна эти слова вместе с недоумением: как может взрослый человек не понимать таких очевидных фактов?!
Врач не обиделся, скорее оценивающе присмотрелся к ботанику, в мыслях явно прикидывая что-то, касавшееся планируемой второй диссертации.
- На самом деле ингредиентов понадобится больше. - Джекки продолжал жестикулировать, но теперь уделял большее внимание безопасности планшета. – Но все остальные легко достать, а эти два – наиболее редкие. Именно в них мне видится самая серьёзная проблема.
- Господин Робертсон, о каком нейтрализаторе вы говорите? – попытался вернуть учёного с небес на землю Рэй.
- Что-то вроде противоядия. Можно создать субстанцию, которая аннулирует эффект вируса на человеческую психику. Не удивляйтесь так сильно!
Честно говоря, особенно удивиться мы ещё не успели, однако учёный, кажется, отреагировал не на нашу реальную реакцию, а на то, что ожидал увидеть.
- Я специализируюсь не только на ботанике в чистом виде, - принялся объяснять он. – Но и на интеракции свойств растений с химией и медициной. Всё это время я разбирался в формулах…э…госпожи Линды, и нашёл слабое место в её разработке.
- А откуда вы взяли её формулы? – вкрадчиво осведомился капитан.
- Ну… - Джекки откровенно замялся и потупил глаза. – Я сфотографировал их, когда электроблакнот лежал без присмотра…
Несмотря на сложность момента я хихикнула и заметила, как изогнулись в аналогичном смешке губы Кена и Гайки.
- Продолжайте, - со вздохом, но, впрочем, не слишком страдальческим, предложил Рэй.
Ботаник, красный, как рак, продолжил.
- Понимаете, я изучил работу госпожи Линды, и понял систему воздействия вируса на организм человека. Так вот, существуют вещества, которые, если соединить их должным образом в нужных пропорциях, полностью аннулируют этот эффект. Конечно, приборы смогут определить…
- Стоп-стоп-стоп, - замахал руками Рэй. – Для начала я хочу понять одну вещь. То «противоядие», о котором вы говорите, как бы оно правильно ни называлось на самом деле… Предположим на секунду, что оно у нас есть. Как им можно воспользоваться? Добавить в разработку Линды? Распылить в атмосфере до появления вируса? Или после? Индивидуально давать каждому отравленному, как с настоящим противоядием?
- Нет, - покачал головой Джекки. – То есть можно, конечно, и распылить в атмосфере. Но надёжнее всего было бы модифицировать оригинальную разработку, добавив мои ингредиенты.
Рэй вопросительно посмотрел на Брэна. Тот пожал плечами.
- У меня пока не было времени слишком тщательно вглядываться в формулы, - признался он. – Но я – медик, не химик и не ботаник, так что вычислить эффект вряд ли смогу. Во всяком случае, не сумею разработать такое противоядие. Возможно, сумею его оценить.
Мы напряжённо притихли, пытаясь осмыслить сказанное и просчитать вероятность успеха – занятие по определению провальное, поскольку ни один из нас (за исключением разве что дока) не понимал и сотой доли того, что написала на языке формул Линда. Иолетрия беззвучно шевелила губами, и, как ни странно, лингуан как будто что-то отвечал – не на человеческом наречии, а всё теми же техническими звуками, напоминающими попискивание.
- Мне нравится идея нейтрализатора, - внезапно прервал воцарившуюся тишину Кен. – По-моему, когда дело касается науки, этот парень знает, что говорит. А если так, то у нас есть шанс.
- Мизерный, - пробормотал Рэй.
Он не спорил с Хендрейком, даже не стремился оставить за собой последнее слово, просто констатировал факт. И возразить в данном случае было нечего.
- Что с ингредиентами и подготовкой? – обратился к ботанику кэп. – Насколько я понял, некоторые компоненты сложно добыть?
- Сложно, - кивнул Джекки. – Очень сложно. Ну, то есть как сказать… Может быть, это окажется и легко, но они редкие.
- Что значит «редкие»? - продолжал допытываться Рэй. – Дорого стоят? Хранятся только в избранных магазинах? В биологических музеях?
Учёный с виноватым видом покачал головой.
- Как раз там вы их и не найдёте. То есть, как я и говорил, часть компонентов проблемы не составят, их можно приобрести в любой аптеке. – Джекки немного оживился, словно сей факт его реабилитировал, однако затем опять повесил нос. – Но вот два из них можно извлечь лишь из растений, обнаруженных…на недавно открытых планетах. – Сделав последнее признание, он опустил глаза, избегая наших взглядов. – Мало изученных.
Лицо капитана посуровело, свидетельствуя о том, что нервничал ботаник не зря.
- Каких именно? – потребовал уточнений Рэй.
- Две планеты из системы Апомакрос. Рока и Арензия.
- Ничего полегче и поближе, конечно, быть не могло, - проворчал кэп.
- Ну, расстояние – не такая большая проблема, - неожиданно вступился за предложение Джекки Брэн. – Гипер-тоннели туда, к счастью, ведут, иначе эту систему не открыли бы ещё лет семьсот. Два прыжка – возможно, три, надо свериться с картами, - и мы на месте.
Я, со своей стороны, старательно вспоминала то, что знала о перечисленных ботаником небесных телах. Информации было не слишком много: систему и вправду открыли не так давно, а её жители космических путешествий не совершали. Но всё же кое-что имелось, главное было продраться сквозь дебри воспоминаний и выудить оттуда нужную информацию из учебников. Не такая лёгкая задача в свете всплывших за последние дни фактов, мягко говоря, давящих на мозг. Я снова сжала виски. Рока. Больше всего известно было о ней. Планета категории 2, поскольку коренное население относили к гуманоидам. Её орбита пролегала ближе всего к уже освоенным людьми системам, и именно эту планету открыли первой, лет пятнадцать назад. За это время с роцеанцами успешно установили контакт, даже основали один небольшой космопорт и вроде бы расшифровали местный язык, там что теперь перевод не составлял проблемы для электронных носителей. Впрочем, это лучше проверить у Иолетрии, уж кто-кто, а она будет знать точно.
- Ладно. – Рэй словно не обратил на слова дока внимания, но я-то ни секунды не сомневалась: он принял их к сведению. – Эти планеты открыли недавно, о них мало что известно, туда даже патрули ВБС не летают, не говоря уж о пассажирских рейсах. Откуда, в таком случае, подробная информация об особенных свойствах местной растительности?
- Это неправда, будто туда так-таки не летают, - аж обиделся за своих коллег Джекки. – Экспедиции отправлялись регулярно, хотя работы для исследователей ещё непочатый край.
Он мечтательно вздохнул. Я хмыкнула: неужто парню Грина не хватило? На Роке технологии весьма ограничены, роцеанцы обитают под землёй, поскольку на поверхности после падения метеорита условия для жизни не слишком подходят. Арензия и вовсе планета четвёртой категории, там разумная жизнь не обнаружена. Неужто Джекки рассчитывает, что эти небесные тела окажутся более комфортными для пребывания, чем Грин?
- Увы, не все участники экспедиций вернулись назад, - «обнадёжил» нас ботаник. – Но некоторым улыбнулась удача. Они подробно описали результаты своих исследований. Самый выдающийся из них – профессор Марк Штейнберг. Он побывал на обеих планетах, тщательно исследовал особенности местной флоры и оставил несколько статей, одну книгу и ценнейшие записи. Именно в неопубликованных записях можно найти наиболее ценные вещи, слишком инновационные, чтобы их напечатали в сегодняшних научных журналах. Гении всегда опережают свою эпоху. Так или иначе, - Джекки заметил некоторую нетерпеливость, проявившуюся в мимике капитана, дока и ещё кое-кого из слушателей, - именно Штейнберг описал особые свойства флоры системы Апомакрос. Он нашёл вещества, аналогов которых не существует на других изученных планетах. И некоторые из его открытий имеют колоссальное значение именно для нас. Хотя в научном мире их важность не успели ещё оценить по достоинству.
И он горестно вздохнул.
- Насколько хорошо вы представляете себе, как изготовить нейтрализатор? – не позволил беседе принять сентиментальное направление Рэй.
- Довольно хорошо. Надеюсь, что за оставшееся время разберусь до конца.
Уж не знаю, что говорило в ботанике: истинные знания или излишняя самоуверенность, но его голос звучал убеждённо.
- Как скоро ты сможешь просмотреть формулы и высказать свою оценку? – повернулся к доку Рэй.
- Постараюсь как можно скорее, - отозвался тот. – Стопроцентных познаний в этой области у меня нет, но попытаюсь, насколько смогу.
- Хорошо…
Кэп снова задумался.
- Гайка, можешь вывести на планшете карту системы Апомакрос?
Механик кивнула, немного повозилась с поисками нужного документа и наконец передала компактный компьютер капитану. Тот перевёл изображение на голографический режим. Раздвинул пальцы, увеличивая нужный участок. Коснулся двух точек, и они засветились красным. Я поняла, что это – интересующиеся нас планеты, в ускоренном темпе движущиеся на карте по своим орбитам.
- Более точные данные получим в командном отсеке, - заметил Рэй. – Но ориентировочно я бы сказал, что полёт за иноземными травами займёт от недели до десяти дней. В случае, если найдём мы их быстро и не наткнёмся на неприятные сюрпризы.
- А гарантий, что мы на них не наткнёмся, нет, - флегматично констатировал Брэн.
- Гарантий нет, - согласился кэп, - зато у нас есть высококвалифицированный врач.
И он мило улыбнулся доку. Тот скорчил в ответ кислую мину.
- Сколько лет служу во флоте, столько и слышу эту отмазку.
- Ушёл из флота – и ничего не изменилось, - оптимистично подхватил Рэй и похлопал друга по плечу.
- Эта идея с нейтрализатором и правда хороша, - повторил свою мысль Кен. – Она оставляет возможность работать и по другим направлениям. Никто не мешает нам до и после полёта к планетам Апомакроса выходить на связь с представителями Новой Земли или внедрять информацию об освеномах в её системы. А если всё это не сработает, мы пойдём ва-банк и попытаемся добраться до разработки Линды. В надежде, что всё пройдёт как надо.
- Плюс если освеномы распространят безвредное вещество в атмосфере, правительство всё равно поймёт, что наши слова – не выдумка и не шутка, - добавил Рэй. – Попытка вторжения станет неопровержимым фактом. Дальше подключат ВБС, и планету обезопасят. А значит, мы не просто отсрочим беду, мы решим проблему раз и навсегда. Да, согласен. Мне тоже нравится это направление.
- Всё, что вы сейчас говорите, логично, - пробурчал док. – И всё равно это план для клинических безумцев.
- Не стану говорить за других, но я как раз таковым и являюсь, - согласился Рэй. – По крайней мере, с некоторых пор.
Голосования по вопросу дальнейших действий не проводили. На кораблях капитана Макнэлла не была в ходу демократия. Как, впрочем, и на других кораблях, хоть морских, хоть космических (исключение в некотором смысле составляли пиратские). Каждый из нас мог принять активное участие в обсуждении, но окончательное решение принимал Рэй. Единственное, на что по-прежнему имел право любой член экипажа, - это потребовать высадки на обитаемой планете, дабы не принимать участие в авантюрном предприятии. Но, что характерно, ни один из восьмерых такого пожелания не высказал.
Глава 2
Я сидела в кафе под открытым небом и потягивала напиток, чем-то напоминающий молочный коктейль – несмотря на то, что цвет он имел голубой, а состав не включал продуктов животного происхождения. Ощущения возникали, мягко говоря, странные, - не от вкуса коктейля, а от окружающей среды, каковая на Освальде (планете, которую мы посетили), была весьма специфической.
Начать с того, что здесь, непосредственно над землёй, ветер как природное явление практически отсутствовал. Вернее, он был настолько слаб, что существовал только в качестве цифры в прогнозе погоды, но никак не по ощущениям. Ни одна салфетка, ни одна разовая тарелка (каковые тут изредка, но использовались) не то что не улетела бы со стола, а даже не переместилась на пару миллиметров. Ну, если бы в ход не пустили сверхспособности пратонцев, конечно.
Зато стоило поднять глаза - и можно увидеть, как далеко наверху, в небесах, кружит с сумасшедшей скоростью не просто ветер – ураган. От этого зрелища становилось, мягко говоря, не по себе. Казалось, что это безумие вот-вот спустится на землю – и начнётся настоящее стихийное бедствие. И лишь немалым усилием разума удавалось себя успокоить, вновь и вновь твердя, что такая «милая» погодная особенность здесь всегда, специфика климата посещённой нами планеты. Чего нам стоило сюда приземлиться – это отдельная песня; к счастью, для посадок была разработана особая система, и для пилотов существовали подробнейшие инструкции. Аркадайос справился со своей задачей на отлично.
В прежние времена Освальд не был населён, но развитие технологий позволило внести некоторые изменения в климатические условия, сделав планету пригодной для жизни. Теперь она не просто была обитаема, но стала популярным туристическим центром. Помимо специфики здешней погоды и связанных с ней географических особенностей туристов привлекали всевозможные спортивные развлечения, завязанные главным образом всё на том же отсутствии ветра. К примеру, здесь проводились курсы и турниры по бадминтону и стрельбе из лука: лёгкие воланчики не уносило в сторону, а меткость не была привязана к поправке на ветер. Существовали и другие спортивные игры с использованием чрезвычайно лёгких шариков, характерные именно для этой планеты.
Но мы, разумеется, прибыли сюда не за острыми ощущениями и не ради спортивных развлечений. Для нас Освальд оказался ближайшей из доступных планет, где мы могли пополнить запасы перед полётом в систему Апомакрос. Некоторые планеты располагались и поближе, но были недосягаемы для нас по иным причинам. К примеру, мне, доку и Рэю приходилось держаться как можно дальше от Новой Земли и её спутников. Из-за Иолетрии и Аркадайоса нам был заказан путь на Дуэллу. А Грин не подошёл бы по той простой причине, что там нереально было купить необходимое нам оборудование. Суть заключалась в том, что, помимо воды, продовольствия и изрядного запаса топлива, мы планировали приобрести некоторые запчасти, а также несколько дополнительных защитных комбинезонов и кислородных масок. Последнее – на случай если условия на планетах Апомакроса окажутся не слишком благоприятными. Подобное оборудование на нашем корабле, как и на любом звездолёте такого класса, имелось, но лишь в пяти комплектах, в то время как теперь нам предстояло лететь ввосьмером. Разумеется, элементарные правила безопасности не позволяли всем членам экипажа одновременно сходить на незнакомую планету, но те же самые правила требовали, чтобы количество защитных костюмов соответствовало числу путешествующих на звездолёте людей (или иных разумных существ).
Допив коктейль и стараясь лишний раз не поднимать глаза на небо, я обвязала вокруг опустевшего стакана зелёную ленту, выбранную из других, всех цветов радуги, подававшихся к каждому блюду. Такой способ оценки еды и питья практиковался на Освальде. Чем ближе цвет ленты к цвету поданного кушанья, тем выше аттестация. Учитывая, что коктейль был синим, мой выбор обозначал высокую, но не максимальную отметку: я сочла напиток вкусным, но всё же не совершенным. Не забыв оставить на столе и монету, покинула заведение и отправилась по мощёной красными и голубыми камнями улице в сторону космопорта.
- Прекрасная погода, не правда ли?
Я успела пройти совсем немного, когда была вынуждена остановиться, чуть не столкнувшись с человеком, задавшим этот вопрос. Хмурясь от недопонимания, что могло понадобиться совершеннейшему незнакомцу, подняла на него глаза.
Передо мной стоял мужчина лет сорока-пятидесяти, точнее на вид не поймёшь, человек, из тех, о ком принято говорить, что они обладают приятной наружностью. Но вот парадокс: назвать его внешность приятной, невзирая на весьма неплохие природные данные, совершенно не хотелось. Напротив, что-то в незнакомце вызывало отрицательные эмоции. Скорее всего, причина крылась в выражении лица и особенно во взгляде, устремлённом на мою скромную персону.
- Я понимаю, для нас, новоземцев, это может прозвучать несколько странно, - улыбнулся он, подняв глаза к небу, где продолжало твориться подлинное безумие. – Но, видите ли, я – художник. Для меня такая погода интересна в первую очередь как своего рода рабочий материал.
При этих словах он посмотрел на меня как-то странно, будто разговор в действительности вёлся не об освальдском климате, а о чём-то совершенно ином. Более того, меня не покидало ощущение, что это иное – я, вот только оставалось абсолютно непонятно, с какой радости.
- Вы новоземец? – спросила я, то ли чувствуя необходимость поддержать разговор, то ли не желая уходить, не разобравшись, чего хотел от меня этот странный человек.
- Да, - широко улыбаясь, подтвердил он. – Так же, как и вы.
- С чего вы взяли, что я именно с Новой Земли?
Прозвучало, должно быть, невежливо, но отчего-то с этой конкретной личностью разводить политесы не хотелось.
- Просто мне знакомо ваше лицо.
Фраза прозвучала настолько многозначительно, что меня стало подташнивать.
- Очень странно, - холодно ответила я. – Поскольку мне ваше не знакомо совершенно. А у меня нет причин жаловаться на зрительную память.
Теперь многозначительной стала сладкая улыбка. Нет, меня точно скоро вывернет наизнанку.
- Ничего удивительного. – Мой ответ явно не сбил мужчину с толку, наоборот, он был ожидаем. – Вы меня и не видели. Те люди, через которых мы с вами косвенно общались, строго соблюдают анонимность – и свою, и клиентов. – Его зрачки сузились, так внимательно он следил за моей реакцией, и чем-то напомнили мне змеиные. – Но я имел возможность тщательно изучить голограмму вашего лица – я имею в виду ваше подлинное лицо, - ведь для того, чтобы нарисовать эскиз такой маски, требуется знать все, даже самые мельчайшие детали.
- Маски? – лишённым интонаций голосом переспросила я, чувствуя, как деревенеет всё внутри.
- Именно, - охотно закивал художник. – Можно сказать, что ваше новое лицо создал я. Конечно, эта работа – моя лишь частично, воплощение по эскизу – труд другого мастера и, должен признать, несомненного профессионала. И всё-таки мой вклад немал. Надеюсь, вы остались довольны результатом?
- Не понимаю, о чём вы говорите.
Уйти в несознанку показалось мне наилучшим вариантом поведения в сложившихся обстоятельствах. Быть может, этот человек ничего и не знает на самом деле, а просто идёт ва-банк, каким-то невероятным образом догадавшись, что я ношу чужую личину.
- Понимаете, - возразил новоземец. – Сейчас. – Он извлёк из кармана небольшой планшет. – Я все работы храню в архиве.
Меньше, чем через минуту, я с замирающим сердцем смотрела на два изображения. Первое было именно эскизом, схемой, с многочисленными числами, обозначающими размеры, и подведёнными к ним стрелочками, соединяющими цифры с пояснениями. Нетрудно было угадать в рисунке маску с прорезями для глаз, бровей и губ. Второе более всего напоминало портрет. Мой портрет. Не фотография, а именно работа художника, как нельзя лучше отражающая мою ненастоящую, мужскую, внешность.
- Чего вы хотите?
Я постаралась задать вопрос как можно более равнодушно, но отпираться уже не имело смысла.
- Денег, - буднично сообщили мне в ответ.
- За это лицо, - я кивнула на планшет, который новоземец благоразумно не выпускал из рук, - давно и сполна заплачено.
- Бесспорно, - согласился он. – Поэтому я требую платы не за лицо, а за молчание.
Впервые в его дружелюбной, на поверхностный взгляд, речи, прозвучало это слово – «требую».
- Сколько?
- Шестьдесят тысяч НЗА.
- Шестьдесят тысяч новоземских асимонов?! – На сей раз мне не удалось сохранить даже видимое спокойствие. – Да за такие деньги можно купить две подобных маски!
Художник развёл руками.
- Тайны нынче дороги. К сожалению, они стоят дороже искусства. Я сам хотел бы, чтобы складывалось по-иному, но, увы, такова современная жизнь. Я ведь могу сообщить вашим знакомым – к примеру, тем, с кем вы прилетели на эту планету, - проницательно прищурился он, - о том, что на самом деле вы совсем не тот человек, каким притворяетесь. Или известить об этом полицию Новой Земли. Вы ведь продолжаете носить моё творение, а, значит, для вас это важно – сохранять инкогнито. Уж не знаю, что заставило вас скрывать свою личность и почему вы не прибегли для этих целей к пластической операции. Предполагаю, что вы совершили серьёзное преступление, или скрываетесь от какого-то богатого и влиятельного человека, возможно, бывшего любовника. В любом случае, заплатить за свою тайну вам придётся. – Сладость из голоса исчезла начисто, сменившись теперь неприкрытой жёсткостью. - Поэтому я жду вас ровно через шесть часов на углу улиц Гимел и Йота.
Адреса на Освальде были именно такие. Улицы не носили заковыристых имён, но и не обозначались числами. Вместо этого название каждой из них заключалось в букве. Одной из букв многочисленных алфавитов, главным образом человеческих и миенжских, поскольку основное население планеты составляли именно эти два вида.
Ничего не говоря, я обогнула вымогателя и в быстром темпе продолжила прерванный путь. Мужчина, впрочем, ответа не ждал и тоже двинулся в собственном направлении.
Время и место встречи я запомнила, хотя и не имела твёрдого намерения выплачивать шантажисту столь внушительную сумму. Твёрдого намерения послать его куда подальше у меня тоже не было. В тот момент я вообще ничего не планировала, слишком поглощённая эмоциями, которые как по силе, так и по хаотичности больше всего напоминали бушевавший в небе ураган.
Именно в таком состоянии я и возвратилась на корабль. Буквально вбежала в поднявшуюся дверь, на автомате вскочила на лифтовую платформу и поднялась на второй этаж. В этом равномерном движении вверх, хоть и непродолжительном, было нечто медитативное, и мечущийся в голове поток сознания начал приобретать некоторую осмысленность.
Существовал один человек, к которому я могла обратиться за советом. И я не видела причин пренебрегать этой возможностью.
Проигнорировав командный отсек, я шагнула в жилой, прошла его насквозь и распахнула дверь, ведшую в медицинский. Брэн был там. Стоял возле шкафа с медикаментами и раскладывал по местам новые закупки.
- Док, мне очень нужна помощь! – заявила я с места в карьер, ворвавшись в помещение.
И только тут заметила кэпа, увидеть которого с порога не могла из-за препятствовавшей обзору двери. Он стоял, опираясь спиной о край докторского стола.
- Э…Я зайду попозже, - решила я и начала отступать к выходу.
Брови Рэя недовольно сдвинулись.
- Что, до такой степени? – безрадостно поинтересовался он. – Или это чисто медицинский вопрос?
Я замерла, так и не добравшись до коридора. А ведь Рэй прав. Семейное положение семейным положением, но он ничем не заслужил моего недоверия. Тем более, вранья.
Развернувшись, я возвратилась к своему прежнему месту и, не удовольствовавшись этим, опустилась в кресло. Правда, предназначено оно было для пациентов, но, с другой стороны, а кем ещё меня сейчас можно было назвать?..
- В общем, так, - проговорила я, сцепив руки и устремив взгляд в пол. – Здесь, на планете, мне повстречался один человек. Не знаю, случайно или нет, но вряд ли он умышленно выслеживал меня от самой Новой Земли. Короче, этот парень утверждает, что он – художник, работавший над моей маской. И видел настоящее лицо, то есть фотографию. Грозится рассказать обо всём не то вам, не то полиции, не то кому-нибудь ещё, если сегодня через… - я взглянула на многофункциональные часы, автоматически перенастроившиеся на местное время, - …пять с половиной часов я не доставлю ему шестьдесят штук. НЗА, - на всякий случай уточнила валюту я. И заключила: - Вот такая увлекательная история.
Во время этого монолога меня ни разу не перебили. Слушали в высшей степени внимательно, а Рэй успел ещё и переместиться ко мне поближе. Лишь договорив, я вдруг осознала, что он стоит у спинки моего кресла, крепко сжав обеими руками верхний её край.
- Какая…интересная встреча, - прокомментировал он.
Задрав голову и увидев выражение его глаз, я невольно содрогнулась и одновременно порадовалась, что гнев на их дне предназначался не мне, а кому-то другому.
- Интересная и познавательная, - согласился док. – А он не врёт?
- У него на планшете эскиз моей маски. А в остальном… - Я нарочито пожала плечами, дескать, откуда мне знать, как там обстоят дела на самом деле. – Платить я ему не собираюсь. В конце концов, не настолько ценны для Новой Земли пратонцы, чтобы гоняться за нами по всей галактике. Да и в любом случае своё настоящее имя я на южном континенте уже засветила, без этого побег бы не удался. Сэма и Саманту Логсон всё равно больше не считают разными людьми. Так смысл платить этому вымогателю?
Не знаю, удивился ли Рэй при упоминании пратонцев, но для развития этой темы момент был неподходящий.
- Молодец, Логсон, - похвалил Брэн. – Умнеешь с каждым днём.
Иногда он называл меня так, по фамилии, особенно когда мы бывали наедине, намекая таким образом на неоднозначную природу моей личности. Дескать, неясно, как ко мне следует обращаться: Сэм или Саманта.
- Вот я и думаю: просто не приду на встречу – и всё тут, - резюмировала я, подбодренная полученной поддержкой. – Пускай просто так прождёт и уйдёт ни с чем.
Однако на сей раз моё решение одобрено не было.
- Ну не-е-ет, - на удивление слаженно протянули доктор и капитан.
- Эх, Логсон, вот всё-таки есть в тебе это, женское, - попенял Брэн в ответ на мой удивлённый взгляд. – Просто взять и не прийти на свидание – это очень по-вашему. Ты пойми: человек ждёт, верит, надеется. Минуты, наверное, до встречи считает. А ты хочешь эти его надежды буквально-таки растоптать. Нехорошо так с людьми. Непорядочно.
- Это верно. Не будем обманывать ожиданий, - поддержал друга Рэй.
- Вы что, предлагаете мне к нему пойти?! – возмутилась я.
- Ну что ты, - поморщился док. – Тебе ходить совершенно не надо. Иди к себе в каюту, отдохни, кино посмотри какое-нибудь по местному телевидению. А вот нам с Рейером не помешает немного размять ноги. Верно, Рэй?
- Абсолютно, - с удовольствием подтвердил тот. И громко хрустнул пальцами, разминая руки. – Некоторые мои знакомые медики утверждают, что прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья. Так что пообщаемся-ка мы, пожалуй, с этим художником от слова ху…
- Капитаны, молчать! - одёрнул его Брэн. – При даме-то.
- Ох! «Дама», знаешь ли, со своим вторым лицом столько всего за долгие годы наслушалась, что шанса меня удивить ни у одного из вас нет, - фыркнула я.
- А вот не надо зарекаться! – возразил док. – В военно-безвоздушных силах ты всё-таки не служила.
- А я-то всегда считала, что врач – это интеллигентная профессия, - пожурила я.
- Конечно, интеллигентная, - с энтузиазмом поддержал меня док. – Я сам интеллигентен, бел и пушист, аки заяц зимой. Но попробуй объясни это истекающим кровью воякам, которых крепкое словцо вытаскивает с того света почище сердечно-лёгочной реанимации.
Я не стала развивать дискуссию о вреде и пользе ненормативной лексики.
- В общем, так, господа мужчины. Хотите вы того или нет, но я иду вместе с вами.
- Зачем? – Рэю моя идея явно не понравилась.
- Ну, во-первых, прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья, а во-вторых, ситуация, как-никак, имеет ко мне некоторое отношение. – Я была непреклонна, и решила лишний раз сей факт подчеркнуть. – А если вы откажетесь взять меня с собой, я просто соберу вещи и сойду с корабля на этой планете. В конце концов, Освальд ничем не хуже любого другого места.
На какой-то миг я замерла, внутренне содрогаясь: а вдруг оба они сейчас со свойственной им солидарностью воскликнут, дескать, сходи, вот и отлично! К счастью, мои опасения быстро развеялись. Тяжело вздохнув (и проявив в этом отношении немалое единодушие), мужчины махнули рукой, дескать, ладно, хочешь с нами – идём, и пообещали зайти за мной перед отправлением на встречу с художником. Вопрос о происхождении последнего слова остался нераскрыт, и я подумала, что не мешало бы обсудить эту тему с Иолетрией.
Оставив кэпа с доком в медотсеке, я двинулась обратно, в направлении каюты, которую делила с Гайкой. Но не успела добраться до нужной двери, когда в коридоре мне повстречался Хендрейк.
- Что случилось, Сэм? – спросил он, вытягивая руку, чтобы осторожно коснуться моего локтя.
Только теперь я поняла, что по-прежнему тяжело дышу, лицо, судя по ощущению жара, раскраснелось, а куртка съехала набок. Словом, от моего вида и впрямь не веет спокойствием и умиротворённостью.
- Тебя кто-то обидел? Что-то произошло на планете?
Похоже, это становилось доброй традицией.
Я бы прошла дальше, но Кен по-прежнему держался моей руки, причин ссориться с ним не было, а, главное, я не испытывала ни малейшего желания скрытничать. Наоборот, мне хотелось поделиться собственными переживаниями. Крайне странная ситуация, с учётом того, что я привыкла держать свою жизнь в тайне, не откровенничая ни с кем и никогда.
- Если тебе так уж интересно, один урод там, на Освальде, кое-что обо мне знает. Нечто, что я не желаю делать всеобщим достоянием. И пытается меня шантажировать, - выдала я, твёрдо намеренная молчать о дальнейших подробностях, но согласиться в очередной раз совместно покурить в случае, если хакер озвучит такое предложение.
Каково же было моё удивление, когда вместо дальнейших расспросов, он довольно-таки буднично поинтересовался:
- Это в связи с твоей половой принадлежностью?
Видимо, столь пренебрежительное отношение к моей страшной тайне подвело меня к некой точке кипения, поскольку в ответ я совершенно некультурно заорала:
- Откуда, чёрт тебя побери, ты об этом знаешь?!
Кажется, с громкостью и гневом я слегка переборщила, поскольку Кен стушевался от такого напора и даже вжался в стену.
- Кто тебе сказал? – малость потише, зато сквозь зубы, осведомилась я.
- Никто. – Хакер примирительно выставил перед собой руки. – Сэм, я понимаю: после истории с Линдой может показаться, что я совершенно не разбираюсь в женщинах, но это не так. На самом деле я не так уж мало общался с девушками, в том числе со своими коллегами. И в реале, и – ещё больше – в сети. А женщины моей профессии часто ведут себя…чуть более по-мужски, чем другие. Например, используют не слишком женский сленг. Короче, штука в том, что я привык иметь дело с…девушками в брюках, если можно так выразиться. Поэтому мне не так сложно отличить тебя от мужчины.
Я была готова рвать и метать. Чёрт знает что! Сначала док, потом Рэй, а теперь ещё и этот хакер! И каждый догадался самостоятельно, по своим собственным причинам. Выходит, мой грим вообще ничего не стоит? В таком случае уж точно ни к чему платить огромные деньги художнику, спроектировавшему совершенно бессмысленную маску!
- Что же до сих пор-то никто не догадывался?! – не вполне логично возмутилась я. – А теперь вдруг посыпалось: один, другой, третий!
- Может быть, потому, что до сих пор ты ни с кем достаточно близко не сходилась? – предположил Кен. – Или…
Договорить он не успел. Ворвавшись в коридор подобно вихрю, Рэй буквально смёл бедолагу хакера с места и прижал к стене, схватив рукой за горло.
- Что он сделал? – рявкнул кэп, лишь слегка повернув голову в мою сторону – чтобы не выпускать из поля зрения Хендрейка.
- Ничего, - поспешила замотать головой я, пока жертве капитанского произвола ненароком не свернули шею.
В проёме со стороны медотсека появился запыхавшийся Брэн.
- Ерунда! – отрезал Рэй. – Я слышал крики. В первый раз это ещё могла быть случайность, но никак не во второй. Так что не вздумай его покрывать. Говори, что он тебе сделал? От этого будет зависеть, запру я его в каюте, ссажу на планете или выброшу в открытый космос.
Припомнился намёк дока на то, что некоторых вещей кэп никогда не сделает, хотя припугнуть может. Не знаю, насколько далёк Брэн был от истины, скорее всего, не слишком, но в данный конкретный момент слова Рэя звучали ну, очень убедительно.
- Ни в чём он не виноват! – Я не стала проверять серьёзность намерений капитана. – Это я психанула не по делу.
- Психанула? – переспросил Рэй.
Его глаза, уже не следившие за Кеном, превратились в узкие щёлки, и было нетрудно догадаться, что в повторённом слове его заинтересовал в первую очередь женский род.
- Ну да, о том и речь, - подтвердила я. – Он тоже догадался, что я…ну, не мужчина. Это слегка выбило меня из колеи, но сейчас всё уже нормально.
- Не всё, - прохрипел хакер.
Поддавшись психологическому давлению в виде наших с Брэном укоризненных взглядов, Рэй опустил руку. Кен, малость пошатнувшись, отступил в сторону. На его шее отчётливо виднелся красный след.
- Больно? – содрогнувшись, спросила я.
Хакер беззаботно отмахнулся.
- А, я уже привык. – Этот комментарий заставил Рэя скрипнуть зубами. – Так что там с этим шантажистом?
- Он и об этом знает?!
- Я ему сказала. Вкратце, - призналась я, виновато потупившись, хотя реальных причин для извинений тут не видела.
- Я так понимаю, вы идёте на Освальд, разбираться с тем парнем? – угадал Кен. – Тогда я с вами.
Тем же вечером, на перекрёстке улиц Гимел и Йота, мы повторно пересеклись с новоземским художником, только на сей раз встреча точно не была случайной. В руках я держала конверт, в каких часто хранили денежные карты. На лицо был накинут капюшон длинной толстовки.
- Ну как, леди, вы доставили то, что мне причитается?
Народу вокруг почти не наблюдалось, этим и был обусловлен выбор места передачи денег, и шантажист счёл возможным использовать такое обращение, дабы продемонстрировать мне серьёзность своих намерений.
- Да, - быстро определившись с ответом, согласно кивнула я. – Именно это я вам и доставила.
И откинула капюшон, открывая не маску, а своё настоящее лицо, впрочем, также знакомое художнику. Удивление последнего было столь велико, что он не сразу заметил три тени, одновременно подступившие с разных сторон. А когда заметил, было уже поздно.
- Вечер добрый, - вежливо поприветствовал новоземца док и уколол собеседника в плечо крошечным шприцем, более всего напоминающим канцелярскую кнопку. Сквозь шёлк рубашки проступила крохотная капелька крови.
- Что это зна…Ой! – Художник обвёл нас всех по очереди затуманенным взглядом, а затем переключился на близлежащие дома и деревья. – А почему всё так кру-у-ужится? – с весёлым недоумением вопросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Не знал, что сосны на Освальде умеют танцевать!
Он говорил чрезвычайно громко, и этим привлёк-таки внимание пары припозднившихся прохожих. А уж когда новоземец, закатив глаза, упал в беспамятстве (Рэй еле-еле, и не слишком охотно, успел поддержать его, ухватив под мышками), местные жители и вовсе стали высовываться из окон первого и даже второго этажа.
- Всё в порядке! – зычным голосом объявил Брэн, демонстрируя всем мнимое электронное удостоверение, каковое в действительности могло оказаться чем угодно – от документа о службе в ВБС и до клубной карты торговой сети «Голограммы для мамы». – Я – врач. У этого человека стандартные симптомы. Семь целых, восемь десятых процента туристов с Новой Земли испытывают подобное из-за непривычных климатических условий Освальда. Сейчас мы заберём больного в безопасное место, а затем он получит необходимую медицинскую помощь.
Он вытащил из чемоданчика предмет, больше всего напоминающий складной табурет, и нажал на расположенную сбоку кнопку. Дополнительные части начали выезжать наружу, и вскоре предмет превратился в полноценные носилки. Уложив на них «больного», Рэй и Кен понесли его в направлении «безопасного места».
- А это не заразно? – крикнул один из жильцов, опасно свесившись с подоконника второго этажа.
- Для коренных освальдианцев – нет, - деловито ответил Брэн, захлопывая чемоданчик. – В любом случае, эффект кратковременный и продолжительных последствий практически не бывает. Но если почувствуете головокружение, обратитесь к своему семейному врачу.
Других вопросов у присутствующих не возникло, и мы благополучно удалились с места происшествия.
- Я же говорил, - пропыхтел Рэй, поудобнее перехватывая носилки. – Лучший способ скрыть преступление – это совершить его у всех на глазах. Жаль только, что этот художник такой упитанный, - сокрушённо добавил он. – Всё-таки правду говорят: талант обязан быть голодным.
- О, кажется, просыпается! – потёр руки Кен.
Несмотря на довольный вид, назвать выражение лица хакера доброжелательным было крайне трудно. Скорее уж хищным. То же самое можно было сказать и об остальных свидетелях пробуждения похищенного, присутствовавших в тщательно заблокированном изнутри медотсеке, - Рэе, Брэне и мне. От очнувшегося художника наша агрессивность не укрылась, поскольку выглядел он откровенно испуганным. Впрочем, возможно, причина заключалась в том, что в данный момент он был распластан на кушетке для пациентов, с руками и ногами, прочно зафиксированными при помощи ремней.
- Что же вы, молодой человек? – пожурил художника док.
Как по мне, не слишком логичное обращение. Вряд ли Брэн был старше нашего подопечного.
- Шантаж, вымогательство. Нехорошо как-то. Не по-джентельменски.
- Я действовал из лучших побуждений!
В стремлении доказать свою невиновность художник попытался подскочить на ноги, но по понятным причинам ему это не удалось.
- Сейчас угадаю, - невозмутимо отозвался Кен. – Твоя мать очень тяжело больна, и было ну, просто необходимо любым способом собрать деньги на лечение?
- Причём болезнь должна быть очень редкая, раз операцию не покрывает медицинская страховка, - внёс профессиональное уточнение док.
- Да нет, - протянул Рэй. – Тут дело не в болезни. Я думаю, он собирался отдать все вырученные деньги на благотворительность. Кого поддержать хотели? – полюбопытствовал у шантажиста он. – Детей-сирот или, может быть, бездомных кошечек? Или хотели сделать пожертвование в организацию по защите среброзубых стрекоз на планете Кохатол?
Вид у кэпа, когда он высказывал эти предположения, был прямо-таки дружелюбным, словно он действительно верил в то, что говорил.
- Всё не так, - принялся оправдываться похищенный. – Увидев её в кафе, я понял, что она по-прежнему носит маску и скрывается. А если так, значит, скорее всего, на её совести тяжёлое преступление. Вот я и решил проверить. Если придёт на встречу, значит, рыльце у неё в пушку, и надо сообщать в полицию. А если не придёт, значит, всё невинно, и я могу больше об этом не вспоминать.
- Совестливый ты наш! – с доброй улыбкой похвалил Рэй. – Что же ты, такой законопослушный, взялся работать над маской, когда тебе её заказали? Понимал же, что без причины такие вещи не покупают?
- Ну… - Художник слегка стушевался. – Каждый зарабатывает на жизнь, как может.
Рэй и Брэн синхронно закатили глаза, после чего понимающе переглянулись.
- Если бы ты знал, от скольких людей и нелюдей я слышал эту фразу, - поделился опытом кэп. – И от торговцев наркотиками из системы Рейзы, и от космических пиратов с Миенга, и от дуэллийских грабителей, и от проституток Истерны. «Не я такой, жизнь такая».
- …и если сдать меня в химчистку, вы сразу же увидите мой белый и пушистый хвост, - охотно подхватил Брэн.
- Хороший у вас круг знакомств.
Эту ехидную реплику просто обязана была произнести Гайка, но в виду её отсутствия я решила принять эстафету.
- Он ещё лучше, - заверил док. – Наш капитан всего лишь постеснялся продолжить список.
- Так, а с этим-то экспонатом что будем делать? – возвратил нас, если можно так выразиться, с небес на землю Кен.
- Есть варианты, - охотно сменил тему Брэн, степенно обходя вокруг койки.
Шантажист не отрывал от него затравленного взгляда.
- Например, у нашего бортового врача есть чудо-таблетка, превращающая людей в миенгов, - припомнил недавнюю шутку-страшилку дока Рэй. – Каких-то полчаса – и у человека вырастают две дополнительных руки.
- И ещё два глаза, - подсказала я. – Хороший вариант. – Это я уже обратилась непосредственно к «пациенту». – С четырьмя глазами гораздо удобнее наблюдать за окружающими и выискивать новую жертву для шантажа.
- Я не хотел! – провыл тот. – Говорю же: это была всего лишь проверка!
- А мы тоже всего лишь проверим: долго ли проживёт человек с такими изменениями в организме. – Я оставалась непреклонна.
- А я предлагаю быть проще, - неожиданно отступился от собственного предложения Рэй. – Давайте не будем отращивать ему новые части тела. – И, стоило пленнику благодарно закивать, добавил: - Лучше оторвём пару уже имеющихся.
Жертва нашего произвола заметно задрожала, но тут вмешался док:
- Э нет, такого я не потерплю! Я, знаете ли, всё-таки врач, я давал клятву Гиппократа. Да и вообще: зачем отрывать, когда можно спокойно и аккуратно отрезать? В нашем распоряжении столько прекрасных инструментов. Лазер, скальпель, хирургические ножницы, в конце концов!
Тут стоит отметить, что пока пациент спал, Брэн и вправду успел выудить из шкафов и красиво разложить на столе многочисленные медицинские инструменты, в том числе и те, которые больше напоминали орудия для пыток. Раскладывал с вдохновением, будто натюрморт рисовал.
Итак, ещё пару минут мы потрепали художнику нервы молчанием, которое порой эффектнее слов. Затем Рэй с ножом в руке подошёл к изголовью кушетки и принялся проникновенным голосом объяснять.
- Значит, так. Из сегодняшнего происшествия тебе следует извлечь три урока. Первый: шантажировать нехорошо. – Он выдержал паузу, чтобы эта глубокая философская мысль проникла в сознание пациента в полном объёме. – Второй: как видишь, личность нашей подруги уже не является секретом, так что шантажировать её ещё и бессмысленно. И наконец последнее. Ты можешь идти отсюда в полицию, звонить в службу безопасности Новой Земли, хоть писать президенту Южного континента. Но даже не вздумай обращаться в представительство ВБС и сообщать им об экипаже звездолёта класса Т-397, высаживавшемся на Освальде и интересующемся освеномами. Иначе у тебя будут большие проблемы.
С этими словами он перерезал ремни, которыми были стянуты руки художника, и, предоставив последнему самостоятельно освобождать себе ноги, отошёл, дабы включить компактный кругляш переносного коммуникатора.
- Аркадайос, готовимся к взлёту, - передал он.
- А вот это, - Кен помахал перед носом шантажиста планшетом, на котором по-прежнему хранились эскизы моей маски, - я, пожалуй, оставлю себе.
Уже позднее, когда художник был выпущен с корабля - а точнее сказать, выброшен с высоты в пару метров, - а мы благополучно удалялись от вечно ураганной планеты с названием Освальд, Брэн вздохнул, тоскливо разглядывая непригодные ремни:
- А что, просто расстегнуть было нельзя?
- Так выходило более поучительно, - без особого раскаяния передёрнул плечами Рэй.
- Ну-ну. А НЕ звонить в ВБС ты ему зачем посоветовал? – насмешливо поинтересовался док, особенно выделив частицу «не».
- А разве не очевидно? Чтобы он сразу побежал это делать. Информация постепенно дойдёт до кого надо, они получат подтверждение тому, что мы относимся к угрозе серьёзно и продолжаем ей заниматься. Чем чёрт не шутит, может, и сами лишний раз задумаются. При этом вычислить нас они не смогут, поскольку иметь прямого отношения к звонку мы не будем.
- Красиво, - признал врач. – Неплохая комбинация.
- Ну так не первая же, - хмыкнул Рэй.
Прошло ещё два часа. Корабль давно погрузился в сон. Даже Аркадайос уединился с Иолетрией в их общей каюте, предоставив автопилоту управлять звездолётом до условного (общекосмического) утра. Гайка сладко сопела на верхней полке, обхватив рукой подушку.
Я же ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть. Вновь надетая маска давила как никогда, и это невзирая на совсем недавний, весьма продолжительный перерыв в использовании. Откровенно говоря, давила она не столько на лицо, сколько на психику. Она душила меня, как душила необходимость находиться в четырёх стенах, в рамках узкой корабельной каюты. Клаустрофобия была не более мне свойственна, чем боязнь высоты, но непосредственно сегодня, как видно, сработали основательно сдавшие нервы. На протяжении последних недель они будто сжимались глубоко внутри в маленький плотный клубок. Давление внутри шара постепенно усиливалось, энергия требовала выхода, и всё это было просто обязано привести к взрыву.
Устав валяться без толку, я откинула одеяло, тихо, практически бесшумно, поднялась на ноги и, удалившись в ванную, вновь избавилась от маски. Возможно, навсегда. Во всяком случае, в данный момент её отсутствие не пугало. Половина корабля уже знала мой секрет, к тому же все спали, а в помещениях было темно.
Я выскользнула в коридор, понятия не имея, что буду делать дальше. Зато сразу поняла, что поступила правильно: дышать стало легче, ощущение клаустрофобии отступило. А дальше…ноги сами привели меня к той двери. К двери капитанской каюты.
Честное слово, я шагала бесшумно. У меня лёгкая поступь, особенно когда я этого захочу, к тому же выходя из нашей с Гайкой спальни, я специально не обулась, даже в мягкие тапки. Но Рэй всё равно открыл сразу. Моментально распахнул дверь, стоило мне замереть с противоположной её стороны.
Я спросила его об этом позднее. Он ответил, что ждал меня всегда. Говорил ли он в буквальном смысле или переносном? Действительно стоял часами у двери или просто не переставал надеяться, что я приду? Не знаю. Глупо было бы задавать уточняющие вопросы.
Проём автоматически закрылся, оставляя нас наедине. Рэй первым поцеловал меня, но я не стала бы утверждать, что это была его инициатива. Думаю, решимость читалась в тот момент в каждом моём движении.
- Боги, какая же ты красивая! – прошептал он.
Конечно, это была глупость. Как можно разглядеть лицо, целуя человека в губы? Тем более и освещение в каюте было самым минимальным. Но в некоторых случаях совершенно неважно, соответствует высказывание действительности или нет. Хотя не знаю, согласится ли с этим Иолетрия.
- Мне наплевать, женат ты или нет, - выдохнула я, обнимая его за шею, и только теперь понимая: я действительно чувствую то, что говорю.
- Забудь.
Он уложил меня на кровать, более широкую, чем наши с Гайкой койки, и склонился надо мной, принимаясь расстёгивать рубашку.
- Что это?!
Рэй замер, когда его руки коснулись стягивавшей грудь ткани. Я тихонько засмеялась.
- Аналог нижнего белья. Верхнего нижнего белья, если быть точной. Можешь разрезать.
Он укоризненно покачал головой, оценив намёк на сегодняшние ремни, и приподнял меня, чтобы полностью снять рубашку.
- Я могу быть жёстким и, наверное, даже пугающим. Но неужели ты думаешь, что это хоть когда-нибудь коснётся тебя?
И он стал осторожно разматывать широкую белую ленту. По окончании процесса я испустила стон облегчения: всё-таки это постоянное давление страшно неприятно.
Тело била лёгкая дрожь, но я не знаю, от возбуждения или от страха. Осознанного страха я не ощущала: с подросткового возраста привыкшая вращаться в мужской среде, я просто не успела заполучить тот коктейль комплексов и предубеждений, который даже в наш просвещённый век продолжал передаваться женщинам патриархального общества. Думаю, на Дуэлле всё было иначе. На Новой Земле – пока не изменилось. Но я не боялась и, вероятно, вела себя совсем не так, как положено девушке в моей ситуации. Стремилась не только и даже не столько дать, сколько взять. И при первой же физической близости быстро оказалась в положении сверху.
Это уже потом, лёжа на кровати рядом с Рэем, я начала думать и анализировать, и запоздало испугалась, что поступала не как должно. Действовала по-мужски, а не по-женски. А ведь это точно не то, что нужно человеку, который был рядом. Иначе он и сходился бы с мужчинами, как по ошибке заподозрила Гайка.
В сторону Рэя я старалась даже не смотреть, но сам он, видимо, думал совсем о другом, поскольку прошептал, склонившись к моему уху:
- Я никогда не вернусь к Линде. С ней всё закончилось, окончательно и бесповоротно. По сути уже давно, а сейчас – тем более. – Он крепче прижал меня к себе, будто это придавало словам убедительности. А может, и вправду придавало?.. – Да, я хочу её отыскать, но только для того, чтобы поставить точку. Во всём. В убийстве, которого не было. В геноциде, которого, надеюсь, не будет. И в наших с ней отношениях в том числе.
- …которых нет? – криво улыбнулась я, достойно завершая красивую формулировку.
Красивые формулировки не всегда обрамляют правдивое содержание, вот в чём беда.
Рэй развернулся и меня развернул так, чтобы видеть моё лицо.
- Неужели ты думаешь, что в нашем браке может что-то быть после всего, что она устроила? Мы и без того давно уже жили по принципу не мешать друг другу. Я не лгу тебе, Сэм. Не пытаюсь ввести в заблуждение. Я не обещаю на тебе жениться. Получить развод будет для меня затруднительно, учитывая, что сам я в бегах, Линда формально мертва, да и договориться с ней о чём бы то ни было вряд ли реально. О своём неприглядном положении и вовсе молчу.
Не выдержав, я рассмеялась в подушку, которую специально для этого притянула к лицу.
- Давай ещё моё приданое обсудим! Можно подумать, если бы не всё это, ты бы сделал мне предложение. Ага, вот так, сейчас, после нескольких недель знакомства, да ещё и настолько специфического. Если да, то Брэн прав, и ты ненормальный.
- Брэн всегда прав, - фыркнул Рэй. – А сделал ли бы я тебе предложение? С лёгкостью. Короткий срок, говоришь? Иногда складываются обстоятельства, при которых узнаёшь человека так, как за двадцать лет не узнал бы. Ты всем пожертвовала, чтобы спасти мне – не жизнь, нет. Даже не свободу. Чувство собственного достоинства. Ты ввязалась в безумную авантюру со спасением человечества от освеномов, опасную и практически без шансов на успех. И это при том, что сама говоришь: ты ненавидишь Новую Землю. Ты много лет – не знаю пока, сколько и почему, но, надеюсь, ты мне расскажешь, - прожила в маске и не утратила человеческого облика. Ты – справедливая, решительная и при этом сдержанная. В общем…не рассказывай мне о коротких сроках.
- Ты описал отличную боевую подругу, - усмехнулась я. – А совсем не жену.
Над краем кровати виднелся уголок оделяла, давно и безнадёжно слетевшего на пол. Поднимать его никто не спешил. Лично мне после случившегося было по-прежнему жарко, а кутаться в постель от стыдливости даже в голову не приходило. Ну, не глупо ли прятать грудь под простынёй после того, чем мы занимались каких-нибудь десять минут назад?
- А боевая подруга – это как раз отличная жена, - возразил Рэй.
- И всё равно. Я совершенно на неё не похожа… - посерьёзнела я, не слишком прислушиваясь к его последним словам.
- На кого? – Моя реплика вышла довольно туманной, и потому понимание пришло к нему не сразу. – На Линду? Конечно, не похожа.
От этого утверждения, казалось бы, всего лишь повторявшего мои собственные слова, стало холодно и неприятно. И почему-то одиноко. Даже захотелось завыть, наподобие голодного волка, вот только какую выбрать луну?
- Ещё не хватало, чтобы ты была на неё похожа! – припечатал Рэй, заставив меня почувствовать себя значительно лучше. – Мне второй Линды не надо. Первой хватило… - Он приложил руку даже не к горлу, а к самому верху лба, наглядно демонстрируя, до какой степени исчерпана его готовность к общению с «Линдами».
Мне по-прежнему казалось, что по чисто женской части леди Макнэлл могла дать мне сто очков форы, но спорить и отстаивать такую точку зрения я, естественно, не стала.
- Ты не понимаешь. – Рэй снова притянул меня к себе и теперь говорил, почти касаясь губами макушки. – Я ведь поставил на себе крест. Да, сбежал, но всё равно же знал: прежнюю жизнь не вернуть, а другая мне была не нужна. Просто хотел поставить точку. Разобраться, найти виноватого, восстановить справедливость настолько, насколько это вообще было возможно. И всё. Как говорит современная молодёжь, уйти в закат. Да хоть бы в ту же чёрную дыру. А потом появилась ты. «Появилась» - это я так, образно, конечно, ты уже была, но в какой-то момент я вдруг понял, что снова хочу жить. Именно жить, а не только доживать.
Он замолчал, а я не готова была сказать что-либо в ответ. Не от недостатка чувств, а чтобы не испортить момент, не спугнуть, не сфальшивить, не пересластить. Просто прижалась к нему сильнее и крепче обвила руками обнажённое тело. Не думаю, что Рэю было нужно что-то ещё.
Прошло, должно быть, несколько минут, когда моё внимание привлекло нечто едва уловимое, лёгкое изменение в освещении. Как оказалось, во встроенных в стену каюты часах цифра «семь» сменилась на «восемь», а это означало немного больше горящих огоньков, из которых складывались знаки.
- Ой!
С этим возгласом я не столько соскочила, сколько скатилась с кровати (на кораблях они вообще обычно бывают низкими, не считая, конечно, двухэтажных).
- Что такое?
Рэй приподнялся, но паниковать не спешил, должно быть, достаточно хорошо «считав» моё настроение.
- Мне в каюту пора! – объяснила я, торопливо и оттого довольно бестолково ища свои разбросанные вперемежку с постелью вещи. - Уже утро почти. Гайка поймёт, что я на месте не ночевала. И решит… Ну, в общем, много чего решит, - не стала уточнять я.
- А это кстати немаловажный момент. – Рэй поднялся и помог мне с поиском, выудив из-под одеяла рубашку. – Что ты собираешься делать дальше? Продолжишь носить маску? Как ты решишь, так и будет, - добавил он. – Но на таком небольшом корабле о наших отношениях, сама понимаешь, быстро узнают. И если ты по-прежнему будешь оставаться мужчиной…выводы сделают соответствующие. – Он усмехнулся. – Нет, повторюсь, решать тебе. Но мне хотя бы надо будет морально подготовиться.
- Не надо морально готовиться, - отмахнулась я, прерывая ради этого жеста процесс застёгивания пуговиц. – Я об этом уже думала и всё решила. Нет смысла продолжать скрываться. Новая Земля осталась далеко, а я для того и стремилась улететь оттуда, чтобы получить право быть собой. И потом, на корабле и так половина экипажа обо всём знает. Глупо продолжать прятаться. Да и надоела мне маска.
- Ты так и не рассказала мне, почему носила её столько лет, - напомнил Рэй.
- Я расскажу. – Полностью одевшись, я оглядела себя ради последней проверки перед выходом. – Но не сейчас. Не хочется портить настроение.
Он не стал возражать и настаивать. Время впереди было. Правда, много ли, не знал пока ни один из нас.
Глава 3
Итак, маску я сняла и немногословно, без лишней патетики, сообщила экипажу о том, что Сэм – это в действительности сокращение от «Саманты». Особенно бурной реакции, надо сказать, и не последовало. Рэй, Брэн и Кен уже были в курсе. Джекки практически полностью существовал в мире биологии и химии. Он, конечно, вынырнул оттуда на минутку и признание моё услышал, но, по-моему, принял к сведению и практически сразу забыл. Дуэллийцы, более сдержанные, чем люди, ярких эмоций, сверх соответствующего случаю удивления, не выказали. А уж как они отреагировали внутренне – один лингуан знает. И только Гайка долго ещё качала головой и фыркала, дескать, «Ну, ты даёшь!». И всё грозилась, что, едва выпадет свободная минутка, мы сядем и начнём всех обсуждать и вообще болтать «о своём, о женском». Меня эта перспектива не пугала, скорее просто казалось, что мне всё это будет в диковинку.
А между тем мы приближались к первой планете системы Апомакрос. Наиболее известной и исследованной из них, Роке. Здесь даже существовал один-единственный космопорт, построенный новоземцами. Правда, не столько из альтруистских соображений, сколько для собственных нужд: сами роцеанцы летать никуда не собирались. Но на контакт шли без особых проблем, будучи видом разумным и неагрессивным. А людям было полезно получить возможность с относительным удобством посещать планету – ради исследований, экстремального космотуризма и будущего сотрудничества с очередной цивилизацией.
- Сэм, расскажи-ка нам вкратце о Роке, - предложил Рэй, когда мы все вместе собрались в командном отсеке незадолго до подготовки к посадке.
В сущности, он призвал меня к исполнению моих непосредственных обязанностей как члена экипажа. Никаких практических навыков у меня не было, зато теоретическая база оставалась моей сильной стороной.
- Ну, Рока – планета второй категории, то есть она населена гуманоидами. – Я не стала делать вид, будто факты вспоминаются с трудом. Естественно, учитывая цель нашего путешествия, я успела проштудировать всю доступную информацию о системе Апомакрос. – Внешне они очень похожи на дуэллийцев и людей, по росту ближе к людям, в среднем даже чуть пониже. Правда, блондинов и рыжих у них не бывает – только брюнеты и ещё зеленоволосые, это какая-то местная мутация.
Гайка многозначительно присвистнула и стала слушать меня с удвоенным интересом. Док трагически возвёл глаза к потолку.
- О том, были ли у нас общие предки, до сих пор ведутся споры, - продолжала я. – Если да, то очень давно. Биологические особенности роцеанцев связаны со специфическими условиями их жизни. Дело в том, что несколько веков назад, точная дата пока не установлена, на поверхность планеты упал крупный метеорит. От столкновения жизнь на поверхности была практически уничтожена, но нескольким видам удалось сохраниться за счёт того, что на момент катастрофы их представители находились глубоко под землёй. В том числе выжили роцеанцы. У них планета богата всякими ископаемыми, не слишком разбираюсь, какими именно, с геологией у меня слабовато. Но, так или иначе, у них уже тогда была система пещер, частично естественных, частично искусственных. В общем, некоторым роцеанцам удалось выжить, и вид не был уничтожен. Научились существовать в условиях постапокалипсиса. А потом и эволюция поспособствовала.
- Что, эта мутация, которая с зелёными волосами?
Кто о чём, а Гайка о внешности. Хотя, по-моему, это она уже только для того, чтобы поддразнить дока.
- Да нет, не знаю я насчёт волос, если честно. Не хочу никого разочаровывать, конечно, но, думаю, одно к другому вообще отношения не имеет. Просто в подгорные города солнечный свет почти не проникает. А долгое время на планете вообще было темно, и об электричестве речи тогда не шло. В общем, они жили в полной темноте – и приспособились. Зрение за ненадобностью сильно ухудшилось, все роцеанцы очень близоруки, плюс плохо переносят яркий свет. Зато у них разработалась эхолокация.
- Это что за зверь? – полюбопытствовал Кен.
- Ой… - Вот при помощи таких вопросов меня было легко завалить на экзамене. Понимать понимаю, а как внятно объяснить – понятия не имею. – Ну, это когда издаёшь звук, он отражается от предметов и эхом возвращается к тебе. И вот это эхо, которое ты ловишь, зависит от того, с какими предметами звук «столкнулся» - какой они формы, на каком расстоянии находятся, сколько их, и так далее. Мы-то всего этого не слышим, а вот роцеанцы развили к таким вещам чувствительность. И это позволяет им как бы видеть ушами, в абсолютной темноте. Когда они слышат такое эхо, в мозгу формируется картинка того, что находится впереди. Работает всё это практически как зрение.
- Похожий принцип работы используется на подводных лодках, - добавил Рэй.
То ли счёл, что так мужчине (в данном случае, Кену) будет понятнее, то ли просто озвучил собственную ассоциацию, естественную для военного, пусть даже и его профиля.
- У некоторых зверей тоже, - подключился Джекки. – Дельфинов, например.
- И летучих мышей. - Гайка на секунду расширила глаза, будто рассказывала страшилку. – Хм, интересно, а вампиры тоже так «видят»?
- Если на какой-нибудь планете обнаружатся настоящие вампиры, мы у них спросим, - пообещал Брэн.
- В общем, принцип один и тот же, - возвратила себе инициативу я. – Что под водой, что в темноте с видимостью проблемы, зато звук проводится хорошо. Роцеанцы этим пользуются, и тут, наверное, их основное отличие от остальных гуманоидов.
- Они по-прежнему живут под землёй? – уточнил Аркадайос. – Или успели подняться на поверхность?
- Под землёй, - кивнула актуальному вопросу я. – Во-первых, привыкли уже, города построили, и всё такое. Во-вторых, условия на поверхности, конечно, улучшились, но для жизни по-прежнему неидеальны. Людям полноценный скафандр не требуется, но кислородную маску настоятельно рекомендуют. Думаю, для дуэллийцев рекомендации такие же. Но вообще по поверхности почти никто и не ходит. Разумная жизнь на планете - только под землёй, так что и все наши контакты там. А что наверху, пока не очень-то и изучено.
- Отлично. – Вероятнее всего, Рэй дал оценку не нашим малым знаниям о Роке, а моему отчёту. – Аркадайос, сколько у нас времени до входа в атмосферу?
- От десяти до двенадцати минут, - сообщил пилот, сверившись с датчиками.
Кэп кивнул, удовлетворённый ответом.
- Значит, у нас есть время определиться с тем, кто выйдет на планету, а кто останется на корабле, - заключил он. – Причин не доверять роцеанцам у нас нет, но в связи с нехваткой информации уровень опасности всё равно считается повышенным. Поэтому корабль должен постоянно оставаться подготовленным к внезапному отлёту. Значит, так. Высаживается Джекки, поскольку он – единственный, кто толком знает, что за растение нам нужно. Дальше. Иолетрия. – Взгляд Рэя перекочевал с биолога на лингвиста. – Нам понадобится переводчик. Я тоже иду. Думаю, этого достаточно. Остальные могут оставаться на звездолёте.
Аркадайос, до сих пор редко отрывавшийся от экранов, развернулся к ним спиной, чтобы принять полноценное участие в разговоре.
- Я пойду с вами. Я должен сопровождать Ио.
Рэй непреклонно покачал головой.
- Нет. Никто, кроме тебя и меня не сможет поднять в воздух корабль. Если мы оба сойдём, он останется без пилота.
- Я не могу бросить свою женщину, - недовольно настаивал Аркадайос. – Не для этого я улетел с Дуэллы. Я обязан защитить её, если возникнет необходимость.
- Именно так, - энергично подтвердил кэп. – И именно поэтому ты останешься на звездолёте. Чтобы в случае опасности быстро эвакуировать нас с планеты.
- Я не согласен.
- Мы не говорим сейчас о согласии. – В голосе Рэя зазвенели железные нотки. – Речь идёт о приказе капитана. Основанном на межпланетных правилах безопасности. При посещении плохо изученной планеты как минимум один пилот обязан оставаться на корабле.
- Строго говоря, если уж следовать этим правилам, - нехотя вмешался Брэн, - то капитан тоже не должен покидать корабль в условиях повышенной опасности.
Кажется, он был не в восторге от необходимости спорить с Рэем (или, во всяком случае, принимать сторону дуэллийца в уже завязавшейся баталии), и всё-таки что-то заставило его высказаться. И я не думаю, что это было абстрактное чувство справедливости. Скорее Брэн беспокоился о кэпе и предпочитал найти лазейку, которая заставит последнего остаться на звездолёте.
- Верно, - недовольно, но и не так чтобы обескураженно кивнул Рэй. – Но раз уж ты так хорошо знаком со списком рекомендаций, то вспомнишь и другие пункты. Например, о том, что при посещении мало изученной планеты с разумным населением именно капитан корабля выступает как представитель своей цивилизации. И, следовательно, он обязан лично контактировать с местными жителями; в противном случае его поведение может трактоваться как неуважение.
Из того, как фыркнул Брэн, я сделала вывод: такой пункт действительно существовал, но с точки зрения дока Рэй вовсе не поэтому планировал высадиться на Роке. Скорее опальному капитану и беглому заключённому просто не сиделось на месте.
- Меня с собой возьмёшь? – без особого оптимизма полюбопытствовал врач.
- Не могу, - огорчённо качнул головой его друг. – Ты – единственный, кто может взять на себя работу радиста. Это тоже необходимо. По аналогичной причине остаётся и Гайка. Звездолёту нужен механик.
Девушка разочарованно вздохнула.
- Кстати, Гайка, тебе предстоит проверить те системы корабля, которыми нельзя заняться во время полёта, - добавил Рэй.
- И всё-таки мне это не нравится, - вмешался Брэн. – Слишком маленькая группа отправляется за растением. Тебе в компанию понадобится хотя бы один…- подыскивая нужное слово, он скосил глаза в сторону Джекки, - …зрелый мужчина. Не в обиду ботаникам буде сказано.
Я ожидала, что ботаник как раз-таки обидится, но он, по-моему, даже не обратил внимания на эту эскападу. Учёный заметно побледнел и не слишком внимательно следил за разговором. Кажется, его несколько выбили из колеи постоянные намёки на опасность планеты.
- Всё верно, - вмешался Хендрейк. – Я пойду.
- Это ещё с какой радости? – резко повернулся к нему Рэй.
- А с такой. – Голос хакера прозвучал довольно агрессивно. – С такой, что я считаю нужным хоть как-то искупить то, что натворил, - если кому-то это непонятно. Сеть на корабле в полном порядке. И вообще, без компьютерщика летать вполне допустимо. Так что, уверен, этот ваш свод правил мою высадку не запрещает.
Рэй пожал плечами, не вполне уверенный, что ответить, и тем самым показал, что даёт слабину. Док, естественно, сразу же заметил этот нюанс и за него уцепился. А для чего ещё друзья, как не для того, чтобы отслеживать наши слабые места?
- Значит, решено: Хендрейк идёт с вами, - быстро констатировал он, спеша превратить в сложившийся факт решение, которое ещё даже не было принято. - Четыре гуманоида. Нормальная группа. Одна женщина, один ботаник и двое мужчин.
Джекки отвлёкся, наконец-то, от нерадужных мыслей, и посмотрел на Брэна с яростью, которая быстро удалила с лица нездоровую бледность, заменив её на весьма яркий румянец. Врач же, кажется, именно такого эффекта и добивался, и выглядел теперь донельзя довольным.
- Две женщины, - вмешалась я, неожиданно для остальных присутствующих. – А что такого? – поинтересовалась в ответ на удивлённые взгляды. – На корабле я де факто исполняю роль аналитика, использую теоретические знания в надежде, что они окажут хоть какую-то практическую помощь. Обойтись без меня в полёте – легче лёгкого, зато на планете я вполне могу пригодиться. Всё-таки про Року я знаю больше остальных – не считая её растительности, конечно, - добавила я, сделав реверанс в сторону Джекки.
- Это резонно, - немного подумав, признал Брэн.
- Мне всё равно не нравится, - возразил Рэй. – Не вижу причин рисковать, когда в этом нет необходимости.
- Насколько нам известно, на Роке вполне безопасно, - вновь вступился за меня док.
- На корабле всегда безопаснее всего.
Капитану было не заниматься упрямства.
- Вот и неправда! – вмешалась Гайка. – Я в одном фильме видела – там по звездолёту бегал маньяк с топором, отслеживал всех по одиночке и убивал.
- Точно! - подхватил Брэн. – Актуальная проблема. На нашем корабле такой маньяк – я.
- Что-то не припомню, чтобы на моих кораблях кого-нибудь убивали, - скептически приподнял бровь Рэй.
- Это потому, что я ни разу в жизни не видел топора – ну, кроме как в кино, - признался врач. – Но если бы такой инструмент попал мне в руки…пиши пропало.
- Ладно, мы заняты абсолютно не тем. – Рэй посмотрел на часы, потом на дисплей Аркадайоса. Последний, к счастью, уже давно следил за приборами вместо того, чтобы участвовать в наших спорах. – Ладно, если Сэм хочет, может идти. Только с условием всё время держаться рядом со мной и молниеносно следовать любому моему приказу. То же самое касается и остальных, - добавил он, обводя будущих спутников тяжёлым взглядом. – Стало быть, нас будет пятеро. Не считая лингуана, - добавил он прежде, чем замечание по этому поводу успела сделать Иолетрия. Подобное было ей свойственно. – Но он, надеюсь, не нуждается в фонарике и кислородной маске. Снаряжением займёмся перед выходом. Маски – на всякий случай, фонари – с запасом. Учтите, что зрение для роцеанцев второстепенно, а, значит, весьма вероятно, что в подземном городе нас ждёт кромешная темнота.
- Пора выходить на связь, - оборвал на корню наши зарождавшиеся вопросы пилот.
Брэн взялся за наушники.
- Всем занять противоперегрузочные кресла! – распорядился Рэй.
На связь с местным диспетчером вышли легко. Как выяснилось, он знал некоторые базовые фразы на новоземском, но для более полноценного общения они с Брэном переговаривались не напрямую, а посредством лингуана. Основной диалект Роки уже был расшифрован и введён в память робота-переводчика. По словам Иолетрии, некоторые пробелы в знаниях пока имелись, но в данном случае переговорам это ни в коей мере не помешало.
- Любопытно, как они выходят на связь? И вообще управляются с космопортом? – громким шёпотом поинтересовался Кен.
- Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я, тоже не забыв понизить голос, дабы не мешать Брэну.
- Ну как, у них же не может быть наших компьютеров или их аналогов, - пояснил хакер. – Что такое голограмма для их этой…эхо…эхолокализации…
- Эхолокации, - подсказала я.
- Ну да. Голограмма – это же почти что мираж. Звук наверняка спокойно проходит сквозь неё, так что с точки зрения эха, её попросту нет. И даже обычный двухмерный экран. Нет, я понимаю, сам экран эхолокация зафиксирует. Но вот что за текст там высвечивается – это-то на звуке тоже никак не отразится. И как же они тогда могут с такой техникой разбираться? Или всё-таки на это им хватает зрения?
Я пожала плечами. Никогда не задумывалась над этим конкретным вопросом, а на лекциях и в прочитанных мной статьях он не поднимался. Вполне вероятно, что роцеанцы отлично обходились без компьютеров (обходились же без них когда-то люди!). Но справляться без подобных машин в космопорту и вправду сложновато.
Проблем с разрешением на посадку не возникло. Правда, чисто технически дело оказалось непростым. Крохотный космопорт располагался под землёй, и для того, чтобы добраться до места, пришлось спуститься по узкому (учитывая габариты звездолёта) тоннелю, потолок которого был автоматически поднят, чтобы впустить нас внутрь, а затем снова исправно опущен. Когда мы, удивительным образом ни разу не задев стену, остановились на небольшой освещённой площадке и дали компьютеру команду выключить двигатели, Аркадайос утёр со лба обильный пот. Иолетрия подошла и положила руки ему на плечи.
- Добрались, - устало, но удовлетворённо констатировал пилот.
Озаботившись необходимым оснащением, мы впятером покинули корабль. Фонари прикрепили к поясам, но в ход пока не пускали: помещение (или точнее было бы сказать «пещера»?), служившее посадочной площадкой, было худо-бедно освещено. В кислородных масках потребности тоже пока не было: аппаратура, проанализировавшая состав воздуха, уровень радиации и прочие характеристики окружающей среды, показывала условия, по всем параметрам пригодные для человека (или дуэллийца).
Снаружи нас встречали несколько роцеанцев, по-видимому, обслуживавших космопорт, когда в этом бывала нужда. Внешне они действительно весьма походили на людей. Рост чуть ниже среднего, крепкое телосложение, ноги слегка кривоватые. Зелёных волос мы пока не увидели, все присутствующие были брюнетами, что лишь усиливало сходство с человеческой расой.
- Добрый день! – с сильным акцентом произнёс один из них. – Рады приветствовать вас на Роке.
- Спасибо.
Переговоры сразу же взял на себя Рэй.
- Какова цель вашего визита?
- Научная, - солгал капитан, не моргнув глазом.
Дальнейшие переговоры продолжили при помощи лингуана. Нам задали несколько стандартных вопросов из серии «кто, откуда, куда». Ответы никто не записывал. Может, у них вообще отсутствовала письменность, а может быть, просто не принято было разводить бюрократию. Ну, или нас снимало какое-то видеоустройство, но это на Роке казалось маловероятным.
Под конец разговора Рэй сообщил, что мы разыскиваем определённое растение, и поинтересовался, кто бы мог нам помочь, направив в поисках. Немного подумав, роцеанец порекомендовал пройти в библиотеку и справиться у какого-то Тонг-Бера. Наличие на Роке такого учреждения как библиотека несказанно меня удивило, но я постаралась внешне это удивление не проявить. Одного из местных мужчин выделили нам в провожатые, и мы отправились в путь.
По дороге миновали будку с прозрачными стенами, кажется, служившую аналогом наших диспетчерских. Кен сжал моё запястье, привлекая внимание, а сам буквально-таки прилип к стеклу. Там, внутри, на своеобразном каменном столе стоял ответ на его недавний вопрос. Компьютер, на первый взгляд весьма похожий на наши, вот только клавиатура состояла не из идентичных кнопок, а из фигурок разной формы, каждая из которых, по-видимому, соответствовала местной букве. Несколько символов уже было напечатано, и только тут я сообразила, что они не просто видны на дисплее. Они были объёмными, выпуклыми, и от того, несомненно, различимыми как на ощупь, так и посредством эхолокации. Представить себе не могу, из какого материала был сделан экран, но, судя по всему, набранные на клавиатуре знаки лепились из него, как из пластилина, а потом снова стирались, следуя указанию какой-то очередной клавиши.
Вскоре будка осталась позади, а мы шагали по коридорам, которые, наверное, правильнее было бы назвать улицами города. Ощущения клаустрофобии или страха, что потолок вот-вот начнёт обваливаться, не возникало. Это место воспринималось не как сеть подземных пещер, а скорее как современные тоннели из тех, по каким проезжают временами монорельсы. На чувство спокойствия и безопасности работали в первую очередь размеры: широкие проходы (три человека запросто могли двигаться рядом), высокие потолки.
Правда, стоило мини-космопорту остаться далеко позади, как мы погрузились бы в кромешную тьму, если бы не включённые заранее фонарики. Правда, не те, что мы захватили с собой. Вместо них нам выдали местные светильники, по-видимому, специально хранившиеся для инопланетных туристов, и надевавшиеся на лоб. Это было удобно: руки оставались свободными. И осмотреться тоже удавалось весьма неплохо.
А посмотреть было на что. С эстетической точки зрения здешнее переплетение коридоров и залов напоминало не технические тоннели, а скорее музей или дворец. Практически везде стены и потолки были украшены разнообразными узорами и сюжетными картинами. При этом изображения были не нарисованы, а выдолблены в камне, что делало их объёмными и, соответственно, доступными для своеобразного зрения роцеанцев. А вот раскрашены они не были: цвета при помощи эхолокации вряд ли распознавались. К тому же не исключено, что, эволюционировав, местные жители и вовсе стали дальтониками. В учебниках ничто не подтверждало, но и не опровергало такую гипотезу.
Пожалуй, единственное, что нервировало меня в подземном городе, - это звуки. Точнее сказать, эдакий однотипный клёкот, раздававшийся с разных сторон. Постепенно я поняла: именно с его помощью роцеанцы и воспринимали окружающий мир, отправляя звуки на его исследование и затем ловя эхо при помощи своих особенных органов чувств. Значит, никуда не денешься: пока мы здесь, к клёкоту придётся привыкнуть. Это такая же данность, как отсутствие солнечных лучей.
Идти до библиотеки оказалось недалеко: четверть часа – и мы добрались до места. Я всё гадала, как могут выглядеть местные книги. Электронный формат казался маловероятным, хотя после увиденного в космопорту компьютера я уже ни в чём не была уверена. Бумажные книги, по аналогии с нашими древними, виденными в музеях, тоже не слишком подходили. Деревья, из которых обычно производилась бумага, вряд ли росли под землёй, да и напечатанный на страницах текст не был объёмным. Хотя, быть может, роцеанцы читали при помощи зрения, ведь близорукость, пусть даже сильная, не значит слепота?
Ответ оказался довольно простым. Книги и впрямь были похожи на те, что я видела в музеях, только бумагу заменял пластик, а символы (вероятно, местные буквы) были выпуклыми, что позволяло читать на ощупь – или при помощи всё той же эхолокации. Собственно, именно поэтому даже в таком помещении осветительные приборы не были предусмотрены, так что мы продолжали пользоваться фонарями.
Тонг-Бер оказался старым роцеанцем, обладавшим волосами того самого зелёного цвета. Правда, впечатление сглаживала обильно разбавлявшая их седина.
Нас усадили возле круглого стола, по-видимому, прямо на этом месте высеченного из камня. Общались при помощи лингуана, которому Иолетрия периодически задавала кое-какие параметры (или делала подсказки, тут уж смотря как относиться к этой зверюшке – как к роботу или разумному существу).
- Мы ищем растение, которое называется «раковина-на-стебле», - взволнованно объяснил Джекки и добавил, неестественно отчётливо проговаривая каждый слог: - сар-ку райн-фер.
В устах лингуана (если так можно выразиться) роцеанское название прозвучало не совсем так, как у Джекки, но в целом похоже. Во всяком случае, наш собеседник явно понял о чём идёт речь. Это следовало из его мимики, которую довольно легко было читать. Ещё одно свидетельство в пользу гипотезы, согласно которой роцеанцы и люди – пускай дальние, но всё-таки родственники.
Тонг-Бер поджал губы, как мне показалось, неодобрительно. Потом сказал (мы, разумеется, поняли не его слова, а моментально последовавший перевод лингуана):
- Не советую. Цветок растёт над землёй. Очень опасно.
Мы с Рэем переглянулись.
- Над землёй? Стало быть, на поверхности? – уточнил он.
- Там, - кивнул роцеанец, для пущей наглядности поднимая палец кверху.
Теперь мы все уставились на Джекки, но тот лишь втянул голову в плечи, дескать, откуда ему было знать о таких нюансах? Рэй тихо выругался сквозь зубы, лингуан предусмотрительно не стал его переводить.
- Нам всё равно необходимо достать эти цветы, - взяла разговор в свои руки Иолетрия. – Есть ли способ попасть наверх?
Тонг-Бер вздохнул и неодобрительно покачал головой.
- Напрасно, - произнёс он. – Дело, конечно, ваше, но мир над городом – не место для живых. Ничто не постоянно. Земле нельзя доверять.
- Туда кто-нибудь ходит? – решил прояснить немаловажный вопрос Кен.
- Некоторые из наших поднимались на поверхность и возвращались, не встретив неприятностей, - ответил роцеанец. – Другие пропадали, и больше мы ничего о них не слышали. Сейчас выходить запрещено: мы не хотим напрасных жертв. Но вы – чужаки, вам мы не вправе запретить. Можем только предостеречь. Предпочтёте рисковать - вам покажут путь к двери и объяснят, как открыть её с той стороны, если вам повезёт, и вы сумеете вернуться назад.
- Да. – Рэй кивнул. – Мы будем очень за это благодарны. – И, пока Тонг-Бер переговаривался с ещё одним роцеанцем, видимо, организовывая сопровождение к загадочной двери, обратился к нам: - Внешний мир Роки явно небезопасен, к тому же мы знаем о нём ещё меньше, чем о подземном. Риск следует свести к минимуму. Поэтому ты, Иолетрия, проводишь нас – и сразу возвращаешься на корабль. Наверху переводчик не понадобится: там разговаривать будет не с кем. Передай Брэну, чтобы оставался на связи, а Аркадайосу – чтобы был готов взлететь в любой момент, если нам понадобится помощь. – Он окинул взглядом остальных. – Джекки идти должен, иначе мы можем не найти то, что ищем. Сэм и Кен, вы вполне можете остаться с Иолетрией.
- Ну уж нет, - возразил хакер. – Я, по-моему, ещё на корабле ясно высказался на этот счёт.
- Тогда мы предполагали, что идти придётся только под землю, туда, где есть цивилизация, - парировал Рэй. – Но, впрочем, дело хозяйское. А вот ты, Сэм…
- Я тоже пойду, - спешно заявила я, не дожидаясь, пока мне перечислят десяток-другой причин этого не делать. – Даже о поверхности хоть что-то, да известно. И потом, мои общие знания об обитаемых планетах тоже могут пригодиться.
Дурацкие, конечно, аргументы, что тут скажешь. Но мне не хотелось сворачивать на полпути, а Рэй понимал, что время и место совершенно не подходят для споров. Поэтому все сделали вид, будто мои объяснения сочли убедительными, и больше эта тема не поднималась.
На сей раз дорога заняла куда больше времени. Выход на поверхность располагался далеко от центральной части города, да и популярностью наш маршрут явно не пользовался. Прохожие попадались всё реже и наконец вовсе перестали встречаться по пути; теперь единственным издававшим клёкот существом был наш провожатый. Просторные залы закончились, сменившись одним-единственным коридором без ответвлений, который постепенно забирал вверх. Никто не счёл нужным украшать здешние стены узорами, потолок стал неровным, как и каменный пол под ногами.
Тоннель неожиданно закончился тупиком. Как выяснилось, чтобы выбраться наружу, надо было лезть наверх, причём никакой мало-мальски удобной лестницей, хоть переносной, хоть высеченной в камне, роцеанцы не озаботились. По-видимому, действительно считали, что выходить «в свет» никому не следует, а раз так, к чему стараться? Пришлось лезть по сталагмиту, скользкому и оттого крайне неудобному для таких целей, затем перебираться на широкий выступ, потом подтягиваться, чтобы достичь очередной каменной площадки. А там, наконец-то, нашлась и дверь.
Насколько я поняла, выход в скале не прорубали; наоборот, использовали каменную глыбу, чтобы перегородить возникший естественным образом проход и так защитить себя от внешнего мира. Тем не менее, существовал механизм, позволявший сдвинуть тяжеленную дверь немного в сторону – достаточно для образования проёма, через который мог протиснуться человек средней комплекции. Роцеанец вышел вместе с нами и показал, как открыть проход снаружи. Сразу после этого он исчез в темноте проёма. Возможно, опасался наказания за нарушение закона, но, по-моему, ему просто было некомфортно при естественном освещении. Хоть небо и было сплошь затянуто низкими облаками, даже нам потребовалось время, чтобы привыкнуть к дневному свету после долгого пребывания под землёй. Что уж говорить о коренном роцеанце?
Фонари за ненадобностью выключили, заранее надетые кислородные маски быстро сняли: прибор Рэя показал, что воздух пригоден для человека. Возможно, что-то изменилось с тех пор, как новоземские учёные проводили здесь свои исследования, а может, условия просто зависели от географической зоны или даже времени года.
Так или иначе, без масок стало значительно удобнее, и я наконец как следует осмотрелась. Мы стояли на склоне каменистого холма, поросшего короткой зелёной травой, которая на вид казалась жёсткой и колючей. Проверять на ощупь я не стала: хватало ума не делать подобных глупостей на незнакомой планете. Кто знает, что за насекомые в этой траве водятся, да и не ядовита ли она сама по себе. По сути, хотя Рока была обитаема и относилась ко второй категории, её поверхность смело можно было отнести к категории 4. Разумной жизни здесь не было, она осталась под землёй.
Устремив взгляд вперёд, я увидела простиравшуюся под нами равнину, покрытую точно такой же травой. Редкие кусты были невысокими и по большей части сухими. Лишь на некоторых ветках виднелись зелёные листья. Травяной ковёр местами украшали скопления мелких жёлтых цветов, а местами оплетало неприятное на вид чёрное растение. Как будто отдельные участки покрывались своеобразной плесенью. Я брезгливо поморщилась, мысленно решив по возможности не приближаться к этому виду местной флоры.
Посмотрев ещё дальше, я обнаружила совсем другое растение, уже знакомое по показанным Джекки картинкам. Но первым его заметил Кен, возбуждённо воскликнувший:
- Вот оно! Это ведь те самые «раковины», так?
Вопрос был адресован ботанику, и тот кивнул, заворожённо глядя на предмет наших поисков. Действительно, метрах в трёхстах от нас начиналась целая поляна цветов, бутоны которых по форме напоминали морские раковины. Они покачивались на ветру, но, сколь ни удивительно, продолжали крепко держаться на тонких зелёных стеблях.
- То есть всё, что нам требуется, - это дойти дотуда, - хакер вытянул руку в нужном направлении, - и нарвать цветов? Звучит как-то подозрительно легко.
Он с некоторой неуверенностью повернулся к Рэю, затем ко мне. Я кивнула, не отводя взгляда от «раковин». Действительно легко. Вокруг не видно даже укрытий, где потенциально могли бы спрятаться дикие звери. Даже в траве не спрячешься – слишком короткая. Ну, если только и вправду мелкие, но ядовитые насекомые. Но обувь у нас хорошая, одежда добротная, маску можно надеть и не ради кислорода, а чтобы закрыть лицо, плюс капюшон накинуть… Риск существовал, но в целом задача и вправду казалась простой. И это было подозрительно.
- Ладно, чем раньше начнём, тем раньше закруглимся, - решился Рэй, которого, похоже, одолевали точно такие же мысли. – Брэн, пока всё спокойно, видим цель, источников опасности не наблюдается, - отчитался он в переговорное устройство. – Оставайся на связи.
Из шипящего от помех динамика прозвучало нечто в духе «Да куда я от вас денусь?». Рэй вернул устройство себе на пояс. Ещё немного посверлил взглядом окрестности и повернулся к нам.
- Значит, так. Я иду первым, за мной Джекки, дальше Сэм, Хендрейк замыкает. Идти стараемся след в след. Никуда не отступать, ничего не трогать, не отставать. При любых изменениях в самочувствии оповестить остальных и надеть маску. Всё ясно? Тогда вперёд.
И мы пошли. Сначала медленно и осторожно, затем быстрее, но всё равно стараясь не терять бдительности. Спустившись с холма, двинулись дальше. Всё было обыкновенно – трава, цветы, укрывшееся облаками небо. Внезапно я ощутила лёгкое покачивание, будто плыла на корабле, или же почву под ногами тряхнуло незначительное землетрясение. Однако скорее всего дело было не в объективной реальности, а во мне: банальное головокружение. Видимо, воздух не так безопасен, как показали приборы, и я уже приготовилась надеть маску, как вдруг покачивание повторилось. Я бы не придала этому особого значения, если бы впереди не остановился Рэй. Стало быть, не одну меня преследует иллюзия нестабильности окружающего мира? Или это вовсе не иллюзия?
Джекки, как и обычно, погружённый в себя, не успел вовремя заметить остановку и врезался в Рэя. Я застыла на месте, Кен тоже.
- Чувствуете? – спросил Рэй, сдвинув брови и словно прислушиваясь.
Я хотела сказать «да», но язык будто примёрз к нёбу, когда я увидела, как справа от нас, буквально в нескольких шагах, по земле пробежала извивающаяся трещина. Стоило труда даже поднять руку, чтобы указать остальным на этот малоприятный сюрприз. Но, оказалось, излом был не единственным. Примерно такой же обнаружился у нас за спиной; первым его заметил Кен. Не успели мы толком отреагировать на новые обстоятельства, как по ушам ударил подозрительный чавкающий звук. С ужасом я увидела, как первая трещина наполняется мутной тёмно-серой жижей. Точнее сказать, участок земли, отделившийся от нашего, стал медленно удаляться, и образовавшийся проём оказался наполнен этой отвратительного вида жидкостью.
Чертыхание Рэя, возглас Кена, крик Джекки заставили меня охватить взглядом более глобальную картину. Вся поляна покрылась трещинами, как лёд по весне.
- Брэн, чрезвычайная ситуация, может понадобиться ваша помощь! – крикнул в переговорное устройство Рэй. Но в ответ на взволнованный вопрос о том, что у нас тут происходит, лишь рявкнул: - Не до тебя!
Земля медленно, но верно делилась на отдельные островки, к счастью, пока по большей части крупные.
- Быстро назад! – крикнул Рэй.
Поверхность холма ничуть не изменилась, так, по крайней мере, казалось отсюда; кроме того, начало нашего маршрута было значительно ближе, чем поляна «раковин».
Капитан первым перепрыгнул на соседний островок, проверяя безопасность такого действия и подавая личный пример. Прыжок прошёл благополучно, и мы последовали за ним. Увы, удача сопутствовала нам недолго. Новая трещина разделила островок на две неравные части, оставив на меньшей из них Рэя с Джекки, а на большей – нас с Кеном. Идея оказаться оторванными друг от друга не понравилась никому, и мы попытались снова объединиться. Но в этот момент очередная неровная линия пробежала прямо под моей ногой. Я отскочила в сторону, с трудом избежав падения, но в результате оказалась на совсем крохотном кусочке земли, сходу начавшем отдаляться от остальных. Краем глаза я уловила движение в мутной жиже, и была почти готова поспорить, что заметила зубы, торчавшие из чьей-то раззявленной пасти. Тут я совершенно не по-мужски завизжала.
Рука Кена крепко обхватила меня. Какое-то мгновение казалось, что мы оба вот-вот упадём в опасную воду, потом ему всё-таки удалось перетянуть меня на свой островок.
- Спасибо.
Я опёрлась руками о колени, стараясь отдышаться. К нам подоспели Рэй с Джекки, и мы вчетвером снова оказались на одном участке суши. Надолго ли? «Ничто не постоянно. Земле нельзя доверять». Кто же знал, что слова Тонг-Бера следовало воспринимать буквально!
- Айо!
Мы вскинули головы, заслышав этот крик, и синхронно повернулись в сторону холма. Там, у подножия, стоял роцеанец. Видела ли я его раньше, сказать бы не смогла: слишком похожи они были друг на друга в моих глазах. Как и все, невысокий, коренастый, на вид молодой, волосы чёрные.
- Чёрт, вот сейчас нам бы пригодился лингуан, - пробормотал Рэй, пока ответивший местному неопределённым восклицанием и взмахом руки.
И тут, к нашему немалому удивлению, тот отчётливо, пусть и с сильным акцентом, произнёс:
- Старайтесь не двигаться.
Мы переглянулись; каждый будто спрашивал у остальных: «Это я свихнулся, или он действительно говорит по-нашему?». Выходило, что если и свихнулись, то все разом.
- Я можу помочь, - продолжал роцеанец.
«Могу», - мысленно поправила я, но вопросы спряжения глаголов в данный момент занимали последнее место в моём списке приоритетов.
- Будем очень вам благодарны! – прокричал в ответ Рэй.
- Не двигайтесь! – повторил абориген. – Стойте месте на…На месте, - поправился он. – Если видите…такое… - Он почесал макушку, никак не находя нужного слова, - чёрное…как чёрные нитки…
- Растение? – крикнула я. – Да, здесь есть!
Я указала рукой на ближайшую паутинку «плесени».
- Тогда встаньте на него! – донёсся ответ. Я даже отпрянула от неожиданности. – Где оно растёт – там плотная почва! – объяснил роцеанец. – Не развалится!
Вот теперь нас долго упрашивать не пришлось. На островке было три совсем небольших участка, охваченных этим самым чёрным растением. Я заняла один, Джекки – второй. На третий оставалось два кандидата.
- Хендрейк, туда! – распорядился Рэй, указывая на последнюю безопасную зону.
- Да ладно, вставай сам, - возразил хакер.
- Отставить разговоры!
Кен не шелохнулся.
- Твоя жизнь здесь для всех важнее.
- Я – капитан! – рявкнул Рэй. – Здесь все делают то, что я говорю. И тебе я уже сказал – стоять!
Его палец недвусмысленно указывал на чёрный участок. Кен нехотя, но повиновался.
Между тем, пока мы выясняли отношения, роцеанец не терял времени даром. Он притащил откуда-то несколько связанных вместе брёвен и деревянное весло, очень грубо сработанное, но всё же выполнявшее свою функцию. Теперь брюнет продвигался в нашем направлении на этом самодельном плоту, по мере необходимости отталкиваясь веслом от более-менее крупных островков.
Время, как и всегда в подобных случаях, тянулось медленно, но в действительности роцеанец лавировал в образовавшемся вокруг водоёме довольно-таки ловко (опыт явно имелся) и до нас добрался быстро. Общего языка, в сущности, не требовалось, чтобы понять, что он приглашает нас перебраться на плот, притом, по возможности, не медля. Что мы и сделали. Рэй был последним, но когда он приготовился прыгнуть, между нашим островком и плотом вновь показалась зубастая пасть. Джекки закричал, реакцию Кена я не видела, но сама не испугалась. Вернее, испугалась, конечно, но за Рэя. Это заставило меня броситься к краю плота. Наверное, глупый поступок, учитывая, что я понятия не имела, что делать и как помочь. К счастью, роцеанец, в отличие от меня, был знаком с практической стороной вопроса. Совершенно невозмутимо, будто прихлопывая назойливого комара, он ударил неизвестное чудовище веслом прямо по зубам. Пасть тут же исчезла в мутной жиже. Рассмотреть, что происходит под поверхностью, было невозможно, но главное, что теперь Рэй сумел благополучно воссоединиться с нами на плоту. Не удержавшись, я бросилась в его объятия.
- Поляна ближе, чем холм, - заметил наш спаситель. – Она вам нужна?
- Да! – тут же ответил Джекки.
Я с трудом подавила нервный смешок: и откуда взялась такая решимость после столь недавнего смятения?
- Да, - секунду поразмыслив, поддержал ботаника кэп.
Он по-прежнему не размыкал обвившихся вокруг меня рук, только немного ослабил объятия.
- Хорошо, - согласился абориген. – Плываем туда.
- Плывём, - машинально исправила я, но, к счастью, очень тихо.
Ещё не хватало в такой момент обидеть роцеанца придирками. Тем более что мы его языка не знали вовсе, а он наш – судя по всему, совсем неплохо.
Приближающийся шум двигателей заставил задрать головы. Корабль! Наш родной Т-397. Кажется, никогда ещё я не была так рада его видеть!
Теперь Рэй всё-таки отпустил меня и, схватив переговорное устройство, заорал:
- Где вы были всё это время, чёрт вас побери?!
- Это вы где были всё это время?! – не менее гневно заорал с той стороны искажённый техникой голос, отдалённо напоминающий дока. – Какого дьявола ты не отвечал на мои вызовы?
- Было немного не до того, - понизив градус агрессивности, ответил Рэй. – Вы нас видите?
- Имеем такое счастье.
Судя по интонации, Брэн намекал, что счастье это было весьма сомнительным.
- Мы вот-вот пристанем к поляне с тем самым растением. Передай Аркадайосу, пусть подберёт нас, когда закончим с цветами. Приземляться не стоит, здесь происходит чёрт знает что.
Плот тряхануло, и в первую секунду я испугалась, что что-то в очередной раз пошло не так, но, как выяснилось, мы просто добрались до берега.
- Там безопасно? – с сомнением спросил у роцеанца Рэй.
- Да. – Тот говорил уверенно. – Там только суша. Сар-ку райн-фер, - он указал на цветы-раковины, - растёт только на твёрдой земле.
Не скрою, впервые ступив на поляну, я почувствовала себя, мягко говоря, неуверенно. И неуютно. Медленно и очень неохотно сделала первый шаг. Потом второй… Другие проводили аналогичные эксперименты по соседству. Всё это напоминало игру в духе «Интересно, а что будет, если я нажму вот эту большую красную кнопку?». Но ничего не случалось, земля оставалась твёрдой, толчков не было, и мы постепенно сумели поверить местному жителю. Тем более что времени рефлексировать особенно не оставалось. Что бы ни происходило на поверхности этой планеты, нам будет лучше как можно скорее отсюда убраться.
Джекки объяснил, что нас интересуют именно раковинообразные бутоны, и мы принялись за работу. Срывать цветы оказалось сосем не просто, если точнее – и вовсе не реально. Стебли были невероятно прочными, и их приходилось перерезать ножом. Внутри обнаруживались чрезвычайно твёрдые волокна, внешне напоминающие зелёные провода. Однако, когда мы во всём разобрались, дело пошло на лад, и припасённые специально для этой цели пакеты стали наполняться нашими трофеями.
- Рисковать четырьмя жизнями ради букета? Надеюсь, это очень красивая дама, - заметил роцеанец, наблюдавший за нашими стараниями со стороны.
Слово «дама» прозвучало несовременно, и это слегка резало слух. Но ведь брюнет и не разговаривает на своём родном языке.
- Весьма, - согласился, примериваясь к очередному стеблю, Кен. – Это целая планета.
- Вы прилетели с Новой Земли?
- Некоторые из нас.
Я поднялась на ноги, с удовольствием разгибая уставшую спину. Оценив фронт работ, пришла к выводу, что наши и без меня отлично справляются, а потому решила поддержать беседу с роцеанцем.
- А как вы научились говорить по-новоземски?
Он улыбнулся. Кажется, тема, которую я затронула, была для него существенна и, что немаловажно, приятна.
- Когда у нас приземлился первый корабль, мне было очень любопытно. Я пошёл посмотреть. Даже сумел поговорить с инопланетянами. На пальцах поговорить. Как это…вечно вертелся у них под ногами. – Он рассмеялся, я тоже улыбнулась. – Потом были другие корабли. Я приходил, старался помогать, показывать дорогу… Меня стали учить. Пять слов, потом десять. Потом даже буквы. Один астроном, очень славный парень, подарил мне учебник. Там нет объяснений на других языках. Только новоземский и картинки. Но всё понятно.
- Видимо, у вас способности к языкам, - сделала заслуженный комплимент я. – Но как вы прочитали учебник? Ведь у вас темно. И потом, он, наверное, плоский?
Уже спросив, побоялась, не задела ли чем-нибудь своего собеседника, но тот вполне добродушно и даже воодушевлённо ответил:
- Да, пришлось читать глазами. – Он поднёс палец к краешку века. – Мы можем, нам только очень тяжело. Но я часто выхожу на поверхность. И привык к свету. Нелегко, но лучше, чем другим. При свете читал.
Говоря об этом, роцеанец сильнее сощурил глаза, и я осознала, что щурился он всё это время. А ведь погода стоит пасмурная. Каково бы ему пришлось, если бы здесь ярко сияло солнце?
- А разве на выход из-под земли нет запрета? – поинтересовалась я.
- Есть, - с детской непосредственностью подтвердил брюнет. – Но за воротами никто не следит.
Весьма своеобразные у них порядки. Впрочем, своя логика тут присутствовала. В конце-то концов, тот, кто нарушал закон, рисковал исключительно собственной жизнью. А нашествия существ извне роцеанцы явно не опасались: других разумных видов на планете не было, а местная фауна, видимо, не могла преодолеть каменную дверь.
Я решила сменить скользкую тему.
- Вы сумели здорово выучить язык. Это большое достижение.
- Здорово? – озадаченно переспросил роцеанец. – Как здоровый? Здоровый-больной?
- Не совсем, - поправила я, мысленно гадая, насколько чужеземец прав и как связаны слова здоровый в смысле не больной и здорово в значении отлично. – Здорово – это значит хорошо.
- Правда? – Он расплылся в улыбке. – Вы правда думаете так? Вы считаете, я хорошо выучил язык?
- Конечно, - заверила я, не покривив душой. – Имея всего лишь один учебник, который так трудно читать, и редкое общение с носителями? По-моему, ваши успехи просто потрясающие!
- Благодарю вас.
- Брэн, всё готово. Букетик собрали, - отчитался по переговорному устройству Рэй. – Забирайте нас отсюда.
Звездолёт уже завис над поляной, и теперь к нам стала медленно спускаться выдвижная лестница, рассчитанная как раз на такой случай.
- Как вас зовут? – спросил Рэй у роцеанца, и мне невольно стало стыдно, что сама я до сих пор не додумалась задать такой элементарный вопрос.
- Тин Рок.
- Я – Рэй Макнэлл, капитан этого корабля. Хотите полететь с нами? Мы доставим вас в космопорт, а потом вылетим в своём направлении.
Я была уверена, что Тин Рок откажется. Во-первых, если он поднимется на корабль, плот и весло останутся на поляне. Как их потом прикажете доставать? Если, конечно, у него не припасена ещё парочка таких же, но я отчего-то в этом сомневалась. Во-вторых, если роцеанец прибудет в космопорт, его соплеменники непременно узнают, что он покидал подземный мир, а это, насколько я поняла, запрещено местным законом.
Поэтому представьте себе моё удивление, когда брюнет без колебаний ответил:
- Благодарю вас, с удовольствием.
Пока мы ожидали своей очереди на подъём, я тихонько спросила:
- Рок – это как в названии планеты?
- Да, - кивнул он. – Это имя означает «земля».
- Как наше «Адам», - отметила для себя я.
Несмотря на всю ругань по переговорному устройству, Брэн встретил нас с распростёртыми объятиями. Остальные члены экипажа тоже столпились на первом этаже, не считая Аркадайоса, пилотировавшего корабль. Зато теперь стремление повыяснять отношения передалось Рэю.
- Где вы пропадали, чёрт вас побери?! – гневно вопросил он. – Мы все бы потонули там к чёртовой матери, или ещё чего похуже, если бы не этот молодой человек!
- Да сначала у местных какая-то заминка, никак взлёт не могли разрешить, - досадливо сообщил док. – Кто их поймёт, этих роцеанцев? А потом вас, уж прости, ещё и найти надо было.
Я попыталась знаком дать Брэну понять, что Тин Рок знает наш язык, а высказывание про роцеанцев вышло не слишком политкорректным. Но врач, конечно, в моих жестах не разобрался, а наш спаситель, похоже, не обиделся, только усмехнулся.
- Ладно, сейчас нам надо запросить повторное разрешение на посадку, чтобы доставить домой нашего гостя, - переключился на деловые вопросы Рэй. – Тин Рок, мы чрезвычайно благодарны вам за помощь. Есть ли что-нибудь, что мы можем для вас сделать?
- Есть, - вновь не раздумывая, подтвердил роцеанец, очень внимательно слушавший капитана. Всё-таки понимание чужого языка давалось ему не так легко. – Возьмите меня с собой.
Ошарашенное молчание было ему ответом.
- Почему? – спросил Рэй, прислоняясь спиной к стене. – У вас есть враги на планете?
- Враги? Нет, врагов нет. – Роцеанец уверенно отклонил такое предположение.
- Может быть, вам грозит наказание за то, что вы поднялись на поверхность? – мягко предположила я.
Над этим Тин Рок немного подумал.
- Нет, - решил он наконец. – Серьёзное наказание – нет. Может быть, чуть-чуть…как это сказать…поругают и дадут лишнюю работу. Ничего серьёзного. Это не причина улететь с планеты, - заключил он.
Поняв, что объяснение потребует некоторого времени, я окликнула Брэна, успевшего подняться на второй этаж, и попросила подождать с передачей пилоту новых указаний.
- Так в чём же причина? – меж тем продолжал расспросы кэп.
- Я хочу посмотреть другие миры, - просто, как будто речь шла о чём-то элементарном вроде похода в магазин, заявил Тин Рок. – Мне это интересно. Больше, чем интересно. – Похоже, он сумел почувствовать наше скептическое отношение к такому мотиву и теперь старался по возможности нас переубедить. – Наш подземный мир хорош, но, понимаете…Я молод, и уже чувствую, что знаю о нём всё. Каждый поворот, каждая картина, каждое месторождение, правила добычи камней. А мне всё время хочется узнавать новое. И я стал ходить наверх, несмотря на запрет. Я часто бываю на поверхности, намного больше остальных, и знаю о ней намного больше. Но здесь тоже далеко не продвинешься, по крайней мере, один. К тому же, здесь нет разумной жизни. Когда я впервые увидел инопланетян – то есть, я хотел сказать, людей, - поправился он, - то стал буквально грезить звёздами.
- Но оказаться в чужом мире очень непросто, - стал увещевать роцеанца Рэй. – Слишком много различий. Насколько мне известно, никто из обитателей Роки ни разу не покидал свою планету.
- Меня не так пугают отличия, - ответил Тин Рок, не пытаясь оспаривать слова капитана. – Я знаю человеческий язык, насколько я понимаю, довольно неплохо?
Интонация последней части предложения была вопросительной, и вопрос, кажется, адресовался мне. Я уверенно кивнула, не имея никаких сомнений на этот счёт. Стоит упомянуть, что Иолетрия следила за разговором с немалым интересом, в первую очередь чисто профессиональным, и с её стороны возражений тоже не последовало.
- Ещё у меня есть инопланетные деньги, - продолжал роцеанец. – Не очень много. Я выполнял поручения для пришельцев. Также у меня есть это.
Порывшись в кармане, он извлёк оттуда несколько разноцветных камней каплевидной формы.
- Драгоценные камни? – поражённо выдохнула Гайка.
- Этого ведь хватит, чтобы прожить на одной из людских планет какое-то время?
- Хватит, - признал капитан. – Хотя деньги решают не всё.
Тин Рок согласно кивнул.
- Я знаю, что на ваших планетах трудно обходиться без зрения. Ещё я знаю, что бывают люди, которые рождаются со слабым зрением, таким, как у меня. И им делают операции, после которых они хорошо видят. Может быть, мне тоже смогут сделать операцию?
Рэй поднял глаза на Брэна, который слушал, облокотившись о перила второго этажа.
- Возможно, - признал док. – Это, конечно, не моя сфера… Думаю, коррекция зрения роцеанцу не подойдёт. А вот операция из тех, которые возвращают зрение слепым, - возможно. При условии, что анатомия местных жителей достаточно близка к человеческой.
- Я бы очень хотел улучшить своё зрение, - воодущевлённо сказал Тин Рок.
Кэп вздохнул, кажется, давая слабину.
- Возможно, вам действительно имеет смысл попутешествовать по другим мирам. Я даже приветствую эту идею. Но наш корабль – не слишком удачный выбор. У нас важная и опасная миссия. В данный момент мы не летим к цивилизованным планетам. Нам надо посетить одну не развитую планету в этой системе. Только потом мы вернёмся в освоенный людьми и другими разумными видами мир. А там, как я уже говорил, наши задачи выходят за рамки безопасных. Можете считать нас малым военным кораблём. Так что вам будет лучше покинуть Року с другим звездолётом.
Тин Рок немного помолчал, раздумывая над рекомендацией капитана.
- Если возможно, я всё равно предпочёл бы полететь с вами, - произнёс он наконец. – Другие звездолёты прилетают к нам очень нечасто. Очень редко, - исправился он. – И меня могут туда не взять.
- Хорошо, - сдался Рэй. – Я не могу вам отказать, учитывая оказанную вами помощь. Но есть условия.
- Я заплачу.
Роцеанец незамедлительно потянулся к карману, в котором хранил самоцветы.
- Не надо, - довольно резко возразил капитан. – Денег мы не возьмём. Мои условия таковы. Первое: пока мы на корабле, вы подчиняетесь моим приказам. Второе: когда мы высаживаемся на необитаемых планетах, вы остаётесь на звездолёте. И третье: когда мы вернёмся в цивилизованный мир, вы сойдёте на первой же подходящей планете.
Тин Рок слушал, шевеля губами; кажется, он повторял про себя отдельные фразы, чтобы лучше вникнуть в их смысл.
- Хорошо, - кивнул он. – Я согласен со всеми условиями.
Рэй задрал голову, чтобы встретиться взглядом с доком.
- Скажи Аркадайосу, мы покидаем планету. Повторная посадка отменяется.
Брэн кивнул и исчез за дверьми командного отсека. Теперь Рэй обратился к остальным.
- Взлетаем через четыре минуты, - объявил он. – Мы и так потратили слишком много времени. Гайка, ты занимаешь место в своём отсеке: наверху может не хватить рабочих противоперегрузочных кресел. У одного не в порядке ремни. Остальные – в командный отсек.
И он подал пример.
Лишь после того, как мы покинули атмосферу планеты и стали постепенно отстёгиваться, Рэй задал Тин Року дополнительный вопрос.
- Вы сказали, что вас могут не взять на другой корабль. Причина в том, что люди не хотят принимать на борт роцеанцев?
- Роцеанцы сами обычно не хотят, - откликнулся брюнет. – Меня свои же могли бы не отпустить.
- Почему? – Рэй был довольно-таки напряжён. – Сколько вам лет? – внезапно спросил он.
Во всяком случае, для меня этот вопрос оказался неожиданным.
- Двадцать один, - ответил Тин Рок. И, немного помешкав, добавил: - У нас я считаюсь несовершеннолетним.
Глухо зарычав, Рэй схватился за голову.
- Похищение ребёнка! Только этого мне не хватало для полного комплекта! – простонал он.
Глава 4
- Чёрт знает что такое! Не звездолёт, а сумасшедший дом! Проходной двор! Космопортовый паб!
После каждой фразы Рэй резким взмахом руки сбрасывал на пол какой-нибудь предмет, либо стучал кулаком по стене. В итоге капитанская каюта чем дальше, тем больше походила на свалку, до которой не успели добраться перерабатывающие мусор машины.
- Это не лезет ни в какие ворота! – бушевал он. – Команду НЕЛЬЗЯ собирать таким способом! Каждое назначение надо тщательно взвесить, ни один человек не должен оказаться случайным!
Я знала, что причина гнева кэпа не во мне, и всё-таки вжалась в стену – на всякий случай, чтобы ненароком не смёл с пути.
- А что происходит у нас? – Он продолжал метаться по каюте. – Перед нами стоит задача, важнее которой никогда не приходилось решать «Галалэнду». И кто находится на борту? Хакер, которому надоело торчать на беcкомпьютерной планете? Великовозрастный ребёнок, которому захотелось космических приключений? Дуэллиец, не знающий, что такое дисциплина, спорящий с приказами капитана? Это не экипаж, это случайный набор пассажиров. А действовать должны, как идеально сработавшаяся команда, иначе ничего у нас не получится!
Рэй замолчал, испытывая потребность отдышаться, а я услышала в коридоре шаги и приоткрыла дверь. Завидев дока, схватила его за руку и буквально втянула в каюту.
- Брэн, пожалуйста, сделай что-нибудь! – воскликнула я. – У тебя же должно быть успокоительное?
- Для тебя? – поинтересовался врач, одновременно окидывая оценивающим взглядом окружающий разгром.
Я помотала головой.
- Нет, для него!
- Для него? Конечно, - заверил док.
Не колеблясь, подошёл к Рэю и с размаху ударил его кулаком по скуле. Я зажала себе рот рукой, чтобы не привлечь криком постороннего внимания. Кэп отшатнулся, в гневной вспышке засучил рукава и двинулся на Брэна… Но так же резко остановился, фыркнул и с усмешкой покачал головой.
- Полегчало? – невозмутимо осведомился док.
- Да, спасибо.
В последнее слово Рэй бесспорно вложил изрядную долю иронии, но, похоже, действительно поуспокоился.
- Обращайся, - щедро предложил врач. И, повернувшись ко мне, добавил:
- Ты тоже.
Я нервно сглотнула и на всякий случай отодвинулась подальше, правда, чуть не споткнулась о валявшуюся на полу книгу.
- Благодарю покорно, я, если что, лучше сама таблеточку поищу. Не обижайся, но твои методы лечения несколько неортодоксальны.
- Можешь не волноваться: тебя я таким способом лечить не буду, - заверил док, усмехнувшись.
- Эта методика – только для друзей? – полюбопытствовала я.
- Нет, только для тех, в чьём случае она оптимально подходит.
- Слушай, Айболит, иди своей дорогой, - порекомендовал Рэй, помахивая рукой в сторону двери. – А то как бы я не применил к тебе твою собственную методику.
Брэн явно хотел что-то ответить, но потом фыркнул и, подмигнув мне напоследок, покинул каюту. И даже дверь за собой аккуратно прикрыл. Прямо сама воспитанность!
Когда удаляющиеся по коридору шаги возвестили о его уходе, я вновь повернулась к Рэю. Тот сидел на краю кровати, опустив голову на руки.
- Я всё-таки не способен себя контролировать, - сказал он, поднимая на меня глаза. – Знаешь, ты не поверишь, но когда-то я таким не был. Наверное, тюрьма. Или всё ей сопутствовавшее. Неважно. Назад уже не отмотаешь. Суть в том… - Он болезненно поморщился, сжимая пальцами виски. – Суть в том, что тебе не стоит со мной связываться. Не пойми превратно: я никогда и пальцем тебя не трону. Но наблюдать всё это, - он с горькой ухмылкой обвёл взглядом царящий вокруг беспорядок, - тоже не самое здоровое явление.
- М-м-м, - неопределённо промычала я в ответ.
Рэй, похоже, воспринял мычание как знак согласия, и продолжил:
- Тебе надо найти нормального мужчину. Не психа. Не беглого заключённого, у которого всё уже в прошлом. Плюс ещё и неженатого.
Я дважды кивнула, напустив на себя важный вид.
- Так я пойду, - сказала я и, едва он вскинул голову, добавила: - Только один момент. Тебе не кажется, что ты немного…зажрался?
- Это в каком смысле? – вытаращился на меня Рэй.
- Ну как? Места на корабле не хватает. Все теснятся по двое в маленький каютах. Брэн вообще в медотсеке живёт. Тин Рок и вовсе на первом этаже спит, между холодильником и стиральной машиной. А ты – вот так, как барин, в огромной каюте.
- Брэну я сто раз предлагал ко мне переехать, а Тин Рок сам захотел спать внизу, потому что там темнее, и ему так комфортнее.
Рэй хмурился, не вполне понимая, к чему я клоню.
- Неважно, - сурово отрезала я. – Не пытайся оправдаться: это всё равно никуда не годится. С неравенством на борту пора кончать.
- И что из этого следует?
- Я переезжаю к тебе.
- Что?!
- Постарайся немного прибрать тут, пока я схожу за вещами.
Не оглядываясь, я выскочила за дверь.
Никогда не поступила бы подобным образом, не будь я уверена в том, что действительно ему нужна. Но в этот раз я была уверена.
Сложить вещи оказалось легко. Не так уж много их было. Ценности хранились не в каюте, а в специальном корабельном сейфе. А так… Сменное бельё, пара брюк, две рубашки, ноут, растворы и косметические принадлежности, связанные с ношением маски, в которых теперь, похоже, отпала потребность… Да ещё недавнее приобретение, сделанное на Освальде до встречи с шантажистом. Брючный костюм, но женский: пояс застёгивался в другую сторону, а куртка была немного приталена. Купить купила, но надеть пока ещё не решилась, так что пакет с обновкой пылился под кроватью.
Гайка зашла как раз тогда, когда я вытаскивала его, стараясь не удариться при этом головой о днище. Оценила обстановку, особенно задержавшись взглядом на собранной спортивной сумке – той самой, которую я взяла с собой перед побегом с Новой Земли. И сделала правильный вывод.
- Переезжаешь к кэпу?
Я тряхнула головой, избавляясь от подкроватной пыли, затем кивнула.
- Молодец. Такого мужика отхватила! Эх, знала бы я, что он не из этих, может, ещё бы вперёд тебя успела! Да не обращай внимания, пошутила я неудачно, - добродушно протянула она. – Но тебе правда везёт.
Мне почему-то казалось, что мою ситуацию трудно назвать везением. Даже то, что мы сошлись с Рэем, представлялось почему-то весьма закономерным. Но я не стала акцентировать внимание на этой стороне вопроса, вместо чего заметила:
- Ну, на корабле осталось ещё немало свободных мужчин.
- Да… - задумчиво протянула Гайка. – Только Джекки сам пока не знает, что он – мужчина, док…ну, док – он особенный, вы с кэпом отпали, вот разве что этот роцеанец… - Её лицо приняло на миг мечтательное выражение. – Эх, жалко, что у него волосы не зелёные!
- Кто ж виноват? – хмыкнула я. – Надо было ловить удачу, пока мы стояли на Роке!
- Угу, это когда мне кэп надавал заданий, аки Золушке? – скривилась девушка. – А потом вдруг раз! – и за вами уже срочно надо вылетать. Что бы я там успела?
- Слушай, я же пошутила! – воскликнула я. – Да ладно, не может быть, чтобы ты это всерьёз! Они же не просто низкие и зеленоволосые, они НЕ ЛЮДИ! Это же другой вид! Инопланетяне. И не как с Митоса или Грина, а настоящие!
- Ну и что?
Тон Гайки оставался совершенно невозмутимым. У меня поникли плечи.
- Ну…у нас же с ними совместимости элементарно может не быть. В той самой области, на которую ты намекаешь.
- А вот это очень даже спорный вопрос! – вновь воодушевившись, девушка извлекла из бокового кроватного кармана, крепившегося к матрасу, небольшой ридер прошлогодней модели. – Здесь у меня есть отличная книга – «Сексуальная совместимость разумных видов». Тут и теория, и практика, и обо всех известных науке видах сказано, кто с людьми совместим, а к кому даже не приближаться. А потом и позы приводятся всякие, для всех вариантов, - заговорщицким шёпотом сообщила она.
Это было так похоже на школу, на то, как девочки-подростки секретничают на переменках, - ещё один опыт, в силу обстоятельств прошедший мимо меня. И оттого, невзирая на несомненную бредовость обсуждаемой темы, у меня защемило в груди. Даже захотелось задержаться в каюте подольше…Но меня же ждали.
- В любом случае роцеанцы в эту книгу наверняка ещё не попали, - предположила я, поднося палец к металлическому кругляшу на сумке. Молния сразу же начала застёгиваться.
- Не попали, - немного раздосадованно призналась Гайка. – Но книга всё время обновляется!
Я улыбнулась: девушка-механик никогда не унывала. Пообещав попозже продолжить разговор, я покинула каюту, служившую мне временным домом с первого появления на корабле. И отправилась к Рэю.
К моему удивлению он действительно прибрался. Видимо, масштабы разрушений были не столь внушительны, как казалось на первый взгляд. Иногда несколько предметов вернёшь на место – и всё, комната снова выглядит пристойно. Но Рэй, помимо удаления свидетельств своего гнева, ещё и успел принять душ и даже после этого одеться, правда, не до конца. Брюки были на месте, зато по ковровому покрытию он ходил босиком, а не застёгнутая рубашка липла к влажному телу.
Он встретил меня прямо у двери, принял мои вещи, впрочем, сразу отставив их в сторону, и… Словом, в этот раз меня точно ждали. А время до приближения к следующей по плану планете ещё оставалось.
До Арензии добрались без приключений. Приблизились благополучно, и на поиски нужного растения отправились тем же составом, что и в прошлый раз. Дышать можно было без масок, планета вообще прекрасно подходила для жизни, каковая и имелась здесь в изобилии в форме многочисленных видов растений и животных. Зато разумная жизнь на Арензии обнаружена не была. От этого с одной стороны становилось спокойнее, но с другой, добавлялись и некоторые сложности. Например, некому было оказать нам помощь в поисках «чудо-травы», как насмешливо окрестил цель нашего прилёта док, к вящему неудовольствию Джекки.
В данный момент мы пробирались через джунгли, каковыми был покрыт весь континент. Высокие деревья с огромными, зачастую в половину человеческого роста, листьями, оплетали многочисленные лианы. В глазах рябило от всевозможных оттенков жёлтого, оранжевого, розового и зелёного.
Спустя пару часов мы остановились передохнуть возле широкого шершавого ствола шафранового цвета.
- Это полный бред, - покачал головой Кен, извлекая из сумки бутылку с водой. – Ищем аленький цветочек незнамо где.
- Не аленький, а синий, - недовольно поправил Джекки.
- Да хоть фиолетовый! Эдакими темпами мы можем полконтинента обойти, прежде чем хоть что-нибудь найдём.
- Значит, обойдём полконтинента, - холодно высказался Рэй. – Искать будем столько, сколько понадобится. Мы с самого начала знали, что ввязываемся в трудное, возможно, безнадёжное предприятие. Тебя никто не заставлял присоединяться, так что теперь изволь не ныть.
- Я не ною, - повысил голос Кен, которого слова капитана задели за живое. – Я отлично знаю, что сам вызвался участвовать, и ни секунды об этом не жалею. Но я считаю, что поиски должны вестись не так. Необходимо найти хоть какие-то зацепки. Всё, что мы знаем, - это что местные «васильки» растут на этом материке, а не на втором. Это, конечно, сужает зону поиска, но недостаточно существенно.
- У тебя есть что предложить? – скептически поинтересовался Рэй.
- Есть. Я считаю, нам надо вести поиски с корабля. Лететь как можно ближе к земле, настроить наружные камеры на максимальное увеличение, вывести изображения на большие экраны и смотреть в оба. Так мы сможем гораздо быстрее охватить зону поиска.
- Зато повысится риск просто не заметить искомое, - возразил Рэй. – Мы и сейчас-то имеем все шансы пройти мимо, слишком занятые разговором. К тому же добавляется и новый риск – повредить корабль. А какими последствиями это чревато, я, пожалуй, не стану расписывать.
Долго ли продолжался бы этот спор, не знаю, но Иолетрия внезапно вытянула руку, указывая куда-то за наши спины.
- Смотрите! Что это?
Обернувшись, мы сразу же поняли, на что обратила внимание дуэллийка. То, что мы увидели, было очень похоже на огромную (в человеческий рост) медузу, плавно плывшую по воздуху, лишь слегка касаясь щупальцами древесных стволов. Могу ошибаться, но, кажется, она немного от них отталкивалась, корректируя таким образом своё направление.
- Это животное или такое растение? – спросила Иолетрия, на всякий случай понизив голос до шёпота.
- Не знаю. – Я старалась говорить так же тихо и одновременно не выпускать существо из поля зрения. – Инопланетные растения бывают иногда столь экзотическими, что…
Вместо продолжения я лишь развела руками.
- Скажем так: какова вероятность, что оно разумно?
Дуэллийка тоже не отрывала глаз от представителя местной то ли флоры, то ли фауны.
- Думаю, что невелика.
Я вгляделась в тело медузы, точнее, в верхнюю её часть, которая интуитивно ассоциировалась с головой, а формой своей больше всего напоминала зонтик. Мне никак не удавалось найти ни глаза, ни ротовое отверстие, ни подобие носа или ушей. Никаких знакомых сенсорных органов… Потом пробежалась взглядом по длинным щупальцам – их было восемь.
Между тем медуза определённо двигалась в нашем направлении. Вероятнее всего, намеренно; во всяком случае, ветер унёс бы её в другую сторону.
- Кто-нибудь знает, как лучше себя вести? – полушёпотом спросил Кен.
- Убегать, наверное, не стоит, - предположила Ио.
- Для этого слишком поздно, - подтвердил Рэй. – Сейчас замираем, где стоим, и ждём. Будьте готовы к действию, но старайтесь её не провоцировать. Может, она просто пролетит мимо.
Но если сначала на подобный исход оставалась хоть какая-то надежда, она быстро испарялась. Поравнявшись с нами, существо из этого мира остановилось, причём, как оказалось, для этой цели оно спокойно ухватилось за траву кончиками двух щупалец.
- Что теперь?
Задавая этот вопрос, Иолетрия старалась не шевелиться.
- Не знаю, - отозвался Рэй. – С некоторыми животными следовало бы встать на цыпочки и повыше поднять руки. Это означало бы «Я большой, и ко мне опасно подходить». После такого сигнала они чаще всего просто уходят.
- И почему бы нам это не сделать? – поинтересовалась я.
- Потому что другие животные принимают такой сигнал как вызов, - сообщил он. – И нападают.
- Внушает оптимизм.
- Ну, а если это вообще не животное, а растение, то лучше спросить, что нам скажет ботаник, - добавил Рэй.
- Это не растение, - тихо, но убеждённо заявил Джекки.
- Почему?
Ответить учёный не успел. Медуза ещё немного приблизилась и, без всякого предварительного предупреждения, обвила мою руку очередным щупальцем. Не знаю, почему она выбрала именно меня. Слабое звено почувствовала, что ли?..
Я инстинктивно попыталась отдёрнуть руку, но не тут-то было: держали её крепко.
- И что теперь прикажете делать? – прошипела я, основательно струхнув, но стараясь держать лицо. – Надеюсь, она хотя бы не кусается, как настоящая медуза.
- Строго говоря, медузы не кусаются, - авторитетно сообщил Джекки. – Они жалят и таким образом парализуют свою будущую пищу…
- Слушай, отложи свой ликбез до другого раза! – прошипела я.
Тем временем Рэй успел осторожно, не нервируя животное, подойти ко мне вплотную и сжал ладонью моё плечо.
- Что ты чувствуешь, Сэм? – спросил он, очень медленно извлекая из футляра нож. – Больно?
- Вообще-то нет. Если не пытаться освободиться. А так… Оно тёплое.
Стоило мне это сказать, как меня будто огнём обожгло. Щупальце стало нестерпимо горячим. Я громко закричала, и, как ни странно, на сей раз медуза меня выпустила. Я отшатнулась и, тяжело дыша, схватилась за запястье. Рэй так и не успел воспользоваться ножом, равно как и Кен, который тоже начал вытаскивать свой. Нехотя отведя в сторону пальцы, я увидела на руке алый след от ожога.
- Меня теперь парализует?
Волна дикого, безотчётного, иррационального в сущности страха накрыла с головой.
- Мы ничего не знаем, - отрезал Рэй. – Хендрейк, не тянись к бластеру. Неизвестно, что сюда сбежится на звук выстрела.
Медуза шелохнулась, и он отодвинул меня себе за спину, после чего потянулся к переговорному устройству.
- Брэн, слышишь меня? Нам может понадобиться медицинская помощь. Скоро вернёмся на корабль.
Он осёкся, глядя, как существо снова поднимает щупальце.
Самым удивительным было то, что медуза даже не попыталась меня схватить, тем более – снова ужалить. Она застыла, вытянув конечность в мою сторону.
- Что она хочет? – выдохнула я.
- Главное, не двигайся, - велел Рэй. – Если нападёт, мы с ней справимся.
- Ножами? – скептически уточнила я, не отводя взгляда от существа, которое стояло почти неподвижно.
Лишь слегка подрагивали на ветру края «зонтика». Или мне только казалось, что на ветру?
- В крайнем случае бластерами.
- Ты же говорил, стрелять нельзя?
- Можешь обвинить меня в непоследовательности. Но лучше потом.
Джекки с шумом втянул воздух. Второе щупальце оторвалось от травы, вытянулось в мою сторону, после чего…коснулось первого, уже поднятого.
- Она хочет, чтобы ты дотронулась до неё рукой, - предположила Ио.
- Ты думаешь? - с сомнением спросила я.
- Да. – На этот раз голос лингвистки прозвучал более уверенно. – Она показывает тебе, что делать.
- Хочет, чтобы я тоже её ужалила?
- Не знаю.
- Ладно…
- Не стоит! – вмешался Рэй, но я уже поднимала руку…
Сперва это было просто прикосновение, затем я осторожно обхватила щупальце ладонью.
- Что? – взволнованный голос Рэя прорвался сквозь мои попытки сконцентрироваться на собственных ощущениях.
- Всё нормально.
Голос подвёл, перейдя в хрип. Я была невероятно напряжена, опасаясь, что в любую секунду руку снова обожжёт, а, может, произойдёт и что-нибудь похуже. Но не происходило ровным счётом ничего.
- Как будто она чего-то ждёт от меня.
Я смотрела на медузу, но ответа не находила. Наконец, отпустила щупальце и отвела руку. Поглядела на ладонь. Никаких следов контакта.
Медуза как будто отчаялась и, больше не стоя у меня над душой, переместилась подальше, хватаясь при передвижении за пучки травы. Ошибиться было немудрено, но, кажется, она использовала для этой цели другие щупальца.
- Я попробую, - заявила вдруг Иолетрия и, не дожидаясь нашей реакции, шагнула к медузе почти вплотную.
- Я – Иолетрия, планета Дуэлла, - чётко произнесла она и вытянула руку.
Секунду поколыхавшись на ветру, медуза обвила предложенное запястье щупальцем, как сделала совсем недавно со мной. Каждый вдох и выдох давались тяжело, каждое биение сердца, казалось, встряхивает всё тело.
- Что?
На сей раз я не удержалась от вопроса, теперь понимая, что чувствуют те, кто имеет возможность лишь ждать чужих ответов.
- У неё меняется температура, - сосредоточенно хмурясь, ответила Ио. – Была примерно как у меня, сейчас щупальце резко стала холодным… Опять потеплело…
Вскоре медуза отпустила руку дуэллийки, вытянула в её сторону другое щупальце и застыла, как казалось, в ожидании. Последовав моему примеру, лингвистка ответила «рукопожатием». Никакого понятного для нас эффекта это не возымело. Физический контакт прервался без очевидных результатов. Массируя пальцами виски, опустив голову и прикрыв глаза, Иолетрия принялась что-то бормотать себе под нос. Лингуан выполз из-за её пояса и вытянул вверх длинную шею.
Переключив внимание на существо из этого мира, я вновь стала рассматривать его и наконец обнаружила то, чего никак не могла найти поначалу – глаза! Притом целых четыре штуки. Вот только располагались они на щупальцах (правда, не тех, которые медуза протягивала к нам с дуэллийкой), и именно поэтому я поначалу приняла их за простые пятнышки, не выполняющие никакой значимой функции.
- Кажется, я поняла! – выдохнула Иолетрия, распрямляя спину. – Температура. Она разговаривает посредством температуры!
- Ты хочешь сказать… - начал было Рэй, но лингвистка, взволнованно шагавшая взад-вперёд, продолжила, даже не заметив его слов.
- И со мной, и с Сэм она использовала одно и то же щупальце. Видимо, именно оно отвечает за передачу информации. Потрясающе. Ни у одного разумного вида, ни на одной планете не зафиксирована такая система коммуникации! Эти существа обладают способностью регулировать температуру собственного тела, - принялась объяснять она, всё-таки вспомнив о нашем существовании. – И используют её вместо слов или жестов. Каждый градус, или десятая градуса, или даже сотая – откуда нам сейчас знать? – это примерно как наша фонема. Звук, использующийся в речи, - уточнила она в ответ на несколько вопросительных взглядов. – Просто для примера: 37.1 – а, 37.2 – б, и так далее. При общении они обхватывают щупальце собеседника, восприимчивое к таким переменам, и начинают «прыгать» с одной температуры на другую, подобно тому, как мы переходим от звука к звуку.
- То есть ты считаешь, что она разумна? – уточнил Рэй.
- Практически уверена. Посмотрите, как она себя вела.
- Как? – скептически спросила я, инстинктивно поглаживая обожжённый участок кожи.
- Последовательно. Терпеливо. Попыталась «поговорить» с тобой, потом предоставила тебе возможность ответить. Проделала то же самое со мной, когда я пошла на контакт. При этом, похоже, поняла, что в первый раз что-то пошло не так, и избежала использования той же температуры.
- Хорошо. – По-моему, Иолетрии не удалось окончательно убедить Рэя, но он был готов дать её гипотезе шанс. – Ты можешь попробовать наладить с ней контакт?
- Не уверена. – Дуэллийка наконец остановилась, воодушевление во взгляде сменилось обеспокоенностью. – Если я права, этот язык настолько не похож на все, нам известные, что я даже не знаю, с чего начинать. Мы ведь не обладаем способностью менять температуру на кончиках пальцев. В лингуана такая программа тоже не заложена. Это всё равно, что попытаться говорить на новоземском, не умея издавать звуки. В таких ситуациях проще общаться посредством письменности или рисунков…
- Думаешь, она умеет рисовать? – скептически спросила я.
- Она, может быть, и умеет, а вот я – нет.
Мы отреагировали на это признание короткими нервными смешками.
- Можно попробовать что-нибудь напечатать, - предложил Кен. – И показать ей. Если у них есть письменность, возможно, она тоже что-нибудь продемонстрирует. Но я не знаю, чем это поможет. Всё равно у них не будет таких букв, как у нас.
- С изображениями легче работать, - объяснила Иолетрия. – Лингуан сможет их проанализировать и составить словарь. Мягко говоря, неполный, разумеется. Но это поможет хотя бы минимальному общению.
Скинув на землю рюкзак, она поспешила вытащить из него свой планшет и, быстро включив экран, напечатала своё имя. Затем увеличила шрифт и продемонстрировала результат медузе.
- То, что мы говорим, - она несколько раз указала на свои губы, - вот здесь. – Её палец уткнулся в планшет. – Я – Иолетрия. – Она прикоснулась сначала к собственной груди, потом к дисплею там, где было напечатано имя. Затем огляделась и дотронулась рукой до ближайшего дерева. – Это – дерево. – Дуэллийка быстро напечатала произнесённое слово.
Те щупальца, на которых располагались глаза, передвигались в такт движениям лингвистки. Спустя пару минут медузу словно подменили. Если прежде она почти не шевелилась, то теперь, напротив, превратилась в сплошное движение. «Зонтик» затрясся, а с щупальцами (или всё-так ногами?) и вовсе творилось нечто невообразимое. Четырьмя из них медуза крепко держалась за траву, в то время как остальные четыре словно жили своей жизнью, точнее сказать – пытались убежать от остальных. Устремлялись в сторону, насколько того позволяла физиология существа, потом возвращались назад, и снова торопились прочь.
- Что это с ней? – опасливо полюбопытствовал Кен.
- Она показывает нам куда идти! – внезапно осенило Иолетрию.
Долго не раздумывая, она шагнула в направлении, в котором перемещались подвижные щупальца. Увидев это, медуза тут же выпустила траву и поплыла по воздуху, активно используя окружающие предметы, чтобы отталкиваться от них, ускоряясь и корректируя траекторию. Нам ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
Путь оказался недолгим. Вскоре мы добрались до шалаша, свитого из разнообразных лиан. Переплелись ли они естественным образом, ненароком сформировав своего рода убежище, или же мы оказались в рукотворном (точнее, щупальцетворном) доме, определить было трудно. Зато, войдя внутрь, я увидела над головой прозрачную плёнку синего цвета, исполнявшую роль не то крыши, не то окна (во всяком случае, сквозь неё можно было, не щурясь, смотреть на достигшее зенита солнце). Казалось чрезвычайно маловероятным, чтобы эта деталь интерьера появилась здесь сама по себе. Тут уж наверняка потрудились местные обитатели.
Шалаш был невысоким, приблизительно в человеческий рост, так что дуэллийке пришлось наклонить голову. Сама медуза зависла непосредственно под потолком, края её щупалец при этом лишь чуть-чуть не доставали до пола. А дальше я увидела предмет, который стоял на этом самом полу и ради которого, судя по всему, нас сюда и привели. С этого момента мне стало уже не до медузы.
Это была крупная раковина, наподобие наших морских, с той разницей, что они серьёзно уступали ей в размерах. Вот только задняя её часть, которой положено быть пустой, была затянута плёнкой, на вид точно такой же, как та, что исполняла здесь роль окна. Но главным сюрпризом оказалось то, что сейчас на этой плёнке, один за другим, появлялись незнакомые нам символы…
- Компьютер! – выдохнул Кен, опускаясь на пол, чтобы получше рассмотреть чудо инопланетной техники.
- Похоже на то, - согласился Рэй.
Это действительно был компьютер. И даже тот факт, что он стоял именно на полу, быстро нашёл своё объяснение, достаточно было посмотреть на медузу. Как я уже говорила, она расположилась в шалаше, зависнув под потолком, и в результате её находившиеся на щупальцах глаза оказывались непосредственно на уровне экрана. Чего мне катастрофически не хватало в увиденной конструкции, так это клавиатуры или хотя бы какого-нибудь её аналога. Впрочем, и в этом отношении долго искать ответа не пришлось.
Иолетрия первой заметила, что медуза обвила одним из своих щупалец небольшой отросток сбоку от дисплея-раковины, будто это был своеобразный рычаг или джойстик. Медленно опустившись на колени, лингвистка поднесла к отростку руку и, убедившись, что медуза не возражает, приложила её к шупальцу, после чего принялась следить за происходящим на экране.
- Она меняет температуру, - наконец сообщила нам дуэллийка. – При каждом изменении появляется новый символ.
- То есть это вроде как сенсорная клавиатура с одной клавишей? – Джекки с интересом подался вперёд.
- Да. – Ио воодушевлённо кивнула. – Это ведь даже логично. Они общаются, играя с теплом и холодом. Неудивительно, что тот же принцип заложен в их технологиях. Так, линги. Теперь нам предстоит поработать.
Лингуан послушно переполз ей на руку, устроившись поближе к экрану, и процесс пошёл. Мы с Рэем и Джекки вскоре покинули шалаш, чтобы не мешаться. Кен присоединился к нам чуть позже, вдоволь насмотревшись на местный гаджет (вскрыть его и разобраться, как там что работает, возможности не было, несомненно, к большому неудовольствию хакера). Насколько я успела понять, в наше отсутствие происходило следующее. Сначала лингуан набирал минимальный словарный запас: Иолетрия указывала на всевозможные предметы, а медуза набирала соответствующее слово на «клавиатуре». Затем лингуан стал фотографировать уже имевшиеся на компьютере тексты, анализировать их и, на основе полученной информации, расширять лексикон и выстраивать грамматику незнакомого языка. В итоге спустя полтора часа мы получили возможность более-менее продуктивно общаться с обитательницей планеты.
- Эти существа представляют собой единственный разумный вид на Арензии, - отчитывался лингуан. - Определить их число не представляется возможным, поскольку местная система счёта слишком глобально отличается от нашей. Но можно с уверенностью сказать, что население материка составляет не менее ста тысяч особей. Разделение на мужской и женский пол отсутствует. Органов слуха нет, для них неясно само понятие звука. Информацию из окружающего мира получают при помощи зрения и осязания, чрезвычайно чувствительны к малейшим колебаниям температуры. Развитию технологий способствовало существование растений, способных генерировать электричество.
- Это будет сенсация в научном мире, - пробормотал Джекки.
Почти всё это время ботаник ползал по близлежащим кустам, исследуя местную флору.
- Включая лингвистический, - добавила Иолетрия.
- Сначала стоит подумать, надо ли сообщать научному миру о жизни на этой планете, - возразила я. – И о том, какие последствия будет иметь для неё интерес гуманоидов.
- А ещё лучше первым делом позаботиться о том, чтобы гуманоиды не прекратили своё существование, - возвратил нас с небес на землю Рэй. – Давайте все остальные проблемы решать потом. Так что, Джекки, для начала как следует опиши интересующий нас цветок. Иолетрия, лингуан сможет перевести наш вопрос на местный язык?
- Постараемся, - пообещала лингвистка.
Они действительно работали с лингуаном в паре, совещаясь по некоторым пунктам. В конечном итоге вопрос был составлен и показан медузе. Та сразу исполнила тот же «танец» четырьмя ногами, который мы уже видели прежде, и мы загашали по джунглям следом за ней.
До поляны с синими цветами оказалось всего четверть часа пути. Но подозреваю, что сами бы мы никогда её не нашли, уж слишком хорошо прятались синие цветы под длинными и широкими листьями других растений. Зато теперь, набрав нужное количество, мы со спокойной совестью направились обратно к кораблю. Медуза нас сопровождала. Лингуан регулярно выдавал ей какие-то сообщения через планшет Иолетрии.
У звездолёта нас ожидало несколько неожиданное зрелище: здесь скопилось около дюжины сородичей нашей новой знакомой. Они рассматривали иноземное средство передвижения во все глаза (каковых у каждого было по четыре), и переговаривались, обвивая друг друга своими многофункциональными щупальцами. Наша спутница произвела среди медуз особый фурор: все они разом устремились к ней, отталкиваясь от травы и близлежащих деревьев.
Лингуан поблагодарил медузу и попрощался с ней от нашего лица, также намекнув на возможные последующие визиты. Полноценной уверенности в правильности перевода ни у кого не было, так что оставалось лишь надеяться на лучшее. Уже заходя в корабль, я оглянулась. Несколько медуз обступили нашу знакомую и дружно обвили её вытянутое вперёд щупальце. Кажется, сейчас мне представилась редкая возможность наблюдать, как совещаются (или сплетничают) представители этого вида.
- А всё-таки наша – самая симпатичная, - объявил Кен, глядя в заменяющий окно экран десять минут спустя.
Корабль был почти готов ко взлёту. Двигатели шумели, но это точно не пугало медуз, хотя они несомненно ощущали сопутствовавшую вибрацию и колебания температуры.
- Линги, ты бы всё-таки спросил, какой у неё ник в соцсетях! Могли бы общаться время от времени, - продолжал хакер. – А что? Всего-то делов – поставить в этой системе пару трансляционных станций.
- Ради того, чтобы ты мог поболтать со своей новой подружкой? – подначила я.
- А ты что, ревнуешь? – немедленно ухватился за колкость моего комментария Кен.
- Ох, ну ты, Хендрейк, даёшь! – протянула Гайка. – Мне вон с роцеанцем не разрешают замутить, дескать, другой вид и всякое такое. А тут – неизвестное науке бесполое существо! Ну и вкусы у тебя, однако!
- Уж лучше бесполые существа, чем отдельные женские особи, - задумчиво проговорил хакер, усаживаясь в противоперегрузочное кресло.
Глава 5
Аркадайос, как и все прочие, нуждался в отдыхе, и теперь настало время Рэя дежурить в командном отсеке. Я составила ему компанию, остальные же разошлись по кораблю, занимаясь каждый своим делом.
Полёт проходил нормально, и вместо того, чтобы следить на мелькающими на экранах показателями, Рэй осматривал моё запястье. Повреждённая кожа постепенно сходила, и в скором времени об ожоге должна была напоминать разве что едва заметная красная полоска.
Наше уединение внезапно прервал ворвавшийся в отсек Джекки.
- Это возмутительно!
Ботаник тяжело дышал, его глаза буквально пылали от гнева. Мы с Рэем недоумённо переглянулись. Единственное, что можно было сказать с уверенностью, так это что учёного вывело из равновесия отнюдь не наше поведение (тем более, что в данный момент оно было вполне целомудренным). Впрочем, парень не заставил нас долго ждать объяснений.
- Поведение этого доктора совершенно неприемлемо! Недопустимо! Не лезет ни в какие ворота!
Видимо, он решил, что слова, произнесённые на более простом языке, прозвучат более убедительно.
- Что он сделал? - с ноткой обречённости вздохнул Рэй, отпуская мою руку.
- Он… Он… - Джекки всё ещё тяжело дышал, и это мешало ему внятно высказаться. – Я вошёл в медотсек, чтобы позаимствовать линзу для микроскопа, - наконец собравшись с мыслями, принялся объяснять он. – Её не хватало, чтобы детально исследовать лепесток роцеанской раковины. Обычного увеличения между объективом и окуляром…
- Давай всё-таки ближе к делу, - мягко предложила я.
Был, конечно, небольшой риск обидеть учёного, учитывая его и без того не радужное расположение духа, но я надеялась, что обойдётся. Обычно Джекки весьма спокойно относился к подобным комментариям, если только они не исходили от Брэна. Зато выслушивать подробную лекцию о принципе работы микроскопа и биологических особенностях роцеанских цветов не возникало ни малейшего желания.
Я оказалась права: ботаник перешёл к делу без всяких возражений.
- Я зашёл в медотсек и не успел даже прикрыть за собой дверь, как этот хам в обличие медика, не отрывая глаз от своего ноутбука, заявил: «Спермотоксикоз».
- Что-что?
- Вот именно! – воздел руки к потолку ботаник. – Я тоже полюбопытствовал, о чём он вообще говорит и с какой стати. А он заявил, что это диагноз. И что с какой бы проблемой я к нему ни заявился, причина именно в этом самом.
Повторять проблематичное слово парень не пожелал. Мы с Рэем потихонечку начинали хихикать, но старательно – и пока ещё успешно – скрывали это от говорящего.
- Теперь скажите, с какой стати он позволяет себе такие инсинуации?! Разве я пришёл к нему как больной? Разве я начал жаловаться на какое-либо недомогание? Да я всего-то навсего заглянул, чтобы забрать линзу! И вообще, что за врач ставит диагнозы, даже не глядя на пациента, не говоря уже об обследовании?
- Я всё понял, Джекки. – Рэй вытянул руки ладонями вниз, а затем немного опустил их, призывая к спокойствию. – Не надо так нервничать. Я поговорю с Брэном. Как проходят исследования?
- Нормально, - буркнул Джекки. – Если бы не эта задержка, я бы уже получил нужное увеличение…
- Да-да, разумеется. Но как ты считаешь, будет нейтрализатор готов в срок?
- Будет, - уже бодрее заговорил ботаник. – У меня готово несколько компонентов. Понадобится прикупить кое-что из оборудования на ближайшей цивилизованной планете, но я не думаю, что в этом плане возникнут сложности.
Я незаметно улыбнулась Рэю, впечатлённая тем, как легко он увёл Джекки от болезненной темы. А после того, как ботаник ушёл, вызвалась самостоятельно побеседовать с доком, для чего и направилась в медицинский отсек.
Брэн сидел за рабочим столом, что-то набирая на виртуальной клавиатуре. Подозреваю, что он не сдвинулся с места со времени визита Джекки и до этого самого момента.
- Привет!
Я прикрыла дверь и остановилась напротив врача. Тот неторопливо поднял выжидающий взгляд.
- Мне ты не поставишь диагноз? – полюбопытствовала я.
Док намёка не понял либо сделал вид, что не понял, и вопросительно приподнял бровь.
- Например, спермотоксикоз? – вкрадчиво предложила я.
- Такого диагноза не существует, - бесстрастно сообщил он. – Нет такого заболевания. Это даже если на миг забыть о твоей половой принадлежности.
- Если такого диагноза не существует, зачем было ставить его Джекки?
- Ах, это… - вздохнул док. – Он уже наябедничал? Ну, согласись, он буквально напрашивается на нечто подобное. С ним просто невозможно удержаться.
- Почему нельзя элементарно его игнорировать? – пожурила я, усаживаясь в кресло для посетителей. Хорошо, хоть не гинекологическое… - Ну что вы, право слово, как кошка с собакой? На таком небольшом корабле это не самое здоровое явление.
- Хочешь поговорить со мной о нездоровых явлениях? – весело осведомился Брэн, но то была напускная весёлость.
Глаза его стали неожиданно серьёзными, а на лбу проступили морщины. Одним коротким движением он удалил изображение клавиатуры, прежде висевшее в воздухе между нами.
- Да ладно, Логсон, - примирительно протянул Брэн. – Я отлично понимаю, что наш ботаник – вовсе не самый ненормальный человек на этом звездолёте. В сущности, лет через десять он остепенится, начнёт задумываться хоть о каких-то вопросах помимо инопланетной флоры, и никто уже не сможет угадать в нём ботаника. Разве что останется лёгкая склонность к занудству.
- И кто же в таком случае наш главный ненормальный? Я?
Это было не обидно, скорее любопытно, и я склонила голову набок в ожидании ответа.
- Ты? – Похоже, моё предположение по-настоящему его рассмешило. – Умоляю тебя, Логсон, не надо так себе льстить. Да, понимаю, у тебя в голове каша на почве половой принадлежности, но учитывая жизненные обстоятельства, это вполне естественно. К тому же ты семимильными шагами идёшь на поправку. Кстати, отличный наряд.
Я опустила голову, чувствуя, что краснею: похвала новому женскому костюму заставила испытать чувство не удовольствия, а смущения.
- Я всё равно слишком часто веду себя, как мужчина.
- Да, это у тебя есть.
- Мужеподобность?
Я даже обиделась, что с моими словами так легко согласились.
- Нет, комплекс неполноценности, - поправил Брэн. – Ты вечно приписываешь себе всякую ерунду.
- Ну и какие же ещё ненормальности ты зафиксировал на нашем корабле? – повеселев, полюбопытствовала я.
- На самом-то деле, ничего криминального, - хмыкнул док. – Так, всего помаленьку. Даже инопланетяне как следует не удивили. Роцеанец – нормальный подросток, жаждущий приключений и космических путешествий. Правда, готов ради этого не только пускаться во все тяжкие, но и учиться, а это уже редкость. Фактически он первопроходец, так что не удивлюсь, если лет через двадцать именно ему достанется должность роцеанского посла на Новой Земле.
- В этом случае Гайка меня убьёт. Я отсоветовала ей с ним связываться, намекнув на видовые и возрастные различия.
- Наша Гайка – прелесть, - просиял док. – И ты могла её не отговаривать.
- Почему?
Я аж выпучила глаза от удивления.
- А ты не заметила, что она вечно грозится переспать чуть ли не со всеми окружающими мужчинами, но никогда этого не делает?
Я задумалась. А ведь и вправду не припомню, чтобы хоть раз застукала Гайку даже не то чтобы за чем-то непристойным, а так, за какой-нибудь ерундой вроде поцелуя.
- Девочка рано потеряла отца, подсознательно ищет его во всех представителях противоположного пола, но никогда не идёт дальше подсознательно же поставленной границы. При этом умеет подшучивать над собственными слабостями, а смех – лучшее лекарство, - добавил Брэн. – Так что с ней всё будет в порядке. Наша дуэллийская пара – классика жанра. Результат столкновения личных интересов с интересами социума. Индивидуальность против общества. Как итог – постоянное чувство вины в связи с тем, что и преступлением-то, с нашей точки зрения, не является.
- Общество осталось за бортом, - напомнила я.
- Ошибаешься, Саманта, - покачал головой док. Пригляделся ко мне повнимательнее. – Тебе и правда идёт этот костюм. Так вот, общество не осталось, как ты говоришь, за бортом. Оно поселилось у наших приятелей в головах, назвало себя красивым словом «совесть» и теперь потихоньку тянет из них жилы. Я же говорю: классика жанра. Пожить подольше среди представителей нашей культуры, несколько раз пообщаться с психоаналитиком – и они смогут смириться с тем «страшным поступком», который совершили.
- А Кен?
Брэн снова внимательно посмотрел на меня, но на сей раз по-иному, и этот взгляд не слишком мне понравился.
- Ну, наш хакер натворил немало дел, и, надо признать, угрызения совести ему тоже не чужды. Хотя в его случае они более оправданны. Так основательно напакостить и другим, и себе, - это всё же надо суметь. Но он раскаивается и даже пытается исправить, а для этого нужна смелость.
- Почему именно смелость? – удивилась я. – Ты имеешь в виду, что он не боится мести Рэя?
- Не Рэя. – Брэн пренебрежительно отмахнулся от этой гипотезы. – Скорее своей собственной. Большинство людей чрезвычайно боятся собственной неправоты, - проговорил он, задумчиво коснувшись пальцами края стоявшего на столе стакана. – Готовы всячески хвататься за иллюзии, увязать в болоте собственных ошибок всё глубже и глубже, только бы не признать, что они действительно поступили неверно. Особенно если этот поступок имел серьёзные последствия.
Я молчала, отчётливо осознавая: о Рэе док пока не сказал ни слова. Тот, кажется, понял и грустно усмехнулся.
- Наш капитан отлично держится для своей ситуации, только ни в коем случае не сообщай ему, что я это сказал. Увы, избежать посттравматического синдрома ему не удалось. Обстоятельства оказались слишком серьёзными и слишком продолжительными. Взрывы ярости, которые тебе довелось наблюдать, - тому подтверждение. И совершенно не удивительно, что он обеими руками схватился за возможность сначала разыскивать убийцу жены, а затем – спасать Новую Землю. Так он занимается более-менее привычными вещами, не успевая задумываться о том, как сильно изменился для него мир после тюрьмы. Впрочем, для него всё-таки нашлось лекарство, так что, надеюсь, ситуация изменится к лучшему.
- Лекарство? – Я оживилась, разглядывая застеклённые полки у дока за спиной. – У тебя есть лекарство от посттравматического синдрома?
Брэн почему-то рассмеялся.
- Нет, - покачал головой он. – В моём шкафу такой таблетки нет. Лекарство – это ты.
Я откинулась на спинку стула и смерила его цинично-вопросительным взглядом.
- Что это значит?
Улыбнувшись краешками губ, док покачал головой.
- Ты вполне большая девочка, к тому же с высшим образованием. Сама разберёшься.
Он снова активировал виртуальную клавиатуру, намекая таким образом, что разговор завершён.
- С незаконченным высшим! – воспротивилась я.
- Вот когда Новую Землю отстоим, как раз и закончишь, - парировал он.
Даже не знаю, что в этом замечании было более оптимистичным: предпосылка, что нам удастся спасти планету, или утверждение, что я смогу после этого продолжить своё обучение.
Так или иначе, мне недвусмысленно дали понять, что время беседы подошло к концу, поэтому я (не без чувства облегчения) освободила кресло пациента и направилась к двери. Но, не успев её открыть, припомнила кое-что ещё.
- Ты так и не высказался об одном члене экипажа!
Я думала, он как-нибудь выкрутится – либо отшутится, либо прямым текстом отправит меня восвояси. Но Брэн неожиданно легко согласился.
- Ты о некоем враче, который, будучи не юным уже человеком и имея уважаемую профессию, мог остепениться и припеваючи жить на одной из наиболее благополучных планет альянса? А вместо этого мотается по самым задрипанным уголкам галактики, занимаясь совершенно не солидными делами? Ты совершенно права. Крайне подозрительный тип. На месте других членов экипажа я бы держался настороже.
- И какие же черти водятся в этом омуте? – полюбопытствовала я, с улыбкой подаваясь вперёд.
- Если бы я знал, Саманта! – рассмеялся он. – Возможно, тогда меня бы не было на этом корабле.
Нейтрализатор был готов в срок. Недостающее оборудование и ингредиенты купили во время кратковременной посадки на Освальде, каковой оказался ближайшей цивилизованной планетой. Памятуя о недавно возникших «сложностях с представителями богемы», как метко выразился Брэн, на всякий случай приземлились на другом континенте. Заодно прикупили солнечные очки для Тин Рока, глаза которого быстро уставали даже при минимальном искусственном освещении. Улетели, обзаведясь всем необходимым, после чего работа продолжилась в медотсеке, каковой легче всего было переоборудовать в лабораторию. Джекки и док работали бок о бок – ситуация, казавшаяся мне взрывоопасной, и вовсе не из-за возможных химических реакций. Взрывы в виде ссор действительно случались, но намного реже, чем я ожидала.
Дальнейшие приготовления проходили уже на Манкоре. Планета освеномов была открыта несколько десятилетий назад, и помимо местного населения здесь можно было встретить предостаточно инопланетян – людей, дуэллийцев, миенгов и даже йелонцев. Поэтому беспокоиться о том, что мы привлечём излишнее внимание, не приходилось. Затеряться здесь мог представитель практически любой цивилизации.
Технологии тоже существовали, но в весьма ограниченном количестве. Такая роскошь, как местные аналоги телевидения и плантернета, имелась только в правительственных организациях и у особенно зажиточных обывателей, то же самое касалось и наземных флаеров. У больших компаний были даже космические корабли, но в основном – инопланетного производства. Ситуация хорошо вписывалась в картину, обрисованную Линдой: продвинутая наука при постоянной нехватке энергии.
Однако тайная лаборатория, каковую мы без труда нашли благодаря указанным Линдой координатам, была оборудована как положено. Имелись здесь и компьютеры, и условия для опытов, и вооружённая охрана. Наблюдение за объектом мы вели как снаружи, так и «изнутри». Последнее – благодаря Кену, который, разобравшись с системой манкорианского плантернета, сумел подключиться к внутренней лабораторной сети. Правда, добраться до личного компьютера леди Макнэлл ему всё же не удалось. Зато мы скачали подробный план помещений и получили возможность отслеживать стадии развития проекта. В сущности, разработки Линды подошли к концу, и мы лишь дожидались, когда последние проверки останутся позади, и контейнер с вирусом будет готов к отправке на Новую Землю. Собственно, именно после того, как это произошло, мы и начали действовать.
«На дело» отправились вчетвером. Гайка, специалист по механике, ждала нас в заранее взятом напрокат флаере и была наготове на случай, если придётся спешно уносить ноги. Мне предстояло под покровом палатки-невидимки проникнуть в лабораторию, добраться до хранилища и добавить нейтрализатор в контейнер с разработкой Линды. Учитывая, что с палаткой я управлялась лучше остальных, эта задача оказалась естественным образом поручена мне. Не скажу, что это привело меня в восторг, Рэя – тем более, но вариантов не было. Кен, единственный среди нас хакер, должен был пробраться в рабочий кабинет Линды, скачать с её компьютера информацию, которую мы могли бы впоследствии использовать в суде, а также удостовериться в том, что компьютер не продолжает отслеживать состояние смертоносного вещества. Иными словами, не получит ли Линда уведомление после того, как я добавлю нейтрализатор. Если такая опасность существовала, первоочередной задачей Кена становился взлом соответствующей программы. Освеномы не должны были узнать о подмене. До кабинета Кена предстояло довести мне, пользуясь всё тем же покровом невидимости. Что же касается Рэя… У него были свои дела.
Теснясь в отцовской палатке, мы с хакером выжидали неподалёку от длинного белого здания, казавшегося одноэтажным. В действительности нам было известно, что лаборатория, подпольная как в прямом, так и в переносном смысле, располагалась под землёй, так что дополнительные этажи в доме имелись. Пройти внутрь было пока нереально: двое охранников стояли непосредственно у двери и явно относились к своей службе весьма серьёзно.
Защита помещения была особенно внушительной, если учитывать физиологическую специфику освеномов. Всё дело в том, что эти существа, в целом весьма похожие на людей и дуэллийцев, могли бы сойти за гуманоидов, если бы не одно необычное качество. У них было восемь глаз, которые располагались как на лице, так и на висках и затылке, в результате чего складывалось ощущение, будто они оплетают голову наподобие венка. Разумеется, при таком раскладе и волосы заднюю часть головы не покрывали, а вместо этого росли лишь небольшим пучком на макушке, каковой местные модники и модницы красили в самые разные цвета. Впрочем, в нашем случае важно было другое: количество и расположение глаз охранников гарантировало им 360-градусный обзор. Притаиться у таких за спиной было невозможно.
Припекающее солнце начинало причинять дискомфорт, несмотря на защиту невидимой палатки. Внезапно я услышала громкий окрик Рэя.
- Эй! Я хочу говорить с Линдой Макнэлл.
Эти слова он произнёс на новоземском наречии, но автоматический переводчик механическим голосом повторил требование на манкорианском. Это был самый обыкновенный аппарат, а вовсе не лингуан, по той простой причине, что последний в данный момент неподвижно висел, обвившись вокруг моего пояса.
Я повернулась так, чтобы видеть Рэя при помощи миниатюрной камеры, транслировавшей изображение того, что происходит снаружи, на встроенный изнутри экран.
- Здесь частная территория.
Грубый ответ прозвучал на незнакомом языке, но лингуан честно обеспечил перевод.
- Поэтому я на неё и не вторгаюсь, - тоже не слишком любезно отозвался Рэй. – Попросите госпожу Макнэлл прийти сюда.
- Почему вы думаете, что здесь находится госпожа Макнэлл? – последовал ответ. – И даже если так, что она захочет с вами разговаривать?
- Просто передайте, что её желает видеть её муж. – Это заявление было сделано хозяйским, я бы даже сказала, величественным, тоном. – Уверяю вас, она захочет со мной поговорить.
Охранники о чем-то зашептались, глядя…сразу во все стороны, как и поступают обычно освеномы. На курсе нам объясняли, что основное внимание они концентрируют лишь на части обзора, но как определить, на какой именно…пойди разберись. К ним подошёл кто-то третий, наверняка вызванный специально по такому поводу. Затем он удалился, а остальные остались ждать. Рэй стоял чуть в стороне от остальных, с независимым видом скрестив руки на груди.
Думаю, прошло не больше пяти минут, когда дверь открылась, и на пороге возникла блондинка в светло-голубом брючном костюме, не узнать которую я не могла. Невзирая даже на то, что никогда прежде с ней не встречалась.
Увидев Рэя, Линда Макнэлл в нерешительности задержалась в дверях, хотя, несомненно, знала, чего ради её вызвали на улицу. Но, вероятно, до последнего надеялась, что это ошибка или даже обман, но никак не реальность. Наконец, она шагнула к мужу, напряжённая, но хорошо держащая себя в руках.
- Рэй?
Полагаю, её изумление можно было считать вполне искренним.
- Линда!
Он буквально бросился к ней, но обниматься не спешил, остановившись в паре шагов.
Повисло неловкое молчание. Создавалось впечатление, что этим двоим нечего сказать друг другу помимо перечисления собственных имён.
- Как ты здесь оказался? – словно через силу спросила блондинка.
- Искал тебя.
- Но… - Она долго подбирала слова, не уверенная в том, что именно известно Рэю, и не желая ненароком признаться в том, о чём он не подозревал. – Почему?
Видимо, такой вопрос она сочла наиболее безопасным.
- Сначала я думал, что ты погибла. – Голос Рэя был хриплым от волнения. – Но побег этого парня, Хендрейка, казался слишком подозрительным. И я решил догнать его, чтобы во всём разобраться.
- А разве ты… - Линда закусила губу, но всё же рискнула продолжить: - Разве у тебя не возникло на Новой Земле проблем? До меня просто доходили слухи… Я очень наделась, что они ошибочны.
- Проблемы были, - кивнул Рэй. – Меня посадили в тюрьму. Обвинили в твоём убийстве. Ты можешь себе такое представить?
Он усмехнулся, и Линда тоже вынужденно скривила губы.
- Какой удивительный бред.
Охранники внимательно следили за развивающимися событиями, чем-то напоминающими новоземские мыльные оперы (уж не знаю, как насчёт манкорианских). Я была практически уверена в том, что они улавливают содержание разговора. Вероятнее всего, у них, как и у нас, имелись аппараты, переводящие инопланетную речь. Сейчас оба освенома подались вперёд, явно стараясь получше расслышать диалог воссоединившихся супругов.
Решившись, я легонько ткнула локтем Кена, и мы вдвоём, стараясь двигаться настолько синхронно, насколько возможно без специальной подготовки, стали продвигаться к двери. Палатка-невидимка скрывала наши перемещения, но нам предстояло открыть дверь достаточно широко, чтобы пролезть внутрь, и в этом заключалась основная загвоздка. Остановившись у входа, я осторожно взялась за ручку, обхватив её сквозь относительно тонкую стенку палатки. И толкнула.
Дверь, не до конца закрытая Линдой, теперь как следует распахнулась. Мы с Кеном замерли, стараясь не дышать и готовые в любой момент ретироваться. Однако охранники, похоже, не обратили внимания на случившееся. Расчёт оказался верным: они сосредоточились на Рэе, представлявшем как интерес, так и потенциальную угрозу. Если бы к зданию попытались приблизиться видимые существа, они бы, конечно, это заметили. Но нас надёжно скрывало изобретение отца.
- Именно, бред!
Оказавшись внутри, мы продолжали слышать голос Рэя благодаря крохотным передатчикам, имевшимся у всех троих.
- И…как же ты вышел на свободу?
Даже сейчас, когда мы осторожно пробирались в сторону кабинета, трудно было не заметить тревожности в голосе Линды.
- Сбежал.
- Это…очень впечатляет.
Поворот, пустой коридор, лестница вниз. Всё точно так, как изображено на плане.
- Для меня было слишком важно разобраться, что случилось с тобой.
- И что же произошло дальше?
Ещё один коридор – и вот он, вход в кабинет. Удостоверившись, что поблизости никого нет, мы вошли внутрь.
- Я отыскал этого непутёвого программиста.
Кен криво усмехнулся. Выпустив его из-под покрова палатки, я снова выскользнула наружу.
- Это, наверное, было непросто.
Я так и видела сжавшиеся в тонкую линию губы и острый холодный взгляд.
- Ты же знаешь, - знакомый смешок был словно призван растопить лёд, - такие задачи – это почти что моя профессия. Пообщавшись с Хендрейком (пришлось, правда, как следует его встряхнуть), я смог просчитать твой дальнейший путь.
- Вот даже как.
А вот и она, собственно лаборатория. Первая дверь открывалась при помощи кодового замка, но благодаря «непутёвому программисту» комбинацию символов я знала. Правда, палатку следовало снять именно здесь, равно как и извлечь из рюкзака сосуд с нейтрализатором. Убедившись, что поблизости никого нет, я так и поступила. Оставалось надеяться, что сейчас, в отсутствии Линды, никто не работает в лаборатории. Риск был, но небольшой, и на него пришлось пойти.
Положила невидимую палатку в углу, набрала код, чувствуя, как начинаю потеть от
страха, и включила защитный костюм последней модели. Самое дорогое приобретение, сделанное нами на Освальде. Силовое поле, из которого он, в сущности, и состоял, надёжно предохраняло от вирусов, делая риск инфицирования практически нулевым… Во всяком случае, в этом меня заверяли, вполне убедительно… Но сейчас, когда первая дверь автоматически отъехала в сторону, и передо мной возникла вторая, герметично закрытая, чем-то напоминающая фильмы о подводных лодках, к горлу начала подкатывать паника.
Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, перебирая в голове информацию, которая должна была вернуть мне оптимизм. Прямого контакта с вирусом не будет, в лаборатории задействованы все возможные средства защиты, а мой костюм – дополнительная предосторожность, полностью аннулирующая любой риск. Вот только попробуй в это поверить, когда всего с десяток метров отделяет тебя от отравы, которая может поразить девяносто процентов населения планеты, а предохраняющую спецодежду даже увидеть нельзя, ведь человеческий глаз не способен разглядеть энергобарьер.
Пространство между двумя дверьми было совсем небольшим и давило на психику зарождающейся клаустрофобией, поэтому я решилась и надавила на ручку, после чего толкнула тяжёлую дверь. Здесь уже не требовалось вводить код.
Внутри оказалось довольно просторно. Чистота, белизна и ни одного лишнего предмета вроде картины на стене. Окна тоже отсутствовали. Под потолком тянулась труба кондиционера. Слева – холодильные камеры, справа – длинный стол, на котором стоял микроскоп и ещё несколько предметов, названия и предназначение которых мне было неизвестно. У противоположной стены – крупный аппарат, слегка напоминающий инкубатор, с металлическими стенками, сверкающими чистотой, и лишь небольшими застеклёнными участками. Два круглых окошка для рук персонала, так называемые перчаточные порты, а в самом верху конструкции – несколько красных рычажков. Где-то внутри этого агрегата, защищённый несколькими прочнейшими стенками, располагался контейнер с вирусом.
Глубоко вздохнув, я подошла ближе. Мысленно повторила инструкции, данные мне Брэном и Джекки, которые, в свою очередь, долго консультировались со знакомыми специалистами. И опустила крайний левый рычажок. Не знаю, как именно работало силовое поле, но подобные манипуляции оно допускало. Впрочем, на руках у меня были перчатки – на всякий случай.
Металлический ящик прямоугольной формы выдвинулся чуть выше круглых окошек. Наполнив его нейтрализатором, я вернула рычаг в исходное положение. Ящик автоматически закрылся. Теперь нашей разработке предстояло попасть в контейнер без моего непосредственного участия.
- Да. – В моём левом ухе снова звучал голос Рэя. – Послушай, Линда. Мне необходимо поговорить с тобой, и поговорить очень серьёзно. – Последовало непродолжительное молчание; возможно, они отходили подальше от охранников – если, конечно, леди Макнэлл была готова решиться на подобное. – Я – не наивный юнец и отлично понимаю, насколько всё серьёзно. У меня имеется кое-какой опыт в таких делах. Так вот, я пришёл ради тебя. Я хочу помочь тебе выкарабкаться.
- В самом деле? – впервые за всё время голос Линды показался мне живым. Сквозь холод проступало изумление или, по меньшей мере, любопытство. – После всего, что произошло?
Перчатки и сосуд из-под нейтрализатора я уничтожила, выбросив в жерло высокочастотного утилизатора. Последний располагался как раз в пространстве между двумя дверьми. Затем вышла в коридор, отключила силовое поле и снова укрылась под палаткой.
Оставалось надеяться, что, во-первых, я ничего не напутала, во-вторых, ничем не заразилась, и, в-третьих, никто не заподозрит о проделанных мною манипуляциях. Теперь же я направилась обратно в кабинет Линды, откуда теперь мне следовало забрать Кена.
Сердце вновь забилось сильнее, когда на квадратике экрана, связывавшего меня с внешним миром, возникло изображение освенома, направлявшегося непосредственно в моём направлении. Отец учил меня, что самое главное в таких ситуациях – не впадать в панику. Психологически прячущемуся всегда кажется, что его вот-вот найдут или уже нашли и продвигаются в его сторону с единственной целью разоблачения. На самом же деле палатка невидимости весьма надёжна.
- Представь себе, да. Я отлично отдаю себе отчёт в том, что ты натворила много дел, и далеко не всему реально дать обратный ход. Но понимаю и другое. Сколько лет мы живём с тобой? Восемь? Слишком долго, чтобы от этого можно было отмахнуться. Ты хорошо понимаешь меня, а я – тебя. И я уж точно не готов оставить тебя наедине с твоими проблемами.
- О каких проблемах ты говоришь?
Справиться с паранойей мне, пожалуй, удалось, но существовала и более объективная проблема. Коридор не был широк, освеном двигался в мою сторону, а убегать было поздно: я бы выдала себя шуршанием, каковое, увы, по-прежнему оставалось главным слабым местом палатки. Пришлось вжаться в стену и застыть, стараясь задержать дыхание и похудеть одновременно. Манкорианец приближался. Шаг. Ещё шаг. Меня он, похоже, не замечал, хотя кто их, таких глазастых, разберёт? Расстояние между нами сократилось до минимума…
Его локоть проскользнул буквально в миллиметре от стенки моей палатки. Мне стоило немалых усилий не испустить шумный вздох облегчения едва стало ясно, что мы благополучно разошлись. Я продолжила свой путь, чуть медленнее, чем прежде, опасаясь каждой тени и не позволяя себе расслабиться ни на секунду. Уже почти добралась до кабинета, и тут экран, пару раз мигнув, отключился.
Вот и она, первая техническая неполадка. К сожалению, проблема была достаточно серьёзна: не видя, куда идёшь, далеко не продвинешься. Даже имея неплохое представление о маршруте, будешь тыкаться вслепую, врезаться в стены, спотыкаться на ступеньках, и даже не заметишь, если кто-нибудь повстречается на пути. Альтернатива идти без палатки тоже не вдохновляла. Наощупь отыскав дверь, я ввалилась в комнату, где работал Кен.
Понятия не имея, что творится вокруг, я не представляла и как себя вести. Заговорить? Или, наоборот, замереть у стены, прикинувшись ветошью? К счастью, Кен, разрешил мои сомнения, заговорив первым.
- Как всё прошло?
- Ты один? – тут же перехватила инициативу я.
- Ну да.
Облегчённо выдохнув, я вылезла из палатки.
- Прошло нормально, но есть одна проблема. Камера перестала работать. Теперь там внутри я не только невидима, я и сама ничего не вижу. А нам ещё отсюда выбираться.
- Это нехорошо.
Кен отошёл от компьютера и принял у меня из рук наполовину вывернутую наизнанку палатку.
- Сможешь починить? – озабоченно спросила я.
- Попробую.
- А что там, с компьютером?
- Всё готово, - небрежно бросил Кен, полностью сосредоточившись на новой задаче.
Я же продолжила слушать Рэя, теперь даже более внимательно, чем это удавалось мне прежде.
- Не делай вид, будто не понимаешь. Говорю же: я знаю тебя слишком хорошо. Эти освеномы, твои наниматели, могут в любой момент решить, что ты им больше не нужна. Думаю, ты и сама догадываешься, что за этим последует. Пойми, Линда. Я не знаю, каким образом они заставили тебя сотрудничать. Шантажировали, запугивали… В любом случае, сейчас главное – быстро уйти. Ты, конечно, думаешь, что прежнюю жизнь не вернуть, и дороги на Новую Землю тебе больше нет. Но всё может оказаться не так глобально. Главное – разобраться в деталях и выработать правильную линию поведения. Со всем этим я тебе помогу. Но в крайнем случае мы сможем начать новую жизнь и на другой планете. Ты и я.
Вздрогнув, я выронила декоративный компас, который до этого зачем-то вертела в руках. Звук падения оказался громким, стеклянная крышка разбилась (и почему только её не сделали из пластика?!), осколки разлетелись по всей комнате. Дверь распахнулась прежде, чем мы успели хотя бы попытаться спрятаться под покровом палатки. В кабинет вбежал освеном, а вскоре следом за ним ещё двое. Я осторожно выпустила палатку из рук, а затем потихоньку задвинула ногой под стол. Поскольку сама она не видна, есть шанс, что теперь её не обнаружат хотя бы некоторое время. Кен и вовсе возился с компьютером так, будто его не поймали на горячем.
Раздался окрик на незнакомом языке. Значения его я не поняла, поскольку лингуан благоразумно предпочёл не светиться (как в буквальном, так и в переносном смысле), и потому перевода мы не получили. Впрочем, несколько секунд спустя другой, совершенно механический голос отчеканил:
- Стоять! Руки за голову!
У охраны определённо имелись собственные приспособления для перевода, хотя навряд ли они были так же умны, как наш.
Получив столь недвусмысленный приказ, мы послушались. Тем более, что оный подкрепляли дула двух бластеров, направленные непосредственно на нас. Во всяком случае, одно из этих орудий точно было бластером. Второе выглядело довольно странно, напоминая горизонтально повёрнутую подзорную трубу, но я нисколько не сомневалась в её смертоносности.
Послышался топот шагов, крики, в комнату вбежал кто-то третий, затем ещё несколько освеномов промчались мимо по коридору. Несколько минут прошло во всеобщей суматохе. Затем охрана, по-видимому, получила конкретные инструкции, и в лаборатории начал восстанавливаться порядок. Нам приказали следовать за очередным представителем местной разумной расы. Выбора не было: бластеры по-прежнему оставались весомым аргументом. Нас провели в пустую комнату, не сильно отличавшуюся от недавно посещённого мною хранилища, а вскоре туда же втолкнули и Рэя. Всех троих обыскали, забрали как оружие, так и переговорные устройства.
Охранники о чём-то переговаривались, точнее, один, по-видимому, главный, отдавал остальным распоряжения. Так мне, во всяком случае, показалось по тону. Я в очередной раз тайком огляделась. Всё было ожидаемо пессимистично: ни окон, ни трубы кондиционера, ни даже мышиной норы (или кто у них на Манкоре водится). И дверь – высокая, тяжёлая, запирающаяся на замок, который открывался при помощи специальной пластиковой карты – это я успела углядеть, ещё когда мы сюда заходили. В данный момент своеобразный ключ держал в руке тот самый освеном, который показался мне начальником над прочими.
- Видите эту карточку? – стараясь как можно меньше шевелить губами, прошептала я. – Он должен выпустить её из рук, хотя бы на секунду. Это очень важно.
Я понятия не имела, как можно добиться такого результата, но мужчины не подвели. Выждав с полминуты, Кен пошатнулся, схватился за горло и с воплем «Помогите, мне дурно!» начал заваливаться набок. В другой момент я бы выругалась, добавив пару ласковых про актёра из погорелого театра, но для инопланетян, никогда не слышавших про Станиславского, такой спектакль был, похоже, в самый раз. Рэй бросился к «товарищу» на помощь, подхватил его, не позволяя упасть, а в процессе «случайно» толкнул в бок главного освенома. Пытаясь удержать равновесие, тот разжал пальцы, и карточка начала падать. Однако охранник практически сразу её перехватил. Последовала громкая брань, нас оттолкнули к противоположной стене, после чего тюремщики один за другим покинули комнату, до последнего держа нас под прицелом. Громко хлопнула дверь, пискнул замок. Мы остались одни в пустой каменной коробке.
Какое-то время мы стояли молча, прислушиваясь к стихающему гулу шагов.
- Вы всё успели? – негромко спросил Рэй.
Мы с Кеном по очереди кивнули.
- Сэм, ты в порядке? Как всё прошло? Не было никаких…сюрпризов?
Он обхватил меня за плечи и заглянул в глаза. Я подбадривающе улыбнулась.
- Кажется, не было. Ну, разве что такие, о каких я сама не догадалась. В общем, надеюсь, что опасности больше не существует, ни для меня, ни для Новой Земли.
- Хорошо.
Рэй напоследок погладил меня по рукам и выпустил из объятий.
- Они догадаются, что мы сделали? – неуверенно спросила я.
- Не думаю, - покачал головой хакер. – У них висит камера в коридоре, который ведёт к лаборатории. Проверят записи и увидят…вернее, ничего не увидят. Сделают вывод, что никто не заходил. Ты ведь там не наследила?
- Нет, конечно.
- Дверь заперта, как раньше? – уточнил Рэй.
- Да.
- Значит, не догадаются, - заключил Кен. – Я в офисе с компом поиграл, как будто пытался взломать, но не сумел. Решат, что мы за этим и приходили. Собрать информацию плюс, может быть, Линду похитить.
- Это если мы сами не проболтаемся, - добавил положенную ложку дёгтя Рэй.
- Не проболтаемся, - решительно заявила я.
Мужчины удивлённо нахмурились.
- Трюк с карточкой – он же ничего не дал? – уточнил Рэй, пытливо глядя на меня, будто ожидал, что я вот-вот жестом фокусника выну ключ из кармана.
Невольно улыбнувшись, я возразила:
- Наоборот, он прошёл отлично. – И, не желая тратить драгоценное время на объяснения, задала собственный вопрос: - Твой бластер был заряжен? Перед тем, как его забрали?
Рэй кивнул, не слишком понимая причин моего интереса.
- Хорошо. – Прикидывая, все ли детали учтены, я осмотрелась и, не придумав ничего лучше, уселась прямо на пол возле стены. – Пожалуйста, не отвлекайте меня ближайшие несколько минут. И будет лучше, если вы тоже сядете.
Переглянувшись, мужчины послушались, хотя судя по взглядам, которые они бросили в мою сторону, наверняка оба тревожились о моём душевном здоровье.
- Всё в порядке, - заверила я, устраиваясь в позе лотоса и прикрывая глаза. – Мне нужно совсем немного времени.
То, что со стороны выглядело, как медитация, и вправду продлилось недолго. Кажется, и двух минут не прошло, когда у Рэя на поясе появился бластер. Он почувствовал это сам, ещё раньше, чем я увидела, что всё получилось.
- Как…Чёрт! – негромко выругался он. – Откуда?! Его же унесли. Я готов поклясться, что его не было в комнате!
- Можно?
Кен аккуратно пощупал переданное Рэем оружие, удостоверяясь в его реальности.
- Ещё не всё, - предупредила я, стараясь не терять сосредоточенность. – Пожалуйста, не отвлекайте меня.
Снова закрыла глаза, теперь сфокусировавшись на другом предмете. Ещё пара минут и очень много душевных сил – и карточка-ключ возникла в том самом месте, где её выпустил из рук охранник-освеном. Доля секунды – и, на сей раз никем не подхваченная, она с тихим стуком упала на пол.
С шумом выдохнув, Рэй метнулся к ней. Дверь отпиралась как снаружи, так и изнутри, и, следовательно, теперь у нас появились реальные шансы на побег.
- С палаткой так же не смогу, - прохрипела я, с трудом поднимаясь на ноги. Рэй заметил моё состояние и, подбежав, дал опереться о своё плечо. – Придётся либо прорываться так, либо возвращаться за ней в кабинет.
Рэй на миг прищурился, раздумывая, затем принял решение.
- До кабинета намного ближе, чем до выхода. Значит, попробуем вызволить палатку. Втроём под ней поместимся?
- Поместимся, - хихикнула я, всё ещё ощущая недюжинную слабость. – Но после этого моя репутация будет окончательно погублена.
- Нас никто не увидит – напомнил Кен.
- Тогда хорошо, - хмыкнула я. – Если мы не заберём палатку, рано или поздно её обнаружат. А тогда они смогут догадаться, что мы перехитрили их камеру.
Рэй согласно кивнул и перевёл бластер в рабочий режим.
- Но потом ты расскажешь мне, как сумела всё это проделать, - не попросил, а скорее констатировал он, пока Кен разбирался с замком.
- Конечно, - пообещала я. И с напускной гордостью добавила: - Не зря же нас, пратонцев, так тщательно изучают на Новой Земле.
Нам повезло: по дороге мы никого не встретили. Более того, Линды в кабинете тоже не оказалось, хотя мы были морально готовы к её присутствию. Убедившись, что мужчины плотно закрыли дверь, я залезла под стол и сразу же нащупала палатку.
- Чёрт! – От неприятного воспоминания я чуть не ударилась головой о столешницу. – Как я могла забыть?! Там же экран не работает!
Подниматься по лестнице втроём под одним покровом, не видя, что происходит вокруг, - это представлялось практически невыполнимой миссией.
- Тратить время на починку рискованно, - озвучил наши общие опасения Рэй.
- Один раз мы уже на этом пролетели, - признался Кен, рассматривая небольшой квадратный дисплей.
Потом стукнул по нему ладонью. Экран мигнул, на секунду показал подрагивающие полоски… После чего мы увидели на нём изображение пола.
- Ура. Заработало, - прошептала я.
Подниматься и вправду оказалось тяжело, пусть даже теперь у нас появилась возможность видеть всё, что показывала камера. Мы спотыкались, толкали друг друга, проносили ноги мимо ступеней. Подъём на этаж, где располагался вход, принёс нам немало ушибов и синяков, но, к счастью, не завершился более серьёзными неприятностями.
До флаера, в котором нетерпеливо поджидала нас Гайка, добирались добрых десять минут. С наслаждением выбравшись из-под палатки, устроились на сиденьях и, быстро набирая скорость, помчались прочь. Когда мы вернулись на корабль, док первым делом уволок меня в медотсек, чтобы проверить состояние моего здоровья. По окончании обследования он убеждённо заявил, что новый вирус меня не поразил. У них с Джекки была подробная информация о разработке Линды, что позволяло сделать такой вывод. Кроме того, инкубационный период этого вируса чрезвычайно короток, и если бы я заболела, это уже успело бы проявиться.
Ещё через час мы сидели в командном отсеке родного корабля и попивали кто пиво, кто чай, а кто минеральную воду. Немного путанный рассказ о наших приключениях был закончен. И теперь окружающие всё более хищно и настойчиво поглядывали на меня. Объяснений было не избежать.
Глава 6
- Ладно.
Я глубоко вздохнула. Не для того, чтобы продемонстрировать, будто мне плохо, а просто собираясь с мыслями.
Уж коли взялась рассказывать о себе правду, почему бы не пойти до конца? Мой пол ни для кого больше не тайна, а что касается происхождения… В конце концов, мы улетели очень далеко от Новой Земли, а здесь пратонцев преследовать не принято.
Надо отметить, у меня была возможность замолчать эту историю. Рэй изначально предложил не говорить остальным о том, как именно нам удалось сбежать из запертого помещения – если я так захочу. Кен выразил редкое единодушие с капитаном. Но я сама решила, что в соблюдении секретности больше нет необходимости.
- Мои предки какое-то время жили на Пратоне, - начала рассказывать я. – Не знаю, кому из вас об этом известно, а кому – нет, но на той планете люди пережили некую генетическую мутацию. В итоге женщины нашей расы рождаются с особенными способностями.
- Мне это известно, - кивнул Рэй. – Насколько я знаю, ваши возможности связаны с телекинезом. Но я своими глазами видел, что произошло в лаборатории. Это было что-то другое. Даже при помощи телекинеза нельзя перенести предмет сквозь закрытую дверь или каменную стену. И потом, ключ не просто возник в комнате, он появился ровно в том месте, где его прежде уронил охранник. Как такое могло случиться? Почему именно там?
Я огляделась. Все остальные ожидали ответа с не меньшим вниманием, хоть и не успели провести такой же логический анализ случившегося, как Рэй.
- Дело в том, что пратонцы вовсе не обладают способностью к телекинезу, - принялась объяснять я. – Вернее, то, что многие из нас умеют делать, - это не совсем телекинез. Мы не передвигаем вещи на расстоянии, будь то взглядом или силой мысли. Думаю, такого вообще никто не умеет делать. Мы действуем по совершенно иному принципу.
- Какому?
Даже не знаю, что руководило собравшимися – интерес к науке, лично ко мне, или просто общая любознательность. Я постаралась максимально сосредоточиться: тема была сложная и относилась к сфере, в которой, строго говоря, не специализировался ни один из нас.
- Скажем так, - начала я, незаметно для самой себя сцепив от напряжения большие и указательные пальцы обеих рук. – Реальность состоит из многочисленных версий, так называемых «возможных миров». Некоторые из них отличаются друг от друга радикально, другие же очень похожи, не считая мелочей.
Из всех слушателей с наибольшим пониманием кивнула почему-то Иолетрия. Я продолжала.
- Представьте, например, версию реальности, которая абсолютно идентична нашей, за исключением того, что в ней я сижу сейчас не здесь, а вон в том кресле. – Я указала на сидение перед крайним справа рабочим столом, в данный момент пустовавшее. – То же самое происходит с неодушевлёнными предметами. Возможных миров бесконечно много. В одном из них, настоящем, этот ноутбук, - я взглянула на портативный компьютер Гайки, - лежит точно там, где мы его видим. В другом – на один миллиметр левее. В третьем – ещё немного левее, и так далее. Число таких вариантов опять-таки бесконечно. И вот если мы захотим переместить ноутбук скажем, со стола на кресло (я имею в виду пратонок, которые обладают такими способностями), мы вовсе не будем его двигать. Мы просто извлечём его из той реальности, в которой он уже лежит на кресле. И таким образом он окажется в нужном нам месте.
- Но как же другой ноутбук? – нахмурился Джекки. – Тот, который изначально лежал на столе? Выходит, ноутбуков в нашем мире станет два?
Я покачала головой.
- Не станет. Ни в одном мире, тем более – в реальности как она есть, не может существовать двух копий одного и того же предмета. Как только у нас появится этот же самый ноутбук в другой своей версии, оригинальная копия просто исчезнет.
- Кажется, я начинаю понимать, - протянул Рэй. – Вы действительно не перемещаете предметы. Вы уничтожаете существующую вещь и создаёте или, точнее, призываете вместо неё новую, точно такую же. И появляется она сразу в нужном вам месте.
- Что-то в этом роде, - согласилась я. – Только эта вещь, на самом деле, не точно такая же, а та же самая, что и была изначально.
Некоторое время все молчали, осмысливая новую информацию. Тишину нарушал лишь периодический клёкот: это «осматривался» Тин Рок.
- Всё равно не сходится, - всплеснул руками Рэй. – Если ты просто могла переместить ключ из одного места в другое, почему он возник именно там, где его выронил освеном? Даже высота была точно та же самая! И зачем ты просила нас добиться, чтобы тот парень выпустил ключ из рук? Какой в этом прок, если ты могла вытащить ключ из параллельной реальности в любом удобном месте?
Он не казался мне взволнованным, но ему явно было безумно интересно решить эту задачу. Я улыбнулась.
- Потому что никто из нас не всесилен. Каждая пратонка работает со своей группой возможных миров. Моя область – чуть более редкая. Я специализируюсь не на пространстве, а на времени.
- Это как?
На сей раз в приливе любопытства вперёд подался Аркадайос.
- Я работаю с теми версиями, которые соответствуют нашему, реальному миру в разные временные промежутки. – Я надеялась, что объяснения не окажутся слишком сложными. Мне и самой было бы чрезвычайно трудно всё это понять – не будь я чисто интуитивно знакома с явлением, которое описывала. – Представьте себе замедленную съёмку. Или даже перемотку голографического фильма, когда в каждую конкретную секунду вы видите одну картинку. Если запустить фильм в обычной скорости, картинки начнут быстро сменять друг друга, и возникнет иллюзия движения. Но на самом деле каждый кадр существует сам по себе. Так же и тут. Существуют версии реальности, каждая из которых – словно застывший кадр, фиксирует тот или иной момент из прошлого. Именно с такими реальностями я могу работать. Я не способна «передвинуть» предмет туда, где он никогда раньше не был. Но я могу вернуть его в точку, в которой он находился в близком или далёком прошлом. Лучше близком, - справедливости ради добавила я. – Чем ближе прошлое, тем легче, то же самое и с расстоянием. На подобные игры с реальностью и без того тратится страшно много сил.
- Поэтому ты так устала после того, что сделала? – догадался Рэй.
- Да. – Я улыбнулась его нескрываемому сочувствию. – Две вещи подряд – это уже довольно много. У нас масса ограничений. Я не знаю ни одну пратонку, которая могла бы творить невероятно серьёзные дела без последствий для своего состояния. Обычно мы можем изменить лишь самую малость, и в большинстве случаев это просто того не стоит. Легче взять ноутбук в руки и переложить со стола на кресло, чем сосредотачиваться на множестве миров, выискивать среди них нужный и концентрироваться на переносе предмета.
- Но в вашем недавнем случае альтернативы отсутствовали, не так ли, - напомнил Тин Рок. – И ваше умение оказалось…как правильно сказать?.. бесценным.
- Совершенно верно, - охотно подтвердил Кен, в то время как я не слишком убеждённо передёрнула плечами.
- У меня была возможность вернуть бластер и ключ только туда, где они уже находились прежде. – Дабы не краснеть, я поспешила перевести разговор на детали нашего бегства из лаборатории. - С бластером было чуть проще: он крепился к поясу капитана раньше, и я просто возвратила его туда же. А ключ освеномы постоянно держали в руках, и это было хуже. Поэтому было важно, чтобы они выпустили его хотя бы на секунду. Положили на стол, уронили на пол – всё, что угодно.
- А если бы это не произошло?
Задавая этот вопрос, Гайка напряглась, как если бы мы возвратились назад, в тот самый момент, когда ничего ещё не было решено, и у нас оставались шансы не выбраться из лаборатории живыми.
Я развела руками.
- Тогда единственный шанс был бы вернуть карточку вместе с тем, кто её держал. Физический контакт играет в таких вещах большую роль. А перенос из мира в мир живого существа… - Я скептически сжала губы. – Даже если кто-нибудь на подобное и способен, я таких не знаю. Но мне кажется, нечто в самих законах природы этому противится. Хотя учитывая, что наука так до сих пор и не разобралась, как вообще объяснить феномен пратонок… Масса вопросов остаётся без ответа, в том числе и для нас самих.
Громкий гудок, раздавшийся со стороны одного из компьютеров, привлёк всеобщее внимание. Рэй, Аркадайос и Брэн мгновенно развернулись к своим рабочим местам.
- Два интересующих нас корабля готовятся к взлёту, - первым вывел на экран сообщение док. – Предположительное время старта – между восемью и восемью тридцатью.
Мы дружно посмотрели на часы, показывавшие семь двадцать пять по местному времени.
- Отрава из лаборатории на борту?
- Судя по полученной информации, да.
- Отлично. – Несмотря на позитивное значение произнесённого слова, Рэй выглядел мрачным. – Кен!
- Уже делаю! – не дожидаясь, пока распоряжение будет озвучено, отозвался хакер.
Он держал на коленях включённый планшет, а пальцы стремительно перемещались по сенсорной клавиатуре. Сомнений не оставалось: компьютерщик подключается к внутренней лабораторной сети, чтобы раздобыть наиболее свежую информацию.
- Подтверждаю, - объявил он, впервые прервав своё занятие десять минут спустя. – Освеномы приняли решение о начале операции.
- Так скоро? – нахмурилась Иолетрия.
- Работа Линды завершена, - пожал плечами Брэн.
- К тому же наше вторжение вполне могло их подхлестнуть, - добавил Рэй. – Они предпочли не рисковать и не дожидаться повторных действий со стороны… Собственно, они даже не знают, с чьей стороны, и это наверняка нервирует их ещё сильнее.
- Что они собираются делать?
Тин Рок, постоянно присутствовавший на корабле, конечно же, улавливал обрывки наших разговоров. Как много он успел услышать и понять, не смог бы с уверенностью сказать ни один из нас.
- Поработить Новую Землю, - просто, почти буднично, сообщил ему Рэй.
- Ууху…
Это роцеанское междометье не было нам известно, но степень его эмоциональности не оставляла сомнений.
- Готовимся ко взлёту.
Капитан перешёл на командирский тон. Бортовой компьютер принял приказ, и панель управления замигала зелёными огнями. Брэн надел наушники, Аркадайос вывел перед экраном голографическую карту.
- Курс – Новая Земля, промежуточная остановка – трансляционная станция Йота-3, - продолжал Рэй.
Пилот скорректировал маршрут.
- Там мы подключимся к местной системе - Хендрейк, это по твоей части, - и передадим несколько сообщений на Новую Землю с последними предупреждениями. Текст сообщений необходимо тщательно продумать и подготовить заранее. Но это позднее. Сейчас всем готовиться к старту. Даём освеномам небольшую фору, затем вылетаем. Мы знаем, куда они направляются, так что не потеряем.
Мы разбрелись по своим местам. Большинство заняли противоперегрузочные кресла непосредственно в командном отсеке, Гайка спустилась в служебный, Тин Рок в своих неизменных тёмных очках отправился вместе с ней.
Через десять минут частный звездолёт класса Т-397 покинул Манкор и взял курс на Новую Землю.
Отправка текстовых сообщений через систему связи космической станции прошла благополучно. Письма были высланы представителям как правительственных, так и военных организаций. Кроме того, состоялся один видеоразговор, с нынешним капитаном «Галалэнда».
- Я постараюсь убедить начальство серьёзно отнестись к угрозе. – Лицо Томаса Дебурга было суровым, черты обострились, на лбу и возле уголков губ проступили глубокие морщины. – Но вы сами всё понимаете. Я буду обязан назвать источник. И даже если найти решение этой проблеме… На Новой Земле готовятся к приёму важной делегации с Манкора. Встреча пройдёт на высочайшем уровне, будут обсуждаться важнейшие политические и экономические вопросы. Все ходы обговорены, одобрены и проработаны до мелочей. Поверят ли наверху, что под видом правительственного кортежа в атмосферу планеты войдут корабли с биологическим оружием, тем более, неизвестным науке… Одним словом, мы сделаем то, что от нас зависит.
- Я понимаю, - кивнул Рэй. Он действительно понимал. – Рекомендую отправить своих близких на другие планеты или хотя бы на спутники, а также, если удастся, добиться разрешения находиться поблизости от Новой Земли. – Насколько я знала, сам Рэй, среди прочего, послал сообщение своим родителям. - Если мы не сможем остановить неизбежное, хотя бы постараемся вывезти с планеты столько людей, сколько удастся. Постарайтесь негласно задействовать и другие корабли ВБС, если появится такой шанс. До скорой связи.
Брэн отключился.
Суровое молчание уже стало на нашем корабле нормой жизни. Мы летели на Новую Землю с той самой целью, которая была озвучена в разговоре с Дебургом. В случае, если наш нейтрализатор не сработает (а полноценных испытаний, как ни крути, никто не проводил), нам предстояло попытаться эвакуировать с пострадавшей планеты как можно больше мирных жителей. Возможно, даже сделать с этой целью несколько «ходок», но тут всё зависело от того, как быстро сориентируются в новой ситуации освеномы и что они сумеют нам противопоставить. Судя по записям Линды, возможности у них к этому времени будут весьма обширные.
- А мы-то наивно думали, что манкорианцы торопятся из-за нас, - фыркнул Рэй. – Следовало быть скромнее. На самом деле, они просто подгоняли диверсию под сроки заранее назначенной политической встречи. И специально договорились об этой встрече, чтобы иметь идеальный предлог для беспрепятственного прибытия на Новую Землю.
- Умный противник – это не недостаток, это даже плюс, - привнёс ноту оптимизма Брэн. – Его действия как минимум можно просчитать. Обезьяна с гранатой была бы значительно хуже.
- Хуже, - не стал спорить Рэй. – Но освеномы – никак не обезьяны. Моя жена вполне доходчиво это объяснила в своих дуэллийских записях.
Меня царапнуло это словосочетание – «моя жена». И, когда у нас с Рэем возникла возможность отдалиться от остальных, оставшись хоть в какой-то степени тет-а-тет, я не удержалась.
- Тебя беспокоит будущее Линды?
Мои пальцы цепко сжимали локоть Рэя, а глаза смотрели на него в упор, требуя незамедлительного ответа.
- Саманта, меня беспокоит судьба целой планеты. – Он глядел с недоверием, будто мой вопрос выбивался в его представлении из логической цепочки. – В не меньшей степени меня беспокоит судьба экипажа этого конкретного корабля. А ещё я тревожусь за экипаж «Галалэнда». И особенно навязчиво меня преследует вопрос: что будет с тобой, если проблему не удастся разрешить малой кровью, и ты окажешься в центре настоящей мясорубки? А также какого чёрта я не ссадил тебя на Дуэлле, или Освальде, или хотя бы Роке, где ты могла бы переждать весь этот переполох в относительной безопасности. Линда – моя бывшая жена, формально даже настоящая, так что, наверное, по правилам этики я должен сильно о ней волноваться. Но, уж прости, на общем фоне это не слишком хорошо получается. Если я тебя разочаровал, то что ж поделаешь… Можешь попереживать за неё вместо меня.
- Даже и не подумаю.
Встав на цыпочки, я горячо поцеловала Рэя в губы, давая понять, что разочарование – это последняя эмоция, которую вызвали в моей душе его слова.
- Корабль!
Зычный голос Аркадайоса заставил нас отстраниться друг от друга и побежать обратно к панели управления.
- Где? – спросил Рэй.
Пилот указал точку на голографической карте. Затем вывел изображение на занимавший всю стену экран. Пока упомянутый звездолёт и там представлял из себя всего лишь маленькую блестящую точку.
- Можно определить размер?
Аркадайос ввёл соответствующий запрос.
- Они слишком далеко, чтобы можно было сказать точно, но стремительно приближаются. Судя по имеющимся данным о расстоянии и скорости… - Он ещё немного постучал по клавишам, но затем разочарованно покачал головой. – Опознать вид звездолёта пока не удаётся. Возможно, его вообще нет в базе данных. Но габариты, без сомнения, внушительные. Думаю, превышают наши раз в сорок. Это, конечно, очень приблизительные данные, когда расстояние между нами сократится, смогу сказать точнее, - добавил он после того, как Гайка и Кен впечатлённо присвистнули.
- А сократится оно, судя по всему, очень и очень быстро, - пробормотал Рэй.
- Намного быстрее, чем нам бы того хотелось, - подхватил Брэн.
- Компьютер! Рассчитать траекторию полёта неопознанного корабля. Уйти с их курса. – Опознавшая голос капитана и потому послушавшаяся приказа система заработала, посверкивая огоньками. – Аркадайос, отслеживай изменения в их курсе. Посмотрим, последуют ли они за нами.
- А если да? – спросил пилот, уже выводивший на свой персональный экран необходимую программу.
- Отличный вопрос, - процедил сквозь зубы Рэй, вглядываясь в растущую точку на настенном дисплее. – Знать бы, кто это такие и что им надо. В любом случае, будем исходить из предпосылки, что в наших интересах с ними не встречаться.
- Понятно, - сосредоточенно кивнул Аркадайос.
Собственно, возражений против такой предпосылки не возникло ни у кого из нас. Но, к сожалению, кто бы ни летел на незнакомом корабле, у них было иное мнение на этот счёт. Очень быстро стало ясно, что их курс непосредственно зависит от нашего. Нас преследовали, даже не пытаясь этого скрывать. Наш звездолёт был маневреннее, но их – быстрее, и расстояние неумолимо сокращалось.
- Как им удаётся развивать такую скорость? – возмущённо выдохнула Гайка.
- А чёрт их знает! – В голосе Рэя звенело даже не возмущение, а бешенство. – На всякий случай всем занять противоперегрузочные кресла и пристегнуть ремни!
- Думаешь, они могут открыть огонь? – с долей скептицизма спросил Брэн, тем не менее неукоснительно последовавший приказу.
- Да я ничего не думаю! – раздражённо бросил Рэй. – Я не понимаю, кто они такие, а значит, и их мотивы понять не могу. Знаю одно: это не корабль ВБС. Таких вообще нет ни на одной из человеческих планет, если, конечно, модель не засекречена настолько, что даже я при своей должности ничего о ней не слышал!
- Не забудь о собственном распоряжении, - подсказал док.
Рэй, сжав зубы, опустился в кресло.
- Кажется, я знаю, откуда этот корабль, - подал голос Кен. Восторга от собственной осведомлённости он явно не ощущал. – Когда я лазил по разным сайтам манкорианского плантернета, видел на одной картинке что-то очень похожее.
Место хакера располагалось у стены, у капитана за спиной. Рэй повернул голову так резко, что я невольно испугалась, как бы у него не сломались шейные позвонки.
- Освеномы?
Кен кивнул.
- Не помню подробностей: у меня не было цели разбираться в их космической программе, и далеко не все сайты были переведены на новоземский. Но, кажется, это какой-то навороченный правительственный крейсер.
- Только этого нам не хватало. – Рэй говорил, практически не размыкая челюстей. – На Новую Землю они отправили корабли совершенно другого класса. Возможно, этот следует за ними, чтобы прибыть на всё готовенькое. А может, именно по нашу душу. В любом случае, продолжаем уходить. Аркадайос, принимай ручное управление. Мы меньше и лучше маневрируем, используй это преимущество по максимуму. Необходимо от них уйти. Гайка, спустись в служебный отсек. Если они всё-таки откроют огонь, там может потребоваться механик. Не исключено, что счёт будет идти на секунды. Вывести изображение на все экраны!
Последний приказ был отдан бортовому компьютеру. Вмиг стены, потолок, пол – всё исчезло, сменившись «окнами» в окружавший нас космос.
Аркадайос делал всё, что мог. Брэн пытался вызвать неизвестный корабль на связь, но безуспешно. То ли наши системы коммуникации были настолько разными, что разговор оказывался нереален, то ли освеномы просто не желали идти на контакт. В конечном итоге манкорианский корабль подошёл настолько близко, что мы получили возможность разглядеть его во всех деталях. Вернее, получили бы, если бы наш корабль не потерял управление. Тут уж стало не до любопытства. Нас стремительно притягивало к звездолёту освеномов. Через «окно» мы увидели, как открылся шлюз. Несмотря на все старания команды, нас затянуло внутрь. Затвор опустился, погрузив экраны во мглу, которую не рассеивал теперь даже свет далёких звёзд. Это оказалось делом нескольких секунд.
- Отстегнуть ремни, приготовить оружие.
Голос капитан действовал отрезвляюще. Послышались щелчки, все повскавивали с мест, бластеры перекочёвывали с поясов в руки. Внутреннее освещение корабля работало, на дисплеях по-прежнему царила тьма. Мы делали то единственное, что нам оставалось. Ждали.
Время тянулось невероятно долго, но электронные часы, не знающие, что такое волнение и нервы, уверенно утверждали, что прошло лишь несколько минут. Затем все боковые экраны одновременно вспыхнули: видимо, в помещении, в котором находился наш корабль, загорелся свет. Тин Рок пробурчал нечто неразборчивое, но явно недовольное: видимо, такой резкий перепад явился для него перебором, несмотря даже на солнечные очки.
- Уважаемые господа и дамы! – с сильным акцентом произнёс голос, лицезреть обладателя которого мы пока не могли.
- Шовинисты хреновы, - пробурчала Гайка, реагируя на нестандартный порядок слов в обращении.
Меня не слишком волновало, кого говоривший уважал сильнее – господ или дам. Беспокоил скорее сам факт, что обращался он, вне всякого сомнения, к нам, экипажу корабля класса Т-327. Вряд ли пассажиры похитившего нас звездолёта беседовали друг с другом по-новоземски.
- Будьте любезны оставаться на своих местах. Вам не о чем беспокоиться. Мы всего лишь хотим задать вам несколько вопросов. Вам ничто не угрожает, если вы первыми не проявите агрессию. – Рэй повертел в руках свой бластер, будто прикидывая: видит ли это оружие говорящий, или же просто основывается на логических предположениях. - Поэтому мы взываем к вашему благоразумию. Вероятно, вы предпочтёте вести беседу на своей территории. Поэтому мы просим вас разблокировать двери.
- С кем мы имеем дело? – громко спросил Рэй, не спеша прятать бластер в кобуру. – Этот корабль – ваш корабль – принадлежит манкорианцам?
- Совершенно верно, - вежливо ответил голос.
- Стало быть, сейчас сюда войдут освеномы?
- Именно так.
- Сколько?
Рэй говорил таким тоном, будто запрашивал цену на помидоры и готовился торговаться.
Последовало озадаченного молчание, затем мы всё-таки получили ответ:
- Одиннадцать освеномов.
- Мне не нравится это число. Нас только девятеро, и не все вооружены.
- Ваше предложение? – спросил голос после короткой паузы.
- Пять манкорианцев с вашей стороны, и все они должны быть безоружны.
Не видя собеседника, Рэй говорил, глядя на передний экран и задрав голову вверх.
- Это совершенно невозможно, - возмутился переговорщик.
Неожиданно его прервал ещё один голос, звучавший намного тише, и говоривший на чужом языке.
- Предлагаем компромисс, - с прежней громкостью объявил первый. – Нас будет девятеро, так же, как и вас. Делегация будет включать вооружённую охрану. Мы обязуемся не применять оружие, если в этом не возникнет крайней необходимости, и надеемся, что вы дадите нам такое же обещание.
- К сожалению, мне это мало о чём говорит, - покачал головой Рэй. – Мы недостаточно хорошо знакомы с культурой Манкора и плохо представляем себе, что именно вы можете счесть крайней необходимостью в сложившихся обстоятельствах.
Вновь еле слышное перешёптывание, словно манкорианцы совместно вырабатывали дальнейшую тактику, или же кто-то один отдавал распоряжения остальным.
- Мы будем действовать в соответствии с общепринятым этическим кодексом межпланетных контактов, - известили нас затем. – Но полностью пренебречь мерами безопасности не можем. С вами будет говорить слишком важная персона.
Последняя фраза заставила брови полезть на лоб не у меня одной. Переглянувшись с Брэном, со мной и с Аркадайосом, Рэй наконец принял решение.
- Хорошо, - объявил он. - Девять членов нашего экипажа и девять – вашего. Обязуемся не использовать оружие без крайней необходимости, но оставляем за собой право любым способом защищать собственные жизни. Входите медленно и по одному. Мы находимся в командном отсеке. Это второй этаж, наверх поднимает лифтовая платформа. Ждём.
- Разблокировать двери!
Мы сосредоточились возле панели управления. Пришлось немного потесниться, и сидячих мест хватало не на всех, зато так мы были более уверены в себе, физически ощущая поддержку друг друга. Вскоре в отсек стали один за другим заходить освеномы. В первых несложно было определить охранников: они были вооружены, хотя, соблюдая условия договорённости, не держали нас на прицеле, и быстро рассредоточились вдоль ближайшей к дверям стены. Их было шестеро. Наиболее колоритный манкорианец вошёл седьмым. Он двигался неспешно, величаво, я бы даже сказала, царственно. Его грудь и живот обхватывал весьма своеобразный по нашим меркам пояс – широкий, жёсткий, зигзагообразный. Красный цвет чередовался на нём с жёлтым, и я вдруг сообразила, что именно такой была расцветка манкорианского корабля. Возможно, это были государственные или даже общепланетарные цвета, а может быть, цвета герба определённой фамилии. Освеном шагал, высоко держа голову, и мне подумалось, что даже кольцо его глаз выглядит, как царственный венец.
Следом за ним, держась на почтительном расстоянии, вошли ещё двое. Как вскоре выяснилось, один из них был переводчиком – тем самым, который обращался к нам до сих пор через микрофон. В точной же функции второго я так и не разобралась. Возможно, советник, или просто сопровождающий своего господина слуга.
Мы застыли, практически не шевелясь, и не играли сейчас в радушных хозяев. Гости были незваными и не так чтобы желанными, и мы без зазрений совести предоставили им самостоятельно устраиваться в отсеке, каковой превратился в зону ведения переговоров.
Освеном в зигзагообразном поясе сел первым, выбрав себе одно из наиболее удобных кресел. Переводчик поспешил занять соседнее место.
- Я – Чарвокоррен, правитель Манкора.
Эти слова были сначала произнесены на незнакомом нам языке, вне всяких сомнений, манкорианском, и лишь затем переведены специалистом на новоземский. Иолетрия что-то тихонько шепнула лингуану, Аркадайос покосился на спину зверька. Похоже, они проверяли на соответствие утверждения правителя и предложения, озвученного толмачом.
Вновь полилась освеномская речь, в которой неожиданно промелькнуло слово «президент» или, по меньшей мере, очень похожее сочетание звуков. Объяснение нашлось быстро, стоило только переводчику сделать свою работу.
- В вашей политической системе титул, наиболее близкий к моему, - это «президент».
- Президент – не титул, а должность, - прошептал Джекки, но Гайка одёрнула его, стукнув локтем в бок.
Между тем Чарвокоррен обвёл нас немигающим взглядом, мягко говоря, не двух глаз.
- Кто из вас – капитан Рэйер Макнэлл? – требовательно спросил он.
Рэй не счёл нужным юлить и прятаться.
- Я, - откликнулся он, выступая вперёд, и, сложив руки на груди, стал ждать продолжения. При этом его бластер мирно покоился в кобуре на поясе. – Бывший капитан, - безэмоционально уточнил он.
- Капитаны не бывают бывшими, - возразил президент.
- Отчего же? Они выходят на пенсию, или их увольняют, - не согласился Рэй.
- Значит, они становятся капитанами на пенсии или капитанами уволенными, - констатировал по-манкориански Чарвокоррен, а вслед за ним по-новоземски – переводчик.
- Допустим.
Спорить не по существу Рэй не желал, а может, был в чём-то согласен с президентом.
- Вы служили в военно-безвоздушных силах альянса, затем были осуждены за убийство, но совершили побег из тюрьмы, а потом и с планеты, - продолжал освеном, будто они и не отклонялись от темы.
- Благодарю вас, мне об этом известно.
На лице Рэя не дрогнул ни один мускул, манкорианец тоже никак не отреагировал на шутливый, я бы даже сказала, дерзкий, ответ. Однако же хорошо они умеют собирать информацию! Впрочем, стоит ли удивляться, если перед нами действительно президент целой планеты?
- Мне совершенно безразличны законы Новой Земли и их нарушения, - спокойно сообщил Чарвокоррен. Немного подумав, добавил: - Впрочем, пожалуй, не стоит сообщать об этом вашему правительству. Насколько я успел понять, людям обидно слышать подобные утверждения.
- А вам это не было бы обидно? – подал голос Кен.
Освеном качнул головой вправо, затем влево, будто колебались из стороны в сторону старинные весы.
- Обидно? Нет. Безразличие – значит отсутствие подпитки. Когда нет питания, это печально. Досадно. Но не обидно. Вы же не обижаетесь на электричество, если в вашем доме выходит из строя розетка?
Это был риторический вопрос, и мы вежливо промолчали. Точнее, не все. Док, разглядывая президента как очередной предмет исследования, поинтересовался:
- То есть люди и освеномы для вас – как будто розетки?
- Да, - не больно-то и раздумывая, ответил Чарвокоррен. – И освеномы, и люди, и другие разумные существа – это источники питания.
- Это очень грустно, - заметил Джекки.
- Да, я вижу, что грустно, - улыбнулся президент, переведя на ботаника взгляды по меньшей мере трёх глаз. – И это хорошо. Грусть – это подпитка.
Беднягу Джекки передёрнуло. Вжав голову в плечи, он подался назад, словно отступая перед раззявленной пастью зубастого чудовища. Всё это не ускользнуло от проницательного взгляда освенома.
- Вы не совсем верно понимаете, что такое энергетическая подпитка, - спокойно отметил он. Так спокойно, что мне даже подумалось: а не задевает ли его самого его же собственная безэмоциональность? – Вам кажется, это как если бы я откусил ну, например, ваше ухо.
Джекки инстинктивно поднёс руку к левому уху, то же самое начали было делать и другие члены экипажа, но быстро себя одёрнули.
- Но если я съем ваше ухо, - продолжал Чарвокоррен, якобы не обративший внимания на столь острую реакцию слушателей, - у вас его не останется. Будет, конечно, второе ухо, но это совсем не то же самое, что два. Для человеческих особей вообще важна симметрия. С эмоциями происходит иначе. Это больше похоже на солнечные лучи. Как называется звезда вашей родной системы? Рэйза? Так вот, представьте себе, что греетесь в лучах Рэйзы. Вам становится тепло, но света на планете от этого не меньше. Солнце тоже ровным счётом ничего не теряет. Всем хорошо.
Меня несказанно удивила романтичность такого сравнения. Никак не ожидала ни от освеномов вообще, ни от этого конкретного их представителя описаний природы и красивых метафор. Впрочем, возможно, с точки зрения самого Чарвокоррена ни о какой романтике речи и не шло. Он просто нашёл аналогию, оптимально подходящую для изложения аргумента.
Так или иначе, даже если в дискуссии и нашлось место для романтики, её безжалостно развеял Рэй, резко спросив:
- А как насчёт ситуации, когда население целой планеты умышленно сводят с ума, чтобы получить огромный всплеск эмоций - или как вы это называете? – подпитку. Это, по-вашему, тоже для всех хорошо?
Он смотрел на Чарвокоррена тем же цепким и пронизывающим взглядом, какой так хорошо удавался самому освеному, хотя, конечно, и уступал последнему в числе используемых в процессе глаз.
Освеном даже не попытался возмутиться столь неподобающему обращению (хотя кто их знает, как на Манкоре принято общаться с президентами?). Он лишь вздохнул и мрачно ответил:
- Нет. Это для всех плохо. И именно поэтому я намерен вернуться к вопросу, ради которого мне понадобилась встреча с вами. Мне известно, что вы и ваша команда сумели разыскать тайную лабораторию, в которой разрабатывалось губительное для людей средство. Более того, вам удалось пробраться на территорию этой лаборатории и благополучно выйти оттуда живыми. Не знаю, как вам всё это удалось, но в данный момент существуют вопросы важнее. Итак, что вы сумели узнать об этом средстве и планах по его применению?
Существуют такие портреты, глядя на которые кажется, будто изображённый на них человек смотрит вам прямо в глаза. Причём эффект этот совершенно не зависит от того, с какого именно ракурса вы изучаете картину. Отойдите на пять шагов вправо или влево – и получите точно такой же пристальный взгляд, обращённый непосредственно на вас. Но то иллюзия, созданная мастерством художника. Сейчас же Чарвокоррен действительно смотрел в несколько сторон одновременно. Если ориентироваться только на те его глаза, которые попадали в поле моего зрения, он внимательно следил за Рэем, Кеном, Брэном и Иолетрией. Последняя, вероятнее всего, было выбрана потому, что с самого начала разговора читала выдаваемую лингуаном информацию, проверяя манкорианского переводчика. Вполне вероятно, что пятый глаз сконцентрировался на тёмных очках Тин Рока, но я не могла за это поручиться.
Рэй раздумывал над ответом. Конечно, можно было спросить, где именно Чарвокоррен почерпнул столь точную информацию, но если перед нами действительно сидел президент планеты, наличие грамотной системы осведомителей переставляло удивлять.
- Если я отвечу на ваш вопрос – вернее сказать, на ваши вопросы, - уточнил Рэй, - дадите ли вы гарантию, что отпустите мой экипаж?
- Разумеется, - без малейшей заминки откликнулся Чарвокоррен, едва его спутник закончил перевод. – И ваш экипаж, и вы сами будете вольны лететь туда, куда вам заблагорассудится. Мне нужны не вы, а исключительно информация, которой вы владеете.
Какое-то время Рэй сверлил президента взглядом, пытаясь разобраться, правду тот говорит или нет, и принять верное решение. Однако игра в гляделки с обладателем восьми глаз – дело априори гиблое, и долго тянуть наш капитан не стал.
- Я расскажу вам то, что нам известно, - произнёс он таким тоном, за которым просто обязано было последовать некое «НО». И оно последовало. – Но только при условии, что прежде вы объясните мне, как именно собираетесь воспользоваться этой информацией и каков ваш интерес в истории с вирусом.
Дослушав толмача, Чарвокоррен немного помолчал. Впрочем, у меня не возникло впечатления, будто он колеблется. Думаю, он давно уже решил, в какие сведения готов посвятить иноземцев, а в какие – нет. Мою правоту подтверждала краткость последовавшей паузы: президент достаточно быстро принял условия Рэя.
- Хорошо, - произнёс он, сводя взгляды четырёх глаз более-менее в одну сторону. Это было удачно, поскольку с непривычки сразу несколько направлений взглядов выбивали стороннего наблюдателя из колеи. – В нашей цивилизации уже несколько сотен лет не угасают споры о том, насколько допустимо и этично использовать чужую психическую энергию, и при каких именно условиях. В древние времена этот вопрос не имел слишком большого значения, поскольку для той минимальной энергетической подпитки, которая необходима нам как виду, достаточно обычных повседневных эмоций. Однако с появлением технологий всё изменилось. Наши учёные открыли способ перерабатывать психическую энергию, хранить результат в специальных биоконтейнерах, а затем использовать для работы всевозможной аппаратуры. Это привело к созданию центрального отопления, освещения улиц, телевидения, машин, самолётов, компьютеров…
- Что такое «машины»? – шёпотом поинтересовался Джекки.
- Наземные флаеры, - пояснила Гайка.
- А самолёты?
- Нечто вроде флаербусов, как правило, летающих на большие расстояния, - отозвался Рэй.
- Полагаете, мне следует заменить перевод этих терминов? – оживился толмач.
- Перевод в принципе правильный, - возразила Иолетрия. – Но эти слова вышли из обихода из-за неактуальности соответствующих им понятий на территории Новой Земли. Зато в дуэллийском диалекте «машина» звучит совершенно органично.
Чарвокоррен что-то недовольно сказал по-манкориански. Переводчик, смутившись, ответил, после чего принёс нам свои извинения за невольное отступление. Президент продолжил свой рассказ.
- Психической энергии, вырабатываемой естественным путём, стало не хватать. Изобретения наших учёных поражали воображение, но их применение оказалось чрезвычайно ограниченным. Представьте себе, что у вас в доме есть телевизор, компьютер, холодильник, но нет электричества. Затем произошла катастрофа, унесшая жизни почти тысячи освеномов. Родственники страдали, друзья плакали, огромный город погрузился в траур. Количество накопленной за этот период энергии поразило всех. И повлекло за собой очередной скачок в технологическом развитии. Появились радикалы, считающие, что аналогичные катастрофы следует создавать умышленно, чтобы способствовать прогрессу. Потом их точку зрения стали более или менее тайно разделять политики и торговцы, продающие машины и аппаратуру. В конечном счёте выгода оказалась сильнее здравого смысла, и планета погрузилась в пучину мировой войны. Бойни, целью которой было не завоевание территорий, не чужие богатства, а те страдания, которые приносит война, как на фронте, так и в тылу. Биоконтейнеры заполнялись в считанные секунды. Вас это как будто радует? – резко спросил он, недовольно уставившись на Брэна.
- Что вы, отнюдь, - отозвался тот, хотя его губы, кажется, и вправду тронуло некое подобие улыбки. – Не радует, скорее восхищает.
- Массовое убийство моих соплеменников?
- Нет. Сходство освеномов с людьми, - припечатал док. – Во всяком случае, на политическом уровне. Прошу вас, продолжайте.
И Чарвокоррен продолжил.
- Та война чуть не привела к уничтожению всего нашего вида. Итогом стало подписание не только мирного договора, но и общепланетарного закона, накладывающего строгие ограничения на использование психической энергии освеномов в технологической отрасли. Мирная жизнь постепенно налаживалась, население росло, но война и новый закон отбросили прогресс далеко назад. С тех пор мы существуем в состоянии постоянной нехватки энергии. К счастью, освеномы помнят последствия мировой войны, и подобное больше не повторялось. Но наша фауна серьёзно пострадала, а в парламент то и дело попадают представители радикальных партий, считающие необходимым изменить или даже полностью аннулировать старый закон. Правда, к счастью, ключевых должностей они не занимают. Но деятельность свою продолжают вести. А после того, как мы открыли существование других разумных цивилизаций, политическая борьба приобрела новый виток. «Хорошо, - говорят радикалы, - допустим, что поствоенный закон нерушим. Но он касается исключительно освеномов. Об инопланетянах там не сказано ни слова. Давайте объявим войну им. Воздействуем на их эмоциональный фон и получим столь необходимую нам энергию». Вынужден отметить, что у таких лозунгов последователей куда больше, чем у предыдущих, касавшихся только манкорианцев.
Президент обвёл нас тяжёлым взглядом.
- Продолжайте, - с наигранной весёлостью предложил Брэн. – Полагаю, настало время рассказа о том, как под давлением электората вы решили заразить Новую Землю вирусом, превращающим людей в ходячую подпитку для вашей техники?
Я плохо разбиралась в мимике освеномов, а президент, несомненно, отлично владел собой. Тем не менее, даже мне стало очевидно, что Чарвокоррен весьма и весьма удивлён, не говоря уже о переводчике. Оба недоумённо сверлили дока…очень большим количеством глаз. Это удивление никак не вписывалось в наше представление о происходящем и оттого нервировало.
- Почему вы решили, что создание вируса и план по его распространению имеет отношение ко мне и моему электорату? – Президент настолько опешил от этого предположения, что даже забыл возмутиться. – Могу с уверенностью утверждать, что освеномы, разработавшие эту программу, голосовали отнюдь не за меня. Речь идёт не о правящей коалиции, а о радикальных оппозиционерах.
Слева от меня с шумом втянул воздух Кен; очередное эмоциональное роцеанское восклицание сорвалось с губ Тин Рока; металлический шарик, который Джекки нервно перекатывал в пальцах, упал на стол и с шумом покатился к противоположному краю.
- То есть вы хотите сказать, - не спеша, чтобы не совершить ошибки, принялся суммировать Рэй, - что не собираетесь как бы то ни было вредить Новой Земле? А план по её порабощению разработан группой маргиналов-подпольщиков, радикальные взгляды которых совершенно не разделяет большинство освеномов?
- Вы очень точно сформулировали то, что я хочу сказать, - благосклонно кивнул президент.
Приложив ладони к пылающим вискам, я попыталась перехватить взгляд Рэя. С того самого момента, как Иолетрия и лингуан предоставили нам перевод письма Линды, мы были уверены в том, что освеномы – враги человечества, и мы стоим на грани безжалостной межвидовой войны. Теперь же выяснялось, что наши враги – не огромная цивилизация, а скорее горстка отщепенцев. Это не делало висящую над людьми угрозу менее страшной, но картина, как ни крути, менялась кардинально.
Чарвокоррен, похоже, воспринял наше шокированное состояние как безмолвное требование обосновать его позицию.
- Я ещё не сошёл с ума и отлично понимаю, чем чревато для Манкора нападение на Новую Землю. На её сторону тут же встанут не только другие человеческие планеты, но и весь альянс малоглазеров, так что ничего хорошего освеномов в этом случае не ждёт. Радикалы наивно полагают, что, получив огромное количество энергии новоземцев, они станут невероятно могущественны, а стало быть, сумеют решить любую военную и политическую задачу. Я же отлично осознаю, что никакая мощь не поможет нам выиграть в войне такого масштаба. Кроме того, - добавил он после непродолжительной паузы, - мы уже начали переговоры с Новой Землёй о возможности прибытия на Манкор специалистов, которые обучат нас использованию электричества. Это решило бы многие наши проблемы технического характера. Электричество в сочетании с небольшим количеством психической энергии откроет перед нами мир огромных возможностей.
- Именно поэтому вы и летите на Новую Землю? – сообразила вдруг Гайка. – Чтобы продолжить или закончить переговоры?
- Да, такова наша цель на данный момент, - подтвердил Чарвокоррен.
Это объясняло, почему во главе делегации стоит не кто-нибудь, а именно первое лицо планеты. Как-никак, в случае удачного исхода переговоры привели бы к решению проблемы, терзавшей Манкор на протяжении чёрт знает скольких веков.
- Тогда почему же вы не сообщили правительству Новой Земли об угрозе, которая нависла над планетой? – выпалила я.
- А как вы полагаете, какие последствия будут у такого сообщения? – полюбопытствовал Чарвокоррен. Три чёрных зрачка переместились, чтобы лучше меня видеть. – По меркам межгалактических связей наши контакты начались совсем недавно. Мир между цивилизациями хрупок, взаимное доверие ещё не было заработано. Допустим, сейчас я сообщу: «Господа новоземцы, отдельные освеномы готовятся нанести по вашей планете сокрушительный биологический удар с целью порабощения вашего населения. Но уверяю вас, эти агрессоры не занимают ведущих позиций в политической системе Манкора. Большинство из нас – хорошие освеномы, не желающие зла человечеству».
После того, как переводчик договорил, то тут, то там стали раздаваться короткие невесёлые смешки. Будто одна и та же ухмылка кочевала от лица к лицу.
- Я, конечно, немного преувеличил, - возобновил свою речь Чарвокоррен, - но, полагаю, общая идея ясна. В угрозу, вероятнее всего, поверят, в наше же доброе расположение – нет. Воздушное пространство Новой Земли, а заодно и всех прочих планет альянса, будет закрыто для манкорианцев. Итогом, вероятнее всего, станет всё та же межпланетная война, которой мы так стремимся избежать.
Мы молчали, стараясь быстро, как того требовали обстоятельства, осмыслить сказанное и выработать свою собственную точку зрения. Слова президента освеномов во многом были справедливы. Правда, с точки зрения Новой Земли обрисованный им сценарий был всё же лучше, чем заражение планеты. Но Чарвокоррен смотрел на ситуацию с позиции интересов своего народа, и это было естественно для политика.
- Некоторое время назад нам стало известно о существовании подпольной лаборатории, в которой разрабатывается опасное для людей средство, - продолжал освеном. – Мы также выяснили, что к делу был подключён выдающийся человеческий биолог, обладающий обширными знаниями. Вычислить место, к сожалению, не удавалось. Лишь после вашего проникновения силы правопорядка добрались до этого здания. Но радикалы оказались достаточно умны, чтобы понять это заблаговременно. К нашему прибытию место было заброшено. Мы нашли там немало интересных вещей, но не нашли главного – самого биологического оружия. Поэтому теперь настало время ваших ответов на мои вопросы. – Его голос посуровел. – Что вам известно о разработках подпольщиков? Какой стадии достигли эти разработки? Куда их могли переместить? Что конкретно вы делали в лаборатории?
- Я мог бы ответить на все ваши вопросы, - с ледяным спокойствием произнёс Рэй. Не знаю, как ему удавалось смотреть освеному прямо в глаза; мой взгляд постоянно скользил бы с одной пары глаз на другую. – Но, полагаю, ответа на предпоследний будет более чем достаточно. Вас интересует, куда могли переместить биологическое оружие? Сообщаю: в данный момент оно движется в направлении Новой Земли с той скоростью, какую способны развить ваши малогабаритные космические корабли.
По-моему, Чарвокоррен побледнел. Сперва он смотрел на Рэя с недоверием, затем выругался – я была уверена, что он именно выругался! – по-манкориански.
- Совершенно с вами согласен, - подтвердил капитан, не дожидаясь перевода, который, впрочем, вряд ли бы воспоследовал. – И чем дольше вы задерживаете нас вблизи Манкора, тем сильнее пространственный разрыв между нами и вашими радикалами.
Президент громко заговорил на своём языке, и в комнату сразу же вбежали двое освеномов. Получив распоряжения, они так же быстро удалились.
- Я отдал приказ лететь на Новую Землю с максимально возможной скоростью, - сообщил нам Чарвокоррен. – Наш звездолёт быстрее вашего, так что времени вы не потеряете. Теперь сообщите мне в деталях обо всём, что вам известно. Следует решить, как действовать в сложившихся обстоятельствах – в том случае, если перехватить корабли с оружием не удастся.
Возможности посовещаться не было; принять совместное решение мы могли, лишь обменявшись взглядами. В итоге юлить не стали. Рассказали то, что знали, правда, избегая лишних подробностей. Так, к примеру, мы ни разу не упомянули о связи Рэя с новоземским биологом, о не вполне законном присутствии на корабле дуэллийцев и роцеанца и об открытии новой формы разумной жизни на Арензии (а то кто их, освеномов, знает, откуда они в следующий раз надумают черпать свою энергию). Завершающим штрихом стал вылет с Манкора кораблей радикалов, наш последующий старт и захват нашего звездолёта кораблём самого Чарвокоррена (смягчать в этом отношении формулировки Рэй не стал, уверена, что умышленно).
- Итак, теперь вы знаете, как обстоят дела на данный момент, - заключил капитан. – Звездолёты агрессоров направляются к Новой Земле. Нам удалось заменить, говоря точнее – подправить, содержимое контейнера с отравой. Поэтому есть шанс, что атака не приведёт к пагубным для людей последствиям. Но точно мы этого знать не можем. Как-никак, возможности провести серьёзное тестирование мы не имели. Хотя могу заявить с полной ответственностью, что команда наших учёных сделала всё возможное и даже невозможное.
Я автоматически перевела взгляд на Джекки и увидела, как тот покраснел от удовольствия.
- Насколько легко будет незарегистрированному кораблю проникнуть в атмосферу Новой Земли? – спросил президент.
Из четырёх видных мне глаз два смотрели на Рэя, а ещё два – в потолок, что, вероятнее всего, свидетельствовало о напряжённой работе мысли.
- Не знаю, легко или нет, но во всяком случае вполне реально, - отозвался кэп. – Вы ведь понимаете, речь идёт о немаленькой планете с интенсивным трафиком. К тому же, теперь я подозреваю, что они знают о планирующихся переговорах Новой Земли с Манкором и собираются воспользоваться этой информацией.
- Каким образом?
- Представятся вами или вашей службой безопасности, прибывшей на планету несколько раньше, чтобы проверить место проведения переговоров, - пожал плечами Рэй. – Люди и освеномы недостаточно хорошо знают друг друга, и я сомневаюсь, что мои соотечественники сумеют своевременно раскрыть обман. Задерживать же на орбите звездолёт самого президента Манкора до выяснения обстоятельств попросту не рискнут.
Чарвокоррен покивал, и я заметила, что тот же жест повторили два других освенома.
- И каковы ваши соображения, капитан Макнэлл? Вы лучше меня и моих советников знаете людей и Новую Землю. Как бы вы поступили в сложившихся обстоятельствах?
Для меня такой вопрос оказался неожиданным: не думала, что фактически взявшие нас в плен освеномы станут просить нашего совета. Но Рэй, похоже, наоборот, готовился именно к такому повороту.
- Я предлагаю совместно двигаться к Новой Земле, но разделиться в районе трансляционной космической станции, позволяющий прямой контакт с планетой. Я понимаю ваше прежнее нежелание сообщать людям о готовящемся покушении, но ситуация несколько изменилась. Даже в том случае, если наша диверсия удалась, и содержимое контейнера безвредно, попытка нападения на планету состоится, и новоземцы о ней узнают. Узнают и о том, что нападавшие – освеномы. Поэтому в ваших же интересах быть первым, кто предупредит правительство о грядущей опасности. Это сохранит шанс на добрые отношения между цивилизациями. И даст Новой Земле шанс хоть как-то подготовиться к атаке – если, конечно, мы успеем своевременно добраться до подходящей станции. Увы, наши предупреждения услышаны не были.
- То, что вы говорите, логично, - согласился президент. – Я сам думал о том, чтобы поступить подобным образом. Однако вы предложили разделиться. Что в этом случае станет делать ваша команда?
- То же, что и намеревалась делать до встречи с вами. Лететь к Новой Земле и наблюдать за разворачивающимися событиями. В случае необходимости оказать посильную помощь населению.
- Однако, насколько я понимаю, вы сильно рискуете, возвращаясь на родную планету? – уточнил освеном, испытывающе глядя на Рэя.
Тот усмехнулся.
- Бывают случаи, когда личное отступает на второй план.
Как мне показалось, в многочисленных глазах манкорианца читалось искреннее уважение. Впрочем, не исключено, что я просто приписывала ему свои собственные эмоции.
Глава 7
Мы опоздали. К тому моменту, как мы, отстыковавшись от манкорианского корабля в районе трансляционной станции, приблизились к Новой Земле, на планете уже творилось чёрт знает что. Мы получали информацию, используя два основных источника: радиосвязь, которая на орбите функционировала вполне прилично, и плантернет, подключение к которому опять же, пусть не без перебоев, но удавалось. Над первым способом связи работал главным образом Брэн. Над вторым, не поднимая головы, Кен.
Осколки фактов и слухов, которые нам удалось собрать, более-менее сводились к следующему. Освеномам удалось проникнуть на территорию Новой Земли. Один корабль пролетел над Северным континентом, второй над Южным. Иными словами, атаковать попытались обе населённые части планеты. Это произошло ещё до нашего появления и, вероятно, даже прежде, чем Чарвокоррен успел передать сообщение с космической станции.
Один из звездолётов был сбит случайно оказавшемся поблизости кораблём ВБС «Галалэнд». Слово «случайно», проскользнувшее на одном из порталов, изрядно нас повеселило, разряжая нервную обстановку. Не иначе капитан Дебург и его экипаж как раз надумали провести отпуск, купаясь в водах Лазурного океана, омывающего восточный берег Северного континента. А вместо удочек и сачков прихватили с собой ракеты дальнего радиуса действия. Так или иначе, один освеномский корабль был теперь в распоряжении новоземцев. Второму же пока удавалось уходить от преследований.
Границы планеты были закрыты; нарушить их, не только приземлившись, но даже всего лишь войдя в атмосферу, с высокой степенью вероятности означало расстрел из соответствующего оружия без предварительного предупреждения. Предъявлять правительству претензии на этот счёт было сложно: в сложившихся обстоятельствах режим чрезвычайного положения был оправдан.
Чего мы никак не могли понять, так это какой эффект возымело содержимое доставленных освеномами контейнеров. И был ли, собственно, какой-либо эффект? Пока непреложный факт заключался в том, что люди продолжали функционировать. Преследовать (и даже сбивать) корабли агрессоров, отдавать приказы, обсуждать последние новости на форумах и строить версии, одна невероятнее другой. Спуститься на планету по упомянутым уже причинам мы не могли, поэтому наш звездолёт продолжал описывать круги вокруг орбиты, и для того, чтобы усовершенствовать свои знания было необходимо поговорить с кем-нибудь, кто был в курсе последних событий. Пробовали выйти на связь с «Галалэндом», но безуспешно. Особых надежд не питали с самого начала, поскольку звездолёт только-только завершил участие в боевой операции и наверняка в эти самые минуты докладывался высшему начальству. Затем у Брэна возникла другая идея, и он, как следует зафиксировав наушники, принялся набирать очередную комбинацию символов.
На этот раз ответ поступил практически сразу. Похоже, док воспользовался своими личными связями и мало кому известной линией, поскольку на экране возник не секретарь, не ассистентка, а сразу импозантный, одетый в строгий костюм мужчина сидящий в ортопедическом кресле с высокой спинкой.
- Привет, Виталий. Это Брэн, - по-свойски поздоровался док.
Ответа мы не слышали, зато отчётливо видели, как собеседник расплылся в широкой улыбке.
Из наушников послышался шум, свидетельствуя о том, что с той стороны говорят громко и эмоционально. Большего мы понять не могли. Но вскоре Брэн сказал:
- Хорошо, пусть твои ребята присоединяются, но с условием, что я тоже включу громкую связь.
Всё то же невнятное, зато оживлённое гудение, и врач переключил рычажок громкой связи, одновременно снимая наушники, которые стали бы скорее помехой, нежели подспорьем в дальнейшем разговоре.
- Ну, ты, конечно, дал, дружище! – протянул Виталий. Интонация, манера говорить и даже выбор слов – всё свидетельствовало о том, что этот человек совсем не такой строгий и нудный, как можно было решить, исходя из его внешнего облика. – Может, объяснишь теперь нам с коллегами, какого чёрта тут везде творится с твоей лёгкой руки?
Коллеги и правда облепили экран, в результате чего их демонстрировала установленная с той стороны камера. Многие из них были молоды, и все строго одеты – должно быть, как раз те самые помощники и ассистенты.
- Ты мне льстишь, - проворчал Брэн. – К той чертовщине, которая у вас сейчас творится, приложила руку ещё пара-тройка человек и нелюдей.
- Да, про освеномов мне известно, - подтвердил тот. – Но хотелось бы получить более точную информацию. Здесь такой хаос, что в сети, что снаружи – просто сам чёрт ногу сломит.
- Нам тоже многое хотелось бы узнать, - подхватил Брэн. – Причём очень и очень срочно. Возможно, речь идёт о миллионах жизней. – На том конце линии заметно посерьёзнели. – Поэтому скажи мне, пожалуйста, первым делом: у вас появились после атаки освеномов пострадавшие с психическими отклонениями?
Мы затаили дыхание, отчаянно надеясь на отрицательный ответ. Вот он, момент истины: удалось нам реализовать план Джекки, или же все усилия пошли насмарку?
- Ещё как появились! – уверенно, но почему-то без намёка на траурное настроение ответствовал Виталий. – О чём ты вообще спрашиваешь? Не знаю, как на Северном континенте, а здесь у нас все вокруг просто чокнутые. Мечутся туда-сюда, пишут в сети такую ересь, что читать смешно, считают, что все должны спрятаться по убежищам, но ради того, чтобы сообщить об этом, собирают огромные толпы народа на открытых площадях… Короче, нормальная паника, но бреда такого уровня я, кажется, ещё не видел.
Мы выдохнули с некоторым облегчением, хоть и понимали: настоящего ответа на свой вопрос мы пока не получили, а, следовательно, всё ещё впереди.
- Меня другое интересует, - внёс за нас всех уточнение док. – Есть массовые случаи реального психоза? Возможно, неизвестного науке? Особенно на тех участках, над которыми пролетали корабли освеномов? Предположительно именно там в атмосферу был выпущен вирус.
- Так это всё-таки был вирус, - сдвинув брови и опустив глаза, покивал Виталий. – Мы это предполагали, но полной уверенности так до сих пор и не было. Но нет, ответ на твой вопрос – нет. Учитывая сразу возникшие опасения, мы госпитализировали людей, находившихся в очаге предположительного заражения. Их состояние внимательно отслеживают. Показатели в норме. Странностей в поведении тоже нет, ну, не считая паники, естественной при подобных обстоятельствах.
- А как насчёт эмоциональной нестабильности? Напоминающей, скажем, симптомы маниакальной депрессии?
- Н-нет, ничего такого не было. Меня бы известили. Пробы воздуха сейчас тщательно исследуют в лабораториях. Но пока учёные способны объяснить обнаруженное лишь нецензурными словами. При переходе на нормативную лексику и тем более научную терминологию сразу теряются. Короче, освеномы задали нам задачку. Ты поможешь её решить?
- Сам нет, но я отправлю к вам отличного специалиста, который всё объяснит в деталях. Матерных слов он, скорее всего, даже не знает, зато языком формул владеет виртуозно. И очень подробно расскажет, что за компоненты содержатся в этой гадости, а также почему она в конечном итоге не сработала. Очень талантливый малый, рекомендую выделить ему лабораторию, он вам ещё сделает кучу открытий в области межпланетной биологии.
Мы с Рэем покосились на Джекки. Тот стоял красный, как рак, отодвинувшись подальше от докторского экрана и камер.
- Если в двух словах, - продолжал Брэн, - то эта отрава должна была дестабилизировать психическое состояние людей, после чего планировалось вторжение на Новую Землю. Но мы туда кое-что незаметно подмешали, своеобразный нейтрализатор, так что надеюсь на отсутствие последствий.
- Ну вы даёте, - качнул головой Виталий, одновременно впечатлённый этим достижением и шокированный масштабами угрозы. – Как вам удалось такое провернуть?
- Ничего бы не пришлось проворачивать, если бы некоторые личности вовремя прислушались к нашим предостережениям, - уклончиво ответил док.
- О да! – собеседник охотно ухватился за предложенную тему. – Наслышан я о предупреждениях. Там сейчас головы летят – мама не горюй! Можешь не сомневаться: каждый, кто знал о возможной атаке и ничего не предпринял, по меньшей мере навсегда лишится работы, вне зависимости от статуса. Впрочем, многие из тех, кто ничего не знал, но допустил, – тоже. Так что, признаться, я рад, что служу в аналитической правительственной организации, а не в ВБС или министерстве обороны.
- Надеюсь, «Галалэнда» эти санкции не коснутся?
Виталий фыркнул в знак отрицания.
- «Галалэнд» сегодня герои. К тому же Дебург передавал начальству ваши предостережения, так что головы полетят у вышестоящих.
- Ладно, теперь другой вопрос. Ты не в курсе, выходил ли на связь президент освеномов?
- Ты и об этом знаешь? – изумился Виталий. – Эдакими темпами я заподозрю, что ты ни в какой не в опале, а просто перешёл работать в разведку, причём далеко не эскулапом. Ладно-ладно, только не спорь! – поспешил добавить он прежде, чем док выразил желание что-либо сказать. – Я же понимаю, что ты в любом случае не признаешься! – Он хохотнул, радуясь собственной шутке. – Короче, раз ты уже осведомлен, то да, их президент – имя которого я выговорить не способен – звонил и предупредил о предстоящей атаке. Это не слишком помогло: на станции, которой он воспользовался, были перебои, и информация достигла нас, когда манкорианские корабли уже вошли в атмосферу. Но в политическом плане галочка была поставлена.
- И что теперь? – полюбопытствовал Брэн. – Встреча на высшем уровне отменилась или состоится как было намечено?
Я внимательно прислушалась: меня тоже чрезвычайно интересовал ответ на этот вопрос.
На сей раз Виталий тщательно подумал, прежде чем заговорить.
- Скажем так: её перенесли. Как по времени, так и территориально. Думаю, в ближайшие месяцы пускать освеномов на Новую Землю и обитаемые спутники не будут. Но космос большой.
Понятно. Вероятнее всего, и время, и место переговоров уже известно, но выдавать нам такую информацию приятель дока, естественно, не уполномочен. Да нам оно и не надо: присутствовать при общении президентов мы как-то и не планировали. Главное, что отношениям цивилизаций всё-таки не пришёл конец.
- Послушай, Брэн, - взгляд Виталия стал сосредоточенным, - нам НУЖЕН этот твой юный гений. Ты же понимаешь, что с учётом обстоятельств мы не вправе терять ни минуты. Мы не можем гарантировать, что биологическая угроза миновала. Ты сам говоришь, что не до конца уверен в эффекте. Учёный нужен мне здесь, - он постучал рукой по столу, - лабораторию ему я, можешь не сомневаться, организую.
Док покосился на Джекки, тот с готовностью кивнул.
- Ладно, в хорошие руки я, так и быть, его передам. Но есть сложность. Приземление на планету в данный момент запрещено. К тому же у нас имеются собственные причины не спешить на встречу с Новой Землёй.
- Да не вопрос. Я вышлю корабль, состыкуетесь на орбите.
Брэн обменялся многозначительными взглядами с Рэем, потом обернулся к остальным присутствующим. Риск был понятен: знакомец дока мог решить, что «долг перед родиной» превыше всего, в том числе и дружбы. И тогда сразу же после стыковки нас ожидал неприятный сюрприз.
- Раз уже решили, поздно отступать, - негромко, но без тени сомнения ответил на неозвученный вопрос Рэй.
- Хорошо, Виталий, - громче произнёс Брэн. – Но очень надеюсь, что ты обойдёшься без глупостей. И прежде, чем мы начнём договариваться о деталях, будь добр, отошли свою группу.
Так и случилось, что наш звездолёт неспешно двигался по новоземской орбите в ожидании стыковки и, следовательно, умышленно незащищённый от слежения радаров. Иными словами, режим невидимости был отключён. И когда к нам приблизился корабль, модель которого была весьма похожа на используемые гуманоидами, мы далеко не сразу заподозрили неладное. А когда профессионалы разглядели детали, свидетельствующие о том, что он не имеет никакого отношения к флоту Новой Земли, было уже поздно.
Всё прошло примерно так же, как при нашей предыдущей встрече с кораблём освеномов. Нас просто затянули внутрь звездолёта, будто пылинку, поглощаемую пылесосом. После чего манкорианцы поспешили покинуть орбиту, и у посланных Виталием пилотов уже не было никаких шансов нас отыскать.
Вот только дальнейшие события развивались совсем иначе, нежели «в плену» у Чарвокоррена. На сей раз с нами никто не церемонился. Освеномы ворвались на нашу территорию и, не упрашивая, зато угрожая оружием, вывели наружу. Мы были вынуждены повиноваться. Численное преимущество было бесспорно на их стороне, к тому же наше пребывание в своеобразной мышеловке не позволяло выдвигать собственные условия. Поэтому в наших рядах победил разум, и мы сдались без борьбы, что безусловно не означало, будто мы не вынашивали планы на ответную мерзопакость.
С нами заговорили лишь один раз, на манкорианском наречии, но механический голос электронного переводчика донёс до нас смысл сказанного, нечто в духе «Следуйте за нами. Сопротивляться не в ваших интересах». Перед тем, как мы получили возможность за кем бы то ни было проследовать, нам завязали глаза. Всем девятерым, одинаковыми повязками. При этом очки Джекки и Тин Рока сбросили на пол и умышленно на них наступили, заставляя стёкла потрескаться, а оправы погнуться. Это пугало. Не просто нервировало, а именно пугало, отчего в горле сформировался противный комок, затруднявший процесс глотания. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что именно в этом заключалась одна из целей завязывания глаз. Нагнать страху. Ведь страх – это сильная эмоция, а эмоции для освеномов – это что-то вроде топлива. Вторая причина сводилась к отсутствию на корабле тюремных камер. Помещения, запирающиеся на ключ исключительно снаружи, здесь отсутствовали, во всяком случае в той части звездолёта, куда нас провели. Попав сюда с завязанными глазами, мы не могли знать, как открываются кодовые замки, а в некоторых случаях – даже понять, где именно расположены сливавшиеся со стенами двери.
После продолжительного перехода, утомительного главным образом с моральной точки зрения (хотя ходить с завязанными глазами – удовольствие тоже ниже среднего), мы остановились в помещении достаточно просторном, судя по тому, что нам не приходилось теперь жаться друг к другу, как в узковатых коридорах. Однако и здесь снять повязки нам не разрешили. Зато немало удивили вопросом, кто из нас является Рэйером Макнэллом и Самантой Логсон. Не знаю, как скоро отреагировал Рэй, сама я подняла руку с задержкой в пару секунд. Соблазн затаиться и промолчать был велик, но ведь в конечном счёте я бы лишь выиграла весьма непродолжительное время, зато проблемы могла бы создать всем своим спутникам. А их у нас хватало и так.
Нас с Рэем подтолкнули друг к другу и вывели в соседнее помещение, предварительно набрав комбинацию символов кодового замка – об этом, во всяком случае, свидетельствовало сопутствовавшее звучание. Дверь за нашими спинами закрылась, и лишь теперь мы получили разрешение снять повязки.
Привыкнуть к искусственному, приглушённому свету оказалось нетрудно, и я поспешила оглядеться. Вне всяких сомнений, мы находились в местном аналоге командного отсека, хотя, помимо панели управления, здесь обнаружились детали, больше напоминающие скромную лабораторию. Полупрозрачные контейнеры, чем-то напоминающие осветительные приборы, но наполненные уже знакомой на вид синей жидкостью, и с тянущимися к стенам проводами. Несколько склянок с жидкостью другого цвета, в специальных подставках. А в самом центре немаленького, надо сказать, помещения – высокая конусообразная конструкция, по которой нервозно пробегали, чтобы затем вновь исчезнуть, цветовые пятна. От конструкции тоже отходили многочисленные провода, более толстые, чем наши. Несколько из них крепились к расположенным вплотную креслам, которые почему-то были установлены спинкой к спинке.
Отсек, однако же, был ещё крупнее, поскольку приличная его часть отделялась от нашей прозрачной стеной, на первый взгляд совершенно однородной (то есть не имевшей дверей). Именно там, за «стеклом», обнаружились семеро наших спутников, тоже успевшие избавиться от масок. Освеномов в их помещении не было: видимо, никто не опасался, что кто-либо из пленников сумеет ускользнуть из этой прозрачной клетки. Зато на нашей стороне отсека я насчитала шесть особей. Плюс хоть и не сразу, но заметила державшуюся в стороне Линду. Всё такую же аккуратную, серьёзную, сосредоточенную, одетую в деловой костюм, с хорошо уложенными светлыми волосами и без тени сомнения или раскаяния на суровом лице. Впрочем, сцепленные пальцы наводили на мысль о нервозности, которую учёная тщательно скрывала.
- Ну хорошо. И что вам от нас нужно? – полюбопытствовал Рэй, обращаясь вовсе не к жене, а к одному из освеномов.
Мы уже знали, что автоматические переводчики у них имеются.
Выбор адресата был не случайным. Ещё перед тем, как нам завязали глаза, Кен успел указать мне на манкорианца со словами «Это тот самый, из лаборатории». В ответ на моё удивление, как ему удалось это определить (признаюсь, для меня они все были на одно лицо), он кивнул на полоску белёсого шрама на левой руке. Сама бы я на эту деталь внимания не обратила.
И вот теперь этот освеном, глава охранников подпольной лаборатории, действительно находился здесь, в нашей части командного отсека. Но вместо него заговорил другой.
- Я – Количаррен, предводитель законной оппозиции Манкора, борющейся за правое дело. – Говорил он, разумеется, на своём наречии, но мы слышали перевод, раздававшийся из небольшого аппарата, висевшего на уровне его шеи. – Вы и ваша команда нарушили наши планы. Мы были близки к цели, как никогда. – Его глаза сузились, а гнев явно нарастал. - Два наших корабля добрались до новоземских континентов. Мы ожидали на орбите, и едва вирус начал бы действовать, должны были приземлиться на поверхность планеты. Эмоциональный всплеск, который непременно последовал бы в результате самоотверженных действий наших товарищей, обеспечил бы нас огромным количеством энергии и позволил занять прочные позиции на Новой Земле до прибытия подкрепления. В нашем распоряжении сверхмощное оружие, для использования которого не хватает лишь должного количество психо-топлива. Кроме того, корабли наших соратников ожидают недалеко от системы Рейзы. Вашими стараниями все наши планы пошли насмарку. Теперь мы застряли вблизи от Новой Земли, и нашему кораблю даже не хватает топлива на то, чтобы вернуться домой. И вам придётся хотя бы частично компенсировать урон.
Автоматический переводчик не отражал интонаций, но не уловить угрозу в последних словах было довольно-таки трудно.
- Чего же вы хотите? – Голос Рэя звучал в высшей степени спокойно, и мне оставалось лишь позавидовать его самообладанию.
- Сейчас мы подключим вас к нашему психо-двигателю, - с бесстрастностью удава произнёс освеном.
Кивком головы он дал знак своим помощникам, и те быстро втолкнули нас в кресла, пристегнули ремнями и нацепили на руки какие-то провода. Теперь я Рэя не видела: мы оказались сидящими спина к спине.
Наши спутники прильнули к прозрачной стене, кто-то даже стукнул по ней со всей силы, но, увы, это было не обычное стекло, а, скорее всего, тот же материал, что и в тюремной камере подвального этажа. Разбить его было нереально.
- Затем при помощи этого аппарата, - Количаррен неопределённо кивнул в направлении каких-то проводов, - система начнёт причинять вам боль.
Волна страха пробежала по телу, и почти сразу же ускорился ритм, в котором кружили по конусу цветовые пятна. Послышалось ещё несколько тщетных ударов в герцианское стекло.
- Почему именно они? – крикнул с той стороны Кен. Слышимость была отличной, судя по всему, звук беспрепятственно проходил в обоих направлениях. – Выпустите хотя бы женщину! В конце концов, они слабее мужчин! Возьмите меня вместо неё, если надо!
- Способность испытывать эмоции одинакова у особей мужского и женского пола, - менторским тоном сообщил Количаррен. Тон, разумеется, характеризовал оригинальное высказывание, а не автоматический перевод. – И выбор наш не случаен. Рейер Макнэлл – беглый заключённый, в одночасье лишившийся головокружительной карьеры. Его психика нестабильна сама по себе, и эмоциональный фон подходит нам как нельзя лучше. Саманта Логсон – пратонка, всю жизнь скрывавшаяся под чужой личиной. Постоянное нервное напряжение, вечный страх разоблачения, одиночество, а в последнее время – резкие перемены, без всяких сомнений сопровождавшиеся эмоциональным всплеском. Мы умеем собирать информацию. Лучших кандидатов среди присутствующих нам не сыскать. Но в случае, если эти подопытные перегорят, можете не сомневаться, что мы перейдём к следующим.
Слово «перегорят» прозвучало, мягко говоря, пугающе. Цветовые пятна вновь ускорили своё движение.
- Обдумайте в таком случае кандидатуры собственных приятелей, - посоветовал Рэй. - - Точно! – подхватила я. - Наверняка у кого больше глаз, у того и эмоций больше.
Увы, освеномы восприняли эти издевательства в высшей степени спокойно. По-видимому, наше поведение их полностью устраивало. А вот что показалось мне странным, это реакция Линды. Супруга Рэя не была ни холодна, ни равнодушна, ни сурова. Взгляд её выражал целую гамму эмоций – волнение, сомнение, быть может, даже смятение. И устремлён этот взгляд был отчего-то не на её мужа, а на меня. По какой причине? Думаю, даже в обычном своём состоянии я не смогла бы ответить на этот вопрос. Тем более сейчас, когда сознание моё было затуманено страхом.
- Переходим к следующему этапу.
Количаррен надавил на какой-то рычаг – и всё моё тело пронзила острая боль. Казалось, болела каждая клеточка, независимо от того, присутствовали там нервные окончания или нет. Я закричала, а вскоре услышала, что рядом кричит и Рэй: освеном привёл в действие второй рычаг, точно такой же. Стало вдвойне больно и за него, а в груди начала зарождаться паника: этой пытке не будет конца, и мы уже не выйдем отсюда живыми. Криков, раздававшихся из-за стекла, и очередных бесплодных стараний его разбить я уже не слышала.
Перерыв оказался внезапным и неожиданным, словно глоток свежего воздуха в газовой камере. Тяжело дыша, я обессиленно откинула голову на спинку кресла. Когда голову начали посещать хоть какие-то мысли, первой из них была: нас освободили. Но нет, одного взгляда хватило, чтобы понять: всё оставалось как раньше. Я пристёгнута, друзья за стеклом, вокруг – полдюжины освеномов, в стороне – Линда, почему-то бледная и взволнованная, но это беспокоило меня в последнюю очередь. Может, её собираются использовать в качестве материала для топлива следующей, когда в нас с Рэем жизненной энергии уже не останется? Что ж, даже если так, туда ей и дорога.
- Сэм! Сэм, как ты? – донёсся из-за спины тревожный оклик Рэя.
- Если скажу, что прекрасно, ты всё равно не поверишь. – Я сама удивилась тому, как тихо прозвучал ответ, но надеялась, что кэп всё-таки услышит. – Но я в сознании, это точно.
- Самое главное в подобном деле – не перестараться, - спокойно произнёс манкорианец, прохаживаясь по отсеку-лаборатории туда-сюда. – Конечно, нельзя делать боль слишком слабой, иначе объекты быстро к ней привыкнут. Но и чрезмерность вредна, равно как необходимы и перерывы. Постоянная невыносимая боль заставляет объект полностью сосредоточиться на физических ощущениях и попытке хоть как-то с ними справиться. Наша же задача – оставить место эмоциям. Сильным эмоциям – страху, панике, жалости к себе и другому, ненависти к мучителям. Весь этот коктейль превосходно наполняет контейнеры психо-энергией, что в свою очередь приводит в действие двигатели и позволяет нам уйти далеко от Новой Земли. На данный момент мы уже с приличной скоростью движемся к границе системы Рейзы.
Не знаю, говорил ли он это специально для нас или же обращался исключительно к своим соплеменникам, а переводчик сработал автоматически. Но мне стало жутко от его слов. К перечисленным освеномом эмоциям добавилось отчаяние: скоро мы окажемся совсем далеко от дома, фактически без шансов на спасение.
- Сэм! Слушай меня внимательно. – Рэй старался говорить негромко, чтобы не привлекать внимания манкорианцев, но при этом вложил в свой голос весь дар убеждения, на который был способен. – Они ничего необратимого с нами не сделают. Они заинтересованы в том, чтобы мы были в порядке. Боль – да, но они всячески стараются не нанести нашему организму серьёзных повреждений. И всегда будет наступать время отдыха. Держись, Сэм! Это надо просто пережить. Это закончится, я тебе гарантирую. Про нас знает Виталий, про нас знает Чарвокоррен, нас ищут ВБС и основные силы освеномов тоже. За этими преступниками гонится вся галактика. Нас освободят, надо только сжать зубы и немного подождать.
Не знаю, во что из всего сказанного он действительно верил, а что говорил с единственной целью меня успокоить, но, так или иначе, я и вправду немного успокоилась. Словно почувствовала у себя за спиной опору, которая будет рядом всегда, до последнего края и вздоха, никогда не предаст и не исчезнет, пусть даже я и не могу её видеть. Жаль, что у меня нет глаз на затылке, как у этих гадов…
А между тем один из них снова потянулся к рычагам.
- Не понимаю, почему надо устраивать все эти глупости с болью, - подчёркнуто громко заявил Рэй. – Вы не могли вместо этого рассказать анекдот? Смех, знаете ли, сопровождается достаточно сильными эмоциями, да к тому же продлевает жизнь.
Разумеется, он всего лишь тянул время, и надолго этот приём не сработал. Боль снова в момент распространилась по всему телу.
А между тем всплеск эмоций, происходивший за стеклом, был вряд ли слабее, чем то, что творилось в непосредственной близости от центрального накопителя энергии. Не даром более мелкие контейнеры были расставлены и здесь, и быстро заполнялись слепящей глаза синевой.
Ещё несколько ударов кулаком по прозрачной стене не привели ни к чему. Кроме резкой боли в руке.
- Мне очень повезло, что ты находишься с той стороны, - зло бросил Кен стоявшей совсем рядом, хотя и вне пределов досягаемости, Линде.
- Это ещё почему?
Учёная говорила холодно и, казалась, мыслями была вовсе не с хакером, а там, в центре отсека, где инопланетяне измывались в данный момент над Самантой и капитаном.
- Потому что в противном случае я бы тебя убил, - совершенно искренне, без тени бахвальства ответил Хендрейк. - А насилие над женщиной против моих принципов.
- О принципах заговорил? – Линда неожиданно вспылила. – Строишь из себя белого и пушистого? Я, может, и ввела тебя в заблуждение, но не забывай: ты сам тогда принял решение. Тебя никто не заставлял палить из эксплоудера, взламывать сеть гражданского космофлота и писать поддельные письма о самоубийстве. Если бы ты отказался, мне бы пришлось искать другого исполнителя.
- Не отказался, - без колебаний признал он. – И белого-пушистого из себя не строю. Но я, во всяком случае, сожалею о том, что совершил. И, знаешь, это действительно хорошо, что ты сейчас за стеклом. Всё же я кое-чем тебе обязан. Я всю свою сознательную жизнь просидел в виртуальном мире. А благодаря твоим козням в реале познакомился с людьми, которых действительно уважаю. И с которых, как бы смешно это ни звучало в моём возрасте, хочу брать пример. И двое из них сейчас по твоей милости сидят в этих креслах и испытывают адскую боль. И за это я всё-таки придушил бы тебя, если б мог.
При упоминании Саманты и Рэя Линда плотно сжала губы и отвернулась, возможно, даже не дослушав Кена до конца. Было в этом нечто странное. Неужели спустя столько времени в ней всё же проснулось сострадание к мужу?
Биолог отдалилась от стекла, и хакер поступил так же, но для того, чтобы переговорить с Брэном.
- У тебя же есть бластер, - шёпотом сказал он. – Я видел, как ты его спрятал в той неразберихе.
- Для жителя виртуального мира ты слишком внимателен, - прошептал тот в ответ. – Строго говоря, это не бластер - бластер не поместился бы в сапог, - но оружие действительно имеется. Только что дальше? Герцианское стекло прострелить можно разве что из эксплоудера, а у меня не то что одежды, даже анатомии не хватит, чтобы такое припрятать. Что предлагаешь делать? Начать отстреливать всех вас по очереди, авось освеномы заволнуются и откроют-таки проход?
Кен понимал, что Брэн переживает не меньше его самого, и именно поэтому каждое слово дока источает сейчас яд, так что обид не было. О такой ерунде, как обиды, речи сейчас вообще не шло, но что-то необходимо было предпринять, притом незамедлительно!
- У меня тоже есть оружие, - тихо сообщила, подходя, Иолетрия. – Меня как женщину они обыскали хуже.
- Наверное, освеномы – шовинисты почище людей, - подключилась Гайка. – Бластера у меня не осталось, зато есть парочка инструментов, которыми легко можно размозжить голову особи любого вида.
- Значит, всё, что нам нужно, - это выбраться на ту сторону, - подытожил Кен. – Но как? Вот он, кодовый замок. – Хакер указал на коробку с сенсорной панелью, на которой были изображены не известные никому из присутствующих символы. - Если бы мы только знали код! Но пока они его набирали, у нас были завязаны глаза, а на то, чтобы подбирать его наугад, уйдут месяцы… Если бы у меня была специальная программа – но что толку об этом мечтать?!
- Вы нужно дверь здесь открыть? – От волнения Тин Рок стал делать в новоземском намного больше ошибок, чем обычно. – Я думал, нельзя, иначе вас сразу убить.
- У нас есть оружие. Внезапность поможет. Если сможем открыть, то прорвёмся, - объяснил док, косясь на освеномов.
Уверенные в том, что пленникам не выбраться, они даже не держались вблизи от стекла, полностью сосредоточенные на том, что происходило сейчас в лаборатории.
- Тогда я наберу код. Здесь нужно пять знаков. Сейчас…
Подойдя к коробке, роцеанец прикрыл глаза и принялся издавать привычный клёкот. Потом нажал первую кнопку…
- У тебя же были завязаны глаза… - начал Кен и тут же замолчал, хлопнув себя ладонью по лбу.
Ну конечно. Завязывать глаза роцеанцу - это ведь совершеннейший идиотизм, на который способны лишь те, кто ничего не знает о жителях планеты Рока! Тот освеном ещё скривился, срывая тёмные очки, думая, что это всего лишь признак пижонства. А между тем всё то время, что они шагали по кораблю в темноте, клёкот ни на секунду не прерывался. Жители подземных пещер не привыкли полагаться на зрение, для них гораздо важнее слух. И Тин Рок с завязанными глазами, слышал – или в своём, особенном, смысле видел – всё вокруг. В том числе и то, как один из манкорианцев набирал на замке код, чтобы пройти в другую часть отсека, оставляя пленников взаперти.
Док, тоже сообразивший, что происходит, быстро раздавал указания собравшейся вокруг него группе. Спрятанный в сапоге миниатюрный пистолет уже потихоньку перекочевал в его руку. Гайка передала один из своих смертоносных инструментов Аркадайосу.
На то, чтобы определить по памяти расположение нужных кнопок, Тин Року потребовалось секунд пятнадцать. В стекле появилась щель и ещё за несколько секунд бесшумно увеличилась в размерах, превратившись в полноценный проход.
Первым внутрь скользнул Брэн, держа пистолет наготове. Тот был крохотным и внешне казался игрушечным, но первый же выстрел продемонстрировал, насколько ошибочным могло стать такое впечатление. Ближайший к «камере» освеном рухнул как подкошенный. Док тоже рухнул, но лишь для того, чтобы не принять на себя ответный выстрел. Быстро перекатившись по полу, он спрятался за ближайшее кресло и продолжил пальбу уже оттуда. Пока он отвлекал на себя внимание, ещё несколько пленников выбежали из-за стекла и заняли относительно безопасные позиции.
Иолетрия также сделала несколько выстрелов. Правда, попала всего один раз – и то лишь царапнула освенома по руке. Боевого опыта у неё не имелось – как и ни у кого из присутствующих, за исключением дока. Однако и её действия принесли пользу: на время отвлекли внимание манкорианцев. Это позволило Гайке подползти к телу освенома, подстреленного Брэном, и забрать его оружие, которое она впоследствии передала Кену.
В очередной раз высунувшись из укрытия, Брэн снял пилота, после чего обеспечил прикрытие Аркадайосу, позволив ему короткими перебежками добраться до панели управления. В задачи дуэллийца, лучше всех разбиравшегося в подобных устройствах, входило заблокировать вход в командный отсек, изменить курс, фактически развернув корабль в противоположном направлении, и, едва это станет возможным, попытаться вызвать на связь Новую Землю. Что из всего этого окажется реализуемым, а также как долго Аркадайосу удастся удерживать управление в своих руках, не знал никто. Оставалось только надеяться на лучшее и делать всё возможное, чтобы это лучшее состоялось.
С самого начала операции Кен ожидал от Линды какого-нибудь подвоха. То ли она поднимет шум, привлекая внимание освеномов к попытке прорыва, то ли окажет сопротивление сама: например, попытается закрыть появившийся в стекле проём или пригрозит экипажу Рейера собственным оружием. Но ничего подобного не произошло. Линда, несомненно заметившая неладное раньше своих сообщников, молча наблюдала, держась в стороне от стремительно развивающихся событий. Никак не помешав пленникам, она укрылась от перестрелки за стеной лабораторного шкафа. Но, как вскоре выяснилось, пережидать там всю заваруху до конца тоже не собиралась. Наоборот, стоило выстрелам поутихнуть, а нескольким противникам сойтись в рукопашной, она вихрем ринулась к конусу, в креслах возле которого до сих пор сидели Рэй с Самантой. Сидели и кричали, поскольку, увидев, что происходит, Количаррен сильнее сдвинул рычаги, усиливая воздействие. Трудно сказать, какие соображения двигали им в этот момент. То ли желание отомстить, то ли стремление напугать и таким образом образумить взбунтовавшихся, то ли отчаянная попытка набрать как можно больше энергии, пока у него ещё была такая возможность. Так или иначе, именно он получил роковой выстрел из совсем небольшого пистолета. Почти такого же крохотного, как у Брэна. Только в отличие от врача, хозяйка этого оружия смогла беспрепятственно подойти близко к освеному, не вызвав ни малейших подозрений.
Плохо осознавая происходящее сквозь призму адской боли, я всё же смогла уловить краем глаза приближение Линды и даже сумела повернуть голову в нужную сторону. Я слышала раздавшийся совсем рядом выстрел и видела, как Количаррен упал без чувств. Мёртвый или живой, не знала, но жаль его мне в любом случае не было.
Практически не останавливаясь, Линда метнулась к нам. Если в своём нынешнем состоянии я ещё способна была испытывать какие-либо чувства за исключением физической боли, то, пожалуй, можно сказать, что я испугалась: мне показалась, что следующими мишенями станем мы с Рэем. Но выяснилось, она ещё просто не успела спрятать пистолет. Заткнув его за пояс, учёная преодолела последний шаг, отделявший её от консоли управления, и одним рывком возвратила рычаг в исходное положение. От столь резкой смены состояния я чуть не потеряла сознание, но постаралась сжать кулаки и усилием воли всё же сумела удержаться на грани. Похлопать себя по щекам я не могла и вместо этого заставляла себя мысленно проговаривать всё, что происходило поблизости. Вот сейчас Линда переключит рычаг Рэя точно так же, как только что сделала это с моим. Потом подойдёт к нему и расстегнёт сковывающие ремни. И может быть, даже обнимет его в порыве чувств.
Полнейшим сюрпризом оказалось то, что Линда и не подумала заниматься рычагом Рэя. Вместо этого она метнулась ко мне и, одарив успокаивающим взглядом, коснулась ремня. В этот момент раздался ещё один выстрел. Совсем рядом, судя по его громкости. Только я успела додумать последнюю мысль, как Линда начала медленно оседать прямо на пол, а по её аккуратной, идеально выглаженной рубашке стало стремительно расползаться багровое пятно. Тем не менее, неимоверным усилием воли удержавшись за подлокотник кресла, жена Рэя закончила расстёгивать стягивавший меня ремень. Лишь завершив начатое, она позволила своей воле ослабить железную хватку и упала без чувств.
Я вжалась в кресло, ожидая следующего лазерного луча. Выстрел действительно не заставил себя ждать, вот только мишенью оказалась не я. Ранивший Линду освеном пошатнулся и рухнул как подкошенный, лишь в процессе падения выронив из руки собственное оружие. А я смотрела, как заворожённая, ещё не окончательно придя в себя, и с немалым удивлением отметила, до чего же их кровь похожа на нашу, человеческую. Пистолет в руках Кена, почему-то громоздкий, манкорианский, оставался наготове, но новых потенциальных жертв поблизости, кажется, не было.
Стоны Рэя вывели меня из состояния оцепенения. Он не кричал, то ли сдерживая себя, то ли просто потеряв последние силы. Резво высвободившись из ремней, я бросилась к консоли и изо всех сил дёрнула его рычаг. К счастью, в правильном направлении. Лёгкая вибрация кресла, сопровождавшая пытку, мгновенно прекратилась. Стоны тоже прервались, перейдя в тяжёлое, шумное дыхание. Подбежав к Рэю, я опустилась перед ним на колени и принялась ожесточённо отстёгивать ремни. Из-за волнения, или от слабости, это удалось сделать не с первого раза, но всё-таки удалось.
Кэп пришёл в себя быстрее, чем я. Вскочил, одновременно разворачиваясь, чтобы оценить обстановку, обхватил меня, с целью не столько обнять, сколько защитить. Но выстрелов больше не было. В командном отсеке наступила тишина, очень плохо сочетавшаяся с царившим кругом разгромом. Перевёрнутая мебель, осколки пробирок, пятна вытекшей из них жидкости, не говоря уже о крови, обрывки проводов. И тела, мёртвых или раненых – трудно было определить на первый взгляд, но, к счастью, не наших. Среди лежавших на полу, помимо Линды, были только освеномы. Кен оказался ранен в левую руку, в данный момент Иолетрия делала ему перевязку. Лицо Гайки было перепачкано кровью, я не могла понять, её собственной или нет, но девушка выглядела, как и обычно, бодрой. Один из освеномов (я так и не смогла разобраться, который, всё же их было слишком сложно различить) получил лишь лёгкое ранение, и Джекки с Тин Роком связывали ему руки за спиной. Хорошо, что хоть рук у этих гадов только одна пара, в отличие от глаз… Потом ребята приступили к ещё двоим, из чего я заключила, что те тоже живы, хоть и пребывали пока в беспамятстве.
А док… Док склонился над Линдой. Она ещё дышала, но дело, без сомнения было плохо. Рана на груди выглядела жутко, рот был приоткрыт в отчаянной попытке поймать ускользающий воздух, взгляд заволокло туманом.
- Аркадайос! В каком мы положении? – спросил Рэй и, пошатываясь, двинулся к жене.
Я помогала ему, обхватив за талию и поддерживая, впрочем, кажется, он точно так же помогал мне. Наверное, мы выглядели сейчас как пара инвалидов, но некому было оценить столь специфическую картину.
- В интересном, - откликнулся пилот, и оставалось лишь подивиться тому, что способность шутить, не слишком-то ему свойственная, проявилась именно в такой непростой ситуации. – На самом деле всё не так плохо. Заблокировать выходы удалось, поменять курс тоже. Линги помог разобраться со здешними надписями. – Лингуан взобрался повыше по рукаву Аркадайоса и довольно вытянул шею. – Держим курс на Новую Землю. Но связаться с ними пока не удаётся, а если заявимся на этом корабле без предупреждения, нас расстреляют на подлёте и правильно сделают. К слову, на звездолёте действительно полно освеномов, и я не знаю, как долго их будут сдерживать запертые двери.
- Хоть до бесконечности, - сообщил хриплый, ослабший, но оттого не менее уверенный голос.
Все обратили взоры на Линду, над которой по-прежнему колдовал Брэн.
- Если вы с ящерицей всё сделали правильно, отсек полностью герметизирован, - продолжила она после короткой паузы. – Это продумано на случай бунта на корабле. Прорваться внутрь никто не сможет, и можно спокойно доставить звездолёт туда, где капитана поддержит подкрепление.
- Внушает оптимизм, - констатировал Рэй. – Примерно так мы и поступим. Если, конечно, удастся связаться Новой Землёй. Аркадайос, продолжай попытки. Позднее кто-нибудь тебя сменит.
Он сел на пол рядом с Линдой. Её голова покоилась на коленях у дока. Кен подошёл, держа в руках импровизированную подушку – попросту говоря, выломанную спинку одного из кресел. Я перехватила взгляд врача. Он пессимистично покачал головой.
- Линда, могу я тебя кое о чём спросить?
Рэй задал этот вопрос жене, но и на друга тоже покосился, готовый прислушаться к его рекомендациям.
- Можешь, можешь. – Губы женщины чуть растянулись, возможно, в усмешке, но понять это сейчас было очень сложно. – Только, Брэндан, будь так добр, вколи мне что-нибудь, чтобы я была в состоянии говорить нормально. И не говори, будто у тебя нет при себе хоть какого-нибудь завалящего стимулятора. В жизни не поверю.
- Да стимулятор-то найдётся, - вздохнул док, - но пользы твоему здоровью это, знаешь ли, не принесёт.
Последовавший булькающий звук абсолютно точно должен был изображать смешок.
- Пользы здоровью? Брэн, я не медик, но достаточно хорошо разбираюсь в анатомии. Шансы у меня нулевые. Давай так, положа руку на сердце. Если бы перед тобой стоял выбор – десять минут в адекватном состоянии или полчаса бессознательного бреда, что бы ты предпочёл?
Врач сжал губы, недовольный такой постановкой вопроса, но, видимо, Линда била не в бровь, а в глаз. Вздохнув, док всё-таки извлёк из нагрудного кармана крохотный кругляш и приложил к её плечу, предварительно надорвав в нужном месте рукав блузы. Взгляд блондинки прояснился практически мгновенно. Дыхание немного выровнялось, и даже лицо, кажется, стало чуть менее бледным, хотя до нормального цвета ему всё равно было очень далеко.
- Так-то лучше. – Линда немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, и это само по себе свидетельствовало о временном улучшении её состояния. – Ну, давайте, спрашивайте.
- Зачем ты во всё это ввязалась?
- Почему вы меня спасли?
Вопрос сорвался с моих губ одновременно со словами Рэя. Я замолчала, понимая, что влезла совершенно не вовремя, но отступать было поздно.
Линда попыталась засмеяться, правда, это далось ей тяжело. Гримаса боли сменилась надрывным кашлем.
- Такие разные вопросы, - прохрипела она, - а ответ один. Я – пратонка.
- Вы?!
- Ты?!
Мы с Рэем снова высказались одновременно; похоже, так действовало на нас присутствие Линды, и к этому следовало привыкать.
- Ты никогда об этом не упоминала, - добавил Рэй.
Тут у меня параллельной реплики не нашлось.
- Конечно, - невозмутимо отозвалась Линда. – Моё происхождение скрывалось с самого раннего детства, практически с рождения. Я всю жизнь существовала под чужим именем. Но обо всём знала. И видела, как несколько близких мне людей умерли, не выдержав бесконечных облучений, которым их подвергали во время исследований. Ты спрашиваешь, зачем я во всё это ввязалась? Я ненавижу Новую Землю.
Я слушала, забывая дышать, шокированная тем, насколько похоже то, что она рассказывала, звучало…на меня. Последняя же фраза, точно копировавшая мою собственную, некогда сказанную Рэю на стареньком малогабаритном катере, послужила последней каплей, и меня передёрнуло.
- Я и естественными науками занялась, видя, что происходит с моей расой. И замуж вышла за перспективного молодого военного, которому прочили внушительную карьеру и который смог бы в случае необходимости меня защитить – если бы правда всплыла наружу.
- Рад, что ты высоко меня ценила, - хмыкнул Рэй.
- Я ценила тебя высоко, - словно не заметив иронии, подтвердила Линда. – Кроме всего прочего, ты мне действительно нравился. Но это со временем прошло.
- Я догадался.
Сказано это было без обиды, да и женщина всего лишь констатировала факт, без цели задеть за живое. Тут речь шла о делах давно минувших дней, которые ни в одном из них уже не вызывали сильных эмоций.
- Ну хорошо. Ты ненавидела Новую Землю. Решила отомстить. И при чём здесь я? – полюбопытствовал Рэй.
Это был очень странный разговор. Кэп действительно полюбопытствовал. Они не ссорились, не ругались, не бросались взаимными обвинениями. Они всего лишь обменивались фактами.
- Где-то за месяц до очередного дальнего вылета «Галалэнда» ты упомянул в разговоре, что планируешь нанести визит на Манкор. Дескать, тебя что-то там заинтересовало по профессиональной части. А я хорошо с тобой знакома и действительно знала тебе цену. Понятия не имею, что ты подозревал изначально, но попав на место, ты бы точно разобрался, что к чему. И поломал бы нам всю игру. Что ты, собственно, и сделал в конечном итоге. Так что мои действия никак не касались наших с тобой личных отношений. Как говорится, только дело. Тебя пришлось убрать. И, заметь, я сделала это гуманно, не организовала твоё убийство.
- Да, очень гуманно. Спасибо. – На этот раз ответ Рэя был пропитан сарказмом.
А мне подумалось, что своего рода, очень странный, очень извращённый, но гуманизм всё-таки был. Ведь и Кена Линда не убила, хотя, как в своё время заметила Гайка, вполне могла бы это сделать. Линда шла очень на многое, с лёгкостью шагала по головам как близких людей, так и незнакомых миллиардов. И всё-таки первых предпочитала не убивать, находя проблемам иные, более энергозатратные, решения.
– Я не знала, что ты пратонка. – Странно, но эта фраза показалась мне почти извинением. – Не так чтобы это что-то принципиально меняло, но когда Количаррен об этом сказал, а потом нажал на рычаг…
Она запнулась, не подобрав нужных слов, а может быть, даже не слишком хорошо представляя, что именно хочет сказать.
- …оказалось, что это изменило абсолютно всё, - констатировал Брэн.
Линда лишь пождала плечами, и это могло означать что угодно.
- Спасибо, - просто сказала я.
Она скривила губы и на миг закатила глаза – дескать, забудь.
- Есть связь с Новой Землёй! – взволнованно воскликнул Аркадайос.
Рэй вскинул голову.
- И что? Какие новости?
- Они хотят говорить с капитаном. С нашим капитаном.
- Иду!
Кивнув, Рэй вскочил на ноги. Кажется, голова у него закружилась от резкого подъёма. Он пошатнулся и приложил руки к вискам. Я тоже встала, чтобы проводить его до панели управления и в случае необходимости поддержать.
- И всё-таки не знаю, что вы оба в ней нашли, - заметила Линда, глядя вслед одетой в простенький комбинезон-унисекс Саманте.
Кен тоже проводил взглядом девушку, шедшую бок о бок с Рэем.
- Может быть, то, что, возненавидев Новую Землю, ты попыталась её уничтожить, а она – спасти? – задумчиво предположил он.
Глава 8
Просторный зал, в который нас провели, давил на психику стерильной чистотой и деловой атмосферой. Огромный овальный стол белого цвета с многочисленными стульями, расположенными один от другого на одинаковых расстояниях, заставлял невольно почувствовать себя крохотным и незначительным. Нас было девятеро, полный состав экипажа Рейера Макнэлла, но на фоне приблизительно сорока мест создавалось впечатление, что мы – лишь небольшая горстка людей. Перед каждым стояла бутылка с минеральной водой и пустой высокий стакан. На потолке – круглый прожектор для голографических изображений. Одна из стен зала также с лёгкостью превращалась в огромный экран, хотя сейчас это угадывалось лишь по нестандартным отблескам света. К слову, искусственное освещение было включено несмотря на то, что за огромными окнами стоял день, а жалюзи не были опущены.
Высокие двери распахнулись без предупреждения, и девушка-секретарь в строгом костюме и с таким же строгим видом торжественно объявила:
- С вами будет говорить госпожа Джорджия Клэр, лидер партии Независимый Юг и председатель временного кабинета министров.
Гайка неприлично присвистнула. Я отреагировала беззвучно, но в остальном была полностью с ней солидарна. После драматических событий двухнедельной давности, когда само существование человеческой цивилизации на Новой Земле оказалось под угрозой, власти обоих континентов претерпели серьёзные перестановки. В частности, президент нашего Южного Континента был вынужден объявить о выходе в отставку. Организация выборов была делом продолжительным, и пока управление взяло на себя срочно сформированное временное правительство. А поскольку кредит народного доверия был утерян не только бывшим президентом, но и правящей партией в целом, именно лидер оппозиционной партии, Джорджия Клэр, возглавила нынешний верховный аппарат. Более того, с девяносто пяти процентной вероятностью именно ей предстояло стать следующим президентом наиболее сильного государства Новой Земли.
Большинству из нас не были известны правила этикета, которые надлежало соблюдать в присутствии подобных лиц. Но видя, что Рэй и Брэн поднялись на ноги, остальные решили последовать их примеру. Первым делом в комнату вошли двое широкоплечих мужчин с совершенно отсутствующим выражением на лицах, по всей видимости, охрана. Замечу, что на входе в здание нас тщательно обыскали и временно изъяли всё, что могло быть использовано в качестве оружия. Следом вошла девушка с ноутбуком, вероятнее всего ассистент, секретарь или помощник госпожи Клэр, уж не знаю, как это называется. И наконец в зал ступила сама исполняющая обязанности президента.
Это была высокая темноволосая женщина, в меру худая, одетая в строгий деловой костюм, состоявший из чёрной юбки-карандаша, чёрного же жакета и светлой рубашки. Обтянутые тонкими колготками ноги были обуты в классические чёрные туфли, правда, не на шпильках, а на более устойчивых, хоть и высоких, каблуках.
- Здравствуйте, господа. – У женщины был приятный, звонкий и одновременно деловой голос. – Прошу вас садиться.
Она прошла к своему месту. Помощница остановилась справа от неё, охранники с прежним невозмутимым и обманчиво безразличным видом расположились позади, на небольшом отдалении.
- Первым делом я хочу от лица правящего кабинета и от своего личного имени выразить вам благодарность за спасение нашей планеты.
- Мы лишь выполняли свой гражданский долг.
По интонации Рэя невозможно было определить, говорит ли он искренне или всего лишь даёт стандартный и ожидаемый в подобных случаях ответ.
Только теперь Джорджия Клэр опустилась на стул. Помощница незамедлительно наполнила её стакан прозрачной водой.
- В мои планы не входит изнурять вас уточняющими вопросами, на которые вы, без сомнения, устали отвечать за последние недели. Я ознакомилась с записями покойной Линды Макнэлл, а также с отчётами, основанными на ваших показаниях, - перешла к делу председатель кабинета министров. – Однако учитывая ваш вклад в спасение Новой Земли и, не побоюсь этого слова, в историю человечества, я сочла нужным лично проинформировать вас о решениях, принятых специальными комиссиями по вашему вопросу. Некоторые из этих решений придутся вам по душе, другие, боюсь, нет. Однако будет справедливо, если вы услышите обо всём из моих уст. Если впоследствии у вас возникнут дополнительные просьбы, я готова буду принять их к сведению и рассмотреть.
Кратковременная пауза, во время которой ИО президента отпила несколько глотков из своего стакана, была призвана дать нам возможность осмыслить её слова и приготовиться к предстоящему разговору. Речь Клэр была более-менее ясна, а вот с готовностью к дальнейшему дело обстояло сложнее. Положение некоторых из нас оставалось весьма щекотливым, и мы не имели ни малейшего представления о том, как будут в конечном итоге решены эти вопросы.
- Начну с наиболее глобального. – Сделав это заявление, Джорджия Клэр посмотрела почему-то на меня. – Госпожа Саманта Логсон, события последних недель и ваши показания привели к сверхурочному созыву временного кабинета министров. Темой совещания явилось положение представительниц пратонской расы, имеющих новоземское гражданство. Наш вердикт однозначен: политика прежнего правительства в отношении пратонок была негуманна и неэтична, кроме того, она была неэффективна. К сожалению, прежней власти вообще была свойственна некоторая закостенелость и недальновидность во взглядах и принимаемых решениях. Согласно документу, который я подписала сегодня утром, пратонки более не будут фактическими пленницами на собственной планете. Отныне им будет предоставлена свобода передвижения, как и право эмиграции на другие планеты. Участие в научных экспериментах станет допускаться исключительно на добровольной основе и под жёстким контролем системы здравоохранения. Кроме того, ваша собственная история показывает, что, вне зависимости от исследований, генетические способности пратонских женщин могут принести огромную пользу в некоторых полицейских и даже военных операциях. Поэтому в ряде случаев им будут предлагаться соответствующие контракты. Впрочем, пока это не более чем предварительная программа, и разрабатывать её будем не мы, а соответствующие органы. Так или иначе, вы можете быть спокойны за судьбу своей расы, госпожа Логсон. Полагаю, что для вас это важная информация.
Я сдержанно кивнула.
- Благодарю вас, госпожа Клэр.
Информация была не просто важной, она была судьбоносной. Лишь бы она подтвердилась на деле, а не затерялась среди сотен никого не интересующих файлов… А убедиться в этом удастся лишь с течением времени. Доверять политикам на словах я разучилась. Да, ИО президента постоянно подчёркивала различия между её правительством и предыдущей властью, во многом, вероятнее всего, справедливо, но… Это подчёркивание само по себе звучало так по-политически. А впрочем, долой сомнения и мнительность. Во всяком случае, у таких, как я, впервые появился шанс на нормальную жизни в системе Рейзы.
И всё-таки любопытно, что заставило министров пересмотреть этот вопрос, уже давно никого в верхах не интересовавший. Был ли это, выражаясь словами главы оппозиции, мой «вклад в спасение Новой Земли» или скорее «вклад» Линды, чуть было не уничтоживший целую цивилизацию? Впрочем, полагаю, никто и никогда не даст прямого ответа на этот вопрос, а значит, и задавать его не имеет смысла.
- Теперь что касается личных обстоятельств каждого из вас, - продолжала Клэр. – Нам известно, что у многих были проблемы с законом той или иной степени. Мы постарались принять как можно более благоприятные для вас решения, учитывая ваши заслуги. Однако же и полностью проигнорировать новоземское законодательство мы не вправе. Поэтому какие-то из наших решений порадуют вас больше, какие-то – меньше. Начну с лиц, не являющихся гражданами Новой Земли. Господа Тин Рок, Аркадайос и Иолетрия покинули свои планеты не вполне законно. Члены комиссии единодушны во мнении, что капитан корабля Рейер Макнэлл не несёт ответственности за эти нарушения, поскольку не был осведомлен о тонкостях местных правил.
Мы с Рэем переглянулись. Истина заключалась в том, что дуэллийцы вовсе не скрывали от экипажа причины своего бегства с родной планеты. Знала ли об этом ИО президента или действительно пребывала в неведении? Так или иначе, её слова мы приняли молча, и вносить коррективы в предложенную ею версию событий не собирались.
- Господин Тин Рок, - переключилась собственно на беглецов Джорджия Клэр, - представители службы межпланетных контактов свяжутся с вашими родителями. В случае, если Рока потребует вашего возвращения, вы будете незамедлительно доставлены на корабль, движущийся в нужном направлении. Новая Земля оплатит ваш перелёт. Однако если ваши родители разрешат вам остаться, лучшие медики Южного континента займутся разработкой методики по улучшению вашего зрения. Вы также сможете пройти обучение в любом из континентальных университетов по вашему выбору.
- Я же говорил, - тихонько шепнул мне Брэн. – У этого паренька большое будущее в интер-планетной политике.
- Подожди, родители ещё могут забрать его домой, - шепнула я в ответ.
- Глупости, - отмахнулся док. – Какие родители в здравом уме откажутся от подобной карьеры для своего ребёнка?
- Госпожа Иолетрия, господин Аркадайос, - продолжала лидер оппозиции. – Мы свяжемся также и с правительством Дуэллы и попросим смягчить решение по вашему вопросу. Гарантировать, что они пойдут нам навстречу, мы не можем, но в случае неблагоприятного решения обещаем предоставить вам гражданство Новой Земли и помощь в трудоустройстве.
Она заглянула в свой ноутбук и вновь подняла на нас глаза.
- Теперь что касается тех, кто уже является гражданином Новой Земли и подпадает под местную юрисдикцию. Господин Джек Робертсон, госпожа Адаманта Калвенстоун. – Если фамилию Джекки я худо-бедно помнила, то сообразить, что Адаманта – это Гайка, удалось секунд через пять, не меньше. – Правительство Южного Континента не имеет к вам никаких претензий. На ваши счета – впрочем, как и на счета остальных присутствующих, - будет переведена определённая сумма. Помимо материального вознаграждения, вы, господин Робертсон, получите лабораторию для исследований. Господин Брэндан Уолкс. – Женщина отодвинула ноутбук и полностью сконцентрировалась на враче. Тот понимающе улыбнулся. – Вы помогли беглому преступнику незаконно покинуть систему Рейзы.
- Мне это известно, - склонил голову Брэн, не теряя улыбки.
К последствиям своего поступка он был готов с самого начала.
- И тем не менее никаких доказательств этого факта нет. – Клэр на миг изобразила на лице недоумение, после чего с прежним деловым видом продолжила. – Никто не видел вас поднимающимся на борт принадлежащего вам звездолёта. Незадолго до вылета вас действительно заметили в космопорту Истерны, затем вы на долгое время покинули спутник. Однако ни то, ни другое не служит достаточным основанием для обвинений. Поэтому правительство Южного Континента не имеет к вам претензий. Господин Рейер Макнэлл. - Голос её посуровел. – Разумеется, обвинения в убийстве вашей жены с вас снимаются. Однако вы совершили побег из тюрьмы, а это является преступлением, вне зависимости от того, был ли справедлив приговор. Законным действием в тех обстоятельствах была бы подача апелляции в высший суд справедливости.
- Но у него не было возможности…- попыталась вмешаться я, но Клэр вытянула руку в категоричном жесте, требуя тишины.
Рэй мягко коснулся моего запястья, призывая сдержаться.
Я с силой стиснула зубы.
- Согласно современному законодательству, наказание за побег – тюремное заключение сроком до двух лет. Мы попросили специальную судебную комиссию, созванную для решения данного вопроса, принять во внимание все смягчающие обстоятельства, а также зачесть уже отбытый срок. Итоговый вердикт: два месяца тюремного заключения. При этом, - поспешила добавить она, перекрывая поднятый нами шум, - мы назначим инспектора, который лично проследит за соблюдением всех ваших прав. Кроме того, судимость не будет занесена в ваше личное дело. Мы уже связались с ВБС. По истечение двухмесячного срока вы будете приняты на службу в прежнем звании. По предварительной информации, вам будет возвращена должность капитана «Галалэнда».
Рэй приподнял брови, затем кивнул в знак согласия.
- Что ж, ради такого исхода можно подождать два месяца.
- Но это же несправедливо!
Мы с Гайкой синхронно вскочили на ноги.
– Он не должен возвращаться в тюрьму!
- Он с самого начала был осуждён за преступление, которого не совершал!
- Это всё, что мы можем предпринять в данной ситуации, - развела руками Клэр. – Закон можно по-разному…э…интерпретировать, но полностью игнорировать его нельзя. Теперь мы переходим к вам, госпожа Саманта Логсон.
- Кто бы сомневался, - пробурчала я, морально готовясь к тому, что срок моего заключения может оказаться и подлиннее, чем у Рэя.
- Надеюсь, вы понимаете, что не можете и дальше жить по поддельным документам. Впрочем, у вас больше и не будет такой необходимости. Отныне Сэм Логсон канет в небытие, а документы Саманты Логсон будут исправлены в соответствии с вашими сегодняшними данными. В частности, нам потребуется ваша фотография и расширенная биометрическая информация, в том числе, данные по радужной оболочке глаза. Что же касается господина Кена Хендрейка…
- Постойте! – оборвала её я. – А как же всё остальное?
Клэр взирала на меня, вопросительно приподняв бровь, будто совершенно не понимала, о чём идёт речь.
Я выразительно посмотрела на её ноутбук, но и это не помогло. ИО президента опустила глаза, уделила светящемуся экрану около двух секунд, и снова подняла на меня вежливый выжидающий взгляд.
- Я помогла заключённому бежать из тюрьмы, - не без раздражения напомнила я, абсолютно уверенная в том, что Клэр ни на секунду об этом не забывала.
- В самом деле? – удивлённо откликнулась она. – А у меня здесь, - тонкие пальцы с идеальным маникюром коснулись чёрной рамки ноутбука, - совершенно другая информация. Здесь сказано, что содействие в побеге Рейеру Макнэллу оказал некий Сэм Логсон. Но поскольку, как мы только что установили, такого человека более не существует, эту тему можно считать закрытой. Или у вас есть какие-нибудь возражения?
Я промолчала. Возражений не было. Не стану скрывать: чувство облегчения я в тот момент испытала изрядное. Но несправедливости по отношению к Рэю это не отменяло.
- Итак, Кен Хендрейк. – Клэр сцепила руки и опустила их на стол. – Ваше дело более запутано, чем другие. На имитацию самоубийства мы ещё могли бы закрыть глаза. Но вопрос с имитацией убийства и последующей попыткой переложить вину на плечи другого человека – преступление более серьёзное, невзирая на то, что в этом деле вы фигурируете как исполнитель, а не организатор. Правда, доказать вашу виновность, с учётом ваших же способностей в компьютерной сфере, будет непросто. Но, полагаю, реально. В данном случае мы оставляем решение за пострадавшей стороной. Господин Макнэлл, если вы захотите выдвинуть обвинение против господина Хендрейка, дело будет передано в прокуратуру и расследовано со всей серьёзностью. Вы не обязаны принимать решение прямо сейчас, у вас будет время всё обдумать.
«Ну да, целых два месяца на размышления», - пронеслась мрачная мысль в моей голове.
- Я готов ответить за свои поступки, - заявил Кен, поднимаясь на ноги.
Охранники на всякий случай шагнули ближе к ИО президента, причём их движения были абсолютно синхронны.
- Мне не требуется время. – Рэй не вставал, но он умел говорить так, чтобы заставить себя слушать, не прибегая к лишним телодвижениям. – Я могу дать ответ прямо сейчас. В мои намерения не входит выдвигать обвинения против Кена Хендрейка.
- Это ваше окончательное решение? – с нажимом спросила Клэр.
- Окончательное. Можете занести его в протокол. – Рэй улыбнулся секретарю, пальцы которой время от времени принимались скользить по ноутбуку.
А ведь он мог обвинить Кена и знал, что в этом случае даже расследование проводить не понадобится. Чистосердечное признание хакера, написанное на Грине, у него уже было. И тем не менее, пользоваться этим Рэй не стал. Впрочем, отчего-то я с самого начала не сомневалась, что именно так оно и будет.
- Хорошо, - заключила лидер оппозиции, утвердительно кивнув ассистентке. – В таком случае у меня всё. Есть ли у вас какие-либо вопросы или, быть может, просьбы?
- Есть!
Я вытянула вверх руку, полностью игнорируя удивлённые, а возможно, и неодобрительные взгляды соседей по столу. Да, я прекрасно понимала, что действую сейчас чрезмерно дерзко, и что должна бы сидеть вместо этого тише воды, ниже травы, особенно учитывая всё, что уже сделала для меня Клэр. Но речь шла сейчас не обо мне, и промолчать я была не вправе.
- Я вас слушаю.
В словах лидера оппозиции раздражения или неприязни не было. Она лишь на краткий миг повернулась к своей ассистентке, давая негласные указания, и снова сконцентрировалась на мне, показывая, что она вся внимание.
- У меня есть три просьбы. - Да, понимаю, это совсем уж ни в какие ворота не лезло, но отчего-то именно сейчас я была более уверена в себе, чем когда-либо. – Все они связаны с тюрьмами.
- Мы готовы ознакомиться с вашими предложениями, - подбадривающе откликнулась женщина.
- Во-первых, я бы хотела попросить разрешения продолжить вести курсы для заключённых в рамках образовательной программы для тюрем, - выпалила я. – Конечно, теперь я не смогу делать это в рамках планетарной службы, но, вероятно, можно оформить эту работу как-нибудь иначе. Например, волонтёрская служба, университетская практика или ещё что-нибудь в этом роде.
- Хорошо, - кивнула Клэр и подала знак ассистентке, после чего та принялась вносить информацию в ноутбук. – Далее?
- Я прошу, - этого слова показалось мне недостаточным, и, собравшись с духом, я исправилась: - Я настаиваю, что тюремщик по фамилии Кортон, служащий в 34-й городской тюрьме, должен быть уволен за жестокое обращение с заключёнными.
Делайте со мной что хотите, но я не допущу, чтобы, пусть даже по чистой случайности, Рэй снова оказался в руках у этого садиста. И неважно, что речь идёт всего о двух месяцах. Тем более что в таком контексте два месяца превращаются в чрезвычайно долгий срок.
Пока ассистентка продолжала возиться с ноутом, Клэр всем своим видом показывала, что слушает дальше.
- Последняя просьба касается одного заключённого, в этой же тюрьме. – Я замешкалась, с трудом воспроизводя в памяти имя и фамилию высокого толстяка. – Мэтт Дорн. Он защищал свою жену, на которую напал грабитель. Случилось так, что преступник погиб, и Дорна посадили в тюрьму за непреднамеренное убийство. Я прошу, чтобы его дело было пересмотрено.
- Что ж. – Лидер оппозиции сверилась с компьютером помощницы и подняла на меня заинтересованный взгляд. – Первую и последнюю ваши просьбы мы удовлетворим. Волонтёры в образовательных программах требуются всегда, и мы позаботимся о том, чтобы вас определили в ту же тюрьму, куда будет заключён господин Макнэлл. Я также обращусь в судебную комиссию с просьбой повторно рассмотреть дело названного вами человека. – Она бросила короткий взгляд на ноутбук, удостоверяясь в том, что имя последнего было внесено в файл. – Что же касается второго вашего ходатайства, то тут пойти вам навстречу мы не сможем, поскольку тюремщик по фамилии Кортон был уволен без права восстановления вскоре после вашего побега. То есть я, конечно, хотела сказать «после побега господина Макнэлла».
Она впервые позволила себе заговорщицкую улыбку. Та промелькнула и спустя долю секунды погасла, а Клэр уже обращалась к доку:
- Господин Уолкс? Может быть, у вас есть какие-то пожелания, касающиеся возобновления медицинской практики?
- Благодарю вас. – Брэн просиял с джентельменским видом, какой виртуозно удавался ему в присутствии представительниц прекрасного пола. В случае, если у него возникало такое желание, конечно. – Я предпочёл бы пару месяцев отдохнуть. Последние недели выдались нелёгкими, а мне следует прийти в форму перед возвращением на военную службу. Я имею некоторые основания надеяться, что новый капитан «Галалэнда» примет меня в свою команду.
Короткий обмен усмешками свидетельствовал о том, что надежды дока были небеспочвенными. Затем ИО президента поднялась на ноги. Ассистент тут же последовала её примеру, начав движение лишь на долю секунды позже начальницы, что говорило о хорошей реакции и продолжительном опыте. Мы тоже встали. Охрана приблизилась, вновь с впечатляющей синхронностью.
- Что ж, господа. Если у вас нет других просьб и комментариев, я вас оставлю. Желаю вам благополучия и успехов в дальнейшей карьере на Новой Земле или других планетах.
За этим официальным напутствием последовала столь же официальная улыбка, и Джорджия Клэр покинула зал, звонко стуча каблуками в такт деловой походке. Ассистент и охранники также вышли.
Впрочем, одних нас оставили ненадолго. Почти сразу же в дверь заглянула секретарь, та же, что прежде провела нас в зал. Она возвестила сначала о приходе представителей службы межпланетных контактов, намеревавшихся побеседовать с Тин Роком и дуэллийцами, затем о чиновнике, которому требовалась подпись Рейера Макнэлла. Затем желающим были предложены напитки и лёгкие закуски в соседнем помещении…
Словом, вскоре зал опустел. Я подошла к окну, протянувшемуся почти от самого пола до потолка, и прижалась лбом к небьющемуся герцианскому стеклу. Внизу поблёскивали посадочные площадки на крышах шестнадцатиэтажек. В небе медленно расползался белый след от пролетевшего недавно флаербуса.
- Как ты? – уже практически привычно прозвучал голос сзади.
- Ничего, - вздохнула я, не отводя взгляда от открывавшегося с двадцать второго этажа вида.
- То, что они решили насчёт Рэя, несправедливо, - убеждённо произнёс Кен.
- Несправедливо, - с грустью согласилась я. – Но мы и не рассчитывали на справедливость со стороны властей Новой Земли. В конце концов, всё могло бы сложиться значительно хуже.
- Могло бы, - признал Кен. И после короткой паузы спросил: - Будешь его ждать?
Я покачала головой.
- Нет. Я не собираюсь ждать два месяца. Я собираюсь быть рядом. Не знаю, что из этого выйдет, но такова цель.
- Значит, у тебя всё получится. Ты очень целеустремлённая девушка, Сэм.
Я хмыкнула, продолжая глядеть в окно. Целеустремлённая? Раньше у меня вообще не было целей. Сейчас жизнь стала меняться. Будущее оставалось пока размытым, размазанным, как след от флаербуса, но его контуры постепенно начинали вырисовываться.
- Ты мне очень нравишься, Сэм. С самого начала. Думаю, ты хорошо это знаешь. Время от времени это заставляет меня злиться на Макнэлла. Но если смотреть в корень, я понимаю, что всё справедливо. Я увёл у него жену – вернее, она сама ушла, но я всё равно сильно напортачил. А теперь его выбрала девушка, которая очень понравилась мне.
Я буквально застыла на месте, словно замороженная, силясь понять, как себя вести в такой ситуации. Надо было сказать что-то очень правильное, но я представления не имела, что именно. Пока я лихорадочно соображала, как быть, Кен мягко поцеловал меня в щёку.
- Прощай, - сказал он и отступил.
- Мы больше не увидимся? – слетело с моих уст.
Такая перспектива совсем мне не нравилось. Общество Кена всегда было мне приятно, хотя и не так, как, судя по всему, он бы того хотел. К тому же я надеялась, что вся наша компания, столь странная, разношёрстная и образовавшаяся, казалось бы, совершенно случайно, не распадётся окончательно, и мы сможем встречаться все вместе, хотя бы иногда.
- Увидимся, конечно, - развеял мои опасения Кен. – Это я не тебе. Так…скорее своим надеждам.
Я снова не знала, что сказать. Пальцы сами потянулись к нагрудному карману, но доставать сигарету в зале совещаний правительственного здания было бессмысленно. Наверняка здесь всё усеяно датчиками дыма. Рэй вообще настаивал на том, чтобы я бросила курить, но я пока не сдавалась: обстоятельства не благоприятствовали. Слишком нервной была обстановка в ожидании решения по нашему вопросу, каковое сегодня и было озвучено. Пожалуй, я была права: ближайшие два месяца сигареты мне пригодятся. Вот дальше – посмотрим.
Неловкость ситуации сгладила ворвавшаяся в помещение Гайка.
- О, ну хоть кто-то здесь! – всплеснула руками она. – Народ, вы вообще понимаете, что у нас пропуск в это здание – в первый и, очень может быть, последний раз в жизни? Здесь знаете, какое кафе на двадцать восьмом этаже? Простым смертным такое и не снилось! Кто составит мне компанию? – Она вжала руки в бока. – Хендрейк, я в первую очередь к тебе обращаюсь! Ты джентльмен или кто? Может, сводишь уже наконец голодную девушку на кофе с тортиком?
Кен рассмеялся.
- Конечно, леди!
Он подошёл к Гайке и подал ей руку.
- Время свидания заканчивается, - бесстрастно сообщил Раджер, стоявший, прислонившись спиной к двери, с максимально отстранённым видом.
Со времени моего предыдущего появления в тюрьме здесь произошло немало кадровых перестановок. Исчез не только Кортон, но и принимавший меня на работу зам, равно как и бывший директор, с которым мне, впрочем, так и не довелось познакомиться. Зато Раджер оставался бессменным, хотя его успели повысить в должности.
Я посмотрела в глаза сидевшему напротив Рэю, совершенно не представляя, что говорить. Ну, разве же это не нелепо? Когда знаешь, что у тебя осталась ровно одна минута, наступает время отринуть мелочи, отвлекающие факторы и нелепые условности и озвучить самое главное, необходимое, судьбоносное. Но отчего-то именно в такой момент голова заполняется пустотой, как пробитый звездолёт – вакуумом, и её не посещает ни одна мало-мальски стоящая мысль. И вот я молчала, сжав руку Рэя, а он, в свою очередь, опустил сверху свою вторую ладонь, успокаивая и обещая, что всё будет хорошо.
- Как часто здесь дозволяются свидания? – спросила я у Раджера.
По выражению его лица я сразу поняла, что ничего приятного не услышу.
- Для близких родственников, при благоприятных обстоятельствах, можно добиться раз в неделю, - сообщил он. Смущённо кашлянув, пояснил: - Близкие родственники – это родители, дети, братья и сёстры, а также супруг или супруга. Остальные могут получить не больше одной встречи за весь срок.
Я стиснула зубы. Вот ведь напасть. Нет, я, конечно, собиралась добиться права вести курс по теоретической астрономии для группы, в которую сможет вступить Рэй. К счастью, сейчас условия его содержания это позволяли. Но во время лекции не поговоришь по душам, не сожмёшь, как сейчас, тёплую руку, даже передачу на лекцию не принесёшь!
- Раджер! – Я резко повернулась к тюремщику. – У вас здесь регистрации брака устраивают? Так, чтобы быстро, без проволочек?
- Ну…в общем, да. Есть один дом бракосочетаний, с которым мы сотрудничаем.
- Отлично. – Теперь я обратилась к Рэю: - Как тебе идея на мне жениться?
Кэп моргнул, ошалело уставившись на меня.
Ещё совсем немного – и я бы стушевалась, в полной мере осознав, что только что сказала. Но Рэй не дал этому моменту наступить. Сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула, он с важным видом поинтересовался:
- А приданое у тебя есть?
- Есть! – Я тут же почувствовала себя в своей тарелке. – Во-первых, квартира. – Я принялась загибать пальцы. – Весьма приличная и в хорошем районе. Правда, её слегка конфисковали…но в перспективе вернут. Может быть. Во-вторых, катер для малых космических дистанций. Правда, он на Истерне, и его тоже конфисковали. Но тоже вернут. Может быть. И в-третьих, мне полагается приличная денежная премия за особые заслуги перед планетой. Правда, её пока ещё не перевели на банковский счёт…Но переведут. Может быть.
- Завидная невеста! – не удержался от комментария второй охранник, также присутствовавший при свидании и находившийся в противоположной от Раджера стороне комнаты.
Сам Раджер, увлёкшийся неожиданным поворотом, который принял наш разговор, утратил профессионально-невозмутимый вид и даже забыл о том, что время встречи вроде бы как подходило к концу.
- Скажи ему, что у тебя ещё и работа есть! – посоветовал он.
- У меня ещё и работа есть, - с серьёзным видом добавила я, вновь поворачиваясь к Рэю. – В весьма, кхм, серьёзном учреждении с хорошей репутацией. Правда, я за неё денег не получаю. Но это мелочи.
- Ну, это и правда мелочи, - согласился Рэй. – Мне тут сообщили по секрету, что через два месяца тебе собираются предложить контракт с ВБС. Будешь служить на военном звездолёте в должности аналитика.
- Какое неожиданное предложение! Мне надо подумать. – Я кокетливо опустила глаза. – Всё-таки я там никого не зна-а-аю…
- Ну почему же? – возразил Рэй. - Бортового врача знаешь. Аркадайос будет служить первым пилотом второго состава. Иолетрия – штатным лингвистом. Гайка – механиком. Вот насчёт Хендрейка я пока ещё не решил, хотя и есть вариант включить его в состав компьютерной команды.
Обдумать всё это определённо следовало, но позднее, пока Раджер не вспомнил об истечении срока свидания, а потому я с вызовом заявила:
- Ну хорошо, с моим приданым разобрались, а ты что можешь предложить?
- О, у меня очень внушительное недвижимое имущество! – заверил «жених». – Отдельная койка в камере всего с двумя соседями.
- Койка - это не недвижимость, - педантично уточнил Раджер.
- Ещё какая недвижимость, - фыркнул Рэй. – Там ножки к полу привинчены.
- Ты пытаешься скрыть от меня трёхразовое питание! – Я вытянула руку в обличительном жесте.
- Если будешь настаивать, я готов делить тюремную баланду с тобой пополам.
- Какую ещё баланду?! – возмутился Раджер. – Ты на наших поваров-то не наговаривай! Суп и картошка с мясом – это баланда? А компот?
- Ладно, уговорил, - кивнула тюремщику я. – Стало быть, жених выгодный.
- Но невеста тоже не лыком шита, - снова вмешался второй охранник. – Так что мы её, может, ещё и не отдадим.
- Зато у неё есть вредные привычки, - парировал Рэй.
- Какие это?
Охранник буквально-таки вошёл в раж.
- Она курит! – Настал черёд Рэя для обличительных жестов. – Кстати, Сэм, имей в виду. Если не бросишь, я лично тебя задушу.
- Знаешь, - задумчиво проговорила я, - по-моему, привычка убивать жён – более вредная, чем курение!
И тут Раджер всё-таки посмотрел на часы.
- Чёрт! – выдохнул он. – Так, на этой оптимистической ноте дискуссию объявляю закрытой. Свидание окончено, дальше будете разбираться в следующий раз.
И меня быстренько выставили вон.
Я медленно шла по коридору, опустив глаза в пол и лишь боковым зрением замечая сновавших мимо людей, в основном в форме тюремных охранников. Неизбежное свершилось: я в полной мере осознала, какое именно предложение сделала Рэю, и мои щёки быстро налились красным. О чём я только думала, когда это сказала? И как он должен был это воспринять?
Я немного постояла у крохотного зарешёченного окошка, успокаиваясь, потом зашагала в сторону следующего помещения. Здесь обычно ожидали своей очереди те, кому удалось получить разрешение на свидание. В данный момент, помимо переговаривавшегося по рации охранника, здесь находился Брэн.
- Привет, Сэм! – приветливо окликнул он и, поднявшись, протянул мне руку для пожатия.
- Привет! Давно ждёшь?
- Не слишком. Скоро должны впустить.
Я кивнула.
- Это хорошо. Важно, чтобы у него сейчас была поддержка. Ты попроси других знакомых, ну, с «Галалэнда», из тех, у кого с Рэем были хорошие отношения, чтобы тоже подавали запросы на свидание. Если нет родственных связей, больше одной встречи не дают, но если разные люди смогут приходить в разные дни… Плюс родители раз в неделю, плюс я сколько смогу… Это поможет двум месяцам пролететь для него быстрее.
- Сделаем, - пообещал Брэн. – Они тут сильно удивятся. Думаю, настолько востребованного заключённого у них ещё не было.
Док весело подмигнул, и я решилась.
- Послушай…У меня есть одна просьба. Когда пойдёшь к Рэю, ты скажи ему… - Я нервно прикусила губу. – Скажи ему, что всё, что я предложила… Это не надо воспринимать всерьёз. То есть я серьёзно, но это только на время заключения. Чтобы я могла помочь. Потом он сможет запросто развестись и жить так, как захочет. Я знаю, что звучит непонятно, но ты просто ему передай, хорошо?
- Ну почему же непонятно? – ошарашил меня врач. – Ваш дивный диалог обсуждает весь обслуживающий персонал.
- То есть как?
Если недавно я краснела, то теперь начала, наоборот, бледнеть – что давало мне шансы прийти в конечном счёте к нормальному цвету лица.
- У одного из охранников, который присутствовал на вашем свидании, был включена рация, - объяснил Брэн, какового вся ситуация явно забавляла. – Нет, ты не думай, само свидание он не транслировал, но вот когда дело дошло до вашего незабываемого торга… Тут он, как видно, посоветовал своему напарнику снаружи внимательно слушать, а вокруг того постепенно собралась целая толпа. Теперь же история передаётся из уст в уста и, готов поспорить, уже обросла новыми подробностями. Так что у вас с Рэем есть все шансы превратиться в местную тюремную легенду.
- Оч-чень лестно.
От такой неожиданной новости ноги у меня подкосились, и я потихоньку сползла по стеночке на удачно подвернувшуюся скамейку.
- Воды? – участливо осведомился Брэн, хотя я сильно подозревала, что участие это фальшивое. – Или сразу коньяку?
- Лучше сигарету, - мрачно ответствовала я.
- Курение вредно для здоровья, - наставительно произнёс он.
- А подобные банальности вредны для тех, кто их озвучивает, - угрожающе парировала я, прикидывая, чем бы в него запустить.
Спас дока тюремщик, вовремя появившийся со стороны того же коридора, из которого немногим раньше пришла и я.
- Брэндан Уолкс? – позвал он и, когда врач сделал шаг навстречу, объявил: - Следуйте за мной. У вас десять минут.
Назавтра я прилетела в тюрьму, чтобы окончательно уладить вопрос с курсами и предстоящим расписанием. И очень удивилась, когда мне сообщили о предстоящем свидании с Рейером Макнэллом и предложили пройти для ожидания в ту самую комнату, где менее суток назад я общалась с доком. Однако отказываться я, ясное дело, не стала. Просидев приблизительно четверть часа, стала свидетельницей занятного диалога. Один охранник передал другому небольшой свёрток.
- Вот, три часа потратили, чтобы со всех сторон проверить, - проворчал он.
- Угу, я передам, - кивнул его коллега.
- Обнаглели сверх меры, - не переставал ворчать первый. – Ещё бы пиццу сюда начали заказывать!
- Кому нужна та пицца при здешней кормёжке? – беззлобно отозвался второй.
Наконец они разошлись, а вскоре вслед за этим меня пригласили-таки пройти в предназначенную для свиданий камеру.
Рэй сидел на прежнем месте за столом, и я тоже заняла уже знакомый стул напротив.
- Как тебе удалось добиться повторного свидания? – с места в карьер выпалила я, слишком уж сильно смущал меня этот вопрос.
Я тут, понимаете, стараюсь, кручусь, как белка в колесе, бог знает что придумываю, чтобы выиграть одну встречу в неделю, а он вот так вот раз – и всё устроил!
- Был повод, - уклончиво ответил Рэй.
Глаза его улыбались.
- Какой?
- Вообще-то я собирался поднять этот вопрос после заключения, - не давая прямого ответа, продолжил он. – Но раз уж так сложилось… Вот.
И он протянул мне маленькую коробочку, из тех, в которые упаковывают украшения.
Я осторожно её открыла. Внутри действительно оказалось кольцо. Тонкое, из белого золота, с покрытой искусственными листьями ветвью, изящно оплетающей его верхнюю часть.
- Выходи за меня замуж, - традиционно прокомментировал подарок Рэй. Но почти сразу же испортил впечатление, убрав коробочку (правда, уже опустевшую) себе за спину и заявив: - Только с одним условием.
Это ещё что за фокусы?!
- Опять курение? – обречённо проворчала я.
- Ладно, с двумя условиями, - тут же исправился Рэй.
- Что за условие?
Высказывать дополнительные догадки я не стала: как выяснилось, это было чревато.
Жених подался вперёд.
- Никакого развода после моего освобождения не будет. Мы можем подождать со свадьбой два месяца. Поверь, я очень ценю твоё стремление оказать мне поддержку. Но я справлюсь. По сравнению с моим первым заключением то, что происходит сейчас – так, ерунда. Немного жизни в общаге. Мы можем пожениться сейчас, а можем после того, как я отсюда выйду (по мне, так второе будет даже здоровее), но у нас будет нормальный брак. Настоящий. Полноценная семья с общим домом, электрическим очагом, голографическими обоями, детьми, котлетами на ужин, и что там ещё полагается.
- Я не умею готовить, - буркнула я, стараясь скрыть наплыв чувств, который, как назло, проявлялся в застилавших глаза слезах.
- Неважно, закажем в ближайшем ресторане, - отмахнулся он.
- Котлеты? – засмеялась я, и слезы всё-таки потекли по щекам.
- С картофельным пюре, - заверил Рэй, накрывая ладонью мою руку.
- Звучит страсть как романтично. – Я постаралась скрыть свои эмоции за ехидством.
- Ещё как романтично! – хмыкнул он.
- Ладно, - согласилась я, утирая слёзы тыльной стороной свободной ладони. – Но у меня тоже условие. Женимся не через два месяца, а сейчас, как только здесь смогут организовать всё, что нужно. И от дополнительных свиданий ты увильнуть не сможешь. Будешь видеть меня два раза в неделю на лекциях и ещё два – на личных встречах.
- Почему это два? – вмешался в разговор Раджер. – Положено не больше одного раза в неделю, даже молодожёнам и с учётом особых обстоятельств.
- Считай сам, - невозмутимо заявила я. Слёзы уже высохли, так что в сторону тюремщика я повернулась спокойно. – Две лекции в неделю плюс одно положенное свидание – это три. Кроме того, я сильно подозреваю, что он, - я небрежно указала рукой на Рэя, - будет филонить и увиливать от выполнения домашних заданий. Стало быть, нужна ещё одна встреча, чтобы проверять его продвижение по учёбе. Это не свидание, а педагогическая необходимость. Это четыре.
Рэй рассмеялся, а Раджер пробубнил в ответ что-то неразборчивое. Главный вывод, который я из этого сделала: убедительных возражений у него не нашлось.
- Жених, можете поцеловать невесту! – торжественно объявил неизменный второй охранник, тот самый, что присутствовал и при вчерашнем нашем свидании.
- Не имею никаких возражений, - заявил Рэй.
Против всех тюремных правил, он поднялся на ноги, обошёл стол и, склонившись надо мной, мягко поцеловал в губы. Сквозь заволакивающую сознание нежность я услышала бурные аплодисменты и выкрики, раздававшиеся из динамика включённой рации.
Церемония бракосочетания проходила в закрытой комнате с прозрачными стенами из герцианского стекла, благодаря чему гости хоть и не вступали в непосредственный контакт с женихом, на свадьбе всё же присутствовали. При этом они делились на две группы, расположившиеся в разных коридорах и никак между собой не пересекавшиеся. За одной стеной находились родители Рэя, Брэн, Гайка и ещё пара человек из экипажа «Галалэнда», среди которых я, к слову, опознала мужчину, «не видевшего» в своё время нашего корабля по причине сосредоточенной работы с паяльником. Ещё одним гостем был Томас Дебург, в прошлом – старший помощник Рэя, ныне – капитан «Галалэнда», которому в скором времени предстояло перевестись на новый звездолёт, сохранив за собой должность капитана. За противоположной стеной присутствовали заключённые, сокамерники и сокурсники жениха (по совместительству – студенты невесты). К моему огромному удовольствию, Мэтт Дорн находился не здесь, а в первой группе: его дело было пересмотрено, а сам он – выпущен на свободу. Тюремщиков можно было наблюдать с обеих сторон, причём если судить по их количеству, далеко не все они пришли сюда ради выполнения служебных обязанностей.
Учитывая обстоятельства, одеты мы с Рэем были скромнее, чем обычно полагается жениху и невесте. Правда, ему разрешили облачиться в костюм вместо стандартной арестантской формы. Я же пришла в довольно скромном светло-бежевом платье, юбка которого доходила до колена.
К моменту нашего появления работница дома бракосочетаний уже ожидала в комнате. Здесь же установили портативную аппаратуру. Первым этапом традиционно был анализ крови, в ходе которого проверялось, что ни один из брачующихся не пребывает в состоянии алкогольного или наркотического опьянения и, следовательно, способен отвечать за свои действия. Процесс длился не более минуты и был полностью автоматизирован, включая стерилизацию. Далее регистратор с улыбкой коснулась какого-то сенсора, и над аппаратом возникла голограмма. Два крупно написанных слова, «Да» и «Нет», над каждым из которых светилось по одному изображению. Над положительным ответом красовалась счастливо улыбающаяся девушка в пышном свадебном платье, прижимающая к груди роскошный букет. Над отрицательным застыла точно такая же девушка в идентичном одеянии, но без цветов. Сложив руки на груди, сжав губы в тонкую линию и упрямо вздёрнув подбородок, она решительно отворачивала голову от смотрящего.
- Саманта Логсон, согласны ли вы выйти замуж за Рейера Макнэлла? – спросила женщина приятным голосом с благожелательными интонациями.
- Да.
Улыбнувшись, я коснулась пальцем парящего в воздухе «Да». Изображения тут же исчезли, процессор на миг зашумел, будто давая понять, что ответ принят, и снова затих в ожидании продолжения. Регистратор повторно нажала на сенсор.
На сей раз над вариантами ответа был изображён жених. Над словом «Да» он улыбался и протягивал невидимой невесте уже знакомый роскошный букет. Над отрицательной версией – прятал руки за спиной и выразительно глядел в потолок.
- Рейер Макнэлл, согласны ли вы взять в жёны Саманту Логсон?
- Да.
Рука Рэя, не дрогнув, коснулась соответствующего варианта.
- Прошу вас засвидетельствовать серьёзность своих намерений, приложив к дисплею указательные пальцы. Правой руки, - уточнила она, видя, как я засомневалась, приподняв обе ладони.
На поверхности регистрационного аппарата уже возникли изображения двух пальцев, слева – для жениха, справа – для невесты, так что сложностей с этим этапом не возникло.
- Очень хорошо, - подбодрила женщина. – Теперь прошу вас обменяться обручальными кольцами.
Так мы и поступили. Рэй надел мне на палец то кольцо, которое реально подарил ещё на тюремном свидании, я же ему – мужское, без особых украшений, но тоже из белого золота.
- Рейер, Саманта, объявляю вас мужем и женой! – торжественно провозгласила регистратор.
Коридоры с обеих сторон от комнаты взорвались аплодисментами.
Все были довольны, и только Гайка позднее бурчала, дескать, что же это за свадьба, на которой невеста не бросает букет.
Эпилог
Букет я всё-таки бросила. Но позднее, когда Рэй уже вышел из тюрьмы, и мы, после продолжительных раздумий и под действием уговоров, решили устроить «вторую свадьбу», точнее сказать, празднование, в более подобающих условиях. Правда, она тоже проходила не в традиционном зале торжеств, а на «Галалэнде». Огромный корабль находился в это время в космопорту приписки, в ближайшие дни вылетов не намечалось, а отсек, способный вместить всех желающих, там имелся.
На сей раз на мне было настоящее свадебное платье, белое, пышное и с кружевом, а шею и левое запястье обвивали нити так называемого освальдийского кристалла – в действительности, камня, внешне напоминающего алмаз и ненамного более дешёвого. Подарок Рэя.
Букет, искусно составленный из нежно-лиловых орхидей, мог завянуть прежде, чем закончится вечер. Для того, чтобы этого не произошло, нижнюю часть стеблей окутывал сохраняющий влагу материал. Это гарантировало сохранность цветов, но вместе с тем основательно утяжеляло букет. В итоге я всерьёз опасалась, как бы этот символ замужества не выбил глаз кому-нибудь из девушек, решивших побороться за право его заполучить.
С другой стороны, из-за дополнительного веса я рисковала вообще не добросить букет до сбившихся в толпу гостий. Именно поэтому, повернувшись к ним спиной, я постаралась размахнуться посильнее и забросить цветы как можно дальше. Итог оказался несколько неожиданным. Букет благополучно пролетел над головами разочарованных девушек, добрался до дока, который тихо-мирно переговаривался с рядовым, исполнявшим на вечере роль бармена…и приземлился прямо в его бокал. Последний разбился вдребезги, украсив костюм Брэна красными разводами. Осколки лишь каким-то чудом не поранили ни одного из мужчин. Зато можно было смело сказать, что судьба сделала свой выбор, хотя…что-то мне подсказывало, что врач в восторг не пришёл.
Посему в тот вечер я очень старалась больше не попадаться Брэну на глаза. Однако мне передали, что первой цензурной фразой, произнесённой им после случившегося, было что-то вроде:
- Нет, вторую диссертацию я с этой компанией всё-таки напишу!
Вечер близился к концу, и гости уже собирались расходиться, когда в импровизированный зал торжеств заглянул дежурный радист со срочным сообщением для капитана. Поначалу его не восприняли всерьёз и даже попытались вытолкать наружу. Всё дело в том, что члены экипажа, которым не повезло нести вахту во время праздника, так и норовили просочиться внутрь под предлогом якобы срочных деловых вопросов. Но вскоре Рэй навёл порядок, и выяснилось, что в данном случае из командного центра действительно поступил приказ. Ознакомившись с содержанием оного, мой муж велел остановить музыку, после чего объявил:
- Дамы и господа, боюсь, я вынужден переключить ваше внимание с развлекательной программы на рабочую. В ближайшее время мы отправляемся на планету Нуба системы Апомакрос. Это недавно открытая планета категории «2». Население составляют гуманоиды, согласно свидетельствам очевидцев, благожелательно настроенные к пришельцам. Три экспедиции благополучно возвратились оттуда на Новую Землю. Ещё одна, отправленная второй по счёту, пропала, хотя известно, что в атмосферу они вошли. Как вы знаете, такое случается, когда речь идёт о мало исследованных небесных телах. Возможно, они приземлились во враждебной среде, возможно, взорвались, не успев зайти на посадку. Наша задача номер один – попытаться выяснить, что с ними произошло. Задача номер два – если удастся, забрать с корабля некую редкую аппаратуру. Задача номер три – параллельно укрепить контакт с аборигенами. – Он опустил руку, в которой держал электроблокнот. – Вылетаем завтра в десять тридцать часов утра по стандартному южно-континентальному времени. У кого-нибудь есть вопросы или замечания?
- Так точно!
Вперёд выступил старший системный администратор «Галалэнда», который, впрочем, имел все шансы навсегда остаться для меня «тем парнем с паяльником». В его бокале, заполненном примерно на треть, весело искрилось золотистое шампанское.
- Добро пожаловать на борт! Ура капитану Макнэллу!
- Ура капитану Макнэллу! – подхватили остальные.
И, впервые в истории звездолёта «Галалэнд», начало новой операции было ознаменовано звоном бокалов.
КОНЕЦ
Заметки
[←1] ВБС - военно-безвоздушные силы
[←2] EQ (сокращённо) - коэффициент энцефализации