Глава 26

Мирослава

Тьма обволакивала, словно тяжелое одеяло, пропитанное сыростью и холодом. Я очнулась на холодном бетонном полу, голова раскалывалась, а во рту стоял неприятный металлический привкус, как будто я проглотила ржавую монету.

Пульсирующая боль в висках отдавалась в затылке, и каждый вдох казался тяжелым, будто воздух был пропитан плесенью. Где-то высоко, почти под потолком, виднелось маленькое окно, через которое пробивался слабый лунный свет.

Его было недостаточно, чтобы разглядеть детали, но хватало, чтобы понять: я в ловушке. Бетонные стены, грубые и холодные на ощупь, окружали меня со всех сторон. Я была в каком-то подвале или заброшенном помещении, и осознание этого ударило, как пощечина.

Попыталась встать, но ноги дрожали, подгибались, словно кто-то вытянул из них все силы. Прислонилась к стене, чтобы не упасть, и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание.

Паника подкатывала к горлу, но я заставила себя дышать глубже, медленнее.

Соберись, Мира. Ты не имеешь права паниковать. Не сейчас.

Мысли путались, но одно воспоминание вспыхнуло ярко, как молния в ночном небе. Кафе «Утро». Анна, секретарша Леонида, с ее хищной улыбкой и ядовитыми словами. Я сидела напротив нее, готовая выслушать правду о его «жене», готовая разоблачить ложь.

Но потом… мужчина позади меня. Я обернулась, почувствовала резкий укол в шею, и мир начал растворяться. Меня куда-то повели, чьи-то руки поддерживали под локти, а затем — темнота. Тишина. И вот я здесь.

Я совершила ошибку. Глупую, непростительную ошибку. И теперь я не просто в опасности — я поставила под удар Леонида.

Сердце сжалось от этой мысли, и я невольно прижала руку к груди, словно могла унять боль. Как я могла быть такой наивной? Поверить этой женщине, пойти на встречу, несмотря на все предупреждения Леонида?

Он просил меня никуда не уходить, обещал вернуться, а я… я решила, что сама справлюсь. Что могу быть сильнее страха, сильнее сомнений. Я хотела доказать себе, что не слабая, что могу бороться за свою любовь, за правду. И вот к чему это привело.

Анна замешана. Это заговор. Мысль была такой ясной, что я почти физически ощутила, как пазл начинает складываться. Анна не просто секретарша с чрезмерными амбициями. Она была частью чего-то большего, частью плана, который, вероятно, включал и Князева, и Северова, и, возможно, кого-то еще.

Сжала кулаки, ногти впились в ладони. Как я могла быть такой глупой? Злость на себя смешивалась с отчаянием. Я подвела его. Подвела нас. И теперь он, вероятно, мчится спасать свою компанию, не зная, что я здесь, в этой бетонной клетке, а враги, которые хотят уничтожить его, уже сделали ход.

Нужно было действовать. Я не могла просто сидеть и ждать, пока меня найдут — или пока станет слишком поздно. Ощупала карманы джинсов — пусто.

Ни телефона, ни сумочки. Конечно, они забрали все, что могло бы помочь мне связаться с внешним миром. Но я не собиралась сдаваться. Не сейчас, когда на кону не только моя жизнь, но и жизнь Леонида.

Медленно, цепляясь за стену, я обошла помещение. Бетон был холодным и влажным, пальцы скользили по его шершавой поверхности. В углу я наткнулась на что-то металлическое — массивную дверь. Я надавила на нее, но она даже не дрогнула. Заперта.

Похлопала по ней ладонью, потом кулаком, но звук был глухим, как будто за дверью был еще один слой бетона. Никто не отозвался. Я крикнула:

— Эй! Есть кто-нибудь? Откройте!

Мой голос эхом отразился от стен, но ответа не последовало. Только тишина, тяжелая, как могильная плита. Я стучала снова и снова, пока ладони не начали гореть от ударов. Ничего. Никого. Только лунный свет из крохотного окна, который, казалось, издевался надо мной своей холодной отстраненностью.

Опустилась на пол, прижавшись спиной к двери. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвется. Думай, Мира. Думай. Нужно найти выход. Нужно предупредить Леонида. Но как? Без телефона, без связи, без малейшего представления, где я нахожусь?

Взгляд упал на угол помещения, где в слабом свете луны что-то блеснуло. Я подползла ближе, игнорируя боль в коленях от холодного пола. Это была пластиковая бутылка с водой, наполовину полная, лежащая в углу, как будто кто-то небрежно ее бросил.

Горло пересохло, и я с трудом сглотнула. Пить хотелось невыносимо, но я замерла, глядя на бутылку. Что, если вода отравлена? Что, если это еще одна часть их плана? Паранойя? Возможно. Но после всего, что произошло, я не могла доверять даже воде.

Взяла бутылку в руки, повертела ее. Заводская этикетка, нетронутый пластик. Кажется, безопасно. Но я не могла заставить себя сделать глоток. Поставила бутылку обратно, чувствуя, как жажда сжимает горло.

Если я не выпью, я ослабну. Если выпью и это яд — я умру. Отличный выбор, Мира.

Откинулась назад, прислонившись к стене, и закрыла глаза. Нужно было собраться. Нужно было понять, что делать дальше. Но мысли возвращались к Леониду. Что он сейчас делает? Вернулся ли домой и обнаружил, что меня нет?

Или все еще в офисе, разбирается с пожаром, который, я теперь уверена, был частью этой же ловушки? Он винит себя? Или, хуже, думает, что я сбежала, поверив Анне?

Леня, прости меня.

Сжала медальон на шее, тот самый, что всегда был со мной. Фамильный герб Орловых-Светловых, символ силы моих предков. Они пережили войны, революции, ссылки. Они не сдавались.

И я не сдамся. Но как же больно осознавать, что моя опрометчивость, моя гордость, мое желание быть самостоятельной привели к этому.

Я хотела быть равной Леониду, не слабой женщиной, которую нужно защищать. А вместо этого стала мишенью, уязвимым местом, которое могут использовать против него.

Анна. Ее лицо всплыло перед глазами. Эта улыбка, слишком идеальная, чтобы быть искренней. Эти слова о «жене» Леонида, которые так легко задели меня, пробудили сомнения.

Она знала, на что давить. Знала, что я не устою перед искушением узнать правду. Знала, что я пойду за ней, как глупая мышь за сыром в мышеловке. И я пошла. Потому что, несмотря на всю свою силу, несмотря на весь мой жизненный опыт, я оказалась слабой перед страхом потерять его.

Это не просто Анна. Она была лишь пешкой, звеном в цепи. Князев. Северов. Возможно, Рудин. Они все связаны, и я — их цель. Но зачем? Из-за наследства, о котором говорил Леонид? Или есть что-то еще, что-то, чего я не знаю? Что-то, что связывает их всех с моим прошлым и с прошлым Леонида?

Снова встала, игнорируя боль в голове и слабость в ногах. Нужно было двигаться, искать выход. Снова подошла к двери, провела руками по холодному металлу, надеясь найти хоть что-то — замочную скважину, ручку, слабое место.

Ничего. Дверь была монолитной, словно ее залили в бетон вместе со стенами. Я стучала снова, кричала, пока голос не стал хриплым:

— Откройте! Я знаю, что вы там! Слышите меня? Откройте!

Тишина. Только мое собственное дыхание, тяжелое и неровное, нарушало ее. Опустилась на колени, чувствуя, как отчаяние подбирается ближе. Нет, я не позволю ему победить. Я не позволю Князеву, Северову или кому бы то ни было сломать меня. Я найду выход. Ради себя. Ради Леонида.

Мысль о нем придала сил. Я представила его — его серые глаза, его шрам на скуле, который он трогал, когда нервничал, его сильные руки, которые обнимали меня так, словно я была самым ценным, что у него есть.

Он найдет меня. Я знала это. Он не остановится, пока не найдет. Но я не могла просто ждать. Я должна была бороться.

Снова обошла помещение, ощупывая каждый сантиметр стен, пола, углов. Лунный свет был слишком слабым, чтобы разглядеть детали, но я не сдавалась. В одном из углов, рядом с местом, где лежала бутылка, я наткнулась на что-то металлическое.

Маленькое, острое. Гвоздь? Или кусок проволоки? Я не могла точно разглядеть, но сжала его в руке, словно это было оружие. Это было лучше, чем ничего.

Вернулась к двери, попыталась вставить находку в щель между дверью и косяком. Металл был слишком толстым, чтобы поддаться, но я продолжала, упрямо скребя, надеясь хотя бы услышать какой-то звук, который даст надежду.

Ничего. Только царапины на моих пальцах и нарастающая усталость.

Думай, Мира. Думай.

Заставила себя сесть, прислонившись к стене, и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Нужно было вспомнить все, что я знала. Все, что говорил Леонид. Наследство. Счета в Швейцарии. Недвижимость.

Александр Светлов, мой дальний родственник, который умер. Письмо, которое он отправил мне. Письмо, которое должно прийти в бутик. Возможно, в нем ключ ко всему. Возможно, именно из-за него меня похитили.

Они хотят это письмо. Мысль была такой ясной, что я невольно вздрогнула. Князев, Северов — они не просто хотят убрать меня с пути, чтобы получить наследство. Они хотят что-то конкретное.

Документ? Код? Информацию, которая откроет им доступ к деньгам? И они знали, что я — единственная, кто может получить это письмо.

Но почему тогда они не убили меня сразу? Зачем держать в этом подвале? Ответ пришел быстро, и от него стало холодно, несмотря на духоту помещения. Они используют меня как приманку. Как рычаг давления на Леонида. Они знали, что он придет за мной. Знали, что он не остановится. И, возможно, они хотели заманить его в ловушку, чтобы покончить с ним раз и навсегда.

Эта мысль одновременно согревала и разрывала сердце. Я не могла позволить, чтобы из-за меня он попал в беду. Я должна была выбраться. Должна была найти способ предупредить его.

Снова поднялась, игнорируя головокружение. Жажда становилась невыносимой, но я не могла заставить себя выпить воду из той бутылки. Вместо этого я снова принялась стучать в дверь, кричать, пока горло не начало гореть. Я била кулаками, пока ладони не онемели, пока не почувствовала, как по пальцам течет что-то теплое — кровь от ссадин.

— Откройте, черт вас возьми! — кричала, но голос слабел, растворяясь в тишине. — Слышите меня? Я не сдамся!

Но никто не отвечал. Только лунный свет, холодный и равнодушный, освещал мое отчаяние. Опустилась на пол, чувствуя, как силы покидают меня. Голова кружилась, тело дрожало от холода и усталости. Но я не могла позволить себе сдаться.

Прости меня, Леня. Прости за то, что я была такой глупой. Я сжала медальон сильнее, словно он мог передать ему мои слова. Но я найду способ выбраться. Я обещаю.

И в этот момент, в тишине, нарушаемой только моим прерывистым дыханием, я услышала звук. Едва уловимый, но реальный. Скрежет. Где-то за дверью. Кто-то был там.

Замерла, сердце бешено заколотилось. Друг? Враг? Или это просто мое воображение, играющее злую шутку? Я сжала в руке кусок проволоки, готовясь к чему угодно.