Глава 33

Леонид

Середина июля окутала город теплом, которое даже вечером не отпускало. Воздух был густым, пропитанным запахом цветущих лип и асфальта, еще хранившего дневной жар.

Я гнал машину по вечерним улицам, игнорируя пробки и сигналы, потому что мысли были только об одном — о Мире. Она ждала меня дома, и эта мысль грела сильнее, чем солнце, которое весь день палило мне спину, пока я разбирался с делами в офисе «Щита».

Прошел больше месяц с того дня, как мы оставили за спиной склад, кровь и предательство. Время, которое было самым светлым в моей жизни, потому что она была рядом.

Дела в «Щите» налаживались, хоть и не без труда. После Кравцова я стал осторожнее, но Артем взял на себя часть нагрузки, доказав, что ему можно доверять.

Князев был мертв, Северов, Рудин и Анна за решеткой, а досье Светловых, переданное Мирой властям, разрушило последние их схемы.

Мирослава же… она была моим чудом.

Она начала работу над своим фондом, названным «Свет», в честь ее семьи, и я видел, как ее глаза загораются, когда она говорит о помощи женщинам, детям, о сохранении старинных усадеб. Она была сильнее, чем я мог мечтать, и каждый день с ней был как глоток чистого воздуха после годов в дыму.

Припарковался у дома родителей, мы окончательно перебрались туда, но еще не решили, где осядем навсегда. Поднимаясь в лифте, чувствовал, как сердце бьется быстрее. Я соскучился по ней так, будто не видел неделю, а не один день. Ее смех, глаза, ее мягкие пальцы, касающиеся моего шрама на скуле, — все это было моим домом.

Моим миром.

Открыв дверь, вдохнул аромат, который наполнил квартиру. Что-то вкусное — кажется, запеченная рыба с травами и овощами, ее фирменное блюдо. На кухне горел теплый свет, услышал, как Мира напевает что-то тихое, пока звенит посуда. Сбросил ботинки, пошел на аромат, чувствуя, как каждая клеточка тянется к ней, как магнит.

Мира стояла у стола, сервируя ужин. Белое платье, простое, но подчеркивающее ее тонкую фигуру, волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей падали на шею. Она была так красива, что у меня перехватило дыхание.

Не дал ей закончить. Не мог. Подошел сзади, обнял, притянув к себе, уткнулся носом в ее шею, вдыхая аромат — цветы и что-то теплое, только ее.

— Леня! — Мира рассмеялась, пытаясь вывернуться, но я не отпускал. — Я же стол накрываю, все остынет!

— Пусть остынет, — пробормотал, целуя ее шею, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. — Я очень соскучился.

Мирослава повернулась в моих руках, встретил ее взгляд — штормовые голубые глаза, полные смеха и чего-то еще, что заставило мое сердце сжаться. Наклонился и поцеловал ее, сначала нежно, но голод, который рос во мне весь день, взял верх.

Поцелуй стал глубже, жаднее, и она ответила с той же страстью, ее пальцы запутались в моих волосах. Подхватил ее, прижимая к себе, она обвила меня ногами, пока я нес ее к кухонному диванчику, но мы не дошли.

Слишком долго я ждал, слишком сильно хотел ее.

Мы опустились на пол, прямо на теплый деревянный паркет кухни. Подол платья задрался, мои руки скользнули по ее бедрам, разрывая белье, которая мешало чувствовать ее. Мира ахнула, когда я поцеловал ее ключицу, спускаясь ниже, ее пальцы вцепились в мою рубашку, срывая пуговицы.

Они разлетелись по полу, но мне было все равно. Я хотел только ее. Здесь. Сейчас. Ее кожу, ее дыхание, ее стоны, которые становились громче, когда я касался между ног, где она была самой чувствительной.

— Леня… а-а-а… да-а-а…

Голос был хриплым, полным желания, я смотрел в ее глаза, видя в них любовь, страсть, доверие, и это было больше, чем я мог вынести. Я любил ее так, что больно было в груди, как будто сердце не могло вместить все, что я к ней чувствовал.

Я ласкал ее проникая пальцами во влагалище, чувствуя какая она влажная, возбужденная, второй рукой расстегивал ширинку, освобождая член. Когда наконец вошел в нее, простонал, целуя в губы, проникая языком, посасывая язык.

Мы двигались вместе, как волны, сливающиеся в шторме. Ее ногти впились в мои плечи, оставляя следы, но я не чувствовал боли, только жар тела, только ее. Кухня, ужин, весь мир исчезли. Были только мы — пот, дыхание, касания, которые сжигали нас обоих.

Когда Мира выгнулась подо мной, крича, срывая голос, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Моя женщина кончала, сжимая меня изнутри, я последовал за ней, задыхаясь, прижимая ее к себе, словно боялся, что она исчезнет.

Мы лежали на полу, тяжело дыша, голова Миры на моей груди, мои пальцы в ее волосах. Она была такой теплой, такой живой, и я не мог поверить, что она моя. Я гладил ее спину, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон. Тишина была мягкой, полной любви, и я знал, что это момент.

Тот самый момент, который я ждал.

— Мира, — мой голос был хриплым от эмоций. Она подняла голову, глядя на меня, и я утонул в ее глазах. — Я люблю тебя. Больше, чем могу сказать. Ты — мой свет, мой дом, моя жизнь. Я не хочу ни дня без тебя.

Я хотел достать кольцо, но его не было — я еще не успел выбрать, хотел, чтобы оно было идеальным, как она. Но я не мог ждать. Не сейчас.

— Выходи за меня, — сказал я, беря ее руку и прижимая к своей груди, туда, где билось сердце. — Я не купил кольцо, но я обещаю, что оно будет. Я обещаю тебе все — себя, свою жизнь, свою любовь. Будь моей женой, Мира.

Она замерла, и на секунду мне стало страшно. А потом заплакала, но это были слезы счастья, потому что ее улыбка была ярче солнца.

— Да, Леня, — прошептала она, целуя меня. — Да, я выйду за тебя. Мне не нужно кольцо. Мне нужен только ты.

Прижал ее к себе, чувствуя, как слезы жгут мои собственные глаза. Я не плакал с детства, но сейчас не мог остановиться. Она была моим чудом, моим спасением. Я целовал ее лицо, ее губы, ее слезы, шепча, как сильно я ее люблю. Она смеялась сквозь слезы, и этот звук был самым прекрасным, что я слышал.

— Ты уверена? — спросил, отстраняясь, чтобы посмотреть на нее. — Я не самый простой человек, Мира. У меня шрамы, прошлое…

— Я люблю твои шрамы, — перебила, касаясь моего лица. — И твое прошлое. И тебя. Таким, какой ты есть. Я хочу быть с тобой, господин Ратников. Всегда.

Поцеловал снова, и в этом поцелуе было все — обещание, надежда, будущее. Мы лежали на полу кухни, обнимаясь, пока ужин остывал на столе, и я знал, что это только начало.

Я представлял нашу свадьбу в тайге, у озера, где мама проведет обряд, где мы станем единым целым под звездами. Я представлял нашу жизнь — ее фонд, мой «Щит», наш дом, может быть, детей, если ее здоровье позволит. И я знал, что сделаю все, чтобы моя женщина была счастлива.

— Пойдем есть, — наконец сказала Мира, садясь и поправляя платье. Ее щеки горели, волосы растрепались, и она была прекраснее, чем когда-либо. — Я же старалась.

Рассмеялся, поднимаясь и помогая ей встать.

— Ты всегда стараешься. И я всегда буду любить тебя за это.

Мы сели за стол, и она подала мне тарелку с рыбой, которая, несмотря на остывший вид, пахла божественно.

Я смотрел на нее, на мою невесту, и чувствовал, что впервые в жизни я дома. Не в квартире, не в городе, а в ее глазах.

И я знал, что это навсегда.