Глава 15

— Леша, что ты такое говоришь!

Мой голос звучит сейчас глухо и неуверенно. Своим признанием приятель просто почву из-под ног выбил. Ни разу не сталкивалась с таким и теперь совершенно не знаю, как себя вести.

— Жень, прости, что я так, сразу, — продолжает Леша охрипшим вдруг голосом, — может, ты несколько удивлена. Но я думал, ты знаешь о моих чувствах, давно уже обо всем догадалась.

Нет, вообще не догадывалась. Даже в голову не приходило.

— Я тебя люблю. Полюбил с первого взгляда, как увидел.

Я откашливаюсь и озираюсь по сторонам, словно в поисках поддержки. Не находя ее, возвращаю взгляд на все еще протянутую ко мне ладонь с кольцом, а потом и на самого Лешу.

Непроизвольно ежусь.

— Жень.

— Леш, я… — сглатываю.

Боже, как же сложно.

— Леш, я не могу принять твое предложение, — выпаливаю и зажмуриваюсь на секунду. Потом продолжаю.

— Извини, но правда, не могу. Да и не до личных отношений мне сейчас. Ребенок, работа, сам понимаешь.

Леша хмурится, а я обхватываю себя руками, будто озябла. Хотя по правде сказать, действительно, знобит немного. Но это скорее от нервов, чем от холода.

Леша медлит, но потом, к моему облегчению, все же убирает коробочку. Сразу становится легче дышать.

— Леш, я замерзла, давай сядем в машину, — тут же говорю.

— Хорошо.

Мы усаживаемся, и я снова командую.

— Леш, отвези меня домой, пожалуйста.

Друг заводит двигатель, и мы трогаемся с места.

Хотя….друг ли?

Черт, этим своим признанием Леша настолько ошарашил, что совершенно забыла о главном — выяснить, что связывает его с Бергманом.

Кошусь на Лешин профиль. Такой привычный, с одной стороны. Но с другой, я должна отдавать отчет, что рядом со мной сидит сейчас совершенно незнакомый мне человек.

— Леш, так что с Бергманом? — спрашиваю минуты через две молчаливой езды по темным улицам.

— Жень, извини, но мне сейчас не до этого.

В Лешином голосе столько трагизма, что мне становится его жаль, несмотря на все.

— Леш, прости, — говорю осторожно.

В салоне снова воцаряется безмолвие, которое продолжается до самого приезда домой. Леша находит место на парковке перед подъездом, занимает его, и только после этого разговор возобновляется.

— Жень, но у меня хотя бы есть шанс?

Леша разворачивается ко мне и смотрит в глаза. Так преданно, точно щенок.

— Может, пойдем завтра в кино? Мы так редко бываем наедине. Теперь, когда ты переехала, мы могли бы встречаться чаще, чтобы лучше узнать друг друга.

Еле нахожу в себе силы, чтобы отрицательно помотать головой.

Сердце сжимается от того, как начинает тускнеть Лешин взгляд. Неужели я ему действительно настолько нравлюсь?

— Жень, а если я расскажу тебе обо всем, что связывает нас с Бергманом? Тогда встретишься со мной завтра? Например, мы могли бы сходить в кино или театр, ничего больше.

— Встречусь, — киваю не раздумывая.

Леша усмехается, но как-то невесело.

А чего он хотел? Ради получения информации, я естественно готова и на кино, и даже на театр. Хоть на оперу.

— Встречусь завтра, но расскажешь ты все сейчас, — добавляю.

— Ладно, — кивает он.

— Отлично, начинай. Я вся внимание.

Но не успевает Леша открыть рот, как тишину салона взрывает звонок моего айфона.

Ангелина.

— Да, — отвечаю поспешно.

— Жень, привет, — говорит няня, — ты все еще в ресторане?

— Нет, а что?

— Да Веруня что-то больно капризная, не заболела ли? Хотела попросить, чтобы ты вернулась пораньше, если это возможно. Лоб вроде не горячий, но мало ли.

— Я уже у подъезда, так что бегу, — перебиваю и тут же поворачиваюсь к Леше.

— Леш, извини, но мне нужно спешить, завтра договорим.

— Что случилось? Что-то с Верочкой?

Его голос звучит по-настоящему встревоженно, и я чувствую весьма ощутимый укол совести. Ведь он и правда привязан к дочке, одни только подарки чего стоят. И такие нотки беспокойства в вопросе, что тяжело подделать.

— Пока нет, просто капризничает. Но мне лучше побыстрее подняться наверх и выяснить, в чем дело.

— Я могу подняться с тобой, помочь.

— В этом нет необходимости, но спасибо. Не волнуйся, мы с Гелей знаем, что делать. В случае чего вызовем неотложку. Все, до завтра.

Выбираюсь из машины, и бегу к подъезду.

— Жень, ты букет забыла, — кричит Леша вдогонку и тоже выходит из машины, нагоняет.

— Ой, прости, прости. Ну, все, до завтра.

Хватаю букет, открываю дверь и скрываюсь в подъезде. 

Вечер проходит в волнениях за Веруню. В какой-то момент мне кажется, что дочка и правда начинает заболевать. Она не в настроении, беспокойная. Не сидит на месте, капризничает и отказывается от еды. Но температура вроде нормальная, тридцать шесть и шесть.

Я пытаюсь развлечь ее книжками, мультиками. Ношу на руках. Предлагаю рассмотреть и понюхать букет.

Мы с Ангелиной уже подумываем о том, чтобы позвонить врачу, но дочка неожиданно засыпает, положив кудрявую головку мне на плечо.

Еще несколько минут я прохаживаюсь по комнате с ней на руках, после чего осторожно, чтобы не разбудить, спускаю с рук и укладываю в кроватку. Вера не просыпается. Я укрываю ее одеяльцем, еще раз трогаю лобик, а потом наблюдаю за ее сном.

Вздыхаю и отхожу от кроватки к столу. Усаживаюсь за компьютер.

За всеми делами я давно уже не выкладывала видео. Подготавливаю материал, включаю запись экрана и начинаю говорить.

Мой голос никогда не будит дочку, тут я спокойна. Если уж она заснула, то спит обычно крепко, позволяя работать в свое удовольствие. Так происходит и в этот раз. Возможно, повышенная капризность сегодня связана с обычным переутомлением и назавтра Веруня будет полна сил и энергии. Очень надеюсь на это.

А также на то, что завтра я, наконец, получу ответы на свои вопросы от Леши, он обещал.

Правда перед этим еще предстоит целый рабочий день с Бергманом, но тут уж я как-нибудь справлюсь. Слава богу, не впервой. Хуже, чем сегодня ситуации точно не возникнет.

Только после того, как смонтировала видео, позволяю себе оторваться от компа.

Точнее, я периодически отходила, но лишь затем, чтобы проверить, как дочурка. Потрогать ее лобик, поправить одеяльце.

Теперь же решаю наградить себя чашкой травяного успокаивающего чая и, наконец, лечь спать.

Иду в кухню и застаю там Ангелину.

— Ты чего не спишь? — спрашиваю ее и зеваю. Одновременно с этим включаю чайник.

— Да так, — отвечает няня, но я вижу, что ее что-то волнует.

Сажусь напротив нее за стол.

— Гель, что случилось? Я же вижу, что ты о чем-то переживаешь.

— С чего тебе вдруг Леша букет подарил? — вдруг выпаливает Ангелина.

— А, это. Да просто так, не знаю, что на него вдруг нашло.

Мне хочется пощадить ее чувства, поэтому естественно, я не собираюсь раскрывать все подробности.

— Ты ему нравишься, — говорит Ангелина.

— Надеюсь, что нет.

Вижу, что мои слова немного успокаивают девушку. Мне хочется подумать над тем, не грозит ли ее влюбленность в Лешу нашему с Верочкой спокойствию, но слишком хочется спать и мозг плохо соображает. Что за странные мысли. Это все Леша виноват и теперь буквально в каждом мне мерещится потенциальный враг. Пойду-ка я лучше на боковую. 

Не выспалась.

Работала полночи, из-за чего заснула лишь под утро, а проснулась по будильнику.

Первым делом кидаюсь к кроватке и проверяю, как Веруша себя чувствует.

Пока что она спит. Но после того, как я принимаю душ и снова проверяю, она просыпается, довольно потягивается и улыбается мне.

К моей огромной радости, ведет себя как обычно, ни намека на вчерашнее.

Я покидаю квартиру со спокойным сердцем. 

Все во мне настроено на предстоящий вечер, а потому я рассеянно слушаю похвалы Сергиевского и его диалоги с Фединым и Мишкой.

Бергмана пока нет, но это мне как раз только на руку.

— А Давида Георгиевича сегодня не будет? — вдруг спрашивает Мишка.

При звуке имени я настораживаюсь, хотя до этого слегка дремала. Точно так, как за день перед этим Макарский. Только я, слава богу, не пила.

— У Давида Георгиевича сегодня очень срочные дела, — отвечает Сергиевский, — так что, нет, его не будет.

Ну и хорошо. Не ожидала передышки, но очень ей рада.

— Но, Женечка, — и Сергиевский поворачивается ко мне.

— Да, Борис Натанович.

— Я вас очень попрошу заехать к нему в гостиницу и передать вот эти материалы.

Сергиевский перекидывает через стол папку.

— Водитель, разумеется, вас отвезет, а потом доставит куда прикажете.

Я хмурюсь.

— Что за материалы?

Подхватываю папку, но не спешу открывать.

— Финансовые. Вам можно доверить, потому что вы итак над ними работаете, но секретарю не хотелось бы. Как и передавать по электронной почте и другим средствам связи. Сами понимаете.

Я киваю.

Надеюсь, что это не подстроено Бергманом, хотя я почти уверена, подстроено. Надеется, что я приеду к нему в гостиницу и не постеснялся привлечь к реализации этого плана самого банкира. Неужели думает продолжить начатое вчера?

Ну уж нет.

Если я и войду в его номер, то только под дулом пистолета.

Буду ждать в вестибюле.

Сяду на диван перед самым носом у портье и попрошу, чтобы наглеца вызвали вниз. Быстро передам документы и тут же смотаюсь.

— Ладно, — киваю еще раз, — передам.

Круглое одутловатое лицо Сергиевского расплывается в довольной улыбке и мои губы кривятся в жалком подобии такой же.

Еще один проныра. Никому нельзя доверять в этом мире. 

Отель, в котором разместился Бергман, выглядит снаружи довольно посредственным, зато внутри все так и дышит большими деньгами. Не просто большими, огромными.

Не могу понять сходу, почему создается такое впечатление. Может дело в шикарной дизайнерской отделке, или в безупречно вышколенном персонале.

В любом случае останавливаться здесь могут позволить себе только люди самого высокого достатка. Остальные просто не осилят, даже чисто психологически, кидать такие суммы, которые значатся в прейскуранте, на ветер.

Подхожу к стойке регистрации, здороваюсь и говорю о причине своего прихода.

— Бергман Давид Георгиевич остановился на третьем этаже. Апартаменты класса Суперлюкс улучшенной планировки, — бодро докладывает девушка Оксана и широко улыбается.

Кто бы сомневался.

— Сообщите пожалуйста Давиду Георгиевичу, что его ждут в вестибюле. Пусть он соблаговолит спуститься. Мне нужно передать ему очень важные документы по работе.

Девушка смотрит на меня с недоумением.

— Извините, но у нас так не принято.

— Что именно не принято, — хмурюсь я.

— Беспокоить своих клиентов. Если у вас назначена встреча, представьтесь и я проверю информацию. Если информация подтвердиться, вы сами сможете подняться в апартаменты и передать нужные документы лично в руки.

Здорово, просто здорово.

— Хорошо, — цежу я и называю себя.

— Минуту.

Девушка смотрит в монитор с полминуты и снова поворачивается ко мне.

— Пожалуйста, проходите, Евгения Владимировна. Лифты справа от вас. Третий этаж.

— Спасибо, — невесело улыбаюсь и бреду к лифтам.

Лифтбой суетится передо мной и этим сильно раздражает. Хотя, конечно, дело не столько в парне, сколько в том, что Бергман, похоже, меня переиграл. Знала бы, что так будет, отказалась бы завозить эти документы. В конце концов, Бергман вполне мог прислать своего водителя. Да мало ли. Завтра бы получил и ничего бы не случилось, небо бы не рухнуло на землю.

Выхожу на нужном этаже и, едва кивнув лифтбою, иду по ковровой дорожке вперед.

Третий этаж, а вот какой номер?

Хотя, планировка несколько странная, похоже, здесь нет номеров. Скорее, это огромная квартира. Он что же, весь этаж снял для своего проживания?

— Давид, ты уверен, что это правильное решение? — слышу вдруг женский голос откуда-то справа и замираю. Хорошо, что ворс ковра скрадывает звук шагов.

— Ты же знаешь Илона, что в таком деле никогда не может быть стопроцентной уверенности.

Голос Бергмана звучит несколько приглушенно и мне даже чудится в нем усталость. Но не это главное.

Илона?

Та самая Илона, которая ему звонила и с которой он разговаривал вчера?

Значит, она все же здесь.

И что, живет в его апартаментах?

Делаю еще пару осторожных шагов к полуоткрытой двери и, затаив дыхание, прислушиваюсь к разговору.

Мысль о неэтичности моего поведения невольно закрадывается в сознание, но тут же благополучно исчезает оттуда.

В первую очередь я должна думать о Верочкиной безопасности, а все, что касается Бергмана, напрямую с этим связано. Так что…

— Давид, а что насчет журналистов?

Неведомая Илона возобновляет разговор, и я сейчас же навостряю уши.