Глава 44

Мия – Будет шикарная вечеринка, дочь! Ты должна там блистать! К тому же Макар прилетит специально для тебя, – смотрит на меня горящими глазами мама. Для нее этот мир только начал приобретать краски. Она влюблена, красива и снова при деньгах. Надо признать, что без Драго мы бы не выплыли из болота папиных долгов за избирательную кампанию и убыточный бизнес. Брат взялся за теневую сторону отцовских дел, но я даже не вмешиваюсь в это. Знаю, что если сунусь, то всплывет столько всего, что я окончательно сломаюсь. Но так же понимаю, что не продолжая дело отца, мы не можем за него отомстить. Чтобы побороть зло, нужно самим стать такими же, как оно. И в этом я доверилась сводному братцу. – Шикарно, – отозвалась без эмоций. После того разговора с Вороновым я никак не поддерживала с ним связь. Впрочем, он с тех пор также не подавал никаких признаков того, что помнит о моем существовании. Прошло уже более двух недель, а я никак не могла выбросить из головы идею о том, что говорил Драго. Только Макар в состоянии помочь мне перехватить основной пакет акций, потому что имеет влияние в их кругах. Драго не говорил, но и у него проходила подготовительная работа по смещению Панкратова с пьедестала. Я слышала о многочисленных проверках, направленных на предприятия Адама. До меня доходили слухи о пропадающих составах груза для Панкратова, и, черт возьми, каждая такая новость вызывала массу наслаждения. – Ну так что? Летишь? – не успокаивается мама. – Вряд ли у Мии есть вариант не лететь, – отрывается от экрана монитора Драго. – Выбор есть всегда, – парирую ему, прекрасно понимая, что он прав. Если я ввязалась в эту трясину, то вряд ли теперь могу выбраться из нее, не испачкавшись. Драго смотрит на меня поверх монитора компьютера, приподняв черную бровь, усмехаясь. – Натали, оставь нас, пожалуйста, с Мией наедине, – говорит моей маме, ласково ей улыбаясь. Мама же поднимается с кресла, не отрывая от него взгляда, и для меня больно видеть ее такой… уязвимой. Что с ней будет, когда Драго наиграется с ней и заведет другую постоянную любовницу? Оставалось только надеяться, что это окончательно не сломает ее. – Конечно! Пойду пока проверю, все ли готово для поездки, – улыбается она, покидая кабинет. – И как процесс выбора? – спрашивает брат, как только за мамой закрывается дверь. – Я не пойду за него, – отвечаю твердо. – Тебя не заставляют выходить за него… – Ты предлагаешь спать с ним в обмен на помощь с Панкратовым? – вспыхиваю от возмущения. – Ты кем меня считаешь? – Решать тебе, – пожимает он плечами как ни в чем не бывало. – Ты серьезно это? Серьезно думаешь, что я могу вот так?.. – А как ты можешь? По любви? – кажется, что у него в голосе слышится ехидство. Вопрос брата застигает меня врасплох. Ведь ответить утвердительно будет означать, что я признаюсь себе в чувствах, которые я отчаянно отрицала последнее время. – Я не смогу быть с тем, к кому ничего не испытываю, – хочу закрыть раз и навсегда тему брака по расчету. – А к нему, значит, ты тоже что-то испытывала? – кивает он на компьютер. – О ком ты? – кровь приливает к лицу. – Посмотри, – жестом зовет к себе. Встаю с кресла и обхожу письменный стол, что когда-то принадлежал папе, и цепенею. На экране компьютера замер кадр с камер наблюдения из отеля, где проходил благотворительный прием. Кирилл стоит в интимной близости ко мне, и кажется, что мы не просто знакомые. – Или с ним так, без чувств? – доносится до меня сквозь шум в ушах голос брата. – Это… – не знаю, как ему объяснить все, что между нами было. – Это не то… – А что, Мия? Кажется, что вы очень тесно знакомы, – напирает он. Сердце разгоняется и лицо опаляет жаром. – Может, и нет никакой ненависти, и ты сливаешь информацию конкурентам? – смотрит пристально, давит своим абсолютно черным взглядом. – Ты в своем уме?! – вспыхиваю. – Он… – хочу крикнуть, что похитил меня, держал взаперти, но что-то сдерживает от этого. – Организовал папин взрыв, – начинаю задыхаться. – После того как… – Он насиловал тебя, Мия? – словно удар грома звучит голос брата. – Что? – смотрю на него во все глаза. – Нет! Я сама… – Почему? – Не спрашивай меня! – из глаз брызнули слезы. – Ненавижу себя за это, понял? Никогда не прощу себе! Он ничего не говорит, молча наблюдая за моей истерикой. – Не нужно винить себя. Не забывай, кто стал источником твоей боли, – наконец прерывает молчание. Кадр на мониторе меняется. На нем Кирилл выходит из ресторана, обнимая какую-то блондинку. Сердце пропускает удар, а давление в висках усиливается. Опускаю взгляд на дату… Всего два дня назад. Кажется, будто лечу в бездонную, ледяную пропасть. Фотографии на мониторе сменяют одна другую. И вот он открывает для девушки дверь в тот же знакомый внедорожник, что я высматривала из окна и в котором он вез меня в наш последний день. Кадр меняется, и сквозь стекло автомобиля видно, как он склоняется к лицу девушки, а затем, улыбаясь, садится на водительское сидение. Сволочь! Гад! Подонок! Меня трясет от гнева, обиды и боли. Мысленно кричу на него и ненавижу еще больше за то, что все мои мысли на его счет подтверждаются. Он использовал меня, сломал, перешагнул через обломки и забыл, продолжая жить, как и раньше. – Не забуду, – говорю, перестав плакать и всматриваясь в мерзкое лицо убийцы, ненависть к которому вспыхивает с новой силой. – Я встречусь с Макаром, – понимаю, что пришло время взрослых решений.