5

Алиса

В середине марта мне пришлось съехать от Тани. С ней было хорошо, но я боялась стать обузой. А от этого никуда не денешься, если злоупотребляешь чьим-то гостеприимством. Постепенно мы бы стали раздражать друг друга. Квартира у подруги совсем маленькая, вдвоём нам было тесно.

Мы спали на разложенном диване, довольно старом и не очень широком. Я просыпалась каждый раз, когда Танюша переворачивалась во сне. Порой она даже пыталась спихнуть меня на пол, а я висела на краю. А я в свою очередь постоянно будила подругу, когда ходила в туалет или на кухню.

Кроме того, сразу возникли сложности с деньгами. У Тани была неплохая зарплата, и подруга, зная о моём сложном финансовом положении, решила взять на себя все расходы. Она не соглашалась брать деньги на хозяйство, ругалась, когда я покупала продукты. А я не могла согласиться, чтобы она тянула нас двоих.

В общем, погостила — пора и честь знать.

Моя мама, конечно, уже знала и о расставании с мужем, и о долгожданной беременности.

— Как же так, вы ведь хорошо жили с Виталей! Он твоя первая любовь и единственный мужчина. Ты сама говорила.

— У него теперь Анжела, мам. Хорошенькая, молоденькая.

— Ты тоже молоденькая и хорошенькая. Да ты вообще красавица, никакая Анжела с тобой не сравнится!

— Наверное, она прелестная и беззаботная. А со мной Виталий только по врачам ходил и анализы сдавал. Но ничего у нас не получалось.

— Но ведь получилось же! — напомнила мама.

— Да. И я живу мыслями о будущем ребёнке. А о Виталии больше слышать не хочу.

— Хорошо, милая, я тебя понимаю. Он очень жестоко с тобой поступил. Мы и без него справимся. Я буду больше смен брать у себя в цехе.

— Даже не думай! Я скоро найду работу.

— Работу… Ты у меня всю жизнь как пчёлка пашешь. А этот проходимец всегда на тебе выезжал! А как только приподнялся, сразу же отделался от тебя, как от ненужной вещи.

— Всё верно. Так и есть, — с трудом выдавила я и принялась грызть губы. На глаза навернулись слёзы.

— Прости, доча, я не сдержалась. Убила бы этого гада! Переезжай ко мне.

Мама вырастила меня одна. Всю жизнь мы с ней скитались по съёмным углам, и только когда я выросла и начала зарабатывать, мама смогла взять в ипотеку маленькую студию. Я немного помогала с кредитом, сейчас, к счастью, он был уже почти полностью выплачен.

— Мамуль, ну куда перееду? У тебя квартира двадцать шесть метров.

— В тесноте да не в обиде!

— Я сниму что-нибудь, не переживай.

Денег у меня почти не осталось, но я взяла в банке кредитную карту. Посмотрела несколько квартир и остановилась на самом дешёвом варианте, довольно страшненьком. Это временно, пока не найду работу с хорошей зарплатой. Почему-то я не сомневалась, что удача вот-вот мне улыбнётся.

*****

Степан

— Эй, а ну, полегче! — крикнул Матвей. — Степан, ты чего такой бешеный сегодня? У нас тут спарринг, а не бойня. Вадьку покалечишь, а у него ребёнок маленький.

— Не просто маленький, а малюсенький, ему полтора месяца всего, — подтвердил Вадим, вытирая боксёрской перчаткой пот со лба. — Степан, ты реально дикий. Что стряслось?

— Извините, мужики.

Двое мужчин тренировались на ринге под присмотром хозяина спортивного клуба Матвея Артемьева. Кроме клуба единоборств Матвей руководил охранным агентством, которое контролировало безопасность холдинга «Монолит» и компании «Туран-софт». Именно владельцы этих двух крупных компаний — Степан Демидов и Вадим Туранов — схлестнулись сейчас в тренировочном бою.

Но хозяин «Монолита» сегодня почему-то слетел с катушек. Бедный Вадим попал под град сокрушительных ударов, ему оставалось только защищаться, атаковать не получалось, так как Степан превратился в настоящего терминатора. Его серо-зелёные глаза пылали мрачным огнём, челюсти были упрямо сжаты.

Ему потребовалось время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Мужчины сняли перчатки, размотали ленты с кулаков. Демидов ободряюще похлопал друга по плечу, украшенному кельтской татуировкой. Сам Степан — крупный тридцатишестилетний мужчина — тоже был щедро расписан чёрной тушью. Замысловатые узоры качались на бицепсах и мощных плечах в такт движениям железных мышц.

— Прости, Вадим.

— День был тяжёлый, Степан?

— О**еть, какой тяжёлый. Но я не должен был выплёскивать на тебя эмоции.

— Раз ты такой бешеный, надо было тебе сегодня с Рустамом спаррингнуться, — заметил хозяин клуба. — Вот я не додумался вас друг против друга поставить.

Мужчины обернулись и посмотрели на атлета-тяжеловеса, настоящую глыбу из тугих мышц. Рустам тренировал на соседнем ринге девятилетнего мальчугана — сына Матвея. На фоне массивной фигуры бойца пацан смотрелся воробышком, но он бойко колошматил кулаками и коленями по боксёрским лапам, которые подставлял ему атлет. Ещё и подзуживал Рустама:

— Рустик-хрустик, сейчас я пробью твою защиту! Готовься! Как дам! И ногой, и с разворота! Бдыщ, бдыщ! Ну как, круто получилось?

— Мужик, ты поменьше болтай, — добродушно усмехнулся черноволосый верзила. — Работай.

… - Пора тебе, Степан, что-то делать с твоей жизнью, — сказал Матвей, когда три татуированных богатыря уже сидели в сауне, замотавшись в простыни.

Горячий пар поднимался от раскалённых камней, сильно пахло нагретым деревом.

Вадим удивлённо посмотрел на Матвея — зачем тот завёл такой разговор? Подобная тема время от времени обсуждалась в их компании, но при этом настроение Степана только ухудшалось. А сегодня он и так взвинченный.

Но Матвей упорно гнул свою линию:

— Тебе лет-то всего ничего, а ты себя похоронил. В каменную статую превратился. Давай, очнись, дружище. Хватит, бл**ь, киснуть. Прошлого не вернёшь.

Степан нехорошо прищурился, окинул друга сумрачным взглядом, но ничего не ответил.

— Вот не надо на меня зверем смотреть. Мне не страшно, — улыбнулся Матвей и толкнул друга локтем. — Жизнь длинная, Степан. Давай уже просыпайся, парень.

— А сегодня что у тебя стряслось? — спросил Вадим.

— Да так, мужики… Не обращайте внимания.

*****

Из клуба единоборств Степан вышел вместе с Вадимом. Мокрый асфальт блестел в свете вечерних фонарей. Весь день светило солнце, и сугробы капитально подтаяли, по тротуару бежали ручьи.

— Ты сейчас домой? — поинтересовался Степан. — К жене, детям?

— Ага. — Вадим сунул руки в карманы куртки, глубоко вдохнул воздух, набирая полные лёгкие, и безмятежно улыбнулся. Он выглядел счастливым человеком, чем составлял контраст своему угрюмому товарищу.

Нет, Демидов не всегда был таким угрюмым. В своей прошлой жизни он умел улыбаться и радоваться самым обычным вещам. Но судьба забрала у него то, что он ценил больше всего на свете, и Степан превратился в одинокий мрачный утёс.

— Как твой сынок, Вадим? Сложно с младенцем? Ночью буянит?

— Не-а. Настя ловко с ним управляется, — с нежностью произнёс Туранов.

— Молодцы вы. Матвей, наверное, гордится, что в честь него назвали?

— Ещё бы! Он крёстный папаша у нас. Уже ждёт крестника на тренировку, планирует, как будет с ним заниматься в клубе.

— Ну, всего-то лет пять подождать, — хмыкнул Демидов. — И можно начинать.

— Да ты что — пять! В два года уже приведу, — рассмеялся Вадим. — Эх, у меня сын! До сих пор поверить не могу. Орать хочется от счастья.

Степан тепло похлопал по плечу младшего товарища. Но даже солнечные эмоции Вадима не могли изменить его настроение.

— А ты домой, Степан, или ещё есть дела?

— Домой.

— Тогда погнали.

Вадим погрузился в свою ярко-синюю «ауди», а его спарринг-партнёр направился к огромному серебристому «лендкрузеру». Друзья жили в одном и том же жилом комплексе. Проезжая мимо друга, который всё ещё не сел в машину и о чём-то глубоко задумался, Вадим посигналил и жестом показал Степану: давай, догоняй.

*****

Демидов вошёл в квартиру, потоптался, как медведь, в прихожей, мазнул взглядом по зеркалу, где отражалась его крепкая фигура. После тренировки и сауны всё тело приятно ныло, по мышцам разливалось тепло. Но на душе у Степана было пасмурно.

Раздевшись, он опустился на диван в гостиной, вытянул ноги и уставился на фотопортрет, висевший на стене напротив. Это было фото его жены Анны. Взгляд скользил по милым чертам, а сердце привычно отзывалось глухой тоской. Четыре года прошло, а ему до сих пор больно. Почему?

Ведь говорят, что время лечит…

Нет, конечно, оно лечит.

Вспомнить только, что с ним было раньше… В кого он превратился в первый месяц после её смерти — до того, как сумел взять себя в руки? Тогда он был загнанным зверем, обезумевшим от чудовищной боли. Метался по квартире, крушил мебель, царапал ногтями стену, лупил по ней кулаками, сбивая костяшки… Но никакие вспышки ярости пополам с диким отчаяньем ничего не могли изменить.

Трагический инцидент на горном склоне, и всё, его любимой больше нет, она исчезла… Навсегда. Какое страшное слово…

Степан никогда её больше не увидит, не сможет обнять, не возьмёт в ладони её нежное лицо с тонкими чертами, не поцелует…

Ему досталась изумительная женщина — умная и потрясающе красивая. Больше такой он никогда не найдёт. Да и искать не собирается. Он был самым счастливым человеком на свете, обладая Анной, но теперь это в прошлом. Осталась работа, друзья, спорт. А любить он больше никого не будет, хватит. Терять любимых слишком больно.

И вот теперь… Все словно сговорились, чтобы сделать ему ещё больнее.

Демидов вспомнил сегодняшний разговор в клинике, и внутри моментально всё окаменело, а горло сжало тугой удавкой. Степан рванул узел галстука, стянул его с шеи и отшвырнул в сторону, прямо на пол гостиной.

Он упорно отказывался верить тому, что услышал. Но руководство клиники и врач-репродуктолог с виноватыми лицами твердили одно и то же.

Как попугаи, ей-богу!

Степану казалось, что над ним то ли издеваются, то ли смеются.

— Этого не может быть! — прорычал он в ответ на слова сотрудников клиники. — Вы совсем о**ели? Что у вас за бардак тут творится!

Как они умудрились перепутать замороженный генетический материал? С х*ра ли он очутился в матке какой-то левой бабы? Что вообще, бл**ь, происходит?

Да они точно смеются! Приколы у них такие своеобразные, медицинские.

Но кто посмел бы над ним шутить? Одного взгляда на сумрачную физиономию Демидова было достаточно, чтобы понять — с этим мужиком лучше не связываться, себе дороже.

Днём, в клинике, когда он, в конце концов уяснил, какую грандиозную ошибку совершили врачи, Демидов пообещал сначала разнести всё здание, а потом засудить и разорить владельцев медцентра.

Ему безоговорочно поверили, у него хватило бы злости и материальных ресурсов выполнить обещанное. Директриса клиники, предприняла ещё одну попытку успокоить разъярённого зверя.

— Взгляните на ситуацию с другой стороны, Степан Андреевич, — вкрадчиво произнесла она. — Да, произошла ошибка, такое возможно в крайне редких случаях, один раз на миллион. Мы с себя вины не снимаем и готовы обсудить размер моральной компенсации. Но что случилось, то случилось, и вы в этой ситуации не потерпевший, а победитель. Именно ваш ребёнок будет жить, он уже существует. Подумайте, разве это не чудо? Вам только нужно договориться с этой женщиной и её мужем. Наверняка, вы умеете склонять людей на свою сторону, иначе вы бы не достигли того положения, которое занимаете.

Ребёнок… Договориться с женщиной…

Бл**ь, да они с ума сошли! Это реально какой-то бред.