Глава 14

Я уже целый час прогуливаюсь в парке под дождём. Он уже не льёт, а мелко и часто моросит, превращая всё вокруг в пустую мглу. Я не стала читать это письмо. Не стала слушать Арину. Я набрала номер Клима. Аппарат абонента не доступен.

Может, мне поехать домой прямо сейчас. А на завтра отпроситься, сказать, что неважно себя чувствую. Мой телефон ожил. На какое-то мгновение я даже обрадовалась. Нет. Это звонит директор.

— Анжелика Сергеевна, что-то случилось? Ты где?

— Нет, ничего.

— Почему тебя нет на рабочем месте? Ты же знаешь, что сейчас отсутствует много сотрудников. Нехорошо. Через час зайду к вам в кабинет.

Я поспешила на работу. Нельзя подводить людей.

— О, наконец. Куда ты пропала?

— Выходила свежим воздухом подышать.

— Герман наш сегодня злой какой-то. Но об этом потом. Климу прислали вызов из Америки. Из очень солидной конторы. Контракт сразу на два года.

— Арина, остановись. Я ничего не хочу знать. Он сам мне скажет, когда придёт время.

— Да какое время! Он бросает тебя. Неужели ты не понимаешь? У тебя что, есть виза США?

— Нет.

Арина встала и включила чайник.

— Её получить непросто. О таких вещах партнёр должен сообщать, если у него серьёзные намерения.

Мне стало казаться, что такое положение дел мою подругу очень обрадовало.

— Ты же сама говорила, что он сомневался в том, что это предложение вообще поступит.

— Но оно поступило, как видишь.

— Вот теперь мы и будем разбираться, — я сделала ударение на слово мы.

— Поздно. Если он примет это предложение, то через месяц его уже не будет в стране.

Арина, конечно, была права. Я не хотела себе в этом признаваться. Что же теперь будет со мной? Где я буду жить?

— С кем ты будешь снимать теперь квартиру? — Арина прочитала мои мысли.

— Завтра вечером всё узнаю.

Арина принесла мне чай и придвинула свой стул ко мне.

— Вот что, подруга. Никаких завтра. Сегодня надо брать всё в свои руки.

— Я не собираюсь говорить Климу, что знаю о письме, — я начинала злиться на Арину.

— Вот именно. И не нужно ему знать о нём. Мы его удалим, пока он его не прочитал.

— Ты с ума сошла?

— Я подругу спасаю. Посмотри, какие вы счастливые. Зачем вам разлука? И потом, ты что думаешь, он будет там тебе верность хранить? Ему почти тридцать лет. В Америке что, баб своих нет?

И тут моя уверенность пошатнулась. Действительно, как я буду здесь жить без него. Целых два года. И самое главное — почему он мне ничего не сказал?!

— Не думаю, что это выход из положения, — а разве есть выход, подумалось мне.

Видно, разлука наша неизбежна. Наш разговор прервал директор.

— Анжелика Сергеевна, давай посмотрим твой отчёт. Необходимо кое-что уточнить.

Арина недовольно вернулась на своё рабочее место. И с кем-то усиленно переписывалась до конца рабочего дня в телефоне. Герман Леонидович также не покидал наш кабинет, потому что работа была срочной.

С трудом досидев до конца рабочего дня, я сбежала домой. Арина звонила мне раз десять, а во всех мессенджерах от неё пришла куча сообщений. Клим, наоборот, был не доступен.

Скорее всего, он уже прочитал это письмо. И думает, как поступить со мной. Иначе, нашёл бы способ позвонить. Слёзы потекли у меня как-то сами собой, что я даже не сразу и заметила их. А когда заметила, то уже ревела вовсю.

Утром, кое-как приведя себя в порядок, не позавтракав, я отправилась в «Айти Решения». Сегодня никаких действий я предпринимать не буду. Дождусь вечера, и обо всём поговорю с Климом. Такие мысли снова меня расстроили, и я еле сдержала слёзы. Ведь ещё сутки назад всё было так у нас с ним замечательно. А вчера он впервые не позвонил. И сегодня утром тоже.

Я повесила пальто в шкаф. Села за стол, включила компьютер и стала дожидаться загрузки программы. Арина вихрем влетела в кабинет и, на ходу бросая свою куртку в угол, стала мне рассказывать подробности, как она провела свой вечер.

— Я думала, что ты уже не придёшь. Это хорошо, что мы ничего вчера не сделали. Мне Коля рассказал, как всё можно удалить без следа. И никто никогда ничего не узнает. А я, будь уверена, буду молчать всю жизнь как рыба.

— О чём ты говоришь? Он уже всё прочитал. И даже мне вчера не позвонил, — я снова расплакалась.

Арина подлетела ко мне и обняла.

— Да нет же! Письмо так и висит в «непрочитанных». Это судьба.

Меня озарил маленький лучик счастья. Он ещё не прочитал письмо. Значит, он не звонил по какой-то другой причине.

— У тебя вибрирует телефон, — сказала Арина и ушла за свой рабочий стол.

Точно, я забыла включить звук. Это Клим. Четыре пропущенных. Сердце моё застучало громко и радостно.

— Да.

— Привет, моё солнышко, — у меня в области сердца появился комок, который затрепетал часто-часто, и стал перемещаться в сторону живота.

— Привет! Как дела?

— Сегодня днём вылетаю. Тут совсем плохо со связью. Прости, я не смог тебе позвонить. Вчера на подстанции авария произошла. Света не было до утра. И вышки сотовые тоже не работали.

— Ясно. Я жду тебя.

— У тебя всё в порядке?

— Да, конечно.

— Ты очень грустная. Пожалуйста, если есть какие-то проблемы, то дождись меня. Не делай ничего сгоряча.

— Я жду тебя.

— Котёнок, мне надо бежать. Есть ещё пару дел, которые надо закончить до обеда. Пока-пока.

— Пока.

Арина подошла и заглянула мне в глаза.

— Ну, что? Удалять будем?

— Не вяжется его отношение ко мне с этим письмом.

— Прочитай сама.

Я пересилила себя и открыла его почту. Сразу, когда мельком глянула на входящие, отметила про себя, что ему пишут разные люди, а я как будто подглядываю и совершаю что-то нехорошее. Встряхнула головой и вспомнила, что у него тоже есть тайны.

Я внимательно прочитала, пометила его опять в «непрочитанные» и задумалась. Если он примет предложение, то через месяц я буду засыпать одна в холодной постели. Это произойдёт почти перед Новым Годом. После всего, что у нас было.

— Вы такие классные. Вы так смотритесь вместе. Вы счастливые. Иногда надо и побороться за свою жизнь. Не пускать всё на самотёк.

— Может, он не захочет ехать?

Арина подняла вверх одну бровь. Мол, ты сама в это веришь. Почему он ничего не рассказал?

— Смотри, как всё получилось. У них авария на подстанции, — меня уже даже не удивляло, что Арина всегда подслушивает мои разговоры. — А он не смог позвонить. Но и прочитать свои письма не смог. Это знак.

— Я не знаю, — мои принципы дрогнули.

— Удаляем?

Я молчу. Я сейчас как маятник. Арина, кстати, тоже замолчала. Стоит тишина. Куда качнётся маятник? В дверь входит директор.

— Анжелика Сергеевна, когда Клим вернётся, зайдёте ко мне.

— Так он только поздно вечером прилетит.

— Да? Тогда завтра рано с утра. Вдвоём. Это очень срочно. Нужны визы. Ты была в Швейцарии? Так вот, вы сможете там пожить два месяца. Есть очень выгодный заказ.

И ушёл.

— Значит, удаляем, — утверждает Арина.

Я молча киваю головой. Интересно, счастье можно украсть?

— Готово, — голос Арины выводит меня из оцепенения.

Я молча сажусь за стол. Смотрю сквозь монитор.

— Ой, не тот файл. Вот, теперь правильно, — Арина что-то ещё колдует над компьютером.

Мне снова интересно. Смогу ли я признаться ему когда-нибудь? Например, когда у нас уже будут дети. Если будут…

— Всё, спи спокойно. Собирай чемоданы в Швейцарию. Ты знаешь, что мы с Колей на новогодние каникулы едем в Германию? Он уже тур выбирает.

Я на автомате поддерживаю подругу в разговоре. Еле дорабатываю до конца рабочего дня. Без обеда, выпив всего лишь одну чашку чая за весь день. И сомневаюсь, сомневаюсь и сомневаюсь.

Вечером готовлю ужин. Звук поворачивающегося ключа в замке меня больше не радует. Я совершила ошибку. И теперь ничего нельзя изменить.

— Эй, я дома, — радостно меня зовёт Клим.

Я медленно подхожу к «анклаву» его студии. Хорошо, что этот кусочек квартиры отделён. У меня есть время перевести дух. Он хватает меня своими огромными и ласковыми ручищами, целует, обнимает.

— Рыженькая, как же я скучал. Котёнок, что ты плачешь? Устала тут без меня. Всё, женимся и точка. Если работа будет разлучать, то будем думать, что дальше делать.

Я уже рыдаю во всю мощь. Он сбрасывает верхнюю одежду, подхватывает меня на руки, несёт на кровать. Несмотря на боль, разрывающую моё сердце, я также нетерпеливо помогаю нам раздеваться. Присоединяюсь к ласкам, которые сегодня кажутся такими утверждающими и доказывающими нашу невидимую связь. Сейчас мы одно целое, что на мгновение мне кажется, нам ничто не сможет помешать.

Он слизывает мои слёзы со щёк, заставляет забыть мою горесть, и я кричу, забывая все муки на свете. Он прижимается ко мне весь мокрый, целует, и я вновь чувствую его запах, который мне очень нравится. И который перевесил весы, когда я сомневалась, стоит ли мне переезжать к нему. И когда я выбирала: удалять или нет.

— А где обещанное признание? Я ждал, ждал — не дождался.

Я прижалась к его губам.

— Моё признание ничего не меняет.

— Я понял, ты сегодня не в духе. Что случилось?

Я не могу ему ответить. Я трушу. Я очень сильно трушу. Для себя решаю, что обязательно всё расскажу. Начинать жить в браке со лжи не хочу. Но сегодня он такой счастливый. Я сегодня не могу. Не могу, и не хочу.

Утром мы сидим в кабинете директора и ждём, пока он поговорит по телефону. Клим корчит мне рожицы, что я невольно и несмело улыбаюсь. Теперь мне всё время будет казаться, что это я не заслужила.

— Так, Клим, ты почту свою смотрел?

— Да, ещё вчера вечером.

— Да? Почему не отвечаешь «Полярному».

— Так ничего не было от них.

— Не может быть. Они мне вчера два раза звонили. Я им говорил, что допуск только у тебя. Вот сейчас опять звонили. Это очень срочно.

— Давайте, я ещё раз проверю.

— У тебя дома тоже допуск есть?

— Да. Не волнуйтесь, никто не заходил на почту кроме меня. Я вчера проверял.

— Николай вышел на работу? — спросил у меня Герман Леонидович.

— Нет, — я стала обмирать.

— Поднимаемся к ним в кабинет. Допуск у Николая есть, — директор быстро раздавал приказы. — Звони Николаю. Срочно.