Глава 65. Депутат Илья Андреевич

— Илья Андреевич, и вот это подпишите.

— Оставь на столе, чуть позже верну, — отвечаю Прохорову.

— Но это срочно.

— Пока не ознакомлюсь, подписывать не буду. Выйди, у меня прием, — смотрю на него недовольно.

Прохоров, поджав губы, удаляется.

— Извините, продолжайте, — обращаюсь я к женщине, сидящей напротив.

— Ну так и энти наркоманы мало того, что самый настоящий притон устроили, так к ним еще и ходят теперь покупать эту отраву, вы представляете?

— Представляю.

— Иной раз страшно выйти на лестничную площадку. Там постоянно кто-то сидит или лежит обдолбленный. Ладно я, пенсионерка. А у меня внучка-подросток, четырнадцать лет. Одна вот воспитываю. На днях она испугалась так, что ревела весь вечер. Ирод этот, Федорцов, пристал к ней, когда она со школы домой возвращалась. Под юбку полез! Чудом сосед с четвертого этажа проходил мимо! Заметил неладное и проследил, чтобы Любочка зашла в квартиру. Теперь встречаю и провожаю. Ну разве можно, Илья Андреевич, вот так в страхе жить постоянно?

— Ситуацию я понял. Скажите… К кому вы обращались с этой проблемой? — покручиваю ручку.

— В полицию. Направили к участковому. К нему ходила неоднократно. Заявление писала по поводу шума и беспредела, происходящего в семнадцатой. Мы даже с соседями подписи собрали, чтоб Федорцова выселили.

— И чем дело кончилось?

— Да ничем. Боится их Петька, как огня. Говорит, мол не знаешь, баба Таня с кем связываешься. Живи себе тихо-мирно. Молча. Это ж каким-таким образом? Если за стеной постоянный кошмар творится! — вытирает слезы платком. — Дверь подожгли мне вчера. Я терпеть такое должна?

— Успокойтесь, выпейте, — наливаю в стакан воду из графина.

— Пятый год так и живем, никакой управы на него нет, — обхватывает стакан дрожащими пальцами. — Чей-то сын поди. Или прикрывают его какие-то люди, как Петька говорит.

— Вы не переживайте, разберемся. Адрес оставьте мне вот здесь, — кладу перед ней листок.

— А петицию оставить? С подписями жителей дома. Я собрала.

— Оставьте.

«Перепропишем» вашего Федорцова. На тот свет, если понадобится.

— Ой, даже не верится, что все решится, — разнервничавшись, роняет свою петицию на пол.

— Решится, Татьяна Дмитриевна. Не сомневайтесь, — уже печатаю текст Черепу. Пусть наведаются с Калашом и Динамитом к этой Падле Эскобаре.

— Спасибо Вам!

— Да пока не за что, — встаю, чтобы проводить.

— А мне Светка из пятнадцатой говорит, не ходи ты к этому депутату. Отфутболят тебя, как пить дать. А я думаю, а чего не сходить? Народ о вас хорошо отзывается.

— Вы приняли правильное решение, Татьяна Дмитриевна.

— Ой, спасибо. Буду на вас надеяться. Всего доброго! До свидания, — закрывает за собой дверь.

Возвращаюсь к столу и беру в руки документ, который принес мне Прохоров. Двух минут хватает, чтобы понять: удумал подложить мне свинью, размером с центнер.

Сказал же, что не поддерживаю эту инициативу по строительству. Тупой. Ладно, позже разберусь.

— Илья Андреевич, — слышу голос Вики через селектор. — Звонила Султанова. Просила о себе напомнить.

— Как будто о ней можно забыть.

Она сдержанно смеется.

Марину Константиновну помнят и знают в лицо. Этот человек высадил у себя целый огород на балконе. Теперь там место закончилось, соответственно ей в голову пришла идея вскопать грядки на клумбах, расположенных вокруг девятиэтажки и взрастить там картошку с огурцами. Надо сказать, соседи подобного энтузиазма не оценили.

Участок ей нужен, где-нибудь в Подмосковье. Надо выбить по какой-нибудь социальной программе.

Бросаю взгляд на часы. Пора закругляться, иначе рискую опоздать. Что сегодня вообще неприемлемо, учитывая замысел.

Забираю из сейфа нужную мне вещь. Снимаю пиджак со спинки кресла. Встаю, подхожу к зеркалу.

Ну и морда. Не мешало бы как следует отоспаться.

Выключаю свет и закрываю кабинет на ключ.

— Вы уже уходите? — спрашивает секретарша.

— Да. Я поехал. Придержи документы у себя, если будут. В понедельник гляну.

— Хорошо, Илья Андреевич. До свидания!

Звоню Володе, и он приезжает за мной уже через пару минут. Я как раз докуриваю сигарету.

— В Крокус. По пути заедем в Эдельвейс, — сообщаю водителю, устраиваясь сзади. — Алло.

— Илюх, я не понял, нам самим туда пойти «побеседовать»? — деликатно уточняет Череп.

На всех наших телефонах стоят спец «глушилки» Дымницкого, но он все равно практикуется в завуалировании.

— Эта гнида закошмарила соседей. Нарик со стажем. Употребляет и распространяет. Пытался изнасиловать девчонку-подростка. От ментов реакции ноль, якобы крыша их пугает. Проверьте, кто там и что.

 — Я понял. Сделаем. Тут это… новости есть не очень хорошие.

— Подождут ваши новости. Два часа меня не трогайте, — сбрасываю вызов, однако тут же на экране высвечивается квадратная морда Селиванова.

— Да, я слушаю.

— Илья Андреевич, добрый вечер, не отвлекаю?

— Отвлекаешь.

— Я доложить, Беркутстрой выиграли тендер. Соболев в бешенстве.

Довольно ухмыляюсь.

Нравится мне эта партия игры в шахматы. Жутко интересно получается.

— Горчаков просил поздравить.

— Пусть засунет свои поздравления… сам знаешь куда, — отзываюсь я сухо.

— Так и передать при встрече?

— Да, так и передай, — даю отмашку и отключаюсь, после чего звоню Ире.

— Ну и где мы? — учительским тоном осведомляется она.

— Еду.

— Опаздываете, Илья Андреевич, — произносит с укором.

— К концу успею. Все готово?

— Естественно да, — таким тоном заявляет, будто я спросил какую-то дичь.

А впрочем да, разве Шейхман способна подвести?

— Илья, поговорите с Сашей.

— По поводу?

— По поводу ее общения с поклонниками. Вчера с нее чуть не содрали скальп. Браслет с руки сорвали.

— Охрана на что? — интересуюсь я хмуро.

— Саша слишком близко подпускает к себе фанатов. Я устала с этим бороться. Меня она упрямо не слушает.

Как это на нее похоже.

— Я понял. Поговорю.

— Смотрели вчерашнее интервью?

— Еще нет. Я только вернулся из командировки сегодня утром.

— Сутки прошли вообще-то, — отчитывает меня как мальчишку. И то, что у меня тупо не было на это времени, ее явно не волнует. — Кину ссылку. Посмотрите, однозначно стоит. Она молодец.

На этой загадочной ноте наш разговор с Шейхман заканчивается.

* * *

Проигнорировав уведомления о сообщениях мессенджера, перехожу по отправленной Ирой ссылке.

Вижу свою Сашку. На ней крутой брючный костюм. Яркий и невероятно сексапильный. Каблуки, прическа, макияж, уверенный взгляд. Все четенько.

Залипаю на обворожительную улыбку и лишь потом вслушиваюсь в слова. Какая-то баба скороговоркой задает ей вопросы. Ответы на которые слушать довольно любопытно.

— Саша Флэйм крутила роман с рэпером Оджи?

Оджи-хуеджи.

Стискиваю челюсти.

— Нет, у нас был творческий тандем.

— А у нас пересчет зубов, — добавляю я вслух.

Тандем, блять!

Никаких дуэтов больше. Я запретил Шейхман соглашаться на подобные предложения.

Ржу, когда слушаю отрывок про Яна, чья популярность все еще растет.

— Песни Саши Флэйм посвящены одному человеку. Это так?

— Да, одному, — без промедления отвечает Сашка.

Самодовольно улыбаюсь.

Все правильно, моя девочка. Ты мне песни посвящаешь, а я тебе жизнь.

— Саш, я знаю, история с Оджи порядком тебе надоела, — заводит старую шарманку блондинка.

— Мы с Олегом записали красивый трек, на этом все.

Разумеется.

— То есть фанатам и журналистам показалось, что между вами пробежала искра…

Искра. Заискрило там при встрече со мной в другом месте.

— Показалось. Мы нормально общаемся, но ничего более.

Общаемся. Надеюсь, ты гонишь. Иначе мне-таки придется вырвать кадык этому недопевцу.

— Целовалась ли ты когда-нибудь с лучшим другом или подругой?

Что за вопросы нах?

Ответ убивает.

— Ну, целовалась. С другом, — выдает моя Бесстыжая.

Это с каким-таким блять другом???

Зверею с каждой секундой все больше.

— Впадала когда-нибудь в затяжную депрессию? Если да, то по какой причине?

— Впадала… Депрессия была связана с тем, что закончились отношения с моим молодым человеком. Я очень страдала.

О, это про меня. Кретин, просрал три года счастья.

— Правда ли, что не общаешься с отцом из-за того, что стала певицей?

— Отчасти.

Улавливаю промелькнувшую в глазах грусть. Знаю, как ей тяжело, но, к сожалению, холодная война с подполковником Харитоновым продолжается по сей день. Павел Петрович спит и видит, как бы засадить меня за решетку.

— Сейчас твое сердце занято?

— Занято навечно.

Ее слова срабатывают как противоядие от захлестнувшей меня ревности. Расслабляюсь. В груди разливается горячая патока.

Три дня не виделись. А все, о чем могу мечтать, это обнять ее покрепче и, утащив в постель, долго долго любить.

— Имеет ли к этому отношение один известный депутат? — ведущая провоцирует Сашку на откровенность, но у этой дурацкой игры заканчивается время. Однако трындычиха-Майя продолжает мучить девчонку. Выдает фразы, которые та должна закончить.

Мне запоминаются две. Про то, о чем сожалеет, и про идеального мужчину.

Он сейчас со мной рядом.

От собственной значимости, надуваюсь как индюк.

*********

Зал битком. Публика разношерстная. Одиночки и пары. В основном, тут собралась молодежь, однако есть и женщины постарше.

Удивительно, все они поют вместе с Сашкой. Иногда даже чересчур громко, но Бесстыжая, как мне кажется, от этого только кайфует. Как собственно, и от самой сцены.

Звезда, что тут скажешь?

— Сейчас будет финальная, — подсказывает материализовавшаяся рядом со мной Шейхман.

Я в курсе. Рыжая всегда заканчивает выступление одним и тем же треком. И в отличие от присутствующих, я в теме. Он про наш первый секс, хоть и само это слово в тексте не встречается. У Сашки дар — писать красиво. Так заплела органично…

Иду к охраннику, забираю цветы. Огромный букет ромашковых хризантем, будь они неладны.

Возвращаюсь. Люди пялятся на меня с нескрываемым любопытством.

— Они точно знают, что делать? — уточняю у Шейхман.

— Мы все раздали. Траекторию я рассчитала.

Ну дай Бог.

Поправляю душащий меня воротник. Расстегиваю пару пуговиц.

— Пора. Сейчас выключат свет, — предупреждает Ира.

Киваю.

— Удачи, — впервые за два года знакомства хихикает она.

Иду по проходу. Обезумевшее сердце лупит по ребрам, как ненормальное.

Волнуюсь, черт побери. Прикиньте.

Освещение тухнет. Все полностью.

Сука, не споткнуться бы и не сломать шею. Тот еще будет позор.

Но нет. Ноги уверенно идут по направлению к сцене. Пальцы правой руки достают из кармана бархатистую на ощупь коробочку.

Я репетировал.

— У нас какая-то неполадка с осве… щением.

Она так громко выдыхает. Не ожидала…

Поворачиваюсь и мельком зацениваю образовавшуюся красоту. Из светящихся огоньков, которые держат зрители, складывается незатейливое «выходи за меня».

Да, пожалуй, именно так я себе это и представлял.

Иду к ней. Моя белая рубашка жестко меня палит, выделяя в темноте ярким пятном.

Сталкиваемся глазами, когда подхожу совсем близко.

Подаю руку, помогаю спуститься ко мне.

— Привет, — сдерживаю в себе желание обнять.

— Илья… — растерянно хлопает ресницами. Взволнованно смотрит то на меня, то на притихший зал.

— Ну че? Выйдешь за меня, Бесстыжая? — спрашиваю, завладев ее дрожащими пальчиками.

— Я…

Надеваю кольцо. Радуюсь, что село как влитое.

— Я…

Зал, быстро смекнувший, что к чему, неожиданно начинает скандировать «скажи да»

— По-моему, у тебя нет вариантов, Сань, — говорю серьезно, сильнее сжимая ее в объятиях.

— Конечно нет. Я согласна, — шепчет она в ответ, и глаза наполняются слезами.

Ну вот и найс. Обозначили. Больше не хочу скрывать наши отношения. Пусть все знают, что она моя.

Целую Сашку в губы. Обнимаю крепко и улыбаюсь как полудурок, пока зал визжит и ревет аплодисментами…