23

Аристарх Львович и его новый деловой партнер отправились сегодня на переговоры. В их проект собирался вписаться еще один крупный бизнесмен. Специально для встречи мужчины забронировали отдельный кабинет в пафосном ресторане.

— Рената Валеева я давно знаю, — объяснял по дороге Аристарх молодому компаньону. — Очень толковый мужик, ворочает миллионами. Он тоже будет с партнером, это его будущий зять, Айвэн.

— Айвэн? Что за имя… Откуда он? — поинтересовался Макс.

— Англичанин. Молодой, как и ты.

— Если что, Аристарх Львович, я по-английски не шпрехаю, имейте это в виду!

— Да он неплохо говорит по-русски. Разберемся, договоримся.

— Хорошо.

Таким образом, вокруг круглого стола, изящно сервированного дорогим фарфором, собралось четверо мужчин. Двое солидных представительных бизнесменов, а с ними — энергичная молодежь, Макс и Айвэн. В кабинете ресторана витали ароматы блюд, приготовленных шеф-поваром, но самым сильным был запах больших денег. Проект, начатый Максом и Аристархом Львовичем, обещал миллионные дивиденды.

Несмотря на поганое настроение и незнание английского, Шведов не упустил ни одного нюанса в переговорах. В целом, остался доволен, все шло так, как он планировал. Новые партнеры производили хорошее впечатление — и Ренат Ибрагимович, в ярко-рыжей шевелюре которого пробивалась седина, и сдержанный, немного чопорный Айвэн, чьи познания в русском языке были выше всяких похвал.

К концу ужина все вопросы были улажены, и мужчины расслабились, сняли пиджаки и галстуки. Официантки порхали, доставляя в отдельный кабинет кофе, десерты и элитный алкоголь.

— Ренат, как дочурка поживает? Давно не видел твою малышку!

— Отлично поживает, Аристарх.

— Вроде, свадьбу планировали? Лето закончилось, а вы так и не сыграли.

— А вот ты Айвэна спроси. Что-то они с Мишель тянут и тянут.

— С Мишель? — насторожился Шведов.

— Это дочку Рената так зовут, — пояснил Аристарх Львович. — Она невеста Айвэна.

— Показать фото? — с готовностью предложил англичанин. — Мишель — красавица!

— Давай, — заинтересованно кивнул Шведов и через секунду уже любовался фотографиями девушки, хорошо ему знакомой.

Правда, в смартфоне у жениха Мишель представала в образе очаровательной пай-девочки: скромные элегантные платья, минимум косметики. Никакого сравнения с той девицей, что хрипло стонала под Максом, царапалась, подгоняла «еще, еще, сильнее, давай же!»… А вот и кольцо, крупный бриллиант в форме сердца. Тогда, в клубе, Макс решил, что это бижутерия.

Вовсе не бижутерия! Вероятно, это подарок Айвэна на помолвку.

Шведов с сочувствием взглянул на англичанина и едва удержал вздох. Бедолага, не повезло парню, напоролся на такую стерву. Макс и сам когда-то побывал в его шкуре. Пахал, как вол, а молодая жена тем временем выращивала у него на темени ветвистые рога…

— Стоп. Ну-ка обратно! — скомандовал Шведов, и Айвэн вернулся на один снимок назад. — А это кто?

— Лучшая подруга моей невесты, Ева Никитская. Очаровательная молодая леди. Они с Мишель дружат с самого детства.

*****

Как и полагалось по инструкции, Ева убрала противозачаточное кольцо спустя двадцать один день. С того момента прошло уже больше недели, а месячные так и не пришли.

— Вот, еще и цикл себе испортила этими гормонами, — расстроилась девушка. — Когда он теперь восстановится?

У нее всегда был четкий цикл, а теперь все сбилось из-за самодурства Шведова — ведь это он заставил ее использовать вагинальное кольцо.

В следующий момент мысли Евы переключились на секс, сладкая дрожь прокатилась по телу. И так всегда! Теперь все ее размышления о Шведове укладывались в определенную схему: сначала она на него злилась, потом вспоминала об их невероятном сексе и сразу же возбуждалась.

Вообще, она стала какой-то чересчур нервной и чувствительной. У Евы и раньше-то постоянно слезы были близко, железной леди она никогда не являлась. А сейчас и подавно! Слова не скажи — того гляди расплачется или вспылит.

Во всем девушка винила Макса. Это он поиздевался над ее нервной системой, довел до критического состояния!

В галерее Ева уже несколько раз очень резко наезжала на сотрудниц. Подчиненные, привыкшие к ее безукоризненной вежливости, были ошарашены. Шушукались: что случилось с начальницей, почему она такая психованная? Как ни странно, резкая манера руководства оказалась гораздо более эффективной. Если раньше приходилось повторять три раза, то теперь указания выполнялись молниеносно.

Удивительно, но и отношениям с Анечкой Евина нервозность пошла на пользу. Раньше всегда старшая успокаивала младшую. Аня капризничала, рыдала, ее проблемы не заканчивались. А тут внезапно выяснилось, что и у Евы терпение может лопнуть. В ответ на очередную жалобу сестры, Ева вместо уговоров вдруг рявкнула и сверкнула глазами.

испугалась.

— Нет-нет, у меня все отлично, не думай! — залепетала она.

— У меня уже сил никаких нет!

— Евочка, что с тобой? Ты как-то изменилась… Ты не заболела? — Аня, чье личико виднелось на экране смартфона, озабоченно сдвинула брови.

— Я не заболела! Просто мне тоже бывает грустно. И на работе я устаю не меньше, чем ты на занятиях!

— Прости меня! Я эгоистка, думаю только о себе…

Для Ани это было удивительным признанием. Никогда она не задумывалась, есть ли какие-то проблемы у старшей сестры. Всегда все внимание было сосредоточенно только на собственной персоне…

Охапка белых роз стояла в огромной вазе на полу в гостиной. Цветы по-прежнему были свежими, словно их только что срезали. Бутоны нежно благоухали, и от их тонкого головокружительного запаха Еве почему-то хотелось плакать. Постоянный дождь за окном не добавлял оптимизма…

В тот самый момент, когда она в сотый раз замерла перед букетом и с грустью смотрела на него, позвонил Шведов.

Опять!

— Ева, добрый вечер, — прозвучало в трубке, и сердце Евы почему-то застучало быстрее.

— Здравствуй, Максим, — ответила она тоном недовольной учительницы.

— Мы не могли бы встретиться сегодня?

— Зачем?

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

— Говори.

— С глазу на глаз.

— Максим! Ну, что еще?! Сейчас довольно поздно, я уже не планировала сегодня выходить.

— Ева, брось! Всего восемь вечера.

— Но у меня был не самый простой день. Три встречи, организационные вопросы. Экспозицию переделывали! Я устала.

— Пожалуйста, — тихо и кротко попросил Шведов.

Он ни слова не сказал о присланных позавчера розах, и Еве это понравилось. Макс явно был не из тех мужчин, которые обязательно напомнят о своем подарке и потребуют отчета об испытанных эмоциях или намекнут на стоимость презента.

— Спасибо за розы, — смягчилась Ева. Настроение у нее теперь скакало, как у Анечки, то радость, то слезы.

Да что с ней происходит?!

— Пожалуйста, Ева. Так мы встретимся сейчас?

— Максим… Дождь за окном!

— Ну и что! Я уже подъехал к твоему подъезду. Давай, Ева. А то я ворвусь в квартиру. Дверь вынесу, ясно? — зарычал вдруг Шведов. Это яростное рычание очень контрастировало с предыдущим просительным тоном. — Я уже пятый раз умоляю тебя о встрече, и ты снова отказываешься! Все, мое терпение лопнуло!

рявкнул на нее точно так же, как она сегодня на Анечку. И Ева, как и сестра, тут же испугалась и дала задний ход.

— Хорошо, — смирилась она. — Я выйду через… через…

— Пять минут! — подсказал Шведов.

— Ты что! Через сорок минут. Мне же надо одеться!

— Не выдумывай. Просто натяни джинсы на свою потрясающую попку и выходи.

— Макс! — возмущенно воскликнула Ева.

— Жду. Через пять минут начинаю ломать дверь. Все, я предупредил.

По его тону было ясно — терпение мужчины, действительно, лопнуло.

*****

Она вышла из подъезда прямо под дождь такая… такая маленькая и очаровательная, что у Макса сердце едва не выпрыгнуло из груди. Толстовка с капюшоном, джинсы, кроссовки… Светлые волосы собрала в короткий хвост, но так как длины не хватало, то отдельные пряди выбились и теперь обрамляли лицо золотым ореолом.

Макс как будто увидел ее впервые, красота Евы потрясла его. На миг он забыл, что происходит и зачем он здесь. Оказывается, новая неделя разлуки завела его еще дальше в его чувствах. Теперь он просто изнывал от своего оглушающего влечения к этой прелестной девушке.

Которой он совсем не нужен.

Минуту они стояли рядом и смотрели друг на друга. Все вокруг дышало ночной прохладой, блестящие капли срывались и летели вниз с подъездного козырька, ступени крыльца блестели.

Больше всего на свете — до одури! — Максу хотелось прижать девушку к себе и жадно зацеловать пухлые губы без следа губной помады. Он не обнял Еву, но явственно ощутил, какая она тонкая и хрупкая под трикотажем толстовки, и от этого чуть не завыл. Как же хочется смять ее в объятьях!

Но если он сейчас на нее набросится, она выставит шипы. Ева и так смотрела на него настороженно и недовольно. Макс боялся все испортить. Он уже понял, что девушка без него запросто обойдется, он ей не нужен. А вот он скоро по стенам начнет бегать, потому что без нее жизнь стала ужасной. Он страдал так, словно жестокий палач щипцами дробил ему суставы и вытягивал жилы. Эта пытка была невыносимой.

— Привет еще раз!

— Добрый вечер, Максим.

— Какая же ты маленькая! Без этих твоих… каблуков… совсем крошка! Скорее в машину, промокнешь, — приказал Шведов.

Он распахнул дверь и подождал, пока драгоценная добыча устроится на пассажирском сиденье. За командным тоном прятал неуверенность и страх. Разговор предстоял серьезный. Максу с таким трудом удалось выманить Еву из квартиры, что он до сих пор не верил в удачу.

Это их первая встреча за прошедшую неделю. В прошлую среду они расстались тут же, у подъезда, когда вернулись из загородной резиденции Богданова, оба потрясенные тем, что произошло. Тогда Ева очень быстро ускользнула от него. И сейчас девушка тоже может в любой момент рассердиться и убежать.

Подумав мгновение, Макс собственноручно пристегнул ремень безопасности, поправил его на Еве и аккуратно захлопнул дверь.

— Посидим в пиццерии? — Мотор завибрировал, автомобиль тронулся с места. Макс кивнул в направлении того самого заведения, где Ева с подругой часто заказывали еду на дом. — Сейчас проезжал мимо, там пусто, тихо. Спокойно пообщаемся.

Ева одарила его взглядом из разряда «О чем нам с тобой вообще говорить?», однако возражать не стала.

Белый внедорожник плавно выехал со двора на вечернюю улицу. Мокрый асфальт, соседние машины, темная листва деревьев — все сверкало в капельках дождя. Горели фонари, таинственно и сумрачно. В салоне Лексуса было особенно уютно из-за непогоды.

В пиццерии, сделав заказ, они некоторое время сидели молча, рассматривая друг друга, будто после многолетней разлуки. У Макса перед глазами мелькали красочным калейдоскопом моменты их близости. Сколько раз благодаря этой женщине он побывал на пике возбуждения и страсти, сколько ослепительных мгновений они пережили вместе!

— Ева, прости меня, я очень виноват перед тобой, — наконец сказал Макс.

На лице Евы промелькнуло замешательство, которое переросло в удивление. Теперь она смотрела на собеседника во все глаза, ей, очевидно, было трудно поверить в то, что она слышит.

— Хочу попросить прощения… Я был ужасно грубым… Унижал тебя, обращался, как с куклой. Не думал о твоих чувствах, пренебрегал тобой. Но теперь… Ева… Я все понял и… очень… раскаиваюсь!

Макс с трудом произносил слова, буквально выдавливал их из себя, одно за другим. Его голос звучал глухо. Извиняться перед девушкой — как непривычно! После развода отношения с женщинами он строил так, чтобы никто никому не был должен. Да и отношений, в принципе, у него не было, только мимолетные сексуальные связи.

Возможно, Ева стала единственной девушкой, которая невольно смогла добиться его извинений. Она не требовала, не вынуждала, но уже второй раз Макс просил у нее прощения. Впервые это произошло в августе, когда блондинка сбежала от него после стычки в ресторане. Тогда Шведову удалось добиться прощения, Ева вернулась. Но в тот момент над ней висел долг в десять миллионов. А сейчас она может запросто рассмеяться ему в лицо и послать подальше.

Да, сейчас она ему откажет — непреклонно и с королевской вежливостью.

Макс чувствовал себя потерянным и измученным. Он искренне раскаивался. Ева смотрела на него с крайним изумлением. Она не убрала руку, когда он дотянулся через стол и коснулся ее тонких пальцев. Но девушка вообще не шевелилась, она замерла и будто не могла прийти в себя. В голубых глазах застыл немой вопрос.

Официант в черном фартуке принес и поставил на стол горячую пиццу, которая источала соблазнительный аромат, но они на нее даже не взглянули. Через несколько минут на столе появился чайник и чашки — тоже не заметили.

— Ева, ты сможешь меня простить? — с тоской в голосе спросил Макс.

Девушка не подавала никакого намека на то, что его усилия могут увенчаться успехом, и он уже был близок к отчаянью. Неужели он навсегда потерял Еву?

— Ева, вернись ко мне. Так хорошо было, когда мы жили вместе!

— Максим… — вздохнула Ева. — Тебе, возможно, было хорошо. А вот мне…

— Я вел себя, как последняя скотина, — пробормотал мужчина. — Но я все понял и сделал выводы… Я исправлюсь! Ты только вернись!

— Не понимаю тебя… Все это уже в прошлом, зачем вспоминать? Я стараюсь забыть о том, что случилось летом.

— Скажи, у меня есть хотя бы ничтожный шанс?

— Максим… Я не знаю!

Некоторое время они сидели молча, разглядывая живописную пиццу, на которой золотился расплавленный сыр. Потом Ева будто опомнилась:

— Еще раз спасибо за розы! Букет волшебный…

— Не стоит благодарности, — угрюмо произнес Макс. Брови сдвинулись к переносице, в глазах застыло отчаяние.

— А какие картины ты повесил?

— Что?

О чем она говорит? Это попытка поддержать светскую беседу, чтобы отказ не прозвучал слишком резко?

— Спрашиваю, какие картины ты повесил и куда? — слабо улыбнулась Ева. — В записке об этом было.

— А-а, ты про картины… Одну, где синим намалевано, в гостиную пристроил. А белую с разводами — в прихожую. Ну, то есть, в холл.

— Молодец, Максим, — учительским тоном похвалила Ева. — Я бы сама туда их и повесила. Не ожидала, кстати! Думала, задвинешь картины куда-нибудь на антресоли и забудешь.

— Ты их выбирала… И они тебя чем-то привлекли. У тебя глаза горели, когда ты на них смотрела, — грустно заметил Макс. — Видишь, ты на меня повлияла. Возможно, со временем я стану известным коллекционером! Остались еще две картины. Надеюсь, ты подскажешь, куда их повесить. Или кому подарить. С Аристархом все получилось чудесно, помнишь?

Легкая улыбка вновь тронула губы Евы. По крайней мере, девушка перестала хмуриться. Макс тоже немного оживился:

— Послушай, малышка, а я приготовил для тебя подарок.

— Что ты! Не надо.

— Сидел и думал, чем мог бы тебя порадовать. И придумал! Вот, держи, — с этими словами Макс положил на стол плоскую коробочку ярко-синего цвета.

— Что это? — с опаской посмотрела на презент Ева.

— Открой. Там ключи.

— Ключи?

— Да. От твоей галереи. Ты ведь так ловко с ней управлялась. Но потом, очевидно, возникли сложности, и ты ее продала. Ты ведь до сих пор об этом грустишь, правда? Я это понял, когда мы с тобой разговаривали на эту тему.

Ева, изумленно моргая, открыла коробку и достала связку ключей.

— Ты помнишь, конечно, что там назревал глобальный ремонт коммуникаций. Здание расположено удачно, но оно далеко не новое. Ты, наверное, решила, что не потянешь всю эту лабуду с капитальным ремонтом… Вот и новый хозяин тоже решил не связываться и выставил помещение на продажу. Я его купил и отремонтировал. Сейчас там все в идеальном порядке.

— Макси-и-им, — потрясенно протянула Ева. Она прижала ладони к щекам, они уже пылали.

— Мы должны оформить на тебя документы, и ты снова станешь собственницей этого помещения. А потом откроешь там галерею.

— Боже… Я в себя прийти не могу…

— Ты согласна? Хорошо я придумал?

— Максим…

Несколько секунд Ева изумленно переводила взгляд с ключей на Макса и обратно. Она была потрясена поступком Шведова, мужчине удалось ее поразить — причем в хорошем смысле слова. Однако она не собиралась сдаваться.

— Это, конечно, царский подарок… Но…

— Пожалуйста, только не отказывайся! — взмолился Макс. — Дай мне возможность хоть как-то загладить мою вину!

— Нет, Максим, я не могу это принять, — твердо отказалась Ева. — Нет.

Она положила ключи обратно в коробку и решительно закрыла крышку.

— Почему?!

— Что ты от меня хочешь? Я не понимаю! Зачем я тебе! — вдруг с болью воскликнула Ева. — Тебе нужно прощение? Считай, что я тебя простила! Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь вспоминать о том, как ты меня унижал. Нет, я постараюсь как можно скорее об этом забыть.

— Ева! Я же сказал, что очень раскаиваюсь… Но ведь у нас и хорошее было! Разве нет?

— Было… Да. Но теперь ты прекрасно проводишь время… с другими девушками! Тебе их мало? Хочешь, чтобы я тоже на всякий случай была под рукой?!

— О чем ты?

— О том!

— Объясни, я не понимаю!

Ева отвернулась, уставилась в окно. Там сверкал огнями вечерний проспект, машины выстроились в ряд у светофора, пробегали прохожие с мокрыми зонтами.

— Ева, объясни, что ты имеешь в виду. — Макс сжал челюсти и прищурился. Только что он уговаривал, говорил тихим голосом, смотрел жалобно. А через мгновение стал прежним — безапелляционным и напористым.

— Ты же хорошо развлекаешься с девушками… в этом своем… клубе, — презрительно хмыкнула Ева. — Разве нет?

Всего мгновение Макс соображал, потом все понял.

— Это тебе Мишель на ушко напела? — поморщился он. — Подружка твоя.

Голубые глаза Евы снова удивленно распахнулись — уже в который раз за этот вечер:

— Откуда ты знаешь?

— Она… Она подходила ко мне в клубе.

— Вот как! Так значит вы познакомились?!

— Да. Но то, что она твоя подруга, я узнал только вчера. Встречался с ее отцом, Ренатом Ибрагимовичем, и женихом, Айвэном. У нас с мужиками общий проект, довольно крупный. Я пообщался с Айвэном и в разговоре выяснилось, что его невеста — твоя подруга.

— Как странно… Но Мишель не сказала мне, что знакома с тобой.

— Видимо, забыла! — криво усмехнулся Макс. — Зато не забыла тебе сообщить, что я развлекаюсь в клубе с девицами!

— А это… Это не так?

— Ева, поверь мне… С того момента, как мы с тобой расстались, я вообще не тра… не общался ни с одной девушкой! Мне никто не нужен, кроме тебя. Ни одна девушка мне не интересна! Ни одна не вызывала таких чувств, как ты! Ева, я хочу только тебя. Я уже постепенно схожу с ума… А Мишель… Она тебя обманывает, не верь ей.

— Максим, она моя единственная подруга, мы с детства дружим!

— Тем не менее. Клянусь, что за прошедшие три недели у меня не было ни одной женщины.

Ева поставила локти на стол и сжала виски пальцами. Она была совершенно потрясена и тем фактом, что Мишель водила ее за нос, и тем, что Макс все это время хранил ей верность.

С его-то темпераментом!

— Отвези меня, пожалуйста, домой, — попросила блондинка после долгой паузы. — У меня голова кругом. Я ничего не понимаю.

— А что с галереей? — Макс мрачно кивнул на коробку с ключами.

Ева в ответ только помотала головой.

— Не отказывайся так сразу… Подумай! В любом случае ты должна заехать и посмотреть помещение. — Макс не собирался сдаваться так просто, он готов был сражаться. — Ева… Реконструкция закончена, но чистовая отделка еще не произведена. Я думал, ты сама выберешь материалы. У тебя тонкий вкус. Я столько комплиментов урвал с тех пор, как стал ходить в твоих костюмах.

— Максим… Спасибо, но… Пожалуйста, сейчас отвези меня домой…

— Хорошо.

Пицца так и осталась нетронутой, чай в фарфоровом чайнике остыл, чашки сияли белизной, приборы лежали на своих местах… Макс оплатил счет под удивленным взглядом официанта и даже оставил чаевые. Затем молодые люди в полном молчании проследовали к выходу из пиццерии.