Глава 14
ДИНА
В понедельник отправилась на работу суровая и сосредоточенная. Мысленно готовилась к разговору с боссом. Подпишет ли он моё заявление? Может, надо сначала дождаться, когда Роман съездит в репродуктивную клинику? Вдруг из-за обиды взбрыкнёт?
Нет, не думаю. Это было бы непорядочно. Я сделала всё возможное, чтобы он смог заключить контракт с «Энигмой»: обманывала милых Агаджанянов, ходила по краю, уворачивалась от сложных вопросов…
Теперь очередь Романа действовать. Пусть выполнит все свои обещания.
Настроение было ниже плинтуса. При мысли о том, что придётся уйти из любимого «Интекса» и расстаться с шефом, накатывала чёрная тоска.
Но если останусь… Роман не прекратит свои приставания, он опять начнёт требовать секса. Закончится это новой ссорой, а также тем, что в офисе все узнают о наших отношениях, и моя репутация будет погублена.
Не хочу! Достаточно мне разбитого сердца.
Когда заходила в приёмную, дрожала от страха. Как сейчас встречусь глазами с шефом? Успокоился ли он после вчерашнего? Наверное, Его Величество до сих пор злится.
Однако… Я не обнаружила босса в кабинете, он ещё не приехал. А вдруг вчера, когда мы расстались, Арбатов тут же позвал к себе какую-то из своих подружек, или даже сразу двух, и устроил развратную вечернику?
С него станется!
Думать об этом было больно и противно, ревность плескалась в груди, как расплавленное олово, выжигая внутренности.
В офисном туалете придирчиво осмотрела себя в зеркале. Сегодня махнулась с Людочкой костюмами: сестра надела мой красный, а я – её серый. Узкая юбка до колен и пиджачок-болеро. Очень эффектно. Какая же умница моя сестрёнка! Вот настоящая женщина – даже несмотря на стеснённые материальные условия сумела составить себе отличный гардероб.
Снова прилипла к зеркалу… Странно. Если я хочу навсегда расстаться с Романом, то почему сейчас рассматриваю себя и думаю, как он отреагирует на мой костюм и алую губную помаду?
Где логика? Нет её.
Всё утро ждала босса – и не только я. Приёмную осаждали коллеги и посетители, всем был нужен Арбатов. А он не появился ни после обеда, ни вечером. На звонки не отвечал, в сеть не выходил, в корпоративном чате не распоряжался. Загадка.
На всякий случай я всем отвечала, что Роману Леонидовичу пришлось срочно уехать по важным делам. А сама была как на иголках, не знала, что и думать…
В конце концов, позвонила Анне Дмитриевне. Хотя обычно это она мне названивает, когда не может найти сына.
Но телефон Роминой мамы тоже не отвечал.
Что стряслось?!
Наконец в начале восьмого, когда я всё ещё преданно караулила приёмную и никак не решалась уйти, мобильник завибрировал, и это был вызов от Романа. Сердце подпрыгнуло до горла, и заколотилось быстро-быстро, от волнения я даже подавилась воздухом.
Не знала, откуда звонит босс. Возможно, он будет говорить по громкой связи, поэтому на всякий случай зашифровалась и обратилась к шефу на вы:
– Роман Леонидович, здравствуйте, куда же вы пропали!
– Дина, я в больнице.
– В больнице?!
– Давай переключимся на видео.
Пока я нажимала кнопку, переводя смартфон в режим видеосвязи, успела нафантазировать ужасов. Сейчас увижу любимого шефа на больничной койке, в гипсе и кровавых бинтах!
Но нет, Роман, похоже, сидел в коридоре, а не в палате. Позади виднелся больничный холл, мелькал медперсонал в белых халатах или синей форме.
– Я в Москве, Дин, – устало проговорил босс.
Бинтов и гипса на нём не было, но как же ужасно он выглядел! От вчерашнего роскошного тигра, который мечтал утащить меня к себе, не осталось и следа. Лицо у Романа было измученным, осунувшимся, скулы заострились, под глазами залегли чёрные тени.
– Рома, что случилось?
– Мамуля вчера сорвалась на скалодроме. У неё серьёзная черепно-мозговая травма. Мне позвонили, когда я ехал от тебя. Врачи посоветовали не терять времени, а сразу везти маму в Москву, в специальную клинику. Сейчас жду, что скажут. Или будут делать операцию, или… не знаю.
– Какой ужас, – прошептала я. Губы онемели, во рту пересохло от волнения. Неожиданное известие меня шокировало. – Но что конкретно говорят врачи?
– Пока ничего. Надо дождаться результатов обследования, а потом вынесут вердикт, – мрачно сообщил Роман.
Мне стало ужасно его жаль. Только вчера Анна Дмитриевна была бодрой и весёлой, тараторила по телефону, мечтала о нашей свадьбе. Всё изменилось в одно мгновение. Проклятый скалодром! Вот зачем она туда поехала!
– А ты почему до сих пор в офисе, Дина? Почему домой не идёшь, малыш? – Тень улыбки, как неясный солнечный луч, легла на лицо Ромы. Посмотрел так, будто кроме меня уже ничего приятного в его жизни не осталось.
– Всё надеялась, что ты приедешь.
– Езжай домой, Дина.
Он произнёс это с такой тоской, что у меня внутри завибрировала какая-то тончайшая струна. Жалость затопила всё моё существо.
– Рома, а хочешь, я к тебе прилечу?! – встрепенулась, радуясь внезапной идее. – Хочешь? Ты только скажи, где тебя искать, в какой больнице. Прилечу ближайшим рейсом, они в Москву каждый час!
Но на шефа моё предложение не произвело впечатления. Роман только потёр ладонью лоб, а потом устало помотал головой:
– Да нет, Дин, не надо. Я бы очень хотел, чтобы ты была рядом, но… Всё равно ты здесь ничем не сможешь помочь. А вот в офисе ты мне очень нужна. Я позвонил Николаю, сказал, чтобы он пока руководил вместо меня. А ты будешь ему помогать, без тебя он не разберётся ни в документах, ни в графике встреч.
Николай Дмитриевич и раньше замещал шефа, пока тот ездил по командировкам. Значит, сначала Роман позвонил заму, а уж потом мне… Я вдруг испытала приступ обиды и ревности.
То, что запретил прилетать в Москву, тоже сильно задело. Получается, Роман вовсе не нуждается в моём присутствии. А я-то думала, что в тяжёлую минуту ему захочется видеть меня рядом.
Почему я так решила? Потому что у нас был крышесносный секс? Но ведь вчера Роман уехал очень рассерженным. Я твёрдо дала понять, что между нами больше не будет интимных отношений. А шефу стоит только свистнуть – и набежит целая армия утешительниц, готовых на всё…
Даже удивительно, что сейчас шеф разговаривает со мной так ласково – после того, как накануне получил сильный удар по самолюбию.
– Рома, ты прости меня… Мы вчера так плохо расстались.
– Что ты, Дина… Забей. Сейчас вообще не до того.
– А ты ещё позвонишь? Будешь держать меня в курсе?
– Конечно, милая, обязательно. Спасибо тебе за сочувствие. Ну, всё, беги домой, хватит в офисе торчать.
*****
Потянулись долгие часы ожидания. Я сходила с ума, и Люда вместе со мной. Весь вечер мы читали в интернете о различных черепно-мозговых травмах и возможных последствиях. Безусловно, представляли себе самые худшие варианты, и оптимизма полученная информация не добавляла.
Ночь прошла как в бреду, я засыпала и снова просыпалась, хватала телефон и смотрела, нет ли известий от Романа. Он не сообщил подробностей о состоянии Анны Дмитриевны, однако было ясно, что оно тяжёлое.
Мы отлично ладили с Роминой мамой, она классная. Не превратилась в снобку, когда сын завалил её деньгами. Анна Дмитриевна очень торопилась жить, ей хотелось наверстать все упущенные возможности, ведь раньше её существование было очень скромным.
Утром я увидела в зеркале измученную физиономию. Раньше бы плеснула в лицо водой, да так и отправилась в офис. Но теперь уже привыкла выглядеть на все сто. К тому же, Роман позвонит по видеосвязи, а я как кикимора. Поэтому подвела глаза, нанесла блеск на губы, сделала причёску.
Весь «Интекс» уже был в курсе, какое несчастье обрушилось на босса. Народ заглядывал в приёмную, чтобы выразить сочувствие и узнать новости, но пока никакой информации не было.
Заместитель Романа занял кабинет, пришлось отставить подальше банку с элитным сортом зелёного чая и приготовить кофе с двумя ложками сахара. И ещё одну чашку. И ещё три.
Кошмар! Так и до сахарного диабета недалеко!
Николай Дмитриевич, замещая босса, развил бешеную активность, и это здорово отвлекало от тяжёлых мыслей. Я включилась в работу, не забывая посматривать на телефон.
Наконец дождалась звонка!
– Роман, привет, что с мамой?! Говори скорее, я умираю от неизвестности, – шёпотом произнесла я в трубку, прикрывая рот ладонью.
С опаской посмотрела на дверь приёмной – не зайдёт ли кто. Не хотелось, чтобы кто-то услышал, как я фамильярничаю с боссом.
– Провели обследование, сейчас собирают консилиум. Жду, что решат. Мама в реанимации, к ней не пускают. – Голос шефа звучал глухо, лицо было мрачным и несчастным.
– Хорошо, что ты рассказал, Ромочка. Я страшно переживаю. В офисе уже все знают о случившемся и передают тебе слова поддержки.
– Спасибо. Как будут результаты консилиума, я опять позвоню.
– Буду ждать, Рома!
В телефоне пошли длинные гудки, а я ещё несколько секунд сидела и сжимала в руке гаджет. Хотелось плакать от того, что Роман так далеко, и я ничем не могу ему помочь…
А ведь мой вопрос теперь тоже завис. Наш секс хоть и был незащищённым, однако шансы на успех ничтожны. Вряд ли мне удалось забеременеть с первого раза. Вероятно, всё же придётся прибегнуть к искусственной инсеминации, поэтому без донорского материала не обойтись.
Но, скорее всего, придётся ждать следующего цикла, так как сейчас мне неудобно просить босса, чтобы он отправил распоряжение в клинику. Даже язык не повернётся напоминать об этом, когда Роман в такой жуткой ситуации…
*****
В среду директор сообщил, что консилиум состоялся, операция назначена на завтра.
– Сегодня идёт подготовка.
Я смотрела на экран, и у меня разрывалось сердце. За эти три дня мой милый босс изменился до неузнаваемости. Каким ослепительным он был на даче у Агаджанянов! А что теперь? Больно смотреть на скорбно сжатые губы и пылающие отчаяньем глаза.
Я хорошо могла понять, в каком он сейчас состоянии. Мы с Людой пережили страшный удар, когда не стало нашей мамы. Жизнь Анны Дмитриевны тоже висела на волоске.
– Как же это произошло, Рома? На этом скалодроме не соблюдается техника безопасности? Надо подать на них в суд!
– Не получится. Прежде, чем лезть наверх, мамуля с подругами выпили шампанского. Для храбрости. Пьяными они, конечно, не были, однако врачи зафиксировали алкоголь в крови. Количество ничтожное, однако это лишает нас возможности судиться или получить страховку.
– Ну вот, – расстроилась я ещё больше.
– Только бы операция прошла удачно, – вздохнул Роман.
После разговора со мной он появился в корпоративном чате и начал работать. Я понимала, что ожидание для него невыносимо, и он хочет отвлечься. По-прежнему жалела, что не могу быть рядом с ним – обнять, поддержать. Была готова в любую минуту сорваться с места и помчаться в аэропорт.
Но ведь Роман сказал мне – не приезжай.
…В офис заехал Давид Арсенович, и я успела обрадоваться, что так и не рассталась с кольцом. Вообще-то, пора бы его вернуть в ювелирный салон. Но Рома не отдал никаких распоряжений на этот счёт, поэтому я продолжала носить украшение, напоминавшее о нашей с боссом фантастической ночи.
– Дина, какое несчастье с Анной Дмитриевной! Держитесь, – сказал Агаджанян. – А почему вы тоже не полетели в Москву вместе с Романом? Ему сейчас необходима ваша поддержка.
– Я очень хотела! – ответила искренне. – Но Роман запретил. Сказал, что я больше пользы принесу здесь, на рабочем месте.
– Понятно.
– Что касается договора с вашим холдингом, Давид Арсенович, то работа уже идёт полным ходом. Роман руководит из Москвы. Вы не переживайте, он вас не подведёт.
– Я даже не сомневаюсь. Сейчас самое главное – чтобы с его матушкой всё было хорошо.
*****
Наступил следующий день, полный страха, отчаяния и безумной надежды. Утром прилетело сообщение в мессенджер, что Анну Дмитриевну увезли на операцию. Уже четвёртые сутки Рома находился в Москве. Я даже не знала, где он устроился, выходит ли из клиники, или караулит прямо там, в коридоре. Возможно, даже и не ест ничего, если судить по внешнему виду – лицо у него сильно осунулось…
Я с трудом могла сосредоточиться на работе, заторможенно отвечала по телефону. Приходилось то и дело приводить себя в чувство, чтобы не накосячить. Этим я моему бедному директору уж точно не помогу.
После обеда раздался звонок, и я схватила смартфон дрожащими руками, включила видео.
– Дина, операция закончилась. Ко мне выходил хирург, сказал, что всё прошло нормально, по плану. Мама уже в палате. Вот, сижу жду, когда отойдёт от наркоза.
– Рома, какое счастье! Значит, всё хорошо?
– Как сказать… Но, наверное, самое страшное уже позади.
– Ромочка, я так рада! Представляю, что ты пережил за эти дни.
– Спасибо, малыш… Ты очень меня поддержала.
В этот момент в приёмную завалила целая делегация, возглавляемая замом. Николай Дмитриевич тут же прошипел, чтобы я заканчивала висеть на телефоне.
– Роман Леонидович, побегу работать, у нас тут посетители, – громко попрощалась я, чтобы зам понял, что я общаюсь вовсе не с подружкой.
– Конечно, Дина. Потом ещё позвоню, – пообещал Роман и посмотрел куда-то мимо камеры. – До вечера!
И в ту секунду, когда картинка исчезла с экрана, но звук почему-то ещё не отключился, я услышала в динамике женский голос:
– Ромчик, я взяла тебе зелёный чай. Только он горячий, ты такой не любишь, придётся подождать.
*****
– Дина, ты почему не отвечаешь? – из кабинета выглянул недовольный Николай Дмитриевич. – Я же тебя вызываю! Кофе всем принеси. Быстро!
Я сидела за столом в полном оцепенении. Смотрела в пространство и не двигалась, окаменела.
– Дина, да что с тобой? Приди в себя! – возмутился зам.
– Сейчас всё сделаю, – пробормотала я, едва шевеля губами.
Поднялась с места, досыпала зёрна в кофемашину, приготовила чашки… В кабинете директора находилось пять человек, пока обеспечивала всех горячим кофе, водой и печеньем, действовала на автомате, как механическая кукла.
Но когда мужчины занялись обсуждением, я вернулась на своё место и снова застыла в полной неподвижности. Постепенно растерянность сменилась горькой обидой, а потом возмущением. Мою душу скручивало ревностью и гневом. Хотелось что-нибудь швырнуть в стену, выругаться от души.
Какая же я дура! Переживала, есть ли у босса возможность поесть, поспать.
А о нём в Москве уже позаботились. Он там не один.
Понятно, почему Роман запретил приезжать. В больнице я бы столкнулась с его подружкой, которая, в отличие от меня, молниеносно метнулась к несчастному Ромочке и окружила его вниманием. Она даже помнит, какой он любит чай!
Было ужасно обидно, до злых слёз. Я осторожно вытерла уголки глаз и приказала себе не реветь. Вот ещё! У меня ведь был чёткий план: подать заявление, уволиться. Сбежать от Романа подальше, пока моя влюблённость не превратилась в тяжёлую болезненную зависимость.
Но у босса случилось несчастье, и мой план полетел в тартарары. Потому что смотреть на страдающего шефа и не сочувствовать ему было невозможно. С каждым днём Роман значил для меня всё больше.
Я раскисла. Надо собраться в кучку, обрасти бронёй. Мне ещё ребёнка рожать и растить его в одиночку…
Постоянно прокручивала в голове услышанную фразу. Этот приятный женский голос явно был мне знаком. Наверняка он принадлежит одной из фавориток Романа. Стоит приложить чуточку усилий, и я смогу понять, кто сейчас обхаживает в столице моего шефа.
Начала мысленно перебирать девиц… А-а-а, так это же Стефания! Точно она!
Умная и стервозная брюнетка с голубыми глазами и умопомрачительной фигурой, настоящая хищница. Быстро же она сориентировалась! И как только узнала, где сейчас находится Роман? Как это выяснила?
А вдруг… Вдруг он сам её позвал?
Эта мысль вонзилась в грудь острым кинжалом, я буквально задохнулась от боли.
Схватила смартфон, принялась изучать соцсети. Немедленно нашла подтверждение своей гипотезе. Вот Стефания позирует в отеле, у неё очень дорогой номер, из окна виден Кремль.
«Пришлось срочно вылететь в Москву, повод достаточно грустный, но я верю, что всё будет хорошо!» – пишет в комментах брюнетка.
А вот селфи в больничном коридоре – на Стефании модный в этом сезоне спортивный костюм, на носу – зеркальные очки, в руке – большой стакан кофе с крышкой. Лицо несчастное, пухлые губы сложены в трагическое сердечко. «Да, я в больнице, хорошие мои, только ничего у меня не спрашивайте, я потом всё обязательно вам расскажу!» – интригует красотка своих подписчиков.
Моего босса рядом нет, но интерьер узнаваемый: когда разговаривала с Романом, видела на экране те же голубые диванчики…
Почему так больно? Как бы я себя ни убеждала, мне не удаётся оставаться равнодушной и спокойной. Я пылаю гневом и хочу убить Стефанию. Жутко ревную к ней босса, от обиды на глазах то и дело выступают слёзы.
А на Романа злюсь из-за его неискренности. Какой же он лживый! Зачем называть меня малышом и разговаривать так нежно, если в трудную минуту он предпочёл, чтобы рядом с ним была другая женщина?!