Глава 10. Новая жизнь

Прошло полтора месяца с той памятной и шумной ночи в «Запретном плоде». Начались зимние праздники, зима стояла в самом разгаре, на столицу опустились морозы. Той ночью Алиса поехала в центр города, долго бродила по столице, пока не набрела на постоялый двор «Весёлый путник», тоже принадлежавший мисье Рунальду. Она недолго думая сняла здесь комнату на месяц, а затем продлила ещё на один месяц, так как её все устраивало. Виола дала ей достаточно денег на первое время. Она ходила без браслета иллюзий на руке и не боялась, что обнаружат. Она была теперь очень красивой девушкой, но её внешность сильно отличалась от иллюзорной и вряд ли кто-то из грэтов Лируа опознал бы её.

В первые же дни на новом месте она нашла недорогое ателье и заказала себе несколько местных нарядов, как мужских, так и женских. Ей нравилось ходить в штанах, а не в этих неудобных длинных юбках, в полах которых она все время путалась. А ко всему, в образе молодого человека ей уделяли гораздо меньше внимания прохожие, что её полностью устраивало. Поэтому она также докупила пару мужских костюмов, которые пошили немного больше её фигуры, тем самым скрыв её грудь, а также трость, перчатки и мужскую шляпу с полями, чтобы скрыть отросшие волосы.

Несколько недель Алиса гуляла по городу и изучала новый мир. Раньше у нее не было такой возможности. Столица сильно отличалась от Квартала Нимф. Здесь не было того лоска и роскоши, архитектура зданий отличалась простотой — небольшие двух— и трёхэтажные здания из камня или кирпича. Много различных вывесок и магазинчиков. Однажды Алиса даже забрела на Главный Магический рынок столицы и очень долго здесь гуляла. Здесь было множество артефактов для самых разных нужд, какая-то сверкающая пыльца, искры освещения, искры тепла и холода, прямо как она впервые увидела на постоялом дворе «Усталый путник». Здесь же были странные гибридные животные: какие-то кошки с крыльями, птицы с радужными перьями и много всего интересного.

Общаясь с продавцами, спрашивая цены на товар то тут, то там, Алиса поняла, что любая магическая вещь стоит очень и очень дорого. Это объяснялось тем, что магические артефакты могли создавать только грэты или мисье с хорошим развитым даром, коих, разумеется, в столице было меньшинство. Большинство людей были обычными гражданами города, работающими в обычных лавках или постоялых дворах, в ателье или театрах. Некоторые граждане любили переезжать из столицы подальше, покупали участок земли с большим домом и жили, ведя свое натуральное хозяйство. Постоялый двор «Усталый путник» находился в пригороде столицы, и поэтому изначальное пребывание в новом мире дало Алисе неправильное восприятие этого мира как полного отсутствие цивилизации. В самой столице ей очень нравилось жить. На улицах днем всегда было шумно, сновали туда-сюда повозки и экипажи по широким улицам, здесь были и продуктовые лавки и небольшие парки, где знатные грены и грэтты выгуливали нелетающих кошек с крыльями. Содержать такую кошку было последним писком моды.

Гуляя по городу и осваиваясь в новом мире, Алиса возвращалась мысленно к прошедшим событиям. Она много думала о Виоле, злилась на неё немного за то, что та дурила ей голову какое-то время и подговорила на выступление, но в тоже очень жалела её, вспоминая, в каком виде видела в последний раз. Она дала себе обещание, что обязательно придумает, как сможет помочь Виоле.

Алиса также вспоминала приятного русого молодого человека, который в шутку предложил ей выйти за него замуж. Все-таки, он был хорош и он точно знал, что был хорош. Алиса даже подумала, что согласилась бы с ним на короткий страстный роман. С каждым днём ей все больше и больше хотелось мужчину. Она вспомнила, что Виолетта говорила про «голод нимфы». Видимо, это и был он. Шагая по мостовым города, она всматривалась в лица молодых людей и подумывала порой, а не пригласить ли ей кого-нибудь на чашечку чая в «Веселого путника». Однажды она попробовала познакомиться с симпатичным ей мужчиной, сказав, что ищет работу гувернанткой. Но к мужчине подбежала хорошенькая миса и, нахмурив свой носик, буркнула «Пойдем, дорогой, я передумала, нам не нужны гувернантки». Да уж, что ни говори, а Алиса начинала понимать, почему в первую встречу Виола положительно отзывалась о Квартале Нимф. Мужчин — море, выбирай — не хочу. В столице же всё было по-другому. Когда же она просто сидела за столиком «Весёлого путника» и читала книгу к ней, как назло, подсаживались какие-то неумытые, необразованные грубые личности. Это тебе не знатные грэты из Квартала Нимф. Алису лишь подташнивало от их запаха, и она скрывалась в своей комнате.

А по ночам ей снился страстный секс. Она не видела лица мужчины, но просыпаясь, была вся мокрая от возбуждения, и ей приходилось принимать ванну с кристаллами холода, чтобы взбодриться и остудить голову. Каждую ночь она занималась сексом во сне с каким-то невероятно страстным мужчиной. Когда он её трогал губами, она ощущала себя скрипкой, на которой играют самую чувственную музыку. Каждый его поцелуй вдоль её позвоночника отзывался в ней как ноты. В ответ она терлась об его грудь своими возбужденными сосками, слизывая с идеального рельефного торса солоноватые капельки пота и щупая каждый кубик мышц на животе.

Она облизывала его бархатистый тёплый нежно-розовый член, который имел сладковатый привкус, играла с ним, слегка прикусывая его, как откусывают мягкую сахарную вату. На эти легкие покусывания мужчина реагировал тяжелым сбивчивым дыханием и сдавленным рыком «Дааа, моя, моя нимфа!». Она ещё раз облизала кончик пениса, водя тонким язычком вверх и вниз по уздечке. Как же ей нравилось слышать его дыхание, его рык, видеть и трогать его возбуждение, она обожала его дразнить в своих снах. В этот раз она накрыла ртом его головку, и, посасывая и причмокивая, делала движения все глубже и глубже, прямо до горла, а потом вновь отступала и посасывала лишь уздечку. Затем, ощутив как его головка совсем набухла, они сделала несколько глубоких фрикций и он кончил ей прямо в рот. Она сглотнула его густую сладкую сперму. Сперма была настолько густая, что она сразу поняла: он очень долго воздерживался, он ждал и хотел только её.

В другой раз во сне мужчина аккуратно нес её на руках, как самую драгоценную ношу. У неё были завязаны глаза, а когда он развязал их, она оказалась на ложе, устланном лепестками белых цветов. Он целовал её нежно в глаза, губы, подбородок, шею и даже за ушком, как целуют свою единственную. Он ласкал ее грудь очень медленно, легонько дотрагиваясь лишь подушечками пальцев, а затем водил перышком по её соскам, от чего ей хотелось смеяться. Ей было хорошо, тепло и уютно с ним. Все переживания и тревоги отошли куда-то на задний план. Это было больше чем секс, каждое его прикосновение было пропитано любовью. Он не просто хотел её как мужчина, он в первую очередь хотел доставить удовольствие ей. Невесомые поцелуи спускались все ниже и ниже. Она раздвинула ноги и прогнулась. Ей хотелось, чтобы он ласкал её везде, и он ласкал. Он взял её клитор в рот и мягко посасывал его, а она не сдерживала свои стоны. Затем он проник языком внутрь неё, а после она ощутила, как его шершавые пальцы раздвигают ее складочки и проникают внутрь нее. Он дотрагивался пальцами внутри нее до передней стеночки, а потом до задней и вновь перемещался на переднюю. Она чувствовала, как внутри неё как будто что-то набухает. Ей безумно сильно хотелось кончить. А его пальцы неторопливо трогали её изнутри, вновь чередуя заднюю и переднюю стенку. И когда уже, казалось, терпеть эту сладкую пытку было невозможно, горячим влажным ртом он накрыл её клитор и ускорил движения пальцами. И она кончала и кончала от его пальцев раз за разом, она кричала и кричала всякий раз, потому что это было прекрасно.

А каждое следующее утро ей приходилось принимать холодную ванну, чтобы успокоиться. И с каждым разом она делала воду все холоднее, и сидела в ней все дольше. Ей безумно хотелось секса и того самого мужчину из своих снов.

Деньги, данные Виолой, подходили к концу. Конечно же, праздная жизнь в городе ей нравилась, но надо было что-то придумывать, как заработать денег. И с отсутствием интимной жизни тоже надо было что-то делать. И не имея никакого варианта лучше, одним солнечным утром Алиса встала, оделась по-мужски, собрала свой чемодан вещей, заплатила за проживание в «Весёлом путнике», поймала экипаж и приказала вознице доставить ее в особняк Капарэлли.

Родовой особняк Капарэлли был величественным зданием из темно-серого камня с большими окнами и несколькими башнями. «Должно быть, Капарэлли очень богаты», подумала Алиса после того, как полтора месяца прожила в уютной маленькой комнатке с крошечной ванной на постоялом дворе. Огромные парадные двери открылись сами собой, как только она подошла к особняку, а на пороге ее встретил пожилой дворецкий, представившийся Эдуардом.

— Чем я могу Вам помочь, мисье…? — Эдуард вздёрнул бровь, давая понять, что не знает её имени.

— Я не мисье, я из третьего сословия, просто Ал…

— Ал? — теперь бровь Эдуарда напоминала вопросительный знак.

— Алан. Я по приглашению на работу грэта Томаса Капарэлли. Он сказал, что ищет посудомойщика. «А вот имя надо было бы заранее придумать», — мысленно добавила Алиса.

— Ах да, припоминаю, грэт о Вас спрашивал пару месяцев назад, не приходили ли Вы. Он, к сожалению, сейчас в отъезде, навещает родственников, а место посудомойщика мы уже заняли другой кандидатурой, — в ответ Алиса вздохнула и подумала «ну что ж, попытка — не пытка, буду искать другое место».

— Но грэт всегда лично подбирает прислугу, и если он сделал предложение Вам поработать у него, значит, работу мы Вам найдем. К тому же особняк большой и помощник по хозяйству будет не лишним.

— Отлично, я согласен, — Алиса широко улыбнулась.

* * *

Полтора месяца грэт Златан Капарэлли не мог успокоиться после встречи с красоткой Русалочкой. Полтора месяца он не мог смотреть ни на одну другую женщину, так сильно его зацепил её необычный танец в «Запретном плоде», где девушка разводила ноги параллельно полу и прогибалась в спине, будто не имеет костей вовсе. Её аромат океана после грозы преследовал и чудился ему везде. А её дерзкая выходка! Как она поставила на место этого зазнавшегося грэта Лируа младшего. Ещё ни одна женщина не смело так открыто дерзить грэту. И одно дело — словами, другое дело — действиями. Определенно, это была его женщина. И он даже сделал ей предложение… просто так, не зная ее истинной внешности и даже имени.

Все эти дни он был уверен, что и с ним она тоже играла. Она же сказала «я сама тебя найду», а значит, она прекрасно понимала, кто он такой. Да и кто не знает королевского нюхача? Все эти оговорки «мисье», когда он вышел за ней практически из самой дорогой ложи… «Да она точно знала, кто ей сделал предложение! Вот только решила поиграть со мной» — думал Злат.

Грэт Златан привык, что женщины только и думали о нём. Он с детства был избалован вниманием нянек. А будучи совершеннолетним, был завсегдатаем светских раутов и не пропускал ни одной юбки, пока король не отправил его на пограничную службу. Правда, там, в порту, вдали от столицы, было меньше знатных грэтов и завоёвывать девушек было ещё проще. О Злате говорили все женщины столицы: и хорошее, и плохое. Матери не разрешали своим дочерям даже смотреть на него, не то чтобы принимать приглашения на танцы на балах. После того, как Злат добивался секса с девушкой, он терял к ней интерес. Ему нравилось охотиться на девушек, завоёвывать их, а после они уже сами бегали за ним, и с ними становилось как-то не так… неинтересно.

Наутро после той ночи Злат вернулся в Квартал Нимф, изъездил его вдоль и поперек, и так и не смог найти таинственную Русалочку. Он не знал ни её имени, ни внешности, но полагался на свой нос. Он помнил её аромат, а, следовательно, нашёл бы её теперь под любыми иллюзорными чарами. Но она пропала. Просто взяла и пропала. Он нашёл повозку, от которой пахло его будущей женой, и расспросил кучера. Но кучер рассказал какую-то странную историю про молодого человека, который переодевал штаны в повозке.

«Бред какой-то! Кто же она? Вряд ли нимфа… выступала всего один раз в заведении Лируа и тут же исчезла. Видимо хотела свести с ним старые счёты. Может, его бывшая любовница? Но почему тогда она уехала в центр столицы? Как её теперь найти? Может, она оскорбленная мисси или грэтта? Кто же она и почему отказалась от моего предложения руки и сердца?!» всё проворачивал в голове грэт Златан Капарэлли.

Томас только посмеивался над ним и пытался переубедить, что женитьба на первой встречной, чьего имени и внешности ты не знаешь — не самая лучшая стратегия. Златан же ходил чернее тучи. С каждым днем он всё больше и больше понимал, что женщина, полная загадок, решила поиграть с ним и проигнорировать его предложение.

— Злат, переставай сидеть в кресле и сверлить взглядом стену. Лучше пойдем на мечах потренируемся, я тебя совершенно не узнаю, — сказал ему однажды Томас.

— Том, у меня не было женщины уже два месяца. Целых два месяца. Я не то, что стену взглядом сверлю, я её скоро сожгу до тла, — Злат скрипнул зубами

— Так в чем проблема? Сходи в Квартал Нимф, развейся, только сюда не приводи. Я против этих…, — Томас запнулся, подбирая слово — нимф в родовом особняке.

— Нет, ты не понимаешь. Я ЕЁ хочу, ЕЁ и всё тут. Я ей, между прочим, предложение сделал! Впервые в своей жизни я сам захотел на ней жениться. И что я получил в ответ? «Я рассмотрю Ваше предложение в неопределенном будущем» — и он проговорил последнюю фразу высоким голосом, подражая женскому, — Нет, ну какова же вертихвостка!

— Слушай, ну мир вращается не только вокруг тебя, значит, она действительно не хочет за тебя замуж. Забудь про неё и всё.

— Не хочет за меня, грэта Капарэлли, представителя одного из древнейших, знатнейших и богатейших родов замуж? — от этой мысли краска гнева бросилась ему в лицо, а ноздри раздулись. Томас впервые видел благодушного и позитивно настроенного брата в таком расположении духа, — Нет, ну знаешь что, Томас. Я обещаю, что она выйдет за меня замуж!

— А если она уже замужем, ты не думал? Ты хочешь поспорить со мной? — Томас насмешливо приподнял бровь

— Значит, разведётся. Но я почти уверен, что она не замужем. Какой муж разрешит ей танцевать в «Запретном плоде» и уединяться в ложе Лируа? Спорим на моё загородное поместье? — глаза Златан блестели.

— Ну что ж, если ты так хочешь, — Томас пожал плечами, — спорим. А если не выйдет за тебя, то?

— Тогда ты женишься.

Томас подумал. Чем он рисковал? Что неизвестная дамочка вдруг объявится в его имении, вдруг влюбится в Златана и согласится на замужество, хотя уже явно отказалась от него. Да в общем-то, ничем он не рискует. И мужчины пожали друг другу руки.

* * *

С тех пор как они со Златаном ходили в «Запретный плод», прошло почти полтора месяца. И за эти полтора месяца у Томаса заметно улучшилось настроение. До сих пор он не имел возможности вызвать грэта Грегора Лируа на дуэль за поруганную честь Дженни. Формально Дженни не была девственницей и до знакомства с Томасом, и магическая экспертиза это бы подтвердила. Ну и Томас был тогда подающим надежды помощником королевского инспектора, ему бы просто-напросто запретил сам король вызывать кого-то на дуэль. И вот, спустя десять лет, какая-то нимфа Русалочка так красиво унизила Грегора перед всеми сливками общества. Нет, он, конечно же, здорово не любил нимф за их продажную любовь, но эта нимфа явно была особенной. Томас даже испытывал что-то наподобие благодарности к ней. Он сам ещё не разобрался со своими чувствами к этой нимфе. А ещё он сетовал сам на себя за то, что так много выпил в тот вечер и абсолютно не помнит, как выглядела та нимфа. Это было большим упущением.

И вот сейчас грэт Томас Капарэлли разбирал письма и записки, доставленные магической скорой почтой. И глаз зацепился за письмо на оранжевой бумаге. Грэт открыл его. «Ага, любимая тетушка Оливия пишет… До нее дошли слухи, что любимый, ненаглядный и единственный сыночек в семье хочет связать себя узами брака с какой-то безродной нимфой. Так-так-так», Томас бегло читал строки, что грэна Оливия изливала душу, что растила своего сына не для брака с этими «проходимицами и охотницами за наследством». «Милый Томас, прошу тебя, нет, заклинаю, пожалуйста, вразуми моего сына, объясни, что это позор для всего нашего древнейшего рода!» — так заканчивалось письмо от матушки Злата.

«Эх, за меня бы кто переживал так», — вздохнул Томас. «Скоро начинаются зимние праздники, съезжу-ка я к грэне Оливии лично и объясню, что этот брак вилами на воде писан. Невеста-то сбежала и ни имени, ни адреса своего не оставила. Да и давно я не видел любимую тётку, а всё собирался её навестить».