Глава 14

Катя отключила телефон и швырнула его на стол. Тот покатился по гладкой поверхности и остановился у края. Она стояла в центре комнаты своей квартиры и думала над следующим шагом. Закурив сигарету, Катя жадно втянула дым и выдохнула. Поняв, что для успокоения сигареты недостаточно, она зашла на кухню и взяла с полки распечатанную бутылку водки. Она выпила друг за другом три рюмки спиртного и запила обычной водой. Ощутив горячий ком в желудке, Катя, довольная собой, вернулась в комнату с сигаретой, зажатой между пальцами, и опустилась на диван.

Она была зла на Тимура за то, что он вышвырнул ее из квартиры, как нашкодившую кошку. А она, как дура, накинула на голое тело плащ и попыталась соблазнить его. Больше всего она злилась на дочку Исаева, которая возомнила себя его девушкой. Катя познакомилась с ней на юбилее ее же отца и помнила, какой зажатой она тогда была. Она нервно переводила взгляд с одного гостя на другого и не знала, куда себя деть. Ей показалось, что Полина ощущала себя не в своей тарелке и буквально хотела сбежать оттуда. Чего не скажешь о ней самой. В тот вечер она завела много полезных для ее дела знакомств и придумала очередной план. Поделившись со всеми идеями со своим отцом, Катя получила от него добро в виде денег на осуществление задуманного.

Катя зашипела от ожога, когда сигарета, тлея, подобралась к ее пальцам. Она потушила ее в пепельнице и снова выругалась вслух, когда вспомнила, как ей пришлось уйти от Тимура ни с чем. А Полина осталась.

— Чтоб ее!

Она повернула голову, когда открылась входная дверь, и вошел ее отец.

— Привет, пап. Мне деньги нужны, — сказала она, развалившись на диване.

Мужчина лет шестидесяти вошел в комнату и строго посмотрел на дочь.

— Я тебе вчера переводил деньги. Куда ты их дела?

— Потратила, — беззаботным тоном сказала она, рассматривая свой свежий маникюр. — Они почти все ушли на мое дело.

— Ты слишком много тратишь!

— Но и слишком много работаю. Вспомни, сколько всего я для тебя сделала.

— Ты за это уже получила свои деньги и больше я не вижу причин давать их тебе. Ты слышала, что прокурор стал ворошить дело Булатова и сейчас проводит проверку? А знаешь, что будет дальше, учитывая, что Садков или Кондратьев могут взболтнуть лишнего?!

— Кондратьев еще долго не сможет говорить, — скучающим голосом ответила она. — А Садков не дурак, чтобы рисковать здоровьем единственного сына. Так что, папочка, успокойся и дай мне немного денег.

— Деньги надо зарабатывать! — отчеканил он каждое слово. — Ты думаешь, они сами у меня в кармане появляются?!

— Ой, не ори, — махнула она рукой. — Что ты собираешься делать с теми двумя в больнице?

— Я еще не придумал, — произнес он уставшим голосом и бросил портфель с документами на пол. — Возникла еще одна проблема, — сказал он сквозь зубы и опустился на диван. — Человек, которого я нанял, промахнулся и попал Исаеву в ногу. Скотина!

— Ты заказал Исаева?

— А что мне оставалось еще делать? Рисковать всем, что у меня есть? Нет уж! Я так долго все строил не для того, чтобы все это рухнуло в один момент. Ты бы тоже, доченька, начала беспокоиться. Тебе грозит хорошая статья за все твои действия. Вместо того чтобы подкинуть мне идей, ведешь себя, как стрекоза из басни Крылова. Живешь одним днем!

Он потер уставшие глаза и откинул голову на спинку дивана. Почувствовав на себе взгляд дочери, он повернул голову и сказал:

— Говори, что хотела сказать, только денег не проси.

— Ты говоришь, что мне статья грозит за мои дела? — указала она на себя пальцем. — Вот только ты, кажется, забыл, что это ты меня послал к Булатову за тем, чтобы я…

Он не дал ей договорить, а схватил за горло и притянул ближе к себе. Ее лицо покраснело из-за попытки отцепить его сильные пальцы на шее.

— Ты бестолковая дрянь! Только попробуй сказать об этом еще где-нибудь, отправишься в могилу вслед за своей матерью!

Он отшвырнул ее от себя в сторону, как ненужную вещь. Катя упала на пол и стала жадно хватать ртом воздух. Она сглотнула и ощутила тупую боль в горле.

— Запомни, если ты попадешь к ментам и там взболтнешь не то, то оттуда выйдешь только вперед ногами. Рука у меня не дрогнет, несмотря на то, что ты моя дочь. Дам тебе совет, который сохранит твою жизнь: следи за своим языком!

***

— Твоя машина может ехать быстрее?! — закричала Полина на Тимура.

— Ты видишь, какие пробки в городе? — ответил он обеспокоенным голосом. — Предлагаешь перепрыгивать через машины или полететь по воздуху? С твоим отцом все хорошо. Он ранен в ногу. Егор сказал, что большого кровотечения нет, правда, чуть-чуть задета кость. Его сейчас оперируют и тебя все равно к нему не пустят.

— Я знаю.

— Полина, прими совет на будущее. Если ты никак не можешь исправить ситуацию или повлиять на него, то не паникуй. Сейчас своему отцу ты ничем не можешь помочь. Он в руках медиков и ему оказывается вся необходимая помощь. Это лишняя нервотрепка тебе ни к чему.

Она понимала, что он был прав, но сильно нервничала и не могла заставить себя успокоиться и думать трезво. Полина посмотрела на время. Двенадцать часов и пятнадцать минут. Яркое солнце слепило глаза. Температура воздуха достигла своего обещанного максимума в тридцать пять градусов и заставляла всех горожан прятаться в тени. Автомобилисты сердито сигналили, упрекая друг друга в медлительности.

— Думаю, что будет штраф, — пробубнил Тимур и, осторожно свернув налево, въехал на пешеходную зону.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь, понравиться тебе еще больше, — усмехнулся он и под изумленными лицами других водителей поехал прямо по тротуару.

— Ты нарушаешь правила дорожного движения, — сказала она, пристегнув ремень.

— Да, я заметил.

Тимур съехал с тротуара на дорогу и нажал на педаль газа.

— Расслабься. Все хорошо, — произнес он беззаботным тоном.

— Где-то я это уже слышала.

Он повернул к ней голову и, выгнув одну бровь, засмеялся. Полина откинулась на сиденье и смотрела перед собой. Тимур во время езды нарушил скоростной режим на дороге и все же доехал до больницы. Здесь, кроме машин скорой помощи были еще и полицейские автомобили.

Они миновали двор и вошли в приемное отделение. В помещении было прохладно и многолюдно. В нос ударил типичный для больниц запах.

— Позовите, пожалуйста, Булатова Егора, — обратился Тимур к проходящей мимо них медсестре. — Я его брат, а дозвониться до него не могу.

— Он сейчас оперирует раненого, — ответила она, переводя заинтересованный взгляд с Тимура на Полину.

— Это мужчину с ранением в ногу? — спросила Полина взволнованным голосом, приложив руку к шее.

— Да, именно его. Я тороплюсь, — произнесла она извиняющимся тоном, удаляясь от них прямо по коридору. — Он уже давно в операционной и скоро должен выйти.

— Твой брат не станет причинять папе вред, зная, что он сделал?

— Нет, никогда. Не тот он человек. Он сделает свою работу очень хорошо, — успокоил ее Тимур. — Я думаю, вы подружитесь с ним. Сейчас он воспринимает тебя в штыки из-за твоего отца. Со временем все это пройдет.

Она опустилась на ближайшую лавочку, положив сумочку на колени. Тимур взял в автомате два стаканчика с кофе и один вручил ей. Она приняла его с благодарностью и сделала один спасительный глоток.

— Ты завтракала сегодня?

— Перекусила бутербродом, сразу же после душа. Ты в это время спал. Тимур, мне одна мысль не дает покоя.

— Какая?

— Его пытались убить?

— Думаю, напугать, — ответил он, хотя сам сомневался в этом, но решил не шокировать ее.

То, что он вчера забрал ее к себе было правильным решением. Тимур обратил внимание на двоих полицейских, сидящих на соседней лавочке. Он точно знал, что они прибыли сюда из-за Кондратьева или Исаева. Двери приемной открылись, и вошел его адвокат. Он удивился, когда увидел их здесь. Ершов подошел к ним и пожал Тимуру руку.

— Не ожидал вас здесь увидеть.

— Я тоже, — честно ответил Тимур. — Есть новости?

— Есть, — опустился он рядом. — Дело двигается так, как нужно нам. Привлеченный к проверке эксперт-программист действительно подтвердил все движения денег и уже готовит свое заключение. Ваше дело точно отправят на пересмотр в вышестоящий суд, а он должен дать добро на рассмотрение его с самого начала.

— И кто будет выступать в качестве обвиняемых? — спросил Тимур, ощущая на себе взгляд Полины.

— Расследование все покажет. Я разговаривал с Исаевым в следкоме. Он назвал мне имена тех, кто причастен ко всему, — ответил Владимир. — Даже не спрашивайте меня об этом. Я специально пока молчу для того, чтобы не спугнуть никого. Мне нужно всего лишь одно, чтобы судья направил дело на пересмотр. Вы, Тимур, сами удивитесь, когда узнаете, кто на самом деле прикарманил все деньги.

— Вы только что показали собаке кусок мяса и положили его в карман, — хмыкнул Тимур.

— Я понимаю, но так нужно. На самом деле я сам веду небольшое расследование. Практически делаю будущую работу следователя, — произнес адвокат и посмотрел на девушку. — Полина, вашего отца на самом деле шантажировали, а вот чем именно, узнаете тоже потом.

— Сказали, что навредят мне? — попыталась она угадать.

— Нет, вы здесь совершенно не причём, — ответил Владимир. — Для меня сейчас признание Садкова и Кондратьева не имеет никакого значения. Я уже все знаю. Во время следственных действий их по отдельности будут допрашивать, и выяснять роль каждого.

— Чувствуете себя так, будто владеете всем миром? — улыбнулся Тимур.

— Не стану лукавить, — усмехнулся он. — Есть немного. Но прошу вас об этом молчать, потому что это накликает на меня беду.

— Тогда могли об этом вообще ничего не говорить.

— Знаю, но вам доверяю, тем более понял, что Исаева заставили это сделать и он представил доказательства того, что говорит правду.

— Хотя бы шепнете на ушко? — спросил Тимур, догадываясь, что он откажется.

— Нет, — улыбнулся Владимир и поднялся с лавочки. — Я пришел сюда, чтобы увидеться с главврачом по другому делу. Будут новости, обязательно позвоню вам. Хорошего дня.

— И вам, — сказал Тимур и посмотрел на Полину.

Она улыбалась.

— Что?

— Я же говорила, что мой папа не такой, — произнесла она, улыбаясь еще шире. — Его заставили так сделать.

— Я рад этому не меньше тебя, — ответил он честно. — Потому что знаю, насколько для тебя это важно.

Он вытащил звонивший телефон. Егор.

— Мы внизу, спускайся, если можешь.

— Хорошо.

— Он идет сюда, — сообщил Тимур и отключил связь.

Через минуту в дверях показался Егор и, бросив в их сторону быстрый взгляд, подошел к автомату. Он купил стаканчик с кофе и, прихлебывая, подошел к ним.

— Как Исаев? Жить будет? — спросил Тимур

— Куда он денется? — улыбнулся Егор и посмотрел на Полину. — С вашим отцом все хорошо. Для наблюдения за ним его перевели в реанимацию. Через два или три часа переведем в обычную палату.

— Егор, спасибо вам за работу, — искренним голосом произнесла она. — Давайте на «ты».

— Она мне уже нравится, хотя не должна, — сказал Егор брату и пожал ей руку. — Давай на «ты», Полина. Больничный я завтра тебе занесу. Нога больше не болит?

— Нет, все прошло бесследно, — улыбнулась она.

— А что именно с Садковым? — спросил Тимур.

— Перенервничал и потерял сознание. Больше ничего. Терапевт выписал ему таблетки и отправил домой, а он упирается и не хочет покидать стены больницы. Сейчас он в палате и сказал, что все еще плохо себя чувствует. Симулянт, — покачал он головой. — Кондратьев пришел в себя и сказал, что его пытались убить и у меня нет причин не верить ему. Кстати, он вспомнил меня и реально испугался за свою жизнь. Думал, что я ему что-нибудь сделаю. Представляешь? Вот думаю, может всех троих в одну палату перевести? — засмеялся Егор. — Господи, как приятно осознавать то, что справедливость существует.

— Представляю, — ответил Тимур и одной рукой обнял Полину. — Но Исаева к ним переводить не нужно.

— Да понял я уже, — улыбнулся Егор и посмотрел на Полину мягким взглядом.

Она с готовностью прижалась к Тимуру. Егор заметил на лавочке двух полицейских и прошептал:

— Они здесь из-за Исаева. Я пойду, подготовлю документы и отдам им. Полина сегодня к нему нельзя. Завтра можешь навестить его. Я до конца дня буду здесь. Еще увидимся с вами.

Егор допил кофе, бросил стаканчик в урну и исчез за дверью.

— Он классный, — сказала Полина и подняла на него глаза.

— Знаю. Поехали домой. Безумно хочу есть. И не только.

***

В течение следующей недели на руках у заместителя прокурора было заключение эксперта, показывающее настоящее движение денег с одного счета на несколько других счетов с окончательным снятием наличных. Он обратился в вышестоящий суд с заявлением о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам. Судья принял к производству заявление и, ознакомившись с ним, направил его в следственный комитет для рассмотрения его с самого начала. Оно попало к Волкову Евгению Николаевичу, который уже в подробностях знал обо всем, кроме имени заказчика.

Весть об осуждении невиновного человека дошла и до журналистов, которые написали об этом статью и поместили в новостные ленты. Большинство читателей этих новостей оставили осуждающие комментарии в адрес судебной системы. Правда были и те, кто пытался объяснить им, что приговор суда считается законным, потому что был принят на основании материалов уголовного дела. На то и обстоятельства считаются вновь открывшимися, потому что на момент рассмотрения дела в суде они существовали, но не были известны участникам процесса.

Исаев был переведен в общую палату и шел на поправку. Тимур пытался с ним поговорить и узнать причины его поступка, но отец Полины упорно молчал и смотрел на него извиняющимся взглядом. Его бывший адвокат, Кондратьев, лежал в соседней палате и тоже выздоравливал. Хотя с такими ранениями, как у него до полного выздоровления было еще очень далеко. Следователь приходил к нему в палату для допроса вместе с адвокатом. Кондратьев отказался от адвоката, посчитав, что сам лучше других справится с собственной защитой. Получив скудные ответы на свои вопросы, Волков обещал вернуться, когда допросит других лиц.

С прокурором Садковым дела обстояли еще хуже, чем с Кондратьевым. Он просто отказался говорить и сообщил, что воспользуется правом на молчание и напомнил следователю о презумпции невиновности. К должности, он, конечно же, не вернулся. Дожидаться окончания следствия он будет сидя дома.

Тимур, лежа на кровати, читал в телефоне новости и посмотрел на спящую рядом Полину. Она жила у него чуть больше двух недель и уже полностью освоилась в его доме. За это время они лучше узнали друг друга и почти не ссорились. Егор несколько раз приезжал к ним на ужин и быстро уезжал, бросив на старшего брата смеющийся взгляд.

— Ты просто мне завидуешь, — полушепотом произнес Тимур Егору, после очередного его визита.

— Ты слишком высокого о себе мнения, брат, — ответил Егор, когда обулся и открыл дверь. — Сейчас я поеду к той медсестре, Марине и забуду о вас двоих, — улыбнулся он.

Егор ушел. Он закрыл за ним дверь.

— На чем мы остановились? — спросил Тимур, когда вошел на кухню.

— На том, что ты проиграл и моешь посуду, — ответила она, вложив в его руку кухонное полотенце. — Мой больничный не вечный и завтра я должна выйти на работу, — напомнила она, когда Тимур подошел к раковине и включил воду.

Он молчал, но Полина заметила, как напряглась его спина. Он все еще думал о том, что ей угрожает опасность, несмотря на то, что попыток нападения не было и его дело уже пересматривали.

— Полина, — начал он, — давай организуем для тебя еще один больничный?

— Нет. Денег тоже не предлагай. Я уже устала отказываться от твоей благотворительности.

— Полина, это не благотворительность…

— Тимур, нет! — строго произнесла она. — Ты и так заплатил за мои новые окна, хотя должен был Слава.

Полина подошла к нему сзади, обвила руками торс и поцеловала в спину.

— Спасибо тебе за все, но это глупо прятаться у тебя дома, только потому, что мужик позвонил тебе по телефону и пригрозил. Жизнь продолжается. Я думаю, из-за расследования и новостей они все притихли и спрятали свои головы. Подумай об этом.

Тимур выключил воду и обернулся к ней.

— Хорошо, на работу можешь выйти, но возвращаться будешь ко мне домой.

— Тимур! — закатила она глаза и отстранилась. — Ты ведешь себя, как параноик.

— Всего лишь, как человек, который любит тебя.

Тимур нахмурился, когда понял, что только что произнес. Он всматривался в ее удивленное лицо и ждал от нее ответной реакции. Она облизнула нижнюю губу и по непонятной причине сделала шаг назад.

— Я люблю тебя, — произнес он скорее себе, чем ей, чтобы убедиться в том, что это правда.

Он сейчас осознал, что произнес эти слова девушке впервые в жизни и сильно боялся того, что она может не ответить ему тем же. Из-за волнения сердце стало отсчитывать удары, пульс участился, и дыхание стало глубоким.

— Тимур, я не ожидала, — призналась она бесцветным голосом. — Я…

— Или говори правду или молчи, — перебил он ее, сжимая в руке полотенце.

— Я тоже люблю тебя, — полушепотом ответила Полина через несколько секунд. — Да, именно люблю, — твердо произнесла она. — Тебя люблю, — добавила и искренне улыбнулась. — Говорю тебе правду.

— Самая лучшая новость за сегодня, — обрадовался он и притянул в свои медвежьи объятия.

Полина зарылась носом в его футболку, которая пахла именно им и почувствовала себя очень счастливой и окрыленной. Она ощутила легкий поцелуй в макушку и вжалась в него еще сильнее.

— Любовь это хорошо, но вернешься с работы ты именно ко мне домой, — услышала она над головой.

По ее вздоху он понял, что она согласилась. Полина отстранилась и заглянула в его одновременно цепкие и смеющиеся глаза.

— Вот умеешь ты портить момент, — произнесла Полина и замерла, когда услышала мелодию звонка его телефона.

Тимур чуть отстранился и вытащил телефон.

— Это мой адвокат, — сказал он и приложил телефон к уху.

— Тимур, извините за поздний звонок, но вы должны срочно приехать в отделение полиции.

— Зачем?

— Полчаса назад сюда пришла ваша бывшая девушка, Катя, — ответил он.

— Она та еще змея, — со злостью произнес Тимур. — Что она хочет? Почему я должен приехать?

— Катя сказала, что назовет имя того, благодаря которому вы получили судимость только при вас.