Глава 8

— Да! — торжествующе повторил за мной маг, и кольцо его рук сомкнулось так, что еда грозилась немедленно покинуть моё тело.

Сглотнув кусок мяса, повернулась к мужчине и наткнулась на потемневший от предвкушения взгляд. Наши губы неумолимо приближались, ещё чуть-чуть — и мы поцелуемся.

— Э-эх, распле-е-ела я ночью косу и пошла-а гулять босой, — что есть голоса, протяжно запела шуточную песню. Влада как водой окатили, он дернулся и ошарашенно смотрит. — Там, за домом, возле сада, ждёт меня любимый мой, — подскочила на ноги и под стать тексту песни весело кружусь по комнате.

Арагон расплылся в улыбке и наслаждается представлением. Сообразил, что я нашла способ хоть на время, но увернуться и от него самого, и от допроса. От зелья хочется высказаться, я тем и занимаюсь. Танцую с душой, двигаясь, в красках передаю эмоции ночной гулёны и строю на лице соответствующие гримасы. Жаль, нет бубна с тарелочками, отплясывать под его звон было бы куда эффектней, но, судя по выражению лица моего единственного зрителя, его и без аккомпанемента всё более чем устраивает.

Одна мелодия сменяла другую, пока мой багаж приличных, без скабрезностей, песен не иссяк, пришлось петь те, что я тайком ещё в детстве слушала на вечерних посиделках обслуги в замке Криса. Незамысловатый сюжет пестрил непристойными подробностями, и всё сводилось к одному, а именно — к плотской любви. После первого бесстыжего четверостишия, Арагон выгнул бровь, но меня не прервал, а после даже иногда подхихикивал.

Долгий концерт утомил, и я, задыхаясь от танца, упала на подушку. Горло саднило. Жадно, прямо из графина выпила воды и не запела, а завыла душераздирающую историю. Вероломный соблазнитель воспользовался наивной девушкой, бросил её и собирается жениться на её богатой родственнице. Покинутая и оскорблённая девушка ходит по берегу и хочет утопить свои страдания от неразделенной любви, а заодно и себя, в темных водах глубокого озера. Если первые строки пела с остатками былого веселья, то к середине песни не только я, но и маг приуныл. Уставшие связки подвели: последний куплет я прохрипела. Хорошенько прокашлялась и только собиралась открыть рот, как услышала:

— Что за страшные тайны ты хранишь, что готова лишиться голоса, лишь бы не выдать их?

— Не все жили так сказочно, как ты. Есть вещи, о которых я не то, что говорить, вспоминать не хочу, — как я не старалась держать эмоции под контролем, но губы затряслись, что не ускользнуло от Влада, и он, нахмурив брови, опустил взгляд в пол. — От твоего зелья я же не просто расскажу тебе свою биографию, я раскрою все свои потаённые страхи, переживания и детские обиды. Это всё моё: никому не позволено без спроса рыться в чужой душе. Давно уяснила, — приложила к груди руку, — что боль причинить может только тот, кто много о тебе знает, — прошептала я и продолжила мучать связки песней.

Под тяжёлый вздох маг потянул руку в карман и достал ещё одну маленькую бутылочку, точь-в-точь такую же, что он недавно поставил на стол.

«Что-то задумал!» — пронеслось в голове.

— Хватит! — не сдержался и выкрикнул маг, быстрыми шагами добрался до меня и, запрокинув мне голову, вылил содержимое бутылочки мне в рот. Сопротивляться не было сил, и я проглотила всё до последней капли. — Это антидот, — пояснил Арагон.

Влад отступился от замысла!

Понял или пожалел?

Не важно, в любом случае это проявление доброты, а для меня это дико. Устрой я подобное Крису, он бы слушал мой хрип всю ночь, а после всё равно бы допросил.

— Спасибо, — благодарно и практически беззвучно произнесла я. Встала и, положив голову на грудь магу, начала шептать: — Мне никогда раньше никто не уступал только потому, что я могу навредить сама себе, для меня это непривычно, но очень приятно.

— Ч-ч-ч, лучше молчи, а то совсем голос пропадёт, — сказал Влад и, взяв меня за подбородок, приподнял моё лицо. — Выразить признательность, — маг медленно наклоняет голову, — можно и без слов.

— Я хочу тебя поцеловать, но мне нельзя.

— Антидот ещё не подействовал, — прокомментировал мою откровенность мужчина и задал вопрос. — Почему нельзя?

Отвела взгляд и молчу.

— А вот теперь подействовал, и ты опять укрылась за железной стеной, — устало заметил Арагон и выпустил меня из объятий. — Таис, иди к себе, я распоряжусь, и для твоего горла принесут лекарство, — сказал мужчина и, налив себе вина, опустился в кресло.

Открыв дверь, я обернулась. Влад не провожал меня взглядом, он, гипнотизируя бокал, задумчиво витал где-то далеко.

Уверенно закрыла дверь обратно, бегом добежала до мага, обхватила его лицо руками и буквально впилась в его губы. Арагон не растерялся, жадно ответил на поцелуй, подхватил меня на руки и куда-то понес. Моя спина коснулась мягкой перины, и я почувствовала приятную тяжесть навалившегося на меня Влада.

— Таис, — услышала я голос Влада и словно очнулась.

Арагон по-прежнему в кресле, а я растеряно хлопаю глазами возле приоткрытой двери. Мне всё причудилось? Прикоснулась к губам, они влажные и припухшие. Или мне кажется.

— Влад, скажи, а твоё зелье имеет побочные эффекты. Например, галлюцинации? — тихо задала я вопрос.

— Нет, а что? — прищурившись, спросил Арагон. — Тебе что-то привиделось? Ты застыла на месте и смотрела в одну точку.

Рассказывать Арагону, что мой мозг сыграл со мной реалистичную шутку, совсем не хотелось, и я, приложив к горлу руку, показала, что отвечать мне больно и мотнула головой в знак того, что ничего интересного и заслуживающего его внимания не произошло.

Несмотря на то, что маг мне ни капельки не поверил, он не остановил меня, и я беспрепятственно покинула его комнату. Всё, что нельзя понять или объяснить, всегда меня тревожит, вот и сейчас я в смятении. Если галлюцинации можно списать на зелье, то как объяснить налившиеся от поцелуя губы, и то, что я до сих пор чувствую руки Влада у себя под юбкой.

Доносившийся плач из моей комнаты заставил прибавить шаг, и я уже во второй раз застала рыдающую Эльзу в своей ванной. На этот раз девушка сидела на полу и, обняв согнутые в коленях ноги, качалась из стороны в сторону.

После нескольких минут молчания мой голос окончательно пропал, и я вопросительно посмотрела на девушку.

— Ты говорила, что мой отказ только распалит Атала, и он завалит меня цветами, но этого не произошло, — сказала девушка, и её лицо скривилось от боли. — От брата я узнала, что он взял увольнительную и собирается на дикие земли. Он пойдет в бордель к… — Эльза уткнулась лицом в колени и неразборчиво что-то бормочет.

Если бы я могла говорить, то с моих губ непременно бы слетело ругательство, а так я подбоченилась и уверенно направилась вставить кое-кому его куриные мозги на место. Мне повезло, а Аталу нет, — на выходе я встретила слугу, который принёс мне лекарство. Выпила, горло тут же успокоилось, и ко мне вернулся голос.

Перегородила путь из конюшни и жду главного стража. Атал отвязал пятнистую лошадь и ведёт её на выход.

— Далеко ли собрался? — с издевкой спросила я и, опиревшись ладонями о косяки двери, не даю мужчине выйти.

— Твоё какое дело? — грубо ответил мне Атал и таранит.

— Лично мне — всё равно, но есть девушка, которой сейчас несладко.

— Слушай, Таис, я уже один раз тебя послушал и выставил себя дураком. Эльза убежала от меня как от прокажённого, больше я такой ошибки не совершу. Дай дорогу! — безуспешно попытался прорваться Атал.

— Если в твоём мозгу отсутствуют извилины, — довольно сильно постучала кулаком по мужской макушке, — предлагаю воспользоваться моими. Ты Эльзу, хорошую девочку, со своими шлюхами не сравнивай. Убежала она, — театрально передразнила я главного стража. — Она всю комнату мне заревела, что твой цветок не взяла. Скидку на неопытность делай. Лошадь в стойло, а сам бегом в замок, найдешь её и на глаза покажешься, чтобы знала, что никуда ты не поехал. И если ещё раз она из-за тебя заплачет… — предложение я не закончила. Узнав, что Эльза переживала, главный страж расцвел и довольно закивал головой.

Устало приложила ко лбу руку. Чересчур насыщенный день выдался, даже ужинать не стану. Пойду спать и если кто до завтрашнего дня меня разбудит — убью!

***

Нет, это уже не смешно и входит у Эльзы в привычку. Что на этот раз выкинул главный страж, что её стенания доносятся из открытого окна? Нехотя встала, выглянула во двор и удивилась. Все обитатели замка собрались и с каменными лицами смотрят, как два стража под руки тащат брата Эльзы. Его кидают к ногам хозяина замка. Влад что-то говорит, многие из толпы опускают головы. Эльза встала перед Арагоном на колени и о чём-то его слезно просит. Маг отрицательно мотает головой. Один из стражей рвет на спине мальчика рубашку, поднимает его за шкирку на ноги и толкает в сторону столба. Его собираются выпороть!

Не помня себя от ярости, мигом оделась и полетела на улицу. Растолкала образованный из слуг круг и выдохнула. Успела вовремя: Атал с плеткой в руке замахнулся, но, судя по спине мальчика, ещё ни разу не ударил.

Выхватила у главного стажа плётку и зашипела на него.

— А ты знаешь, чей он брат?

— Таис, ты делаешь ошибку, не вмешивайся, — без злобы сказал Атал и тянется за плёткой.

— Ага, сейчас! — оттолкнула его и ринулась развязывать мальчика.

Вмешался Влад. Он дернул меня за руку и, низко наклонившись к моему лицу, тихо произнёс:

— Иди к себе, я потом тебе всё объясню.

— Когда потом? Когда не оставишь на спине ребёнка живого места? — в отличие от мага, я не шептала, а кричала во всё горло.

Вырвалась и продолжаю развязывать верёвку.

— Я уведу её, — услышала я голос Атала.

Чтобы мне не помешали освободить мальчика, не оглядываясь, для устрашения хотела ударить воздух, но плеть нашла цель. Наблюдатели все разом ахнули, и я поняла, что ударила Влада.

Нервно сглотнув, повернула голову и увидела, как через разорванный рукав Арагона сочится кровь.

Толпа безмолвно и шокировано уставилась на хозяина. Все ждут ответной реакции.

— Таис, ты пойдёшь со мной, — без эмоций приказал Влад, резко повернулся ко мне спиной и направился в сторону замка.

Работники Влада, освобождая путь, расступились и все, как один, низко склонив головы, уставились на свои ноги.

Когда мимо слуг проходила я, они не боялись смотреть на меня: кто-то, нахмурив лоб, сопереживал моей участи, другие — кто как. Например, служанка, что познакомилась с моим чудо ремнём, откровенно злорадствовала, но большинство после моей выходки до сих пор не пришли в себя и, покачивая головой, с непониманием в газах провожали взглядом.

Арагон идёт уверенной размашистой походкой, я, чтобы не отставать, практически бегу за ним. Лица мужчины мне не видно, но крепко сжатые кулаки не предвещают ничего хорошего.

Маг зашёл в кабинет, и как только за мной захлопнулась дверь, начал орать:

— На этот раз, Таис, ты перешла черту!

— Влад, я не хотела тебя ранить, — попыталась объяснить, что произошло, но мужчина показал жестом, что слово мне никто не давал, и я умолкла.

— Знаю, что не хотела, но это ничего не меняет. И дело даже не в царапине, ты открыто, выступила против моей воли. На западных землях моё слово — закон, а ты публично оспорила мой приказ. Я не могу позволить, чтобы люди думали, что подобное может кому-то сойти с рук. Ты понесёшь наказание, — объявил Арагон, и его же собственные слова разозлили его настолько, что у него на лбу вздулась вена, и видно, как пульсирует кровь. — О чем ты только думала?! — во всё горло рявкнул маг, что я вздрогнула.

— О бедном ребенке! — отвечать за поступок в любом случае придётся, так что хоть выскажусь.

— Он украл у лавочника две монеты, ему грозило отсечение руки, я вмешался и облегчил его участь настолько, насколько мог.

Признаться, мой пыл поутих, Арагон спас мальчику руку, но плеть для ребёнка — это перебор.

— А чем плох подвал? Ты мог посадить его на неделю или на две под замок, зачем калечить спину.

— Если его жестко не наказать, он украдёт снова. Мальчик вырастет, обзаведётся семьёй, взрослому снисхождения не видать. Что станет с его детьми, если их отцу отрубят руку?

— А-а-а, — протянула я. — Ты благодетель. Теперь я всё поняла.

— Хватит ерничать! — Арагон ударил по столу кулаком. — Мы сейчас вернемся во двор, и ты признаешь, что была не права, попросишь у меня и Атала прощение, дальше…

— Нет, — уверенно заявила я. — Говорить, что наказывать детей плетью — это правильно, я не стану. Привяжи меня к тому же столбу, что и мальчика, и высеки, — предложила я вариант, который не ударил бы по моим принципам.

— Не тебе решать, как тебя наказывать.

— Зато, что говорить, а что нет — выбирать мне, — заметила я.

— Посмотрим, что ты запоёшь после нескольких дней карцера.

Влад настроен серьёзно. Раньше он мне всё прощал, но сейчас другое дело, моя выходка получила широкую огласку.

Арагон вызвал Атала, и тот отвел меня в подвал. До знакомства с карцером думала, что самое мрачное место в замке Арагона я знаю — это камера, в которой я скоротала без малого два дня, но когда меня на верёвке спустили в глубокую яму, поняла, как же я ошибалась.

На ощупь исследовав своё новое место жительства, пришла в полное уныние. Если с сыростью и темнотой я готова смириться, то отсутствие туалета просто убивало, как, впрочем, и следствие этого факта, а именно нестерпимая выедающая глаза вонь. Призналась сама себе — в карцере я долго не выдержу. Можно завалить задание и сбежать, но терпеть над собой власть Криса ещё ужасней, чем окружающий меня запах. Пока жива надежда, что Арагон блефует и через несколько часов, когда он поостынет и если не освободит, то переведёт меня в камеру — потерплю. А если ошибаюсь, то придётся сдаться. Своим заключением я мир не изменю, зато отсрочить момент освобождения от Криса вполне реально.

Когда объявится Влад, немного посомневаюсь, чуть-чуть поспорю и поддавшись на уговоры в итоге соглашусь на его условия.

Время идёт, по внутренним часам с момента моего заключения прошло не меньше суток, а ко мне не то что Арагон, ко мне даже стражник с едой не заглянул. Бутылка с водой, которую выдали мне при заселении, давно опустела, а несколько кусочков хлеба провоняли и в пищу не пригодны. Холодная, голодная, с желанием посетить туалет, я задрала голову и выкрикнула.

— Ты хочешь, чтобы я тебя умоляла?!

Ответило мне эхо.

— Арагон!

— Влад!

— Эй, кто-нибудь. Позовите хозяина, мне надо с ним поговорить!

Я продолжала горланить, пока окончательно не убедилась в том, что меня, как и мальчика, решили проучить и, чтобы не случилось рецидива, продержат в карцере долго.