Глава 40 · Я тебе ее вернул…

Я резко села на кровати.

— А-а-а, а Трасс уже тут, — протянула, не зная, куда спрятать охватившее меня смущение. — За дверью.

Оникс кивнул, мигом слез с кровати, обмотал бедра простыней.

Я тоже вся закуталась.

Оникс открыл дверь.

— Ты как всегда предусмотрителен, — подметил он, приглашая Траса внутрь. — Я рад, что ты уже здесь. Чем быстрее ты все сделаешь, тем безопаснее для Даны.

— В лучшем виде, — серьезно пообещал Трасс и приблизился к кровати.

Ой-ой! Так быстро⁈

— Как вы там рассказывали? — тихонько припомнила я. — Что землянки способны на любую глупость после близости с мужчиной? Так вот, я уверена, что Оникс для меня безопасен, ведь я уже сотворила… эту вселенскую магию, преображение или как там. — Я уселась, прикрывшись одеялом, и посмотрела напряженно застывшему Ониксу прямо в глаза. — Мы продолжение друг друга.

В противовес собственных слов я вдруг пошатнулась. Точнее, это комната куда-то поехала, завертелась вокруг меня. Вот это граминский аттракцион!

— Дана! — всполошился Оникс и вмиг оказался рядом, подхватил мой затылок крепкой ладонью, удержал за талию, не дав мне упасть на подушки. Хвост Трасса тут же скользнул по моей щеке и дотронулся до уголка рта. Видимо, начал лечение.

— Су-у-у-щие пустяки, — пискнула я.

— Просто доверься мне, моя бесстрашная землянка, — вкрадчиво произнес Трасс, продолжая поглаживания.

Оникс передал меня в его крупные теплые руки, а сам отстранился:

— Буду в столовой. И всегда на связи, — отчеканил он и вышел из комнаты.

А я перевела взгляд на Трасса и мне показалось, что его и без того ярко-синие радужки начали мерцать и мягко светиться.

— Тут все такое волшебное, — пролепетала я и ляпнула то, что не собиралась: — Ты случайно не дроид?

От граминского яда всегда так? Мысли путались и язык не слушался, но не заплетался, а который раз выдавал чушь…

— Хотел задать тебе тот же вопрос, — с улыбкой поддержал меня Трасс, бережно поглаживая горячей ладонью между лопаток. — У тебя была близость с грамицем, а ты все еще в сознании.

— Ты пахнешь ежевикой и сосновым лесом, — невпопад заметила я. Мне вдруг захотелось прижаться к Трассу и до потери пульса вдыхать его мужской аромат. Такой приятный и будто бы жизненно необходимый.

— Давай подлечим тебя?

Точно, ему же тоже нужно мое согласие…

— Будет больно? — для чего-то уточнила я.

— Будет приятно, — низким вибрирующим голосом пообещал он, склоняясь к моему ушку.

Длинные пряди его волос защекотали мне шею. Твердые губы проследовали за горячим дыханием и прижались к нежной чувствительной коже. Трасс проложил дорожку из поцелуев от основания шеи вверх.

Я замерла, прислушиваясь к зарождающемуся внутри осторожному теплу. Совсем иному, чем я испытывала рядом с другими мужчинами. Зато такому родному и близкому, будто я оказалась в ясном летнем дне на Земле.

— Позволишь? — выдохнул Трасс мне в губы и обхватил мои ладони, прижимающие к груди одеяло.

— Да — кивнула я, разжимая пальчики.

Наши губы соприкоснулись. Трасс, получивший мое согласие, тут же перехватил всю инициативу в свои руки. Он одновременно отбросил одеяло и завладел моим ртом. Мягко раздвинул языком губы и углубил поцелуй. Одной рукой Трасс продолжал придерживать меня под спину, вычерчивая вдоль позвоночника замысловатые узоры. Второй огладил мою грудь, сжал вершинку.

По телу разлилось уютное тепло, будто я нежилась на солнышке на лесной поляне. Меня окружила волна любви и заботы, неподдельного душевного тепла.

И тогда я словно увидела всю суть муранцев! Народ Трасса безусловно любил каждую тварь во вселенной и готов был прийти на помощь каждому. Именно поэтому их биология была исцеляющей. А Трасс любил меня, как предназначенную ему женщину, с той секунды, как почувствовал мой импульс. Необъяснимая невидимая нить связала нас раз и навсегда, в тот самый момент, когда шепот Трасса впервые донесся до моего сознания.

У меня отпали все сомнения. Ушли смущение и стыд. И я наконец расслабилась, окончательно доверившись моему мужчине, который не оставлял меня все космическое путешествие.

Внизу стало влажно и по-особому приятно. И пока руки Трасса ласкали мои спину и грудь, кончик его хвоста прошелся по внутренней поверхности бедра и прикоснулся к самой чувствительной точечке у меня между ног.

Я шумно втянула воздух. А шаловливая конечность уже раздвинула складочки и осторожно нырнула внутрь.

Я ахнула.

Необычно! И невероятно приятно!

Он помассировал вход и вышел, а потом снова погрузился в меня, на этот раз глубже. Я ощутила его толщину, твердость и гибкость. Лечебная конечность задвигалась внутри меня, равномерно распределяя регенератор.

Губы Трасса оторвались от моего рта, переместившись ниже. Он лизнул сначала одну отвердевшую вершинку, затем вторую, но не стал задерживаться возле груди. Сжал чувствительные горошинки пальцами, а губами проложил дорожку к животу и еще ниже.

Томное тепло волнами расходилось от центра моего удовольствия по всему телу. Хвост задвигался быстрее. Одновременно с этим Трасс прильнул губами к моей чувствительной точечке и нашел ее кончиком языка.

Протяжно застонав, я выгнула спину и запустила пальчики в темную гриву длинных волос, обняла Трасса. А он продолжал сладкую пытку, срывая с моих губ стон за стоном.

— Давай, моя девочка, еще чуть-чуть, — подбодрил Трасс, на миг оторвавшись от моего лона. Он будто чувствовал, что я близка к пику!

От его низкого бархатистого голоса по телу пробежали крупные мурашки. Я выгнулась сильнее и подалась к мужчине. Хвост ускорил темп. А язык отправил меня на вершину блаженства. Я растворилась в тепле и любви.

Трасс выскользнул из меня, но продолжал нежно поглаживать мои живот, грудь и бедра. Я пыталась отдышаться, на лице точно блуждала счастливая улыбка. А мой невероятный муранец заглянул мне в глаза и ошарашил:

— Ты стала девственницей, Дана.

— К-как? — буквально мяукнула я.

К щекам прилил жар.

— Твои ткани регенерировали, — кивнул Трасс. — Мы ведь этого и добивались — Он ласково улыбнулся. — И восстановление вышло гораздо мощнее, чем в медицинской капсуле.

— Девственность? — произнесла я буквально по слогам и спрятала лицо в ладошках.

Обычно после близости с мужчиной она теряется, а не возвращается…

— Я тебе ее вернул, я и заберу.

— К-как? — повторила я на автомате.

— Сейчас покажу, моя хорошая.