Часть 27
- Зоя! Зоя, мать твою! Вернись! Сука! Чёртова сука!
- Ева Сергеевна, как вы сюда попали? - на её крики бежал охранник. - Сильвестр Рамирович с меня три шкуры сдерёт, когда узнает, что вы здесь были! Идёмте, отсюда! Уходим-уходим! - оттягивая её от забора, паниковал Пётр.
- Ты такая же продажная шкура, как и эта девка! Я знаю, чем вы занимаетесь с ней в летнем домике, я всё видела, но молчала, потому что я не крыса! Я не как вы! А ещё я знаю, что ты дрочишь на мулаток во время рабочей смены!
- Ну знаете, попрошу, - впалые щёки охранника покрыли алые пятна, он явно не ожидал, что его интрижка с горничной и маленькое хобби станут достоянием общественности. Больно схватив Еву за предплечье, вывел за территорию дома и оставил у дороги. - Так и быть, я никому не скажу, что вы были здесь, но если вы хотя бы ещё раз здесь появитесь…
- Пошёл к чёрту, долбаный задрот! Пошли вы все к чёрту! Скоро я вернусь и устрою вам вам райскую жизнь! Попомните моё слово! - орала вслед его удаляющейся спине, ощущая себя до смерти униженной.
Хотелось рыдать, рвать на себе волосы, проклинать жизнь, Омарова, Оскара, себя… Что теперь будет?
Ева плелась вдоль дороги, с сожалением глядя на растоптанные пыльные балетки презентованные бывшей подругой.
Она нищая, бомж! Обуви своей - и то нет. Когда-то, в студенческие годы, она ловко разводила мужчин на подарки, но с Оскаром этот номер не пройдёт - он сразу поставил её на место, сказав, что на мели.
Оскар. Милый сексуальный Оскар… Какого дьявола ты внедрился в мою жизнь?! Если бы не ты… Ева бубнила под нос проклятия, ловя у дороги машину. Ещё вчера она была девушкой миллионера, а сегодня одета в чужие обноски с вьетнамского рынка. Как же всё-таки непредсказуема жизнь.
Мимо на бешеной скорости промчался "Крайслер" Омарова, обдав Еву мутной водой из грязной лужи. Униженная мокрая курица…
В конце концов какой-то дальнобойщик на фуре перевозящей свиней согласился подбросить её до МКАДа. Ева сидела в кабине провонявшей поросячьим навозом, и глотала вставшие комом в горле непролитые слёзы. Лысый шофёр с крупным сальным носом даже не смотрел в её сторону, наверное, считая, что это прислуга, возвращающаяся домой с Рублевки. Раньше мужчины осыпали её комплиментами, все как один богатые и властные - они капали слюной при виде неё, а теперь она как придорожная шлюха едет в коммуналку своего… А кто ей Оскар? Любовник? Парень? Сожитель? Кто?
Выйдя на остановке, Ева зайцем добралась до центра и по привычке прошлась вдоль торгового ряда, где продавали брендовые тряпки именитых дизайнеров. Раньше перед ней были открыты все двери, продавцы едва не целовали важной гостье ноги, лишь бы умаслить и получить такую выгодную клиентку. Сейчас же никто не смотрел на неё, развешивая за кристально чистым стеклом очередную коллекцию. Даже они, эти курицы в белых блузках, выглядели сейчас лучше, чем она.
Ева взглянула на себя в зеркальное отражение витрины: на бледном лице ни грамма косметики. Да, черты лица благородные - не отнять, но брови начали зарастать и терять форму, волосы без укладки просто повисли вдоль щёк, и в довершение как вишенка на торте - крупный красный прыщ на подбородке.
- Ева? Ева Миллас? Это ты? - послышалось сзади и Ева приросла к полу. Не оборачиваясь, вогнулась над раскрытой сумочкой, делая вид, что ужасно занята.
Нет, это не я! Не я! Убирайся!
- Вот так встреча, ну надо же!
Ева натянула улыбку и всё-таки повернулась.