8 глава

Сима (Kiss)

Как в той сказке! Шли они долго ли, коротко ли, и пришли к избушке на курьих ножках. Утрирую, конечно. Без куриных ножек, но избушка. Маленькая такая, добротная, бревенчатая. Стоит, скучает, нас ждёт.

Следов не видно, значит, здесь давно никого не было. Заходим внутрь, просторная веранда забита до отказа дровами. Проходим в следующую дверь, а там, кроме печки, стола, лавочек и допотопной кровати ничего нет.

— Вован. — зову хромого воробушка. — Печку топить умеешь?

Он стоит, смотрит на это диво дивное, репу чешет:

— Разберёмся, лишь бы спички были.

Не сговариваясь, распределяем обязанности молча. Я иду проверять, что вообще есть из еды, воды. А пернатый оглядывает печь со всех сторон, спички ищет.

— Внутри глянь. — подсказываю ему и достаю тазик из-под лавки.

Воробушек с ухмылкой заглядывает в печь, и оба-на. Бинго! Спички в ней. Пихает в карман, как заправский печник. Выходит на веранду за дровами. А я нашла в дальнем уголке бочку с едой и ковыряюсь в ней.

Эээ, не совсем с едой. С продуктами для приготовления, а ещё точнее: крупа, тушёнка, лапша, сахар, чай, масло подсолнечное и плитка шоколада. Кто-то явно сладкоежка. Или решили угостить путников, то бишь нас.

Воробушек возвращается, заносит дровишки, пихает в печь, оглядывается:

— Бумагу найди. — просит меня.

Отрываю этикетки от нескольких пачек круп и отдаю пернатому. Присела на лавочку и почувствовала такую дикую усталость, даже вставать не хотелось.

Не хило мы прошли, даже чудо, что вообще нашли хоть какое-то пристанище. Что-то я совсем раскисла и подмёрзла, минус пятнадцать это не шутки, можно и обморозить все конечности.

Инета нет! Света нет! Воды нет! Как готовить? Смотрю на тазик и решаюсь. Выхожу с ним на улицу, набираю в него снег, захожу в избушку и ставлю на печку. Хоть что-то. Печка с первого раза не поддаётся воробушку. Но он не оставляет попыток.

Я молчу. Сил нет даже на колкости. Жду, когда мужик справится с огнём. Чувствую себя пещерным человеком.

Аллилуйя! Дровишки затрещали в печке, по избушке потянуло гарью. Это не проблема. Главное, что скоро станет тепло.

Сил нет даже на то, чтобы продумать план действий с воробушком. Какая нахрен статья, когда мы попали в стрёмную ситуацию. Очень надеюсь на Прохора, другана пернатого. Он должен организовать поиски. А меня даже искать не будут. Может, и чухнут недельки через две, когда срок статьи выйдет.

— Отдохни, пока я печку натоплю. Потом подумаем, как будем готовить. — кивает на кровать.

— Надо ногу твою проверить, мало ли… — подхожу к кровати.

Кринж! Матрас тонкий, сама кровать больше шконку напоминает. Твердющая до ужаса. Бедные мои косточки! Вместо подушки, старая фуфайка, зато одеяло толстое, ватное. Должно быть тёплым.

— Ложись, снимай штаны. — командую, не думая, что говорю.

— Даже так! — пытается перевести в шутки.

Вообще, не до шуток. Ногу ампутируют, будет на одной лапке скакать. А что? И статья получится: «Бизнесмен Ильин остался без ноги, из-за благого дела, спасения журналистки Симы Kiss». Даже заголовок путёвый не могу придумать, совсем мозги замёрзли.

Хромает к кровати, присаживается:

— А спать-то вместе придётся.

Оглядывает чудо изобретение, расстёгивает пуховик, лямки штанов отстёгивает и снимает. Под ними спортивки. Радует, что не трусы, их я уже видела.

Задирает штанину, снимает носок, осматривает ногу и укладывается на кровать.

Я рассматриваю ногу и замечаю небольшую припухлость на сгибе ступни:

— Ну что, воробушек, допрыгался?

Случайно выдаю ему его же кликуху. Говорю же, мозги не варят.

— Почему воробушек? — спрашивает удивлённо.

— Да так, к слову. — отмазываюсь я. — Тебе в больницу надо. — поднимаю на него глаза.

— Да, точно! — достаёт телефон. — Алло, скорая? Срочно! Мне в больницу надо. Да вы что, адрес? Где-то под горнолыжкой. Выезжаете? Отлично, ждём! — издевается надо мной.

— Да иди ты! — обижаюсь и подхожу к печке.

Она ещё совсем не нагрелась, даже снег ни грамма не растаял.

— Давай немного отдохнём, что-то я устал. — предложил воробушек, укладываясь поудобнее.

— Отдыхай. Я после тебя. — не смотря в его сторону, ответила.

— Иди сюда, мы оба поместимся. — делает предложение, от которого нельзя отказаться.