Эпилог
– Цветы. Много цветов нужно, – говорил Федя.
Он за бабами ухаживать умел, считал что нужно Ульяну букетами завалить.
– Аллергия разовьётся, – недовольно отвечал Боря. – Лучше побрякушки.
Я нервно курил на стоянке роддома. Рожать вместе с женой меня не впустили. Уля сказала, что это женский храм и нечего мужчинам там делать. Взяла и на неделю спряталась за стенами этого храма. И ребёнка не показала. Свою дочь, я увижу только сегодня.
Естественно, что курил беспрерывно. Такие эмоции! Я когда так переживал, только за Улю, когда она у Алексея в доме вместе с Данилом осталась.
– Вот я хочу такую девушку, – продолжала трындеть Федя. – Кас, у неё нет сестры?
Я затянулся дымом и зло хмыкнул. Нарисовались пару дней назад сёстры. Родственники из Рязани. Захотели за счёт моего котёнка хорошо устроиться в Москве. Уля даже не узнает, что её родственники искали. Я таких прожорливых глаз, таких наглых рож давно не видал.
Просто Ульяна уникальна, на свою родню не похожа. Откуда такая взялась, с какого облака ко мне спустилась, не понятно.
Даня так и не смог забыть такую.
Я его пару раз предупреждал, чтобы не лез, но тот упорно рвался у меня женщину беременную отбить.
Мы подрались с ним в одном из общественных мест. Никто не удивился, что после этого, у Данила начались проблемы. По слухам, он пытался обанкротить фирму и смыться с деньгами на другой континент. Обиженные акционеры догнали и отпенали.
Мне плевать, что было дальше. Моя мечта осуществилась: ОАО «Строй-механизация» перестало существовать. Развалилось на несколько корпораций.
Я - розовый и пушистый, и жить стало веселее.
– Сёстры всегда разные, – рассуждал Боря. – Ланкина сеструха так и спилась. Дрянь ещё та. Сколько не вытаскивали, упорно на дно падала.
Я выкинул окурок в урну и запихал в рот сладкую жвачку. Я – сладкоежка. Ульяна сказала, что это от недостатка любви в юности. Не спорю, было.
И вообще, она так правильно всё говорит, что я постепенно начинаю осознавать, что без Ульяны меня тупо нет.
Где мои девочки?!
Я схватил огромный букет былых роз и направился в холл роддома.
Там уже стояла Машка с подружками. На диване сидел деловой Давыдыч под шариками. Кивнул мне, не отрываясь от телефонного разговора.
Машкины курицы облепили меня и попытались зацеловать.
– На х*й!!! – заорал я, выпустив пар.
Бабы обиженно скуксились и не стали пачкать мне лицо своими вонючими помадами.
Меня всего трясло, я как ненормальный гипнотизировал вход в кабинет выписки. У большого постера фотографы готовили место для фотоссесии.
Мне это было не нужно, это всё бабские делишки. Но раз я обзавёлся семьёй придётся фоткаться.
– Да, бл*дь, – рычал я, – Когда уже?!
Материться и курить было запрещено, но когда Ули рядом не было, я отрывался. Это касалось почти всех запретов. Кроме измен. На измену я даже в мыслях не решусь никогда. Одна мысль, что могу разрушить всё, что таким трудом нажил, убивала.
Дверь наконец-то распахнулась. Вышла молодая медсестра, как с подиума. Несла розовый конверт. Я как-то мимо глаз ребёнка в пелёнках пропустил. Меня интересовала моя принцесса.
Ульяна вышла.
И я ахнул.
Вот это сок!!! В такую женщину превратилась, что у меня дыхание спёрло. Представляю, как я выглядел в этот момент. Мне в руки ребёнка пихают, а я на свою жену пялюсь и не обращаю внимание на дочь.
Грудастая, худенькая Ульяна с высокой причёской подошла ко мне и мы поцеловались. Она имела немного не родной вкус и запах. Нужно было домой её увозить в привычное место обитания.
Начались какие-то вопли, поздравления. Суета и непонятно что. Я осоловел от всего, потерялся.
Для меня ситуация настолько необычная, что мой мир медленно переворачивался, менялся, и я безумно рад этому.
Отойдя от истерично верещавших Машкиных подружек, я аккуратно приподнял кружевную ткань, чтобы посмотреть на свою дочь.
За моей спиной столпились мужики и Давыдыч подошёл.
Ребёнок был маленький, совершенно хрупкий. Не плакала девочка. Неожиданно открыла свои глаза. Огромные голубые глаза.
И я замер, перестав дышать.
По-деловому залез пальцем под розовый чепчик и вытащил золотую кудряшку.
Не выдержав, развязал узелок и снял шапочку.
На меня смотрела крошечная копия Ульяны.
Что-то говорили вокруг, а я смотрел на младенца и не выдержал. Душу словно вывернуло наружу. Пустил скупую слезу.
Идиот, ты, батя!!! Ты мог это чудо держать сейчас на своих руках. Если бы четыре года назад, когда я с тобой говорил, пошёл на попятную.
– Любимый, ей нельзя без шапочки, – шептала рядом Ульяна, возвращая меня в реальность. Заботливо вытерла мои слёзы и расцеловала.
– Спасибо, любимая, – прижал её к себе. – Спасибо, котёнок, за такое счастье.
Конец