Глава 34
Утром я просыпаюсь от громкого голоса Никольского. Он доносится до меня откуда-то издалека. Привстаю на локте и прислушиваюсь. Слов не разобрать, но совершенно точно Яр разговаривает нервно и на повышенных тонах.
Тру глаза и направляюсь в свою ванную. Там я чищу зубы, надеваю джинсовые шорты с майкой и выхожу. Шаги Никольского теперь слышатся внизу, поэтому я спускаюсь к нему.
— Доброе утро, — захожу на кухню.
Ярослав что-то жарит.
— Не очень доброе, — поворачивается от плиты ко мне, притягивает к себе за талию и целует.
— Что-то случилось?
— Да… — недовольно кривится. — Прости, мне нужно будет сейчас уехать на работу.
Он выпускает меня из рук и возвращается к сковородке. Заглядываю через его плечо: готовит омлет.
— Почему?
— Потому что я разгребаю наследие Савельева. Он столько дерьма после себя оставил. Придурок, пропил все мозги.
Ярик говорит это с такой злостью, что я теряюсь. Но уже через несколько секунд во мне вспыхивают любопытство и профессиональный интерес. Достаю из шкафчика над раковиной кружку и нажимаю на кофемашине кнопку «капуччино».
— А в интервью ты мне сказал, что Савельев был большим профессионалом, — говорю со смешком в голосе.
— Ну а что еще я мог сказать тебе в интервью?
Моя попытка слегка пошутить оказалась неудачной. Яр серьезен и зол.
— Так что произошло?
Никольский бросает в мою сторону подозрительный взгляд. Опять сомневается, говорить или нет.
Так теперь всегда будет?
Забираюсь на высокий барный стул и беру в руки кружу. Делаю глоток.
— Незадолго до отставки Савельева ему кто-то шепнул, что его хотят убрать.
Причин много было: заваливал поручения, сильно конфликтовал с Валентином Санычем, хотя Минфин и Минэк должны работать в связке, и даже дерзил президенту, что делать категорически нельзя. — Ярослав выключает плиту, достает две тарелки и накладывает омлет. — Ну и он, поняв, что пахнет жареным, вдруг решил резко исправиться. И если раньше он частенько не выполнял поручения президента и премьера в срок, то тут стал выполнять их раньше срока. И вот по одному такому поручению Савельев со своей командой подготовил проект постановления и внес его в правительство на три недели раньше положенного. — Ярослав кладет тарелки с приборами на барную стойку и садится напротив меня. — Но, как обычно, постановление оказалось хреново написанным, и нам его возвращают на доработку. А срок поручения по нему истекает в понедельник, поэтому мы с Ирой сейчас должны поехать в министерство и переписать документ вдвоем вручную, иначе сорвем по нему срок.
— А разве министр собственноручно должен это делать? — изумляюсь. — Проекты постановлений и законопроекты же пишутся в департаментах, а министр только визирует…
— Департмент мне в субботу ни хрена не сделает, — злится. — Там такие тупые работают, где их всех Савельев нашел, не понимаю. Уволю нахрен всех.
— А о чем проект постановления? — отправляю в рот кусочек омлета.
— Это я тебе не скажу.
Пихаю его под столом ногой.
— Я и так тебе сейчас много рассказал.
Закатываю глаза.
— Что ты мне рассказал? Что Савельев был придурком?
— Это уже много.
Недовольно цокаю.
— Что мне делать, пока тебя не будет?
— Отдыхай, смотри фильмы. Можешь сварить борщ.
Снова пихаю его под столом ногой.
— Ты обещала! — тычет в меня указательным пальцем.
— А ты обещал отвечать на мои вопросы!
— Я добросовестно выполняю свое обещание.
— Я могу поехать вместе с тобой и помочь тебе в переписывании проекта постановления. Как тебе такая идея? — игриво наматываю локон волос на палец.
— Очень заманчивая, но вынужден отказаться, — наигранно вздыхает.
Яр быстро доедает омлет, убирает тарелку в раковину и выходит из кухни. Я продолжаю неспешно попивать кофе. Часы показывают 11 утра, но я почему-то все еще сонная. Через десять минут Никольский спускается в брюках и рубашке, целует меня и уезжает.
Я остаюсь одна.
Мне сразу становится холодно и неуютно. Ярик не сказал, во сколько вернётся, без понятия, чем мне заниматься. Я переодеваюсь в джинсы и кофту и выхожу на прогулку. Сегодня первое октября, уже дует холодный ветер, поэтому я посильнее кутаюсь в плащ и шарф.
У элитной высотки Никольского большая закрытая территория, двор-сад, множество детских горок и качелей. В одной из девушек, гуляющей с коляской, я узнаю жену популярного рэпера. Она ведёт мамский блог в Инстаграме, постоянно постит своего ребенка и короткие видео «счастливых семейных будней». Про свои селфи с нарисованными бровями и губами тоже не забывает. Вот и сейчас она в меховой накидке фоткается на последний айфон, вытянув губы трубочкой.
Я присаживаюсь на лавочку и со скучающим видом смотрю вокруг. Чувствую, как в кармане вибрирует телефон. Достаю его и вижу сообщение от Насти Алексеевой, девочки из пресс-службы министерства экономики, которая предложила мне взять интервью у Никольского в день его назначения.
«Алена, привет! В понедельник в 10 утра у Ярослава Викторовича будет прессконференция по макроэкономическим данным за январь-сентябрь этого года. Придёшь?»
Читая смс от Насти, я чувствую диссонанс. Я дома у «Ярослава Викторовича» и сплю в его постели, вообще-то. И если я очень постараюсь, он мне эти макроэкономические показатели даст раньше пресс-конференции.
«Привет! Приду».
«Отлично. Только можешь прислать вопросы в течение пары часов? Нам надо успеть подготовить Ярославу Викторовичу ответы».
А вот тут мне уже хочется рассмеяться. Иногда у пресс-служб случается затмение, и они начинают требовать от журналистов вопросы к их спикеру заранее.
Типа чтобы подготовить ему ответы. Но на самом деле это просто имитация деятельности с их стороны. Спикер или знает ответ на вопрос, или не знает. Девочка из пресс-службы и профильные департаменты никогда не будут знать больше министра.
Мне скучно и хочется ее потроллить.
«У Никольского в декларации о доходах сказано, что он владеет двумя автомобилями. Зачем ему два собственных, учитывая, что есть еще служебный?»
Ответ приходит незамедлительно:
«Алена!!!!!!! Вопросы должны быть строго по теме пресс-конференции!!!!!!»
Я прыскаю от смеха.
«Еще вопрос. У Никольского есть девушка?»
«Только попробуй спросить у него это на пресс-конференции!!!!!! Я выгоню тебя из нашего пула журналистов! Я не шучу!!!!!»
Я так хохочу, что приходится прикрыть рот рукой, чтобы заглушить смех. Бедная Настя, у нее там, наверно, инфаркт сейчас случится. Я так и вижу, как она краснеет, потеет и пыхтит.
«Да шучу, шучу. У меня нет вопросов к Никольскому. Я просто молча его послушаю».
В ответ мне приходит сухое «Ок».
Настя изрядно подняла мне настроение, я больше не чувствую себя уныло и одиноко, поэтому возвращаюсь обратно в квартиру. Мне, конечно, очень не хочется, но я ведь действительно обещала Никольскому борщ. Надеюсь, что в холодильнике не окажется необходимых продуктов, и у меня будет уважительная причина для своей совести, почему я не выполняю обещание. Но, как назло, тут и капуста, и томатная паста, и свекла, и все остальное.
Интересно, Ярослав сам заполняет свой огромный холодильник или это делает кто-то за него? Вообще, в квартире идеально чисто, ни пылинки. Вряд ли он сам машет тут тряпкой.
Я собираю волосы в хвост, включаю на телефоне музыку и со скуки принимаюсь варить борщ. Неожиданно это занятие помогает отвлечься от плохих мыслей, которые в последнее время не покидают мою голову. Я даже начинаю думать о чем-то более полезном, чем моя измена Косте.
Летом у меня не было отпуска, и я не ездила домой. Родители по мне скучают, я по ним тоже. Они там совсем одни, ведь я их единственная дочь. На новогодних праздниках нужно будет обязательно съездить, повидать папу с мамой и друзей.
Несколько одноклассниц летом вышли замуж. В нашем городке это нормально для моего возраста, а вот если выйти замуж в 22 года в Москве, то на тебя все посмотрят, как на сумасшедшую.
Я и сама не замечаю, как борщ оказывается готов. А Никольского все нет, хотя уже половина третьего. Выключаю плиту и наливаю себе небольшую тарелку, чтобы попробовать. Как по мне, получилось вкусно, но, конечно, не так, как в тех ресторанах, которые привык посещать Ярослав.
Не найдя больше для себя занятия, я ложусь на диван в гостиной с кружкой чая, укрываюсь легким пледом и включаю телевизор. По одному из каналов показывают мой любимый «Секс в большом городе», и я с удовольствием в него погружаюсь.
— У нас был неприлично тихий секс… Ужасно…
— Насколько тихий?
— Ну, совсем тихий…
— Совсем-совсем???
— Я слышала, как в соседнем квартале подъехал автобус, открылись двери…
За приключениями Кэрри, Саманты, Миранды и Шарлотты я теряю счет времени и даже не сразу слышу, как поворачивается замок во входной двери. Приподнимаюсь на диване и оглядываюсь назад, только когда слышу ее хлопок.
— Привет! — улыбаюсь Ярославу.
— Привет, — он выглядит слегка уставшим. — Что смотришь? — бросает взгляд на плазму на стене.
— Сериал.
По его сморщенному лицу я догадываюсь, что ему известен этот сериал.
— Как проект постановления правительства? Переписали?
— Да, — он подходит к дивану и садится рядом. Тут же закидывает руку мне на плечи и притягивает к себе. — Чем занималась?
— Погуляла во дворе. Настя Алексеева из вашей пресс-службы пригласила меня на твою пресс-конференцию в понедельник.
— Ах да, еще же эта пресс-конференция, — лицо Никольского изображается мукой.
— Я приду, — многозначительно на него смотрю.
— Ммм, я буду отвечать только на твои вопросы, — Яр проводит носом по моей шее и целует кожу.
Ох, одного легкого прикосновения его губ достаточно, чтобы по всему телу прокатилась волна желания. Он целует шею выше, идет к губам и накрывает крепким поцелуем. Я тут же оказываюсь прижата к дивану его телом. Рука Ярослава проскальзывает под мою майку, а я уже плавлюсь от предвкушения.
Нет, наш секс совершенно точно не тихий, как у Кэрри и Бергера. Я не только не слышу, что происходит за окном, я даже не слышу телевизор, который продолжает работать.
Остаток дня проходит, как в сказке. Я кормлю Ярослава своим борщом, и он говорит, что это самый вкусный борщ в его жизни. Я, конечно, ему не верю, но все равно приятно. Затем завариваю травяной чай, и мы возвращаемся в гостиную, где Яр включает электрический камин и ставит «нормальный», по его мнению, сериал.
А именно, «Карточный домик». Про американского конгрессмена, который разворачивает интриги против президента за то, что тот обещал сделать его госсекретарем, но обманул. Конгрессмен, несмотря на то, что женат, мутит интрижку с молоденькой журналисткой и мочит ее руками всех неугодных.
Что-то мне это напоминает…
Но я не хочу примерять сериал на нас с Ярославом. Я уютно устроилась на его груди и наблюдаю за происходящим по экрану сквозь полусомкнутые веки. Слушать ровное сердцебиение Ярика мне нравится гораздо больше, чем болтовню политических интриганов в ящике. Пальцы Никольского путаются в моих длинных волосах, и я думаю о том, что этот вечер идеален.
Мой телефон издает громкий звук входящего сообщения, что заставляет меня оторваться от Ярика и начать вертеть головой в его поисках.
— Ты, наверно, на кухне оставила, — говорит.
— А, наверно, — возвращаюсь на его грудь.
— Давай принесу.
— Да не надо, — бормочу.
Но мой смартфон издает второй звук, и Ярик ставит сериал на паузу.
Перекладывает меня на диван и, захватив наши пустые кружки, идет на кухню. Слышу, как опускает их в раковину, вижу в дверном пролете, как подходит к барной стойке, где я оставила телефон, и застывает над ним. Стоит, не двигаясь, кажется, целую вечность, что я уже начинаю волноваться.
Неприятное предчувствие холодком проходится по позвоночнику.
Берет айфон и направляется ко мне. В его лице произошла перемена, появилась жесткость.
— Тебе любимый пишет, — грубо всучивает смартфон мне в руки. — Скучает, зая.
Ярослав тут же разворачивается и уходит к лестнице. Не дыша, опускаю взгляд на экран и вижу сообщение от Кости, который до сих пор записан у меня как «❤Любимый».
Мое сердце проваливается в пропасть.
«Алена, мы можем еще раз нормально и спокойно поговорить? Без истерики. Я хочу понять, что между нами произошло. Ведь еще неделю назад все было хорошо, и мы планировали жить вместе».
А следом второе:
«Я очень скучаю, зай…»