Глава 51

ИРИНА САМОЙЛОВА

— Внесите в документ все правки министра, — строго говорю директору департамента. — Всё, вплоть до последней запятой.

— Да-да, конечно, Ирина Максимовна, — быстро кивает головой, как болванчик.

— И никто не должен узнать о содержании документа раньше времени. Вы знаете, что за утечки предусмотрены наказания вплоть до увольнения.

— Конечно-конечно.

— Можете идти.

Мужчина в возрасте подрывается с кресла и спешит покинуть мой кабинет.

Наверняка мысленно он уже сто раз прозвал меня последней стервой. Ну и пусть.

Главное, чтобы выполнял вовремя и в срок все, что я ему поручаю.

Я облокачиваюсь на спинку мягкого кресла, сбрасываю с ног осточертевшие шпильки и прикрываю уставшие глаза. Вот уже несколько лет я сплю пять часов в сутки в будние дни и шесть часов по выходным и праздникам. И это не самый строгий режим. Маргарет Тэтчер, например, спала только четыре часа даже в выходные и праздники. Умение обходиться коротким сном сделало Тэтчер величайшей женщинойполитиком в истории.

Рабочий телефон на столе звонит, и я открываю глаза, чтобы нажать кнопку громкой связи. На проводе моя секретарша.

— Ирина Максимовна, вам звонок из администрации президента.

Я мигом напрягаюсь.

— Кто именно?

— Приемная Воронина.

Семен Семенович Воронин — замглавы администрации президента, отвечающий за внутреннюю политику. Мы не связаны от слова совсем. Я, конечно, его знаю, и он знает меня, но пересечений по работе у нас нет и быть не может. Я — финансовоэкономический блок правительства. Он — внутренняя политика страны. Выборы губернаторов, депутатов Госдумы и вот это все — его зона ответственности.

Тем интереснее, с чего вдруг я ему понадобилась.

— Соедини.

— Ирина? — слышу через пару десятков секунд грубый бас.

— Да, Семен Семенович. Добрый вечер.

— Добрый. Ты сейчас в Москве находишься?

— Да, на работе.

— А подъедь-ка ко мне на полчасика. Разговор есть.

В груди начинает шевелиться неприятное предчувствие. Замглавы администрации по внутренней политике вызывает меня к себе. Что-то здесь не то…

— Сейчас? — спрашиваю уверенным голосом, стараясь не выдать замешательства.

— Да, сейчас, если можешь. Это не на долго.

— Хорошо, скоро буду.

— Давай, Ирина, жду тебя.

Он отключает звонок, а я на несколько мгновений зависаю, пытаясь предположить, для чего могу быть ему нужна. Президентскими выборами он не занимается, а выборы в Госдуму через два года. Хочет предложить мне избраться депутатом?

Меня передергивает от этой мысли, а к горлу подступает рвотный рефлекс. Пойти на выборы в Госдуму в добровольно-принудительном порядке будет означать закат моей карьеры. Депутаты уже давно ничего не решают.

Я пишу водителю, что нам надо ехать, поднимаюсь с места и собираю сумку.

Закидывая ее на плечо, бросаю взгляд на рабочий телефон.

Сказать Ярославу, что меня вызвали в администрацию? Или промолчать? Не могу решить. Впрочем… Уже девять вечера, рабочий день давно окончен, так что я вольна ехать, куда мне захочется. Не буду сообщать.

Чем ближе я к зданию на Старой площади, тем сильнее мое неприятное предчувствие. Ладони вдруг становятся влажными: от нервов.

— Покатайся по округе. Надеюсь, я скоро, — говорю водителю и вылезаю из салона.

Уверенной походкой направляюсь внутрь, прохожу через охрану и поднимаюсь на лифте на нужный этаж. Тонкие острые шпильки моих туфель тонут в красном ковре, по которому я ступаю. Длинный узкий коридор давит на меня, хотя я никогда не была склонна к клаустрофобии.

Дохожу до конца и останавливаюсь у нужной двери. Несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, стараясь привести нервы в порядок. Ни в коем случае нельзя показывать своего волнения.

Хватаюсь за ручку и распахиваю дверь. В большом помещении сидит женщина средних лет. Она отрывает глаза в очках от монитора компьютера и вопросительно смотрит на меня.

— Ирина Самойлова, — представляюсь. — Мне назначено.

Женщина тянется к телефонной трубке на рабочем столе и подносит ее к уху, нажав одну кнопку на аппарате.

— Семен Семенович, Ирина Самойлова ожидает в приемной, — секундная пауза. — Хорошо. — Кладет трубку и поднимает на меня глаза. — Проходите.

Я пересекаю приемную и оказываюсь у большой двери из красного дерева.

Чувствую, как трясутся руки.

Нельзя показывать волнения.

Три раза стучу кулаком по дереву и открываю дверь.

— Здравствуйте, Семен Семенович! — натягиваю на лицо самую счастливую улыбку, какую только могу. — Вы хотели меня видеть.

Я тут же замираю на пороге, потому что Воронин в кабинете не один. С ним генпрокурор и министр внутренних дел.

— Здравствуй, Ирина! Проходи, — указывает на свободное место за столом, где сидит с двумя другими.

Паника нарастает, но я не подаю вида, что меня что-то смущает. Уверенно прохожу к указанному месту, всем улыбаюсь, отодвигаю стул, сажусь.

— Чай? Кофе? — гостеприимно интересуется Воронин.

— Кофе, если можно. Со сливками.

— Надя, один кофе со сливками, — отдает секретарше приказ в телефон.

Их кружки уже пустые.

Я складываю на столе руки замком, выпрямляю спину и улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь. Внутри же все клокочет. Это ненормальная ситуация. Сейчас что-то будет.

— Ирина, — начинает Воронин. — Как дела? Как новая должность?

— Все в порядке, — пожимаю плечами. — Осваиваюсь, вливаюсь. Но в целом все хорошо, проблем не возникает.

Открывается дверь, и входит секретарша с подносом. Ставит передо мной кофе и две ячейки сливок.

— Спасибо, — благодарю ее.

Открываю одну ячейку и выливаю сливки в кружку. То же проделываю со второй.

Женщина слегка хлопает за собой дверью, я помешиваю ложечкой кофе.

Нельзя показывать волнения.

— Как там ваши реформы? — спрашивает министр внутренних дел, глядя на меня исподлобья.

Сердце пропускает удар, а затем начинает биться часто-часто. Неужели они вызвали меня из-за этого? Что-то прознали? Кто-то им доложил раньше времени?

— Готовим. Как только все будет сделано, разошлем документ на межведомственное согласование. Министерство внутренних дел тоже получит проект реформ. Будем рады вашей обратной связи.

— А нам понравятся ваши реформы? — ухмыляется генпрокурор и облокачивается на кресло, скрестив на груди руки.

В горле пересыхает. Делаю небольшой глоток кофе.

— Наши предложения еще не готовы. Но я вас уверяю: каждая предлагаемая министерством экономики реформа будет призвана улучшить благосостояние российских граждан.

— Сотрудники правоохранительных органов — тоже российские граждане, — снова подает голос министр внутренних дел. — Более того, они днем и ночью защищают простых людей. Служат родине. Их благосостояние улучшится после ваших реформ?

Он смотрит на меня хищно и с вызовом. А я вдруг понимаю, к чему он клонит и для чего меня сюда позвали. Внутри все сжимается, воздух вдруг становится свинцовым, и каждый новый вдох дается с трудом.

Они узнали. Узнали про идею Ярослава сократить к чертовой матери силовые структуры. Абсолютно правильная и нужная реформа, давно пора. Ни образование, ни медицина не получают из бюджета столько денег, сколько получают силовики. Сидя на государственных триллионах, они продолжают воровать и брать взятки. Потому что чувствуют свою безнаказанность.

Но реальность такова, что против силовиков идти опасно. Ярослав или не понимает этого, или не хочет понимать, или думает, что ему все сойдет с рук.

Приподнимаю уголки губ.

— Министерство внутренних дел и Генеральная прокуратура получат проект нашего документа с реформами, когда он будет готов. Мы будем очень рады услышать ваши предложения и замечания. При доработке документа обязательно их учтем. Но, сами понимаете, финальное слово будет за президентом. Только глава государства может одобрить или не одобрить предлагаемые министерством экономики реформы.

Они готовы сожрать меня живьем прямо здесь и сейчас. Это читается в их лицах и взглядах. «Что ты о себе возомнила, девочка?», написано красным цветом у них на лбу.

Я держу спину так ровно, как могу, и улыбаюсь так дружелюбно, как могу.

— Ирина, не будем ходить вокруг, да около, — снова берет слово Семен Семенович. — Там у Ярика какие-то странные идеи, мы слышали. Надеюсь, это всего лишь слухи, и ты нас сейчас разубедишь.

— Я думаю, о своих идеях вам лучше расскажет сам Ярослав Викторович, — делаю еще глоток кофе.

Горячая жидкость тяжелым комом скатывается по пищеводу и падает в желудок, на несколько секунд обжигая его до боли.

— Нет, дорогуша, ты нам расскажи, — фамильярно обращается ко мне глава МВД.

— Федь, подожди, — рукой останавливает его Семен Семенович. — Видишь ли, Ирина, — Воронин возвращает внимание ко мне. — Я отвечаю за внутреннюю политику в стране. Вопросы безопасности государства тоже меня касаются. Ты только представь, насколько в стране вырастет преступность, если сейчас взять и сократить в два раза полицию.

Я молчу, чувствуя, как позвоночник уже сводит судорогой от напряжения. Не дождавшись от меня ответа, Воронин продолжает:

— Знаешь, Ирина, ты мне всегда нравилась больше, чем Ярослав. Когда решали, кого брать новым министром — Ломакина или кого-то другого — я про тебя вспомнил.

Но Валентин Александрович как-то быстро подсуетился, предложил начальству Никольского. Ну Ярик тоже парень не глупый, перспективный. Пускай попробует, подумал я. А тебя он первым заместителем забрал, что тоже очень хорошо. Но всетаки, Ирина, мне кажется позиция заместителя Никольского для тебя маловата. Ты можешь больше и достойна большего, чем быть у Ярика на вторых ролях.

Адреналин уже вовсю шарашит по венам. От услышанного сейчас слегка кружится голова. Глубокий вдох, медленный выдох.

— Мы с Ярославом Викторовичем работаем давно. У нас слаженная команда.

Нельзя показывать волнения. Нельзя.

— Но все-таки, Ирина, я бы хотел видеть тебя здесь. В администрации.

— В администрации? — искренне удивляюсь. — Простите, но кем?

— Помощником президента по экономическим вопросам.

Из легких разом весь воздух вышибает. Я смотрю на Воронина во все глаза, пытаясь понять, серьезен ли он.

Серьезен. Очень серьезен.

— Я предлагаю тебе должность помощника президента по экономическим вопросам, — повторяет.

Помощник президента по экономическим вопросам — это та должность, на которую обычно отправляется министр экономики, отработав приличное количество лет и не вызвав нареканий. Это повышение. Это очень хорошее большое повышение.

И министр экономики неформально подчиняется помощнику президента по экономическим вопросам. Сейчас эту позицию занимает министр экономики, который был до Савельева. В случае успешной реализации реформ должность мог получить Ярослав.

— Никольский не должен быть твоим начальником, Ирина. Это ты должна быть его начальником.

Я молчу, не находясь, что ответить.

— Но нам будет очень нужна твоя помощь, — продолжает Воронин.

— Какая?

— Мы бы хотели заранее узнать, что там будут за реформы у Ярослава. До того, как документ уйдет во все ведомства и до того, как слухи о предложениях Никольского дойдут до президента. Ну и как-то на берегу бы нам договориться: силовой блок не трогать. Это совершенно точно не самая срочная реформа, которую нужно проводить.

В общем, Ирина, пришли мне черновик. Он ведь у вас уже готов? — и внимательно смотрит.

— Черновика еще нет, — вру. — Еще пишется.

— Ну вот как только напишется, ты же мне его покажешь? — снова пытливый взгляд.

Киваю.

— И про сокращение силового блока не надо там писать, Ирина.

— Содержание документа определяет Ярослав Викторович.

— Неправильный ответ, Ирина, — в его тоне чувствуется жесткость.

— У нас есть управа на Никольского, — опять вступает в разговор глава МВД. — Но не хотелось бы пускать ее в ход. Это крайняя мера. Тебе лучше убедить Никольского.

На словах «У нас есть управа на Никольского» по спине проходит неприятный холодок.

— Федя, погоди ты со своей управой, — снова отмахивается от него Воронин. — Ирина, если ты хочешь стать начальником Ярослава, а не быть вечно у него на вторых ролях, то ты и мыслить, и действовать должна, как его начальник. Я мог бы вместо тебя вызвать Никольского и напрямую поговорить с ним, но не хочу. Никольский — человек Валентина Александровича, поэтому в администрацию я его не допущу. А вот ты, Ирина, подаешь очень большие надежды. Такие, как ты, в администрации нужны.

Но если ты хочешь здесь работать, то уже сейчас должна действовать в интересах администрации.

— Я вас услышала, — кроме этих трех слов мне больше нечего ответить.

— Подумай над моим предложением. И жду от тебя черновик с реформами в самые ближайшие дни. Я должен увидеть его еще раньше, чем сам Никольский.

Киваю, поднимаюсь с кресла и не спеша направляюсь к выходу. По коридору администрации иду спокойно и уверенно, ведь на меня со всех сторон направлены камеры. В лифте пишу сообщение водителю и подкрашиваю губы, улыбаюсь охранникам на выходе.

И только сев на заднее сиденье, даю волю эмоциям. Падаю лицом на колени и быстро-быстро дышу.

Твари, какие же они все твари. Знают, как играть на желаниях и слабостях людей.

Положили передо мной должность помощника президента. Всего-то за нее нужно заложить им Ярослава. Сжимаю руки в кулаки. Ногти больно вонзаются в ладони, но это сущая ерунда по сравнению с чувствами, которые бушуют у меня внутри.

Сдать им Ярослава. И должность моя.