Глава 68

Мне нужно писать статью с пресс-конференции Ярослава, но мысли не вяжутся. Я снова и снова прокручиваю на диктофоне его речь, вслушиваясь в любимый голос.

Закрываю глаза и представляю, что Ярослав рядом. Почти физически чувствую его.

Меня приводит в себя толчок сбоку.

— А? Что? — вытаскиваю из уха наушник и смотрю на Яну.

— Обедать идешь?

— Нет, — качаю головой. — Не хочу.

— Уже не твой уровень обедать с нами, да? — шутит Паша. — Ну конечно, после таких-то эксклюзивов!

Я улыбаюсь в ответ.

— Завтра обязательно схожу с вами в столовую, — обещаю.

В последнее время аппетита у меня нет совсем. Аня даже говорит, что я похудела.

Коллеги неспешной походкой направляются к выходу из ньюсрума, а я хочу снова включить на диктофоне голос Ярослава, как вдруг звонит рабочий телефон.

— Алена Доброва, отдел экономики, — поднимаю трубку.

— Алена, привет, — произносит незнакомый мужской голос. — Это Алексей, брат Иры Самойловой. Мы недавно виделись на дне рождения моей племянницы.

Помнишь?

Я на несколько секунд впадаю в ступор. Алексея я помню. Вернее, помню, что брат Самойловой женат на известной топ-модели, от которой я фанатела в подростковом возрасте. А как его зовут и как он выглядит, я не запомнила. На том детском дне рождения мое внимание было приковано к Натали Кузнецовой-Готье, а не к ее супругу.

— Эээ, — растерянно тяну в трубку. — Д-да, помню…

Боже, зачем он звонит мне на работу?

— Я сейчас стою у запасного выхода из твоей редакции. Выйди, пожалуйста.

— Что? — не сразу понимаю.

— Я у заднего выхода из твоей редакции, — вкрадчиво повторяет. — Выйди ко мне, пожалуйста.

Молчу в изумлении.

— Алена? — произносит мое имя слегка нетерпеливо.

— Эээ, хорошо, сейчас выйду.

— Побыстрее, пожалуйста.

— Ага…

Кладу трубку и еще с минуту удивленно пялюсь на стационарный телефон. Затем поднимаюсь с места, надеваю пальто и направляюсь к запасному выходу из редакции.

По дороге вдруг понимаю, что ни разу им не пользовалась.

Через запасную дверь у нас обычно выходят после шумных корпоративов в редакции, чтобы начальство не знало, кто и до которого часа выпивал. У задней двери нет камер видеонаблюдения.

Я выхожу на улицу и действительно вижу Алексея. Он стоит у черного автомобиля.

— Привет, — осторожно подхожу к нему. — А что ты тут делаешь?

— У тебя мобильный телефон с собой? — отвечает вопросом на вопрос.

— Нет, не взяла…

— Отлично.

Он открывает заднюю дверь машины и силой запихивает меня внутрь. От неожиданности я даже не успеваю возразить. Через несколько секунд Алексей уже садится на водительское сиденье и резко трогается с места.

— Эээ, подожди, что происходит!? — прихожу в себя и начинаю метаться по салону. — Куда ты меня везешь!!???

Вместо ответа в салоне раздается звук блокировки дверей. Меня охватывает паника и животный ужас.

— Алена, я тебе сейчас все объясню.

— ЭТО ПОХИЩЕНИЕ!!!!! — воплю и силой дергаю ручку, а затем начинаю колотить по тонированному стеклу.

— Твою ж мать, — он резко сворачивает к обочине и останавливает автомобиль.

Разворачивается ко мне.

— Да успокойся ты! — хватает меня за плечи.

Я вырываюсь из его рук, как могу. Сердце громыхает в ушах.

Брат Самойловой меня похищает!

Куда? Зачем? Что я ему сделала? Кто он такой?

А вдруг он мафиози и собирается продать меня на органы?

— ВЫПУСТИ МЕНЯ!!!! — ору и тянусь длинными ногтями к его лицу, чтобы расцарапать, но Алексей успевает перехватить мои ладони.

— Алена, я тебе сейчас все объясню, — заламывает мне руки. — Я это делаю по просьбе Ярослава. Он попросил Иру, а она меня, спрятать тебя на какое-то время.

Дело в том, что тебе угрожает опасность.

Услышав имя Ярослава, я замираю.

— Алена, Ярослав попросил тебя спрятать. Тебе угрожает большая опасность.

Я оторопело смотрю на Алексея, уже не пытаясь вырваться. Он выглядит очень серьезным.

— Я тебя не похищаю, — добавляет, все еще крепко держа мои руки. — Но тебя прямо сейчас надо увезти и спрятать. Об этом попросил Ярослав.

— Мы расстались, — хрипло срывается с губ. — Он не мог ни о чем за меня просить.

— Таких подробностей ваших отношений я не знаю. Дело в том, что у Ярослава очень большие проблемы, и на него собрались воздействовать через тебя. Прямо сейчас в твоей квартире находится наряд полиции. Они ищут наркотики. Или, может, уже нашли.

— Что? У меня нет наркотиков!

— У тебя наркотиков нет, но их все равно найдут в твоих вещах. Алена, — вздыхает. — Я тебя не обманываю. Ярослав правда попросил тебя спрятать. Давай ты сейчас ляжешь на заднее сиденье, а я буду ехать и все тебе расскажу? Мы теряем время. Уже очень скоро тебя объявят в розыск.

Все, что говорит Алексей, звучит, как бред сумасшедшего, но его уставший голос и серьезное лицо, заставляют меня повиноваться. Я расслабляю руки, которые он все еще крепко держит, давая понять, что больше не намерена набрасываться на его лицо длинными ногтями. Алексей осторожно отпускает меня, и я послушно ложусь на заднее сиденье.

— Не поднимайся, пока не приедем, иначе через лобовое стекло тебя могут засечь камеры видеонаблюдения.

Мне вдруг становится страшно. Но это уже не такой панический страх, который я испытала вначале, подумав, что Алексей меня похищает, а страх тревожный. Он медленно ползет под кожей, заставляя цепенеть, когда я в полной мере осознаю слова «У Ярослава большие проблемы», «Тебе угрожает опасность», «На него собрались воздействовать через тебя», «У тебя ищут наркотики».

— Что случилось? — выдавливаю из онемевшего горла.

Алексей спокойно едет в потоке машин.

— Я точно не знаю. Мне позвонила Ира и сказала, что у Ярослава очень большие проблемы с силовыми структурами. Она звонила со своего второго, секретного номера. Это значит, что дело действительно серьезное, и Ира опасается прослушки.

Она сказала, что Ярослава шантажируют. На него пытаются воздействовать через тебя. Если Ярослав не сделает то, что от него требуют, то тебя посадят за наркоту.

Прямо сейчас в твоей квартире идет обыск, затем ты будешь объявлена в федеральный розыск. Ну и дальше твоя судьба будет зависеть от того, договорится Ярослав с силовиками или нет. Поэтому Никольский попросил Иру срочно тебя спрятать, пока он со всем не разберется. Как-то так.

Я смотрю немигающим взглядом на серое кожаное сиденье напротив. Рассказ Алексея звучит, как американский триллер.

— Но почему Ярослав не позвонил мне и ничего не сказал? — задаю резонный вопрос через некоторое время молчания.

— Потому что его телефон прослушивается, а за ним самим установлена слежка.

Все произошло спонтанно, насколько я понял.

— А если Ярослав попросил Ирину, то почему за мной приехал ты?

— Ира опасается, что за ней тоже следят. Ей нужна пара дней, чтобы выяснить, так ли это. Сестра попросила спрятать тебя, потому что за мной точно никто не следит.

Алексей замолкает, продолжая спокойно вести автомобиль. Я больше не задаю вопросов, пытаясь обдумать услышанное. Новая волна ужаса накрывает меня, когда я понимаю, что просто исчезла с работы, никому ничего не сказав. Яна и Паша вернутся с обеда, а меня нет. Телефон с собой не взяла, записку не оставила.

А мои родители? Мы с мамой постоянно переписываемся, если я долго не отвечаю, она начинает переживать и тут же звонит.

— Леш, мне надо позвонить родителям, — подскакиваю с заднего сиденья.

— Ляг! — приказывает, и я снова послушно опускаюсь.

— Мне надо позвонить маме и на работу, — повторяю.

— Нельзя, к сожалению. Вечером ты не вернешься домой, и тебя объявят в федеральный розыск. Твои родители — первые люди, у которых тебя будут искать. Их будут допрашивать и всячески пытаться выяснить, знают ли они о твоем местоположении. Для твоей же безопасности лучше им не звонить.

И только сейчас на моих глазах выступают слезы. Я понимаю, как это все будет выглядеть: в моей комнате в съемной квартире найдут наркотики, объявят меня в розыск. Будут допрашивать соседку Аню, хозяйку квартиры, моих родителей, Яну, Пашу, главного редактора… Им всем будут говорить, что я наркоманка или того хуже — торгую наркотиками. Еще наверняка придут с обыском на работу…

— Не плачь, — говорит Алексей, когда слышит, как я всхлипываю. — Насколько я понял со слов сестры, у Ярослава большой замес с силовыми структурами.

Никольский представляет для них серьезную опасность, и его просто решили взять шантажом через тебя. Он у нас, оказывается, опасный министр, — последнюю фразу Алексей говорит как бы в шутку, чтобы подбодрить меня, но я начинаю плакать еще сильнее.

— А если Яр не сможет с ними договориться?

— Обязательно договорится. Не переживай.

— Мы с ним вообще расстались! Он меня ненавидит!

Алексей издает легкий смешок.

— Ну, судя по тому, что он просил тебя увезти, точно не ненавидит. А может, даже и любит.

В памяти тут же всплывает его признание в любви, то, с какой болью и горечью Ярослав его произнес при нашем расставании.

— Ален, соберись, — подбадривает меня. — Ярослав все решит, нужно просто набраться терпения.

— Как ты узнал, где я работаю? И почему звонил на рабочий номер?

— Потому что твой мобильный тоже может быть на прослушке, а адрес редакции посмотрел в интернете.

— Ты специально стоял у заднего выхода, потому что там нет камер?

— Да.

— А как ты узнал, что там нет камер?

— Здание твоей редакции строила моя строительная компания. Это было приятным сюрпризом, когда я забил в поисковике адрес газеты «Вести». Я знал, что с торца нет видеонаблюдения.

Удивленно смотрю на профиль Алексея. Здание нашей редакции действительно новое, ему года три, наверное. Раньше газета сидела в самом центре Москвы на Пушкинской, но после смены генерального директора было решено переехать в модный бизнес-центр за Садовым кольцом.

— Газета арендует эти площади у бизнес-центра.

— А бизнес-центр строил я.

— Как называется твоя строительная компания?

— «Капитал-Строй».

Естественно, я знаю эту компанию. Крупнейший застройщик в России, торгуется на бирже. Но так как я не пишу ни про биржу, ни про строительство, то не знала имя владельца.

Я принимаюсь с любопытством рассматривать профиль Алексея Самойлова. На детском дне рождения младший брат Ирины меня мало интересовал в отличие от его жены. За столом я сидела рядом с Натальей, а он был по другую руку от нее.

Периодически на меня накатывало волнение от того, что я сижу рядом с топ-моделью, рекламу с которой смотрела в 16 лет по телевизору.

Алексей не на много меня старше. На вид ему лет 26–27. Самойловой, кажется, 29. На Алексее белая рубашка, рукава которой закатаны до локтей, и галстук.

Наверное, он поехал за мной прямиком с работы. Под тонкой тканью рубашки видны очертания сильных бицепсов, свидетельствующих о том, что мужчина занимается спортом. И он похож на свою старшую сестру. У Алексея, как и у Ирины, тоже темные волосы и голубые глаза.

Я больше не задаю Самойлову вопросы. Мы едем долго, я даже не уточняю, куда.

По дороге Алексей останавливается у супермаркета и через двадцать минут возвращается с двумя большими пакетами еды. Я продолжаю лежать на сиденье до самого конца пути, который занимает больше двух часов.

— У тебя есть капюшон или шапка? — спрашивает, припарковавшись.

— Нет, я вышла в одном пальто.

Алексей тянется к бардачку. Достает из него платок с логотипом Шанель и солнечные очки в футляре Ray Ban.

— Постарайся максимально спрятать волосы.

Я осторожно сажусь на сиденье и принимаюсь повязывать голову. Платок благоухает дорогим парфюмом его супруги. Этот запах отчетливо запомнился мне на дне рождения. Широкие очки, очевидно, тоже ее.

— Смотри под ноги, головой по сторонам не верти.

— Хорошо.

Я послушно следую за Алексеем, смотря ровно на дорожку. Это причал, к которому пришвартовано множество яхт: больших, маленьких, средних, старых и новых. Мы идем долго, пока не доходим до большой белоснежной. Непроизвольно поднимаю голову, чтобы рассмотреть яхту. Красивая, как с картинки журнала. А сбоку на яхте написано ее название — Natalie.

Алексей первым перепрыгивает с причала на палубу, покрытую брезентом.

Ставит пакеты с продуктами и подает мне руку. Палуба большая. На брезенте тонкий слой льда, поэтому я ступаю за Алексеем очень осторожно, чтобы не поскользнуться.

Он открывает ключом дверь внутрь яхты и головой указывает мне заходить первой. Я осторожно спускаюсь по крутым ступенькам. Алексей захлопывает за собой дверь, достает из кармана телефон, включает фонарик и направляется к стене.

Нажимает несколько кнопок, и загорается свет.

— Это наша с женой яхта, — поясняет. — Она круглогодичная, здесь можно жить, есть все необходимое. В холодное время отапливается электрическим камином.

Алексей подходит к стене, нажимает несколько кнопок, и камин загорается.

— Это кухня-гостиная, — обводит пространство рукой. — Там спальня и ванная, — указывает головой вперед. — Все окна зашторены, и лучше их не открывай. Телевизор работает. В кухонном гарнитуре есть вся необходимая посуда, холодильник также функционирует, продуктов тебе должно хватить.

Самойлов поднимает с пола два пакета и ставит их на столешницу.

— Вот ключи, — кладет на стол передо мной. — Закройся изнутри и никому не открывай. У меня и у Иры есть другие экземпляры. Я или она навестим тебя через пару дней. Телефона здесь нет, компьютера тоже. Я очень прошу тебя не выходить на улицу и никому не звонить. Скорее всего, полиция уже начала тебя искать.

Меня снова охватывает страх, а на глазах выступают слезы. На этот раз от того, что Алексей сейчас уйдет, и я останусь наедине со всем этим ужасом, который до сих пор не укладывается в голове.

— Все будет хорошо, — Самойлов приобнимает меня ободряюще. — Твой опасный министр все решит. Я даже не сомневаюсь в этом.

— А если меня найдут на твоей яхте, тебя тоже обвинят… — растерянно лепечу.

Алексей тяжело вздыхает.

— Будем надеяться, что не найдут. Это приватный яхт-клуб, въезд только для резидентов. Камеры видеонаблюдения есть, но они не государственные. Служба безопасности клуба следит исключительно за яхтами. Администрация строго соблюдает анонимность клиентов, записи с камер никуда не передаются.

— Ясно…

— Через пару дней к тебе приеду я или Ира.

Киваю.

Алексей поднимается на палубу, и я закрываю за ним дверь на замок. Растерянно оглядываю шикарную кухню-гостиную, падаю в мягкое кресло и громко плачу.