Глава 74

ЯРОСЛАВ

Мои ребята копают на Касьянова и Ломакина день и ночь. И если у Касьянова все его темные делишки на ладони, то Ломакин хорошо шифровался. Доказать, что самолет действительно принадлежит ему, очень сложно. Только к концу пятого дня ребятам удается найти подтверждения того, чтобы Глеб выводил деньги в офшор, а потом офшорная фирма покупала самолет, на котором Ломакин летает в отпуска.

Все эти дни Алена не сходит с экранов телевизора. Журналистское сообщество встало на ее защиту. Они пишут открытые письма президенту, требуют честного расследования возникновения уголовного дела, не верят правоохранительным органам. Три газеты выходят с одинаковыми первыми полосами в поддержку Алены Добровой.

Я в шоке. В приятном, конечно же. Вряд ли протест журналистов поможет Алене, но я рад, что у нее такие хорошие коллеги, причем даже в конкурирующих изданиях.

Журналисты постоянно соревнуются друг с другом за эксклюзивы, меряются пиписьками, у кого статья лучше, но, когда кто-то из них попадает в беду, на его защиту становятся все без исключения.

Это невероятно. Ни на госслужбе, ни в органах безопасности я такого не видел.

Я не знаю, где Алена. Я больше не звонил Ире и в министерство не приезжал.

Для Алениной же безопасности мне лучше не знать, куда Ира ее спрятала.

А силовики объявили Алену в федеральный розыск. На меня больше не выходят, никаких неожиданных встреч на дорогах мне не устраивают. Думают, что загнали меня в капкан. Слежка за мной сохраняется, поэтому я шифруюсь максимально: живу в служебной квартире ФСБ, езжу на такси, которые ловлю на дороге, и не включаю свой гражданский телефон, чтобы нельзя было отследить меня по геолокации.

На шестой день я иду к директору еще с двумя папками: на Касьянова и Ломакина.

— Товарищ генерал, у меня еще двое, — протягиваю ему материалы.

Он берет их в руки, но я замечаю, что без особого энтузиазма.

— Садись, Ярик, — указывает на стул.

Я опускаюсь напротив директора, уже предчувствуя не очень приятный разговор.

— Я был утром у президента, — говорит.

Напрягаюсь всем телом.

— Он не разрешил их брать. Публичное задержание таких персон — это слишком.

Реформа по их сокращению по-прежнему в силе, но не более того.

Черт… Со всей силы сжимаю руки в кулаки под столом.

— Рейтинг президента сейчас катится еще ниже из-за скандала с журналисткой и наркотиками. Пресса это раздувает и ставит под сомнение честность правоохранительной системы, — пытаюсь его убедить.

— Это уже не наше дело, Ярик. Президент сказал не брать, значит, не берем.

Я просто не могу в это поверить. Откидываюсь на спинку стула и тру лоб. Алена в федеральном розыске, ей грозит в районе десяти лет лишения свободы, плюс еще накинут за побег. Я должен это остановить. Я срочно, срочно должен это остановить.

— Я вас понял, товарищ генерал, — наконец, говорю и встаю с места.

Директор так и не открыл папки на Касьянова и Ломакина, поэтому я забираю их.

— Возвращайся в министерство. Давно уже тебя там не было.

— Слушаюсь, товарищ генерал.

Я возвращаюсь в свой кабинет и принимаюсь думать, какие у меня еще остались варианты. Ехать к силовикам и пытаться договориться? Просить их?

Нет, точно нет. Если я к ним и поеду, то только чтобы лично надеть наручники.

Моя запись на прием к президенту все еще в силе. Он примет меня через шесть дней, если ничего не изменится. Но это слишком долго. Я не могу столько ждать. Я нахожусь в неведении о местоположении Алены, и это убивает меня. К тому же ее в любой момент могут найти. Вдруг Ира спрятала Алену недостаточно хорошо?

Да и что я скажу президенту? Уговаривать его брать силовиков нет смысла, если он уже отказал в этом директору.

У меня остается только один вариант. Расстрельный.

Я сгребаю все папки с компроматами в кучу, спускаюсь во внутренний двор, выхожу через него к торцу здания и ловлю на дороге попутку. Останавливается старенькая «Киа», я сажусь на заднее сиденье и называю водителю адрес.

Время близится к вечеру, надеюсь мне еще удастся застать ее на рабочем месте.

Машина тормозит у знакомого здания и на несколько секунд я зависаю, ловя флешбэки недавнего прошлого. Как стоял на этом же месте и ждал, когда выйдет Алена. Любовался ее красотой, пока она шла к моей машине, смущенно глядя себе под ноги.

— Приехали, — напоминает водитель кавказской национальности.

— У меня к тебе, друг, будут две просьбы. Заплачу.

— Какие? — настораживается.

— Ты дашь мне свой телефон и пойдешь погуляешь.

— Чего???

Достаю из кармана бумажник и протягиваю ему все пятитысячные купюры, которые там лежат. Кавказец пялится на деньги, будто не верит, что они настоящие.

— Не бойся, я не угоню твою машину. Мне всего лишь нужно позвонить с твоего телефона и пригласить в твой автомобиль одного человека. Это не займет много времени.

Водитель отрывает взгляд от денег и переводит его на мое лицо. Внимательно всматривается, будто пытается узнать.

— А я тебя раньше где-то видел… — прищуривается.

Тяжело вздыхаю.

— Будь другом, окажи мне услугу, о которой я попросил. Деньги настоящие.

Кавказец, подумав еще несколько секунд, берет из моих рук купюры и протягивает мне старенький «Хуавэй».

— Далеко от машины я не уйду! И буду внимательно за тобой следить!

— Хорошо.

Водитель наконец-то выходит, и я открываю на его смартфоне сайт газеты. Ищу телефоны сотрудников. Нахожу нужный и звоню. Гудки идут долго, и я уже отчаиваюсь дозвониться, когда слышу запыхавшееся:

— Яна Аверина, отдел экономики.

Голос звонкий и молодой.

— Здравствуйте, Яна. Это Ярослав Никольский.

Возникает долгая пауза, прерываемая только тяжелым дыханием собеседницы.

— Я вас слушаю, — напряженно отвечает спустя долгие секунды.

— Через дорогу от вашей редакции стоит белая «Киа». Выйдете ко мне, пожалуйста. Это важно.

— Буду через пять минут, — чеканит.

Жду, нетерпеливо барабаня пальцами по дешевой обивке сиденья. Дверь редакции открывается и закрывается каждые тридцать секунд. Кто-то выходит курить на крыльцо, кто-то направляется в сторону метро. Я не знаю, как выглядит начальница Алены, но когда из дверей выходит молодая блондинка в норковой шубе и на каблуках, почему-то не сомневаюсь, что это она.

Девушка уверенно направляется в мою сторону, хоть и не может меня видеть, поскольку задние окна такси затонированы. Когда она подходит близко, открываю заднюю дверь, приглашая ее внутрь. Салон тут же наполняется сладковатым запахом женских духов.

— Здравствуйте, — смотрит на меня слегка удивленно.

Несмотря на тусклый свет, у меня получается хорошо рассмотреть девушку.

Дерзкий взгляд, уверенность в лице. Такой палец в рот не клади — откусит руку по локоть.

Я не очень хорошо отношусь к этой Яне, если честно. Мне не нравилось, как она капала на мозги Алене и постоянно ее науськивала что-то у меня разузнать. Алена все время говорила о ней с трепетом, уважением, но иногда и со страхом. Яна для нее — это эталон.

Но сейчас я благодарен этой девушке за то, как она землю роет, чтобы обелить имя Алены.

— У меня есть для вас интересная информация, — кладу ей на колени папки. — Это финансовые махинации и взятки Балакина, Колобкова, Вершинина, Синицына, Ломакина и одного полковника МВД по фамилии Касьянов. Уверен, что вашей газете это будет интересно.

Девушка аж дыхание задерживает — я замечаю это в сумраке салона. Проводит по верхней папке наманикюренной ладонью и открывает ее. Там много бумаг, исписанных мелким шрифтом. Если Яна возьмется читать их внимательно прямо здесь, то придется арендовать автомобиль у водителя на всю ночь.

Но Аверина пробегается по документам быстро, останавливаясь лишь на особо важных цифрах. В какой-то момент ее пальцы начинают подрагивать.

— Это точно правда? — наконец, подает голос.

— Думаете, я привез вам фальшивку?

— Нет, что вы… Просто… — поднимает на меня взгляд.

— Просто в это сложно поверить, я понимаю.

— Это материалы Федеральной службы безопасности, — резонно замечает.

— Так точно.

— Откуда они у министра экономики?

А она не промах.

— Не важно, Яна. Важно, что выход этого в свет, — указываю глазами на папки. — Поможет спасти Алену.

Девушка едва заметно кивает.

— Как она? Скажите мне, пожалуйста, что вы знаете, где Алена, потому что мы все с ума сходим. Я каждый день разговариваю с родителями Алены, они в панике. Я уже не знаю, как их успокоить, — голос Яны слегка дрогнул, и она на секунду замолчала. — К нам в редакцию несколько раз приезжали с обысками… Допросы каждый день.

Изъяли все личные вещи Алены, ее сумку, которая осталась в редакции, телефон…

— Алена в безопасности, — говорю успокаивающе. — Но чтобы вытащить ее из всего этого, мне нужна ваша помощь, Яна. Напишите статью, опубликуйте все эти материалы на вашем сайте.

— Против Алены устроили все это из-за вас? — прищуривается и внимательно всматривается в мое лицо, пытаясь прочитать по нему правду. — У вас конфликт с силовиками?

Ну совершенно точно не промах. Сколько ей лет-то? Двадцать восемь, кажется, Алена говорила? На безымянном пальце правой руки помолвочное кольцо с голубым камнем. В восторженных речах Алены о начальнице было что-то про то, что Яна работает журналистом с первого курса журфака. Руководителем отдела стала в двадцать три года, что ли. Та еще акула пера.

— Важно, что Алена невиновна, — отвечаю. — И я лично очень благодарен вам за то, как вы защищаете Алену. Но этого, к сожалению, мало. Чтобы спасти Алену, нужно опубликовать материалы.

Яна снова кивает.

— Статья выйдет послезавтра.

— Это было бы замечательно.

— Всего доброго, Ярослав.

— И вам.

Яна выходит из автомобиля и, прижав к груди папки, торопится в редакцию.