Глава 77

По телевизору с утра говорят, что с меня сняты обвинения, а я все никак не могу в это поверить, поэтому продолжаю сидеть на яхте, боясь высунуть на улицу нос. Два дня назад приезжал Алексей, привез мне несколько пакетов продуктов. Ирина тоже заезжала еще раз. А так я здесь абсолютно одна.

Неизвестность съедает меня день и ночь. Про Ярослава новостей нет, в министерстве, по словам Иры, он не появляется. Я должна беречь себя, должна думать о нашем ребенке, но нервоз уже довел меня до бессонницы. Состояние ухудшается токсикозом. Меня выворачивает наизнанку каждый день.

Я смотрю очередной выпуск новостей по телевизору. В сотый раз озвучивается статья Яны и Паши, а затем показывают кадры задержания силовиков и Ломакина.

Глеб удивил так удивил. Личный самолет, зарегистрированный на фирму в офшоре.

Это серьезное обвинение.

Безусловно, я горда за Яну и Пашу. Они написали бомбу, которая в разы переплюнула мою статью про реформы Ярослава. Интересно, кто им слил такой эксклюзив.

В замке поворачивается ключ, и я дергаюсь, как ошпаренная. Даже несмотря на то, что я теперь свободна (если верить новостям), каждый шорох с улицы заставляет меня дрожать от ужаса. Схватившись за край стола до побелевших костяшек, я в панике наблюдаю за тем, как опускается ручка, а следом открывается дверь.

Заходит Ярослав. Я глазам своим не верю и моргаю несколько раз. Он спускается по ступенькам и останавливается у них. Смотрит немигающим взглядом, а у меня сердце в пропасть проваливается. Глубоко вдыхаю и поднимаюсь со стула на ослабевшие ноги.

— Привет, — говорит. — Как ты, Алена?

Делает по направлению ко мне еще пару шагов и останавливается. Я опираюсь одной рукой на стол, а второй инстинктивно накрываю живот. Сглатываю тугой ком в горле и облизываю пересохшие от волнения губы.

— Все в порядке, — голос звучит хрипло, как будто чужой.

Ярослав жадно всматривается в мое лицо. Я тоже не могу на него насмотреться.

Кажется, что я не видела его десять лет. Изменился. Таким небритым он при мне не был. Но даже так Ярослав для меня самый любимый. Оглядываю его с ног до головы и понимаю: люблю. Больше жизни люблю, больше всего на свете. Ни один мужчина не сравнится с Ярославом в моих глазах.

— Уже все закончилось, — прерывает долгую паузу и делает ко мне еще шаг. — С тебя сняты все обвинения, ты полностью свободна. Прости меня, Алена.

— За что? — удивленно вопрошаю.

— Это произошло с тобой из-за меня. Ты ни в коем случае не должна была страдать из-за моей работы, из-за моих конфликтов. Прости, пожалуйста, что так тебя подставил, что заставил тебя пережить такой ужас. В этом только я виноват.

Боже, что он такое говорит?

— Я ни в чем тебя не виню, — лепечу. — Все в порядке.

— Нет, не в порядке, — спорит. — Ты пострадала из-за меня.

Ярослав делает последние два шага и останавливается ровно напротив. Как же я хочу его обнять, прижаться всем телом, вдохнуть любимый мужской запах и зажмуриться от удовольствия. Почувствовать его тепло, почувствовать его поцелуи на своей коже, на своих губах.

Но Ярослав, вероятно, по-прежнему считает меня предательницей и не может простить ту статью. Горечь от этой мысли отравляет радость встречи, радость моей свободы, и на глазах выступают слезы. Ярослав замечает их, потому что опускает на мою щеку ладонь:

— Ну что ты, моя родная. Не плачь, пожалуйста. Больше я тебя не подведу.

Из груди вырывается полувздох-полустон, и уже через секунду я оказываюсь в объятиях Ярослава. Нет, он не теплый, а, наоборот, холодный с улицы, но я все равно прижимаюсь к нему всем телом и тоже обнимаю.

Ярослав проводит носом по моим волосам, целует их, сжимая меня еще крепче.

— Любимая моя девочка, прости, пожалуйста, я перед тобой виноват.

— И ты меня прости за статью. Я не хотела, чтобы у тебя из-за меня были проблемы.

— Все в порядке. Это ведь такая ерунда: статья, реформы… Главное — мы. Все самое важное начинается за пределами работы, Алена.

— Я точно свободна? — уточняю со страхом.

— Да, ты абсолютно свободна. Все страшное позади. Оказалось, что силовики давно были в разработке у ФСБ, скандал с тобой ускорил их задержание. Это заслуга твоих коллег, которые так рьяно за тебя вступились.

— Ира говорила, что ты не появлялся в министерстве, потому что решал вопрос с силовиками.

— Я им немножко помог, — отвечает обтекаемо.

Шумно выдыхаю. Ярослав вытирает большим пальцем потекшие по моим щекам слезинки.

— Я так тебя ждала, — шепчу.

И Ярослав наконец-то целует меня. Сминает мои губы, ласкает их. Как я скучала по его поцелуям, по нему. Зажмуриваюсь, чувствуя, что земля плывет под ногами.

Тело охватывает дрожь удовольствия, и я издаю тихий стон.

— Я люблю тебя, — говорит сквозь поцелуй. — Я так люблю тебя, Алена.

И снова целует. Еще сильнее, еще крепче.

Куртка Ярослава летит на пол. Он отрывает меня от пола и, не прекращая поцелуя, заносит в спальню. Мы останавливаемся, уперевшись в кровать.

— Люблю тебя, — повторяет, покрывая поцелуями мое лица.

Его руки уже гуляют по моему телу. Одна ладонь забралась под футболку и накрыла грудь. Ярослав целует мою шею, я запрокидываю голову назад и издаю стон, чувствуя, как низ живота наливается приятным теплом.

И вдруг у меня в голове срабатывает аларм, заставляя резко распахнуть глаза.

Боже, я же не сказала ему самое главное.

— Яр… — зову.

Он возвращается к моим губам и снова накрывает их крепким поцелуем.

— Ярослав, я должна тебе кое-что сказать, — силой заставляю себя оторваться от него. — Это важно.

Он тяжело дышит.

— Что такое?

Открываю рот, чтобы произнести вслух два заветных слова, но они застревают в горле комом. Вдруг становится до трясучки страшно.

— Что ты хочешь мне сказать, моя милая? — нежно проводит ладонью по щеке.

— Яр, я…

А вдруг он не хочет ребенка?

— В чем дело, Алена? — Ярослав уже становится обеспокоенным.

— Я беременна, — слова все-таки вылетают, а тело сковывает новой волной страха.

Ярослав меняется в лице за одну секунду. Взгляд становится стеклянным, отстраненным.

Возникает пауза. Долгая, мучительная, как будто бесконечная. Предпринимаю попытку выпутаться из объятий Ярослава, но он не отпускает.

— Беременна? — переспрашивает.

— Да… — опускаю глаза в пол. — От тебя, — уточняю на всякий случай. Вдруг он думает, что я ему изменяла или у меня кто-то был после расставания.

Ярослав соприкасается своим лбом с моим. Я уже близка к истерике, когда Николький вдруг расплывается в улыбке. А затем он опускается на колени, задирает мою футболку и припадает губами к животу.

Это настолько неожиданно, что я цепенею. Ярослав аккуратно целует мой живот, слегка покалывая его отросшей щетиной. Когда он прижимается к нему щекой, я тоже опускаюсь на пол.

— Я узнала недавно…

— Я так рад, моя любимая, — улыбается, и эта улыбка передается мне.

— Правда?

— Да. Я люблю тебя.

Ярослав снова обнимает меня. Опускаю голову на его грудь и облегченно выдыхаю. Яр поглаживает мой живот, водит по нему легкими движениями. По телу разливается чувство теплого счастья.

— Ты выйдешь за меня замуж? — тихо спрашивает.

Сердце замирает, а потом начинает биться часто-часто. Все эти дни в изоляции я прокручивала в голове возможное развитие нашего с Ярославом будущего. Вариант того, что он не простит мне ту статью, не захочет ребенка или будет откупаться от него алиментами, преобладал.

Сейчас же, слыша эти слова, мне становится стыдно за то, что я посмела так думать про Ярослава.

— М? Ты будешь моей женой?

Отрываю голову от его груди и смотрю на лицо. Провожу ладонью по колючей щеке, чувствуя, как в глазах начинает пощипывать.

— Конечно.

Ярослав похож на довольного чеширского кота.

— Кажется, наш стартап перерос в успешно развивающуюся компанию, — смеется.

Мягко бью его кулачком в плечо.

— Это, между прочим, ты виноват! Та противозачаточная таблетка не сработала.

Ну или я выпила ее слишком поздно.

— И хорошо, что не сработала, — снова гладит мой живот. — Поехали домой. Там тебя ждет кольцо.

— Откуда?

— Я купил его тебе.

— Когда? — удивляюсь.

— Когда понял, что ты любовь всей моей жизни.

От такого признания щеки заливает румянцем. Я крепче обнимаю Ярослава и тихо говорю:

— Ты тоже любовь всей моей жизни.