√22

Пролетели два месяца. Два месяца этого сладкого, жгучего ада. Два месяца ритуалов и метаморфоз.

Мозг, отравленный новой красотой и странной силой, наконец выдал трезвую мысль: сессия.

Я учусь в университете. Вернее, училась. До того, как мой мир превратился в клетку с демоном.

Стоя перед Арсанэйром в гостиной, я сказала об этом.

— Мне нужно вернуться на учебу. Занятия. Скоро сессия.

Он оторвался от изучения какого-то энергетического узора на стене. Он их видел, я нет. Его огненные глаза скользнули по мне.

Оценивающе.

— Знания. Информация. Инструменты, — произнёс он, словно пробуя слова на вкус. Кивнул. Одним коротким, резким движением головы. — Сила может принимать разные формы. Иди.

И всё.

Ни возражений. Ни, а как же я тут один?

Просто иди.

Как будто я сообщила, что выношу мусор.

Утром, в день Х, я встала на час раньше. Ритуал подготовки стал теперь моим личным священнодействием.

Мой гардероб.

Он больше не был грудой дешёвого, немытого тряпья. Он был арсеналом. Арсанэйр подошёл к вопросу с демонической скрупулёзностью, не жалея моих же, накопленных за годы денег.

—Сосуд должен быть адекватно оформлен, — заявил он, и следующие несколько дней мы, вернее он, выбирали.

И вот результат.

Я стояла перед зеркалом, и отражение сбивало дыхание.

Не Яна. Никогда не Яна.

Черное шерстяное пальто, идеально сидящее по плечам, подчёркивающее новую, прямую линию спины.

Под ним платье.

Не просто платье. Это был тёмно-зелёный шелк, цвет мха или глубины омута. Оно облегало каждый изгиб нового тела.

Узкую талию, округлые бёдра, неожиданно появившуюся грудь не вульгарно, а с убийственным, холодным изяществом.

И юбка. Она была частью платья, до колена, с разрезом сбоку, приоткрывающим полоску кожи на бедре, когда я делала шаг. Я впервые за всю сознательную жизнь надела юбку, которая не была мешковатой попыткой спрятаться. Это было оружие.

Волосы, эти сияющие волны, были собраны в небрежный, но идеально рассчитанный узел на затылке, выпуская несколько прядок, которые обрамляли лицо, то самое лицо с бархатной кожей и слишком яркими, теперь зелёными, как у хищной кошки, глазами.

Губы естественного, но насыщенного розового оттенка. Никакой косметики, кроме бесцветного блеска. Моя новая кожа в ней не нуждалась.

Я обула туфли на каблуке и вышла из квартиры, не оглядываясь.

Университет встретил меня стеной серости.

Потрёпанные стены, запах пыли, старого паркета и отчаяния. И люди. Серые, уставшие, потрёпанные жизнью люди.

Я прошла по коридору на первую пару, и на меня смотрели.

Смотрели.

Пристально.

Шёпотом перебрасывались за спиной. Но не узнавали. Я была пришельцем. Яркой, опасной птицей, залетевшей в курятник.

На лекции я села с краю. Профессор, читающий монотонно о чём-то бесконечно далёком, пару раз споткнулся взглядом о мою фигуру. Я чувствовала тепло, лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Не нервы. Возбуждение.

Сила? Или просто осознание власти, которую даёт эта красота?

На перерыве я спустилась в буфет купить воды. Стояла в очереди, чувствуя на спине десятки глаз, когда услышала знакомый голос.

— Простите, мы, кажется, где-то… — голос замер.

Я медленно обернулась.

Арсений.

Подонок.