√30

— Ладно, — сказала я, глядя на него прямо. — Учите.

Он кивнул, один раз, четко, и отложил свиток.

— Здесь нет, — заявил он. — Требуется открытое, чистое пространство. Без помех. Без свидетелей.

— Безлюдное, значит, — уточнила я, уже догадываясь.

— Безлюдное, — подтвердил он.

— Эхо твоего первого крика было примитивным, но все равно вызвало структурный резонанс в границах этой коробки. Контролируемый выброс большей силы может дестабилизировать локальную геометрию.

Дестабилизировать локальную геометрию.

Классная формулировка. Значит, квартиру разнесет к чертям собачьим, а соседи вызовут ОМОН, услышав не просто крик, а крик, рвущий пространство.

— Понятно, — пробормотала я. — А как ты? — я махнула рукой в его сторону. — Ты собираешься идти по улицам? Ты светишься как новогодняя ёлка из ада.

Он посмотрел на свои руки, на сложные огненные узоры, которые пульсировали под кожей. Потом посмотрел на меня. Его лицо оставалось невозмутимым. — Это не проблема.

Он закрыл глаза. Сделал глубокий, медленный вдох, его грудная клетка расширилась так, что показалось, треснет рубашка. Потом выдох. Длинный, шипящий, будто из него выпускали пар.

И свет начал гаснуть.

Не резко, не как отключенная лампочка. Он угасал, как тлеющие угли, на которые вылили воду. Золотисто-багровое свечение из глаз исчезло первым, оставив просто темные, почти человеческие зрачки. Затем потухли линии на лице, на шее. Узоры на руках поблёкли, растворились, оставив лишь слишком идеальную кожу.

Через минуту передо мной сидел просто мужчина. Очень высокий, очень крупный, с безупречной, почти скульптурной внешностью и неестественно спокойным выражением лица. Но мужчина. Не светящийся демон из другой реальности.

Я стояла, открыв рот. Челюсть чуть не отвисла. — Ты это раньше сделать не мог? — выпалила я. — И зачем тогда светился все это время, как маяк? Чтобы меня пугать?

— Мог, — ответил он. Его голос звучал чуть приглушеннее, как будто без внутреннего свечения он терял часть своего резонанса. — Но без этих символов я не ощущаю вибрации этого мира. Я глух к его фоновому излучению. Мои реакции замедляются. Сила, доступная здесь, сокращается. Ранее в этом не было необходимости. Сейчас, есть.

Он произнес это так, будто объяснял, почему снял тяжелый бронежилет перед пробежкой. Неудобно, но можно потерпеть.

— То есть ты сейчас ослаб? — уточнила я, и в голосе прозвучала капелька злорадства. Маленькая, но очень сладкая.

— Ограничен, — поправил он, без тени эмоций. — Достаточно для текущей задачи. Теперь одежда.

Одежду мы заказали через приложение. Он стоял рядом, пока я листала каталог, и время от времени указывал пальцем. — Это. Нет. Это.

У него был чертовски хороший вкус.

Простой черный джемпер из плотного хлопка, темные джинсы, которые сидели бы на нем как влитые, если бы они вообще были в его размере, и длинное черное пальто из какой-то тяжелой, матовой ткани. Все дорогое, минималистичное и смертельно серьезное. Он выбрал даже обувь. Тяжелые черные ботинки на толстой подошве.

— Ты собираешься на показ мод или на пустырь кричать? — спросила я, оформляя заказ на доставку "в течение часа".

— Визуальная мимикрия увеличивает шансы на беспрепятственное перемещение, — ответил он. — Я наблюдал. Люди реагируют на определенные паттерны. Эти паттерны соответствуют категории непримечательный.

Я фыркнула. Непримечательный.

Он в этой одежде будет выглядеть как дорогой киллер или модель с обложки мужского журнала. Но, по крайней мере, не как инопланетянин.

Курьер привез пакет. Арсанэйр оделся.

Он делал это с такой же эффективной грацией, как делал все. Джемпер обтянул его торс, подчеркнув рельеф мышц, который не был похож на накачанность культуриста, а скорее на силу дикого зверя. Джинны действительно сидели идеально. Он накинул пальто, и образ завершился. Теперь это был не демон в моей квартире. Это был незнакомец. Красивый, холодный и чертовски пугающий именно своей почти-человечностью.

— Ну что, пошли, — сказала я, натягивая черный худи и джинсы. Контраст был смешным.

Он кивнул и пошел к двери. Его походка изменилась. Стала тяжелее. Менее бесшумной. Без внутреннего свечения он и двигался иначе, более осязаемо, более по-земному.