√35

Шли дни, и весь этот маскарад начинал казаться почти нормальным. Почти. Тренировки на пустыре стали предсказуемыми. Страх уступал место холодной концентрации. Я уже не падала на колени после каждого крика. Только гудело всё внутри, будто я живой колокол, в который ударили. Но держалась.

Пары, фриланс, уборка. Кино, театры, музеи, которые мы посещали после "тренировок". Бумажный мир держался на скотче и моём упрямстве. А ещё между нами что-то начало меняться. Что-то поехавшее и абсолютно невероятное.

Всё началось с этих чёртовых поцелуев.

Раньше это было как техническая процедура. Приложиться к источнику питания. Сухо, быстро, без глаз. Теперь… Теперь всё иначе.

Сегодня после медитации,которая всё ещё была скучней, чем слушать про свойства бетона, он сказал своим ровным голосом:

— Мой ресурс истощен. Требуется подпитка.

Я кивнула, уже привычно подойдя. Но когда его руки взяли меня не за плечи, а за талию, это была не просто фиксация.

Была тяжесть, утверждающая. Он наклонился, и его губы коснулись моих не сразу. Он как будто выждал момент, посмотрел мне в глаза своими бездонными угольными озёрами, в которых всё-таки тлел тот самый адский огонь. А потом поцеловал.

Это был не обмен энергиями. Это было… исследование. Медленное, влажное, чувственное. Его язык скользнул по моей губе, потом глубже, и я, к своему ужасу, ответила. Руки сами полезли ему на плечи, цепляясь за невероятно твёрдые мышцы под чёрной тканью. В ушах застучало. В груди зажглось что-то горячее и колкое. Энергия? Да, чёрт возьми, она лилась из меня потоком, но вместе с ней лилось что-то другое. Что-то густое, тёмное и пьянящее.

Он оторвался, и его глаза были прищурены. На его лице, на этом безупречном, нечеловеческом лице, появилось выражение… Задумчивости? Насыщения?

— Эффективность возросла на 37 процентов, — произнёс он, но голос был на пол-тона ниже обычного. — Эмоциональный резонанс усиливает передачу.

— Ты что, меряешь это в процентах, придурок? — вырвалось у меня, и я тут же закусила губу. Голос дрожал.

Он не обиделся. Он улыбнулся. Уголки его губ поднялись, всего на миллиметр, но это была самая настоящая, леденящая душу и будоражащая кровь улыбка.

— Измерение позволяет оптимизировать процесс, — сказал он, и поднял ладонь.

Аккуратно провел большим пальцем по моей нижней губе, ещё влажной от поцелуя. — Ты дрожишь.

— Замолчи, — прошипела я, отстраняясь. Но сердце колотилось как сумасшедшее.

С этого дня всё покатилось под откос с новой силой. Поцелуи стали долгими, настойчивыми, почти… алчными. Он начал смотреть. Не сквозь меня, а на меня. Его взгляд, тяжёлый и аналитический, задерживался на моих губах, на шее, на руках, когда я что-то делала. Как будто изучал не просто человеческую единицу, а конкретно меня. Яну. Со всеми её синяками, страхами и этой гребаной демоницей внутри, которая теперь только похабно посмеивалась.

Ну что, слабачка? Кормлюсь не только энергией, но и твоими мурашками? Интересный поворот.

И самый неожиданный сюрприал ждал меня на кухне.