√55

Я сидела на балконе нашей новой башни, теперь уже не Улья, не Бездони, а чего-то нового, что мы назвали Ауриум .

— Красивое название, — сказала я тогда, когда Арсанейр впервые его предложил. — Но звучит как название какого-нибудь дорогого отеля.

— А мы и есть отель, — усмехнулся он. — Только постояльцы здесь вечные.

Я фыркнула и поцеловала его. Тогда мы ещё не были женаты. Тогда мы были просто двумя демонами, которые решили перекроить ад.

Сейчас всё иначе.

Сейчас я сижу на балконе, смотрю, как внизу, на бывших пустошах, распускаются фиолетовые сады. Они тянутся на километры. Цветы, кусты, деревья .

Все чужое, неземное, но живое. В кронах копошатся насекомые с прозрачными крыльями, которых наши ботаники -да у нас появились ботаники, назвали светокрылами.

Они питаются нектаром этих цветов и светятся в темноте.

В аду зацвели цветы. Я до сих пор не могу в это поверить.

— Яна!

Голос Арсанейра вырвал меня из размышлений. Я обернулась.

— Чего тебе, демонёнок?

— Там пришла делегация из Южного Крыла. Хотят видеть владык.

— Владыка сейчас занята. Владыка наслаждается видом.

— Владыка наслаждается видом уже третий земной час, — он подошёл ближе, сел рядом, положил руку мне на колено. — Ты избегаешь встреч?

— Я избегаю идиотов, которые хотят поцеловать мне руку и рассказать, какие они замечательные, Меня уже тошнит от этой дипломатии.

Он рассмеялся. Его смех всё ещё звучал хрипловато, с демонической хрипотцой, но теперь в нём было столько тепла, что я могла бы греться об этот звук зимой.

— Знаешь, — сказал он, — я всегда думал, что королева ада должна быть величественной, холодной и неприступной. А получил демоницу, которая фыркает, громко смеётся и... Которая не любит идиотов, целующих ее руку.

И снова, я громко и заливисто рассмеялась.

— Кстати , а где Грета?— спросила я, улыбнувшись.

Грета, та самая служанка, которая меня кормила эссенцией. Старая, сморщенная демоница счерными глазами.

— Грета как всегда , в лаборатории, экспериментирует с растениями.

Я кивнула.

— Кстати , Грета единственная, кто не боится сказать мне, что я жирная.

— Ты не жирная.

— Я знаю. Но она говорит. Просто чтобы я не зазнавалась.

Мы помолчали. Внизу, в садах, зажглись первые светокрылы. Они поднимались в воздух сотнями, тысячами, превращая сумерки в живое, пульсирующее полотно из золотистых огней.

— Красиво, — сказала я тихо.

— Это ты сделала, — ответил он. — Твоя воля. Ты изменила ад, Яна.

— Не я. Мы.

Он повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони. Его пальцы были горячими, шершавыми, но такими родными, что у меня перехватывало дыхание.

— Ты вырвала трахею своему отцу, — сказал он серьёзно. — Ты запечатала Аню. Ты создала жизнь там, где была только смерть. Ты накормила голодных и дала надежду отчаявшимся. Не говори мне, что это мы , Яна. Это ты.

— Без тебя я бы сдохла еще тогда, когда пыталась призвать Арсения— возразила я. — Без твоей веры в меня я бы сломалась. Без твоей любви… — мой голос дрогнул. — Без твоей любви, она бы уничтожила меня.

Он прижался лбом к моему лбу.

— Тогда будем считать, что мы, это правильно.

— Мы — это правильно, — эхом повторила я. — Мы, это единственное правильное, что случилось в этом грёбаном аду.

А потом была свадьба.

Не думала, что когда-нибудь скажу это, но это было самое красивое событие в моей жизни. Мы не стали устраивать пафосную церемонию в тронном зале с кучей свидетелей. Нет. Мы поженились в саду. Среди фиолетовых цветов, под роем светокрылов, которые кружились над нами, как живые звёзды.

Грета была свидетельницей. Она плакала. Честно, я думала, что демоны не умеют плакать. Оказалось, умеют. Её слёзы были чёрными, как нефть, и оставляли тёмные дорожки на морщинистых щеках.

— Я думала, что доживу свой век в ненависти, — сказала она, сжимая мою руку. — А ты пришла и показала, что даже в аду может быть любовь. Спасибо тебе, девочка.

— Не за что, бабуля, — ответила я, и голос мой дрожал. — Ты ещё поживёшь. Увидишь, как всё изменится.

— Увижу, — кивнула она. — Теперь увижу.

Арсанейр стоял напротив меня. Без доспехов, без короны. Просто в простой белой, переливающейся перламутром рубашке, распахнутой на груди, с цветком в петлице. Он выглядел… человечным. Насколько демон может быть человечным.

— Ты красивая, — сказал он, когда я подошла.

— Я знаю, — ответила я. — Ты тоже ничего.

— Скромность — не твоя сильная сторона.

— Зато у меня есть другие сильные стороны. Например, я умею вырывать трахеи.

Он засмеялся, и я засмеялась вместе с ним. А потом мы поцеловались, и светокрылы взметнулись в небо золотым фейерверком, и я поняла: это мой дом. Это моя семья. Это моя жизнь.

И я заслужила её.

После свадьбы начались настоящие перемены.

Мы ввели новые законы. Самые грешные души больше не шли на корм демонам. Вместо этого они проходили путь очищения в котлах, да, это звучит жутко, но на самом деле это было что-то вроде термоядерной терапии. Тебя проваривают, выпаривают из тебя всю грязь, а потом ты выходишь чистым и встаёшь в очередь на перерождение.

Я сама придумала эту систему, и гордилась ей, как ребёнком.

— Это справедливо, — сказала я на Совете, когда мы обсуждали закон. — Каждый заслуживает второго шанса. Даже те, кто облажался по-крупному. Особенно те, кто облажался по-крупному.

Советники переглядывались. Многие из них служили ещё Кса'артугу и до сих пор не могли привыкнуть, что я не сожру их за неподчинение.

— Но, госпожа, — возразил один из них, старый, с седой щетиной и одним глазом. — Эти души совершили ужасные вещи. Убийства. Предательства. Они…

— Они будут наказаны, — перебила я. — Они пройдут через боль. Они потеряют часть себя. Но они получат шанс. Потому что если мы не дадим им шанса, мы ничем не отличаемся от тех, кого осуждаем.

Тишина.

А потом Грета захлопала. И остальные подхватили.

— Вот так, — сказала я, откидываясь на спинку трона. — Демократия.

Эссенции и страдающие души перестали быть пищей.

Это был самый сложный переход, потому что многие демоны привыкли питаться именно этим. Но мы нашли альтернативу. Оказалось, что новые растения, которые я создала, давали плоды, насыщенные чистой энергией. Их можно было перерабатывать в пищу. Вкус был… специфическим, скажем так. Но никто не умирал с голоду.

— Ты сделала веганов из демонов, — смеялся Арсанейр, жуя фиолетовый плод, похожий на помесь яблока и манго. — Они никогда тебе этого не простят.

— Переживут, — пожимала я плечами. — Мясо, это убийство, даже в аду.

— Ты сама убила отца.

— Это другое. Он был мудаком.

Справедливое замечание, он не спорил.

Самое удивительное началось потом.

Демоны. Эти древние, циничные, прожжённые твари начали… учиться любить. Я видела это своими глазами. Они смотрели на нас с Арсанейром, на то, как мы держимся за руки, как шутим, как ссоримся и миримся, как я закатываю глаза на его дурацкие шутки, и что-то в них щёлкало.

— Госпожа, — сказала мне одна молодая демоница, помогавшая в садах. — Я встретила кого-то.

— Поздравляю, — улыбнулась я. — Кто он?

— Он из Южного Крыла. Мы хотим пожениться.

— Вы хотите… что?

— Пожениться, — повторила она, краснея. Её щёки стали тёмно-бордовыми, почти чёрными. — Как вы с властителем.

Я смотрела на неё и чувствовала, как к горлу подступает комок.

— Вы любите друг друга? — спросила я тихо.

— Я… я не знаю этого слова, — призналась она. — Но когда он рядом, я чувствую тепло. Когда его нет, мне холодно. Я хочу, чтобы он был счастлив. Я хочу защищать его. Я хочу…

— Это любовь, — перебила я. — Это и есть любовь, дурочка.

Она расплакалась. Я обняла её. Мы стояли посреди фиолетового сада, обнявшись, как две дуры, и плакали.

— Мы устроим вам свадьбу, — сказала я. — Лучшую свадьбу в Ауриуме.

— Правда?

— Правда. И знаешь что?

— Что?

— Это только начало.

Я сидела в нашей спальне. Небо здесь было странным. Фиолетово-золотым, с багровыми прожилками, как вены на мраморе.

Арсанейр вошёл тихо, сел рядом, обнял меня за плечи.

— Ты сегодня плакала, — сказал он.

— Сопливая баба, да?

— Самая лучшая сопливая баба в аду.

Я толкнула его локтем, но без злости.

— Серьёзно, Яна. Ты изменила всё. Они смотрят на нас и учатся быть живыми. Настоящими. Ты дала им надежду.

— Я просто делаю то, что считаю правильным, — ответила я. — Никакой великой миссии. Просто… я не хочу, чтобы кто-то страдал так, как страдала я.

— Поэтому ты и смогла, — он поцеловал меня в висок. — Потому что ты помнишь. Ты не забыла, каково это, быть слабой. Ты королева. Которая вырастила сады на пепле.

Я замолчала. Где-то внутри Аня молчала. Она не исчезла, я чувствовала её присутствие, слабое, притихшее. Но она больше не боролась. Кажется, она тоже училась.

— Арсанейр?

— М?

— Я люблю тебя.

Он повернулся ко мне. В его глазах горели те самые искры, которые я полюбила.

— Я люблю тебя, Яна. Сильнее, чем любой демон должен любить человека. Сильнее, чем любовь должна существовать в аду.

Внизу зажглись огни. Сотни, тысячи огней. Демоны, учёные, бывшие враги, все они жили, работали, любили. И это было чудом. Самым настоящим чудом.

Ауриум, страна, построенная на любви и пепле.

Я смотрела на огни и улыбалась.