Глава 4

— Кирилла Андреевна! Прошу на выход! — чей-то противный мужской голос врезается в моё сознание, отдаётся болью в висках и затылке.

Во рту сухо настолько, словно всю ночь нализывала наждачку. Стоп! А где я вообще нахожусь? Какого художника лежу на какой-то деревянной лавке?

— Ну, привет, дочь! — слышится откуда-то сверху, и резко вскакиваю, как подстреленная.

Кажется, я в кошмарном сне и не могу проснуться, поэтому щипаю себя за руку и шиплю от боли, — походу это реальность, причём весьма паршивая. Особенно если учесть, что вдруг осознаю, где именно нахожусь.

События вчерашнего вечера всплывают отдельными не слишком связными картинами, где не хватает части деталей и запчастей. После моего незабываемого акробатического этюда на дорожном знаке меня всё же забрал наряд полиции, вызванный обиженным лейтенантиком.

— Привет, пап! — отвечаю, стараясь придать себе вид бодрый, задорный и по возможности невинный, хотя этого человека не обмануть.

Батя, здоровенный, словно чехословацкая стенка, смотрит на меня устало. Только сейчас понимаю, что он постарел, — вон и седина как вылезла, и морщины вокруг внимательных испытующих глаз, и во взгляде что-то такое, что вдруг хочется обнять батю и спросить, как у него дела. Но между нами решётка.

— Кира… — начинает он обречённо и удивительно сухо, словно смирившись с тем, что я — хреновая дочь.

— Бать, я всё знаю! Я — неблагодарная, не задумывающаяся о будущем эгоистка. Вновь тебя разочаровала, и ты непременно лишишь меня наследства! Или будет ещё что-то новое? Если нет, то вытащи меня отсюда, кажется, я вшей уже подцепила!

Отец усмехается, но как-то безрадостно, а я прикусываю язык, — вот какого хрена я развыступалась?

— Па, прости, что-то я быканула. Просто очень помыться хочется и выпить кофе!

— Мы с тобой сейчас поедем в одно место, там и помоешься. Кира, девочка моя, я тебя люблю, но моему терпению пришёл конец!

Интересно, куда же батя меня потащит? Закрытое учебное учреждение для неудобных детей олигархов? Ребуха? Монастырь? Я готова уже ко всему!

Только вот судьба совсем не готовила меня к тому, что придумал для меня родитель, явно решивший действовать кардинально. Уж лучше бы это был монастырь! Но никак не эта дыра, куда меня привезли…

— Ну что, дочь, если выживешь здесь в течение месяца, то честь тебе и хвала. А ещё мой родительский респект и обещание не вычёркивать из завещания!

Отец широко взмахивает рукой, обводя деревенскую пасторальную картинку — покосившийся домик, участок, заросший бурьяном, неровную поленницу и удобства во дворе. Судя по всему, про пароль от вайфай можно даже не спрашивать.

— И чего мне здесь делать? У меня даже вещей нет! А ещё мне на работу нужно! Да у меня ведь маникюр в понедельник, мне в город надо! — произношу почти испуганно, хотя я из тех, кому страх неведом.

— Я с твоим прорабом поговорю, объясню, что тебя месяц не будет. А вот старым маникюром как раз участок в порядок приведёшь. Вот тебе, кстати, две тысячи, закупишься в сельмаге необходимым. Ладно, я поехал! К выходным заскочу, привезу тебе всё, что нужно на первое время. Говори, чего доставить!

Чёрт возьми, это не две тысячи долларов, как надеялась, а рубли… И как мне выживать? Ну ладно, меня так просто не взять, я ещё покажу! Меня деревней не напугать!

— Привези Матильду! Сегодня же! Она не может долго находиться одна! Больше мне ничего не нужно! — отвечаю резко и с трудом открываю скрипящую дверь, стараясь гордо задрать голову, но что-то мне совсем печально и уныло.

У входа в дом оборачиваюсь и с удивлением замечаю, что отец улыбается, глядя на меня. И столько в его взгляде нежности, гордости и заботы, несвойственных этому суровому человеку, что сердце невольно щемит.

Машу рукой и улыбаюсь в ответ. Ладно, сейчас вот модно дауншифтингом заниматься, — столичные менеджеры среднего звена десятки тысяч платят, чтобы их забросили в какой-нибудь богом забытый угол. А мне это всё бесплатно досталось! Если я на стройке смогла прижиться, то и здесь не пропаду. Мы с моей Матильдой тут такое устроим, держитесь!