Глава 29

Надежде повезло, что водитель сжалился и остановил ради нее автобус в неположенном месте, не доезжая до города. Она поблагодарила его и вышла на улицу. Холодный пронизывающий ветер пробрал до костей, заставив поежиться. Надя плотнее запахнула курточку, надвинула на глаза кепку и направилась в нужную сторону. Благо эти места знала очень хорошо и заблудиться было нереально. Она продрогла и устала, но отступать было некуда. Пара километров по грунтовой дороге – она наконец оказалась около пансионата. Сколько было времени, не имела понятия, но очень надеялась, что Нина Павловна еще не уехала домой. Словно в подтверждение ее мыслей, ворота распахнулись, и серебристая иномарка выехала с территории. Надя сразу же узнала ее, сняла кепку и вышла из тени. Яркий свет фар ослепил на несколько секунд и затих. Машина остановилась рядом с ней, и стекло поехало вниз. – Надежда? Что ты здесь делаешь? – раздался удивленный голос крестной. – Я к вам приехала… – Надя робко улыбнулась. – Повидаться решила… – В такое время? – Нина Павловна недоверчиво прищурилась. – Немного не рассчитала и опоздала на автобус, пришлось ждать следующего, – на ходу сочиняла Надежда, но совершенно не умела врать, поэтому запиналась и сбивалась на каждом слове. – А позвонить? – Телефон потеряла. Нина Павловна нахмурилась и покачала головой. Не нравилось ей это все. – Садись в машину, дрожишь вся. – Она разблокировала двери и закрыла окно. Надя юркнула в салон и обхватила себя ладонями, пытаясь сохранить остатки тепла. – Спасибо. – Ее голос дрогнул от холода. Нина Павловна смерила ее недовольным взглядом и включила печку сильнее, затем развернула машину и поехала обратно в пансионат. Въехав на территорию, припарковалась и заглушила двигатель. – Ну, пойдем ко мне в кабинет, – мягко улыбнулась Надежде. Та лишь согласно кивнула. Вместе они вышли из машины, поднялись по ступенькам и вошли в здание. Надя торопливо оглядывалась по сторонам и не могла сдержать грустную улыбку. Ностальгия нахлынула внезапно вместе с сотней воспоминаний. Столько счастливых лет прошло в этих стенах, столько случилось знаковых событий. Она любила пансионат и очень долго считала своим домом, но сейчас внезапно осознала, что все изменилось. Все здесь было родным и знакомым, но больше не являлось ее частью. Надежда стала чужим для него. Ее место больше не здесь… Нина Павловна распахнула дверь в свой кабинет и пригласила войти. Налила чай в две чашки и поставила на журнальный столик рядом с Надей. – Так что тебя привело ко мне? – тихо поинтересовалась она, взяв свою чашку. – Что‑то случилось? – Нет… – Надежда качнула головой, сжала свою чашку двумя ладонями и вдохнула аромат свежезаваренного чая. – С Кириллом какие‑то проблемы? – Нет, что вы… – Надя вздрогнула от неожиданности и зябко повела плечами. Крестная попала прямо в цель, но признаваться в этом было очень стыдно. – Просто… – Она выдохнула, набираясь смелости, и выпалила на одном дыхании: – Он скоро станет отцом и собирается жениться. – А ты? – Нина Павловна вопросительно изогнула бровь, нутром чувствуя какой‑то подвох. – А я думаю, как жить дальше. – Она неопределенно пожала плечами. Не знала, что ответить. Будущее было слишком туманным. Требовалось время, чтобы немного прийти в себя и залилась раны, а потом… потом все как‑то устроится… – Ясно. – Нина Павловна не стала настаивать, удовлетворившись полученным ответом. В конце концов, если бы что‑то было не так, Кирилл ей бы непременно позвонил. – Хорошо, что ты приехала. У меня для тебя есть кое‑что. – Что? Она отставила чашку на стол и поднялась на ноги. – Сейчас. Вышла в смежную дверь и через несколько минут вернулась с небольшой коробочкой в руках. – Вот, – протянула ее Наде. – Это твоя мама оставила для тебя. Просила отдать, когда тебе исполнится восемнадцать. Исполняю ее волю, – ободряюще улыбнулась и отдала еще один сверток. – А здесь ключ от вашей комнаты, которая теперь тоже принадлежит тебе, и адрес. Надежда словно впала в ступор. Гладила коробочку и никак не решалась открыть. Внутри все замерло от волнения и предвкушения, она чувствовала, что там что‑то очень личное, и хотела открыть ее в одиночестве. Чтобы никто не мешал и не торопил. – Ой, как уже поздно, – воскликнула Нина Павловна, взглянув на часы. – Мне пора ехать домой, мои уже заждались, наверное. – Она принялась суетиться и убирать чашки на место. – А ты можешь оставаться столько, сколько хочешь, место в твоей комнате все еще свободно. – Спасибо… – Надя встала и прижала к груди корочку, а вместе с ней и ключ. Оставаться в пансионате больше почему‑то не хотелось. – А вы можете отвезти меня в мамину комнату? – робко спросила она у крестной. – Прямо сейчас? – с сомнением уточнила та. – Да. – Уверена? – Конечно. – Надежда с готовностью кивнула. – Я очень хочу. Пожалуйста… – Ну хорошо, поехали. Нина Павловна забрала сумку и ключи от машины и направилась к выходу. Надежда надела рюкзак и последовала за ней. Не терпелось добраться до места и окунуться в детские воспоминания. * * * Надежда не питала напрасных иллюзий, прекрасно помнила, в каком районе они с мамой жили, и не боялась там находиться. Пока автомобиль Нины Павловны неторопливо двигался по улицам города, она смотрела в окно, безошибочно узнавая местность и угадывая нужные повороты. На дорогах было совсем свободно, не то что в столице… При воспоминании о Кирилле сердце болезненно заныло и заворочалось в груди. Надя так привыкла к присутствию Кира в своей жизни, что теперь не представляла, как будет жить без него, но придется как‑то научиться… Нина Павловна медленно въехала во двор на окраине и остановилась около мрачного двухэтажного здания. Она бывала здесь десятки раз, еще когда Люба была жива, но все же в светлое время суток. Днем все не казалось таким пугающе жутким. – Надюш, ты не передумала? – Нина Павловна включила свет в салоне и повернулась к крестнице. – Район не самый благополучный… – Нет, все в порядке, – тихо ответила Надежда и незаметно сжала кулаки. – Я справлюсь. – Ну хорошо. Если что, звони, – на автомате произнесла Нина Павловна, забыв о «потерянном» телефоне и достала с заднего сидения пакет с печеньем и фруктами – то, что купила домой, но крестнице было нужнее. – Вот тебе на вечер. Остальное завтра купим. – Спасибо вам. – Надя в порыве чувств бросилась ей на шею и крепко обняла. Нина Павловна осталась единственным человеком на земле, которому не все равно, что с ней будет. Трель телефонного звонка нарушила идиллию. Нина Павловна отстранилась и посмотрела на дисплей. – Ой, Кирилл… В такое время? – Она перевела озадаченный взгляд на Надежду. – Может, что‑то случилось? – Не берите, – в панике воскликнула та и, поддавшись порыву, выхватила телефон из рук. – Надь, ты чего? – Нина Павловна нахмурилась, не до конца понимая, что происходит, и забрала свой телефон, но звонок так и не приняла, решив сначала разобраться с крестницей. – Пожалуйста, не говорите ему, что я здесь, – взмолилась Надя, боясь даже представить, что он ей скажет. – Ты меня обманула, да? – разочарованно заключила Нина Павловна и сокрушенно покачала головой. Надежда лишь виновато опустила глаза. Сказать в свое оправдание было нечего. – Надь, так ведь нельзя… Я же не чужой тебе человек. – Простите меня, – судорожно всхлипнула она, чувствуя, как от стыда щеки становятся пунцовыми. Никогда не умела врать, нечего было и начинать, все равно ничего хорошего от этой лжи не получается, лишь только боль близким причиняет. – Расскажи что случилось, может, я смогу помочь. – Нина Павловна нежно погладила ее по голове, как в детстве. Не требовала, но мягко настаивала на своем, прекрасно зная, что Надя уступит и не станет упираться до победного. – Нет, – покачала головой Надежда. – Мне теперь никто не поможет. – Надюш, я должна знать правду, это же не шутки, – продолжала она настаивать, но в ответ была гробовая тишина. – Господи, что ж ты такого натворила? – Влюбилась, – выдохнула Надя и спрятала лицо в ладонях. Не могла больше держать это все в себе, слишком тяжела оказалась ноша. – В Кирилла? – сразу же догадалась Нина Павловна и покачала головой. Это было вполне ожидаемо. О чем только думала Люба, когда просила его стать опекуном? – А у него жена беременная и ненавидит меня. – У вас что‑то было? – строго спросила она, пытаясь понять, как действовать в этой ситуации дальше. Мало ли чего там случилось… может, девочке медицинская помощь нужна или психологическая. – Нет. – Надежда отрицательно покачала головой, а Нина Павловна облегченно выдохнула. – Но она ревнует очень. Нарочно упала с лестницы и обвинила меня перед Киром, что я ее столкнула. – Вот же гадина, а сам он что? – Я не дождалась его возвращения и сбежала… – Дурочка. – Она улыбнулась и прижала ее к своей груди. – Что же ты наделала? Нужно было дождаться Кирилла и все объяснить и только потом принимать какие‑то решения. – Нет. – Надя в ужасе дернулась. – Не могу… не хочу, он не поверит… – Ну откуда ты знаешь? Надежда лишь закусила губу, ответа у нее не было. Не дала Киру даже шанса поверить ей. Испугалась и растерялась, а сейчас только усугубила ситуацию. – Ладно. – Нина Павловна нежно улыбнулась, для нее все было очевидно. – Утро вечера мудренее. Пойдем, провожу тебя, а то заблудишься еще. – Спасибо, но не нужно. – Надя отрицательно покачала головой. – Я помню, куда идти. – Точно? – Да. – Тогда до завтра? – До завтра. Надежда вышла из машины, надела рюкзак и направилась к подъезду. Нина Павловна проводила ее взглядом и дождалась, пока скроется за дверью. Покрутила в руках телефон, думая, стоит ли перезванивать Кириллу, но все же не стала и отложила в сторону. Как бы то ни было, до утра подождет. Заодно все остынут. Плавно нажав на педаль газа, она выехала со двора и направилась домой. * * * Надежда опасливо поднялась на второй этаж и остановилась в нерешительности около нужной двери. Не была здесь много лет и с удивлением обнаружила, что ничего принципиально не изменилось. Те же исписанные стены, та же обшарпанная дверь, тот же заедающий замок. Она словно вернулась в прошлое, только маму уже не вернуть. Набрав в легкие побольше воздуха, чтоб не разреветься, Надя надавила на звонок. Ответа не последовало. Тогда она надавила еще раз, а затем еще, но результат был тот же. Глупо было надеяться, что ее здесь ждут с распростертыми объятьями. Решившись, Надежда нажала на ручку, та без труда поддалась, и дверь открылась. Надя осторожно переступила через порог и осмотрелась, попав в длинный коридор с многочисленными дверями и заканчивающийся общей кухней, из которой отчетливо слышались нетрезвые голоса. Встречаться с их обладателями совсем не хотелось, и Надя зябко повела плечами. Обычная коммуналка, но в детстве она не казалась такой убогой и страшной. Потому что Надежда была не одна. Рядом с мамой нечего было бояться, а теперь придется учиться самой о себе заботиться. Никто больше не защитит и не поможет. Надеяться осталось только на себя. – Святы боже, Любка, ты, что ль? Скрипучий голос резанул по нервам и заставил вздрогнуть. Надя резко обернулась на звук и увидела невысокого роста женщину явно в нетрезвом состоянии. Колючие мурашки поползли по позвоночнику, а в груди загорелось отчаянное желание сбежать без оглядки из этого притона, но Надежда не позволила себе этой слабости и осталась стоять на месте, лишь сжала кулаки, чтобы не выдать дрожь в руках. – Здравствуйте, – нервно сглотнула. – Я Надя, Люба моя мама. – Ну слава богу, – загоготала женщина. – А то я уже испугалась, что у меня белка. Вы так похожи. Ну прямо одно лицо. – Да. – Надежда выдавила из себя улыбку. – Ты к нам на совсем или как пойдет? – Как получится, – уклончиво ответила она и увернулась от распахнутых объятий. Это было выше ее сил. – Ну тогда что стоишь? Проходи к столу. – Женщина указала жестом на кухню. – Нет, спасибо, я очень устала… Мне бы в ванную и спать… – Комната твоя вот здесь. – Она звучно припечатала ладонь к одной из дверей. – А ванная освободится часа через два. – Спасибо за помощь. – Меня Люська зовут, мы с твоей мамкой дружили раньше, если что – обращайся. – Хорошо. Надя поджала губы и подошла к двери. Не помнила никаких Люсек и точно знала, что мама не стала бы с дружить с таким сбродом. Она алкоголь на дух не переносила и никогда не пила, а эта, видимо, не пропускает и дня. Вставив ключ в замочную скважину, молилась только о том, чтобы дверь открылась без проблем, и ее молитвы были услышаны. Тихо скрипнув, ключ повернулся, и дверь открылась. Надежда торопливо вошла в помещение, включила свет и, закрыв дверь, прижалась к ней спиной. Все, теперь она была в относительной безопасности. Надя поставила рюкзак на пол и с улыбкой осмотрелась. Помнила планировку. Диван, на котором они спали вдвоем мамой. Стол, буфет с посудой, шкаф с бельем и одеждой. Все было на своих местах и укрыто плотной материей от пыли. Она прошлась по всему и стянула ткань, аккуратно сложив ее в одну стопку. Мебель приобрела краски, да и все вокруг стало каким‑то живым. На глаза Надежды навернулись слезы, а воспоминания из детства помимо воли заполнили сознание. Новый год с елкой и дедом Морозом. Первый класс с большими белыми бантами и ранцем. Тощий котенок, которого она притащила с улицы, и они вместе долго его выхаживали, а потом пристроили в хорошие руки. Столько всего, столько ярких событий. Всхлипнув, Надя вытерла набежавшие слезы тыльной стороной ладони и забралась с ногами на диван. Тот скрипнул под ее весом, но не развалился от старости, что не могло не радовать. Открыла коробку, что отдала ей крестная, и принялась рассматривать содержимое. Здесь было много разных мелочей: ее детские поделки, первые рисунки, что она дарила, фотографии. Украшения, которые достались маме от бабушки. Надежда думала, они давно потеряны или проданы, но мама, на удивление, сохранила их. На самом дне лежало письмо, пожелтевшее от времени. Надя нежно погладила его, узнав родной почерк, и осторожно достала, кака самую ценную в мире вещь. Прижала к груди и на несколько секунд прикрыла глаза, инстинктивно впитывая его энергетику. Чувствовала, с какой любовью мама писала его, и не могла сдержать слез. Насилу успокоившись, Надежда взяла себя в руки и принялась читать послание от мамы. Она рассказывала о своей жизни, пытаясь объяснить некоторые поступки, потому что лично не успела. Писала о важных вещах, но каждая строчка была пропитана любовью к ней. Так Надя узнала, что мама всю жизнь любила мужчину, который был намного младше ее, но не смогла быть с ним вместе, хоть он и отвечал ей взаимностью. Красивая история любви, которая закончилась тем, что этот мужчина согласился стать опекуном для ее дочери… На этом моменте сердце Надежды пропустило удар и забилось быстрее. По щекам потекли горячие капли, открывая глаза на все произошедшее. Мама писала что‑то еще, о том, какой Кирилл замечательный, но несчастный, просила не бояться и доверять, но Надя уже не видела ничего. Перед глазами все плыло, а в груди горело от боли этой неотвратимой реальности. Она все поняла. Все осознала и захотела провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать этого жгучего пламени внутри. Мир рухнул в один момент, рассыпался в прах и не осталось больше ничего, даже опоры под ногами. Все оказалось ложью… Кир использовал ее… а мать отдала своему любовнику на попечение… Как жить, зная такую правду? Надежда выронила письмо на пол и легла на диван, устремив невидящий взгляд в пустоту. Тяжело дышала и желала лишь одного: уснуть и больше не просыпаться. Не видела в этом никакого смысла. Закусив до боли губу, тихонько заскулила и зажмурилась от новой, разрушительной волны боли и отчаяния. За что они с ней так?