Глава 20

Василий тащит меня в свою комнату и сажает на диван.

— Посиди здесь, я пока с мамой поговорю. Нельзя было так… Не подготовили.

И он уносится из комнаты, а я оглядываюсь вокруг. Так-то здесь мило, как в музее. Я была как-то с классом, где была комната не помню уже какого представителя дореволюционной элиты. Белые стены, железная белая кровать под стёганым одеялом. На паркетном полу ковёр без рисунка, какого-то болотного цвета.

В углу шкаф, на открытых полках книги. Аккуратно расставлены, корешок к корешку. На стенах портреты сделаны словно ретушью. У меня у бабушки были такие. Я так понимаю, это потомки моего будущего мужа. И всё, а нет, на окне ощетинившийся колючками огромный кактус. Пожалуй, это самый интересный экземпляр в этой комнате. Ещё и древний письменный стол с лампой под абажуром.

— Н-да, скучновато ты живёшь, Василий. — делаю я вывод и встаю с дивана, хожу, заглядываю на полку с книгами.

Тут их множество, и все по ветеринарии или тома с классикой.

— Забираю свои слова обратно. Ты живёшь не скучно, а тошно, говорю сама себе и решаю, что с меня хватит.

Ну а что? Я пришла с мамой знакомиться, а меня выставили в комнату и, видимо, забыли. Иду на голоса, что доносятся с кухни, и при моём появлении наступает тишина. Мама Василия сверлит меня негодующим взглядом, а сам будущий жених стоит с красным лицом.

— Лина хочет чай, — по словам произносит маме, а я уже открываю рот, чтобы возразить, но та неожиданно кивает.

— Ну конечно, раз Ангелина хочет, — сквозь зубы шипит мама, и куда только делась вся интеллигентность?

Через пять минут мы сидим за накрытым белой скатертью круглым столом, и передо мной появляется белая чашка с блюдцем из фарфора с синими васильками.

— Я могу помочь, — предлагаю будущей свекрови накрыть на стол.

— Сами справимся, — фыркает она, а Вася толпится около матери, достает варенье, из холодильника нарезку колбасы.

— Ой, а я думала, вы колбасу не едите, — радуюсь я, значит, не всё так тоскливо в этой семье.

— Я не ем колбасу, — заявляет пафосно мама Васи. — Нам привозят специальную, из конины. Она считается диетической.

— Здорово, — хватаю кусочек колбаски, которая нарезана так тонко, что просвечивает.

Отправляю в рот и жую, глядя на удивленные лица Васи и его мамы.

— Что? — Сглатываю.

— Ничего, Ангелина, вы кушайте, — отвечает мне мама Василия. — Вам какой чай предложить?

— Чай? С сахаром, пожалуйста, — отвечаю я, мысленно хвалю себя за вежливость.

Василий наконец садится рядом и пододвигает ко мне пузатый белый чайник.

— Я уже заварил, мама, зелёный с жасмином, как ты любишь, — сообщил Вася, а я тянусь ко второму куску колбасы. Вкусная зараза.

Будущая свекровь тоже садится за стол и маленькими глотками пьёт свой чай, наблюдая за мной.

— И чем вы занимаетесь, Ангелина? — Начинается допрос. — Где учитесь?

— А нигде, — продолжаю я жевать колбаску. — Но собираюсь поступать, вы не думайте, что я какая-то там дурочка.

— Я и не думаю, я предполагаю, — спокойно отвечает мама Васи, а он чуть ли не давится чаем, закашливается. — Вы же понимаете, девушка, что совершенно не пара моему сыну?

— Это еще почему? — без обиды интересуюсь я. — Для женщины главное что?

— Что?

— Красивая и ладно.

— Господи, — вздыхает Зоя Ильинична. — Я про умственное развитие и воспитание.

— А что такого? Я умная, вы не знали? — беру с тарелки последний кусочек колбаски, неужели я всё съела? Это оттого, что нервничаю. Всегда, когда переживаю за что-то, то ем без разбора.

— Не догадывалась, — поджимает губы будущая свекровь. — Но вы же понимаете, что у Василия блестящее будущее? Он весь в науке!

— В какой именно науке? — сомневаюсь я.

— Наш сын потомственный ветеринар! Еще его прадед у коров отёл принимал.

— Простите, что принимал?

— Василий!

— Мама!

— Нет, я отказываюсь слушать это! — встает из-за стола мама Васи. — Дорогая моя, простите, но вы не подходите моему сыну совершенно!

— А почему, можно узнать? — я тоже встаю, схватив конфетку со стола, и сую ее в рот. — Рылом не вышла?

— Василий! Как она выражается! — взвизгивает совсем не интеллигентно Зоя Ильинична.

— Мама!

— Я, пожалуй, пойду, — говорю всем и направляюсь в прихожую, где натягиваю свои ботинки.

— Лина, я тебя провожу! — порывается вдруг Вася.

— Нет, ты останешься дома! Уже стемнело, там всякие компании ходят! — останавливает порыв сына Зоя Ильинична.

— Правильно, — соглашаюсь я. — Первое правило, когда ухаживаешь за девушкой, знаете какое?

Одергиваю на себе куртку, застегиваю, дернув молнию.

— Какое? — вдруг интересуется несостоявшаяся свекровь.

— Если встретил хулиганов, беги, девушек много, а ты у мамы один.

Выхожу за дверь, оставляя Васю с мамой удивленно смотреть мне вслед. Стараюсь не хлопнуть дверью, закрываю осторожно. Игнорирую лифт, который кажется мне ненадежным, спускаюсь по лестнице. Выхожу на улицу и поднимаю лицо вверх, закрываю глаза. Идет мелкий снег, который ощутимо колет кожу, но это приятно. Охлаждает разгоряченную кожу. Это, скорее всего, последний снег, пора уже. Старый почти совсем растаял. Скоро будет лето, все покроется зеленью, расцветут цветы, которые я обязательно посажу во дворе у своего опекуна. Пусть с замужеством пока не получилось, но что же, будем искать дальше. Придется мне еще пожить у своего дяди Жеки. Я думаю, что он не будет против.

Телефон в кармане звонит, и я с улыбкой отвечаю своему опекуну.

— Ты где? Снова по кюветам скачешь? — рявкает дядя Жека.

— Да нет, на смотринах была, — радостно отвечаю опекуну.

— Где? — удивляется тот.

— Забудь, я уже домой еду. Ходила с мамой жениха знакомиться…

— Ангелина! — рычит дядя Жека. — Ты!

— Я да, а ты? На работе?

— Ну знаешь ли…

— И я рада тебя слышать.

Отключаю телефон и бреду в сторону остановки. Но опекун не унимается.

— Что? — снова отвечаю на звонок.

— Собаку твою накормил, погулял. Надеюсь, дома все будет в порядке, пока я на дежурстве.

— А как же! Я примерная и послушная девочка. Ты не знал?

— Удивлен, — бросает опекун и заканчивает разговор.

— И как за такого замуж выйти? — спрашиваю сама себя. — Впрочем, будем искать дальше. Васю вычеркиваем.