Глава 28

— Этот никогда на тебе не женится, — удовлетворенно заявляет опекун. — Его мать явно будет против.

— Ты от ответа не уходи! — грозно шиплю на опекуна. — Почему мама Васи сбежала отсюда, сверкая пятками?

— Догони и спроси, — рявкает опекун. — И вообще, пошли обои клеить.

— Чего⁈ — удивленно смотрю ему вслед, а тот уходит, что-то насвистывая. — А я ведь спрошу!

— Давай, флаг в руки и перо…

Дальше я уже не слышу, отвлекаясь на лай Баси у ворот.

— Кого там еще черт принес…

Иду к воротам и распахиваю калитку, а за ней стоит женщина, довольно симпатичная, с корзинкой в руке. За ней небольшая синяя машина, кажется, «Гольф», насколько я разбираюсь в иномарках.

— Здрасте, а я тут мимо шла, вспомнила, что тут Женя живет, — улыбается во весь рот, сверкая зубами, женщина. — Дай, думаю, зайду, пирожков занесу.

— Каких пирожков? — туплю я, а эта уже просочилась во двор.

— С яблоками и мясом, — охотно отвечает незнакомка, обдавая меня приторными духами так, что в носу зачесалось. — Женя дома?

— Дома, но, боюсь, пирожки с яблоками и мясом невкусно, — ворчу я, пока иду за женщиной к дому, а та чуть ли не бежит по тропинке со своей корзинкой.

— Дурдом какой-то, — ворчу и иду за ней обратно в дом. — Только этого не хватало. Невесты косяками пошли, домой лезут.

Дверь в дом распахнута, а незнакомка уже проникла на территорию.

— Евгений Николаевич! — кричит она. — Это я, Люба.

— Какая еще к черту Люба? — слышу недовольный рык опекуна, и он сам появляется в дверях гостиной. — А вы здесь каким ветром?

— Евгений Николаевич, а я у девочек из отдела кадров ваш адрес спросила, — проходит как к себе домой женщина, вручая корзинку с пирожками опекуну. — Оказывается, мы с вами соседи.

— Да? Не знал, — чешет затылок дядя Жека. — А у вас какой дом?

— А, там, — отмахивается женщина. — Да вы тут ремонт затеяли? Хотите помогу?

— Да я как бы… — пытается что-то сказать опекун, но его никто не слушает.

— Обои клеить я умею, несите сюда клей, ведро…

Смотрю на все это, удивляясь. Дядя Жека нехотя идет за нужными предметами, а Люба в сапогах на шпильке и красивом красном платье, которое оказалось под пальто, развивает бурную деятельность. Даже Бася притих, поглядывая за всем этим из кухни.

— Хорошие обои, красивые. Вы держите здесь, нужно стену померить, — суетится женщина. — Вот сюда прикладывайте, что-то у вас стремянка какая хлипкая, вы меня не уроните, Евгений Николаевич…

Опекун держит женщину, которая забралась на верхнюю ступень, махая перед ним подолом платья.

— Не отпускайте, а то упаду вам прямо на руки, — смеется Люба.

Хмыкаю, наблюдая за всем этим цирком, замечая, что Люба больше к опекуну прижимается, чем занимается ремонтом.

— Ладно, вы тут работайте, а я, пожалуй, пойду погуляю.

— Куда⁈ — тут же пугается опекун, выпуская из рук стремянку. — Я тебя не отпускал!

— Ой, держите меня, Евгений Николаевич, падаю, — притворно вскрикивает Люба, и опекун снова хватается за стремянку.

— Цирк какой-то, — ворчу я, поднимаясь по лестнице к себе. — Вот только невест мне тут не хватает.

Вспоминаю про Васю и его маму, решаюсь позвонить неудавшемуся жениху. Любопытство так и гложет узнать, почему его мама сбежала.

— Не звони мне больше никогда, — с пафосом произносит Василий, удивляя меня еще больше.

— С чего бы это? — в свою очередь возмущаюсь я. — Впрочем ладно, ты мне просто скажи, почему твоя мама так среагировала на моего опекуна?

— Я так и знал, что тебе до меня нет дела, — гнет свою линию Василий. — Мама сказала, что твой опекун очень ненадежный человек, вот.

— И как давно это было? — осторожно, чтобы не спугнуть, спрашиваю я.

— Когда твой опекун совсем молодым был.

— Еще скажи, что они горшок в садике не поделили, — хмыкаю я. — Твоя мама старше, Вася, что их связывало?

— Не знаю, но если моя мама так говорит, значит оно так и есть.

— Понятно, свадьбы не будет. Да?

— Не будет, найди себе другого, Лина. Меня ты недостойна.

— Пфф, — фыркаю в ответ и кладу трубку.

Вот же зараза какая, недостойна я его. Меня только что отшили из-за каких-то грехов моего опекуна, ну надо же. Хочу спуститься вниз, но открыв дверь слышу из гостиной смех Любы и закрываю обратно. Не буду нарушать идиллию влюбленным. Однако что-то гложет внутри. Я не ревную, нет, но сколько можно там вдвоем обои клеить⁈ Или они уже чем-то другим занимаются?

Снова выхожу в коридор и иду к лестнице. В гостиной тихо, но голоса слышны из кухни, куда я и направляюсь. Там и застаю своего опекуна, который сидит с Любой за накрытым для сватовства столом и уже открыли бутылку шампанского. Щеки женщины раскраснелись, глаза горят от счастья, а дядя Жека сидит хмурый, вертит фужер с шампанским в руке.

— Ой, а я думала вы уже ушли, — спокойно говорю женщине, на что она стирает улыбку с лица. — Вы никуда не торопитесь?

— Нет, сегодня вечером я совершенно свободна, — сквозь зубы заявляет та и снова начинает улыбаться. — Женечка, как вы только терпите свою подопечную? Вам не тяжело жить в одном доме с подростком?

— Я не подросток, мне уже двадцать два! — заявляю ей, кидая сердитый взгляд на молчаливого опекуна. — А вам сколько? За пятьдесят уже перевалило?

— Нахалка! Мне тридцать два!

— А, понятно, последний вагон, значит, — киваю ей, слышу, как хмыкает опекун. — И детей у вас нет, да?

— Нет, ну если только сын, но он уже большой, ему восемнадцать, — гордо заявляет Люба.

— Ничего себе, рожать в четырнадцать лет! Вам не было страшно?

— Какие четырнадцать⁈ Я родила в двадцать пять! — возмущается Люба.

— С математикой у вас туго, — говорю ей. — Впрочем это уже неважно. На свадьбу вас приглашать не будем, пожалуй.

— На какую свадьбу⁈

— А вам дядя Жека не сказал? — делаю вид, что возмущена до предела. — У нас свадьба через пару недель. Любим друг друга, что даже обои — вот поклеить некогда. С одной стороны я рада, что вы решили нам помочь и пирожки принесли, а с другой… Ну сами понимаете, мы молодые, интим, так сказать, в самом разгаре, а тут вы.

— Какой интим⁈ — взвизгивает Люба и переходит на ты. — Женя, ты на ней женишься⁈ Ты же сказал, что свободен от всех обязательств?

— Когда? — открывает широко глаза опекун.

— Минут десять назад. Или ты меня обманул? Решил воспользоваться моей честью⁈ Ноги моей больше не будет в этом доме, сами клейте свои обои!