Глава 32

— Смотри, как моя отжигает, — радуется Тарасов. — Животом только и вертит во все стороны, тормозить надо.

— Слушай, а здорово мы с этими сертификатами придумали: и Любимов в выигрыше, и женщины довольны. Моя за неделю уже все магазины обежала, наряд выбирала, — улыбается довольный Орловский.

— А стриптизеров кто выбирал? — морщится Брагин. — Дикари какие-то.

— Да ладно, это же викинг, самый знаменитый по Москве, — отмахивается Грачев.

— Дальше кто будет?

— Полицейский и Наполеон. — смеется Грачев.

— А Наполеон-то зачем? — удивляется Орловский.

— Чтобы было.

— Так, ладно, надо мою забирать. Вроде не пьет, а дури своей хватает, — начинает вставать Тарасов.

— Сиди, — одергивает его Агафонов. — Сейчас всех выдашь.

— Да родит мне тут на танцполе? — возмущается Игнат. — Что делать буду?

— А ты ей позвони, скажи: дома пожар, — предлагает Орловский. — Побежит как миленькая.

— Нет, не пройдет, у нас система пожаротушения во всех комнатах. Да и я как бы дома, чего звонить?

— Тогда план Б, — заявляю я и достаю из кармана джинс коробочку с кольцом.

— Ну всё, мы его потеряли, — стонет Грачев. — Ты хотя бы понимаешь, на что идешь?

— Да я к этому давно шел, — отмахиваюсь и встаю с кожаного дивана. — Может, музыку какую включить?

— Ага, и хоровод вокруг вас замутить, — ржет Тарасов.

— А что, так надо, да? — пугаюсь я.

— Совсем беда, — добавляет Любимов. — На одно колено не забудь встать и речь проникновенную приготовь. Так, чтобы на слезу прошибло. А мы пока народ растолкаем от танцпола подальше. Интим вам создадим.

Сажусь обратно, засовываю кольцо снова в карман.

— Э, ты чего? — возмущается Орловский. — Испугался что ли?

— Да не то чтобы… — пытаюсь объяснить я. — Не достоин я ее. Она молодая, красивая, и я старый пень.

— А ты тут видишь молодых? — обводит рукой присутствующих в вип-кабинке Брагин. — Кроме Грачева все нормальные.

— Чего это вы меня обзываете? — притворно дуется Степан. — Между прочим, именно у меня триллер был перед женитьбой. Кто из вас бомжом прикидывался и так в роль вжился, что даже блохи появились?

— Не пиз… не было у тебя блох. Иначе бы в клинику не пустили, — отмахивается Агафонов. — А ты, Баринов, иди давай. Твоя судьба решается. Хватит в холостяках ходить. Или дождешься, дети не успеют родиться, а памперсы придется уже тебе натягивать, а не им.

— Дети, да, — задумчиво отвечаю мужикам и хватаю со стола бокал с виски.

Делаю большой глоток, закусываю куском колбасы.

— Правильно, для храбрости, — смеется Орловский.

— Пошел, — снова встаю, достаю кольцо и сажусь опять. — А если откажет?

— Тогда не судьба, — утешает Грачев. — Иди уже, зря кольцо что ли покупал.

Тороплюсь на танцпол, появляюсь в самый разгар. Девчонки отжигают рядом с очередным стриптизером.

— Опа, Баринов, — первой замечает меня Сонька. — Тебя тоже проплатили? Неожиданно.

— Я просто мимо шел, — ворчу, отыскивая Ангелину взглядом.

Она сегодня очень красивая, в красном коротком платье, черных колготках и лаковых сапогах. Впрочем, она всегда красивая, в отличие от меня. Только сердится на меня. Всю неделю почти не разговаривали, я пропадал на работе, боялся домой идти. Уж слишком велик был соблазн снова в кровати с ней оказаться. А я думал, все эти дни думал. Нужен ли ей такой старый, как я? Вдруг она потом жалеть будет, что за меня согласилась замуж выйти. Девчонка еще молодая, а я ей жизнь испорчу. Но не мог я по-другому. И обещание другу тут ни при чем. Хотя Митька понадеялся на меня, дочь свою доверил, а я? Какой из меня опекун получился? Соблазнил, в кровать затащил, теперь еще и жениться надумал.

Но это не главное. Важнее всего то, что я хотел, чтобы Ангелина осталась в моей жизни. Как представлял, что кому-то другому отдам, так внутри все переворачивалось. И пусть я старый пень, который запал на молодую девчонку, но отпускать ее не собираюсь.

Встаю напротив Ангелины и медленно начинаю опускаться на одно колено.

— Ничего себе, — кричит Сонька. — Баринов, ты хорошо подумал?

— Отстань, — рычу на нее и протягиваю Ангелине коробочку с кольцом. — Выходи?

— Как многословно, — заводит к потолку глаза Сонька.

— Да тише ты, — шикает на нее Рита. — Музыку выключите, пожалуйста.

Наступает тишина, стою на колене как дурак, смотрю на Ангелину, а у той глаза по пять рублей.

— Это мне? — шепчет она. — Подарок?

— Ох, как мило, — ерничает Сонька. — Ты хоть скажи что-нибудь, Баринов, а то она думает, ты ей кольцо на восьмое марта даришь.

— Замуж за меня пойдешь? — выдавливаю из себя. — Я хоть и старый, но…

Что добавить вообще не знаю. Рассказать, что нашел у себя седой волос на макушке или что храплю иногда по ночам?

— Но… — торопит меня Катя Брагина. — О чувствах скажи.

— Люблю тебя, — вырывается из меня.

— Наконец-то, — вздыхает Александра Грачева. — Как вы, мужчины, вообще женитесь с таким-то подходом.

— А вот и группа поддержки, — смеется Марья Агафонова. — Так и знала, что прячутся где-то.

На танцпол выходит Любимов и его команда.

— Ну и?.. — с улыбкой смотрит на меня и на Ангелину Любимов. — Ты долго его на коленях держать будешь?

— Я⁈ — отмирает наконец-то девчонка. — А что сказать надо?

Смотрит на всех вопросительно.

— Да! — подсказывают они хором.

— Ну тогда да, — несмело отвечает то ли им, то ли мне Ангелина.

— Чуть не поседел, — вытирает мнимый пот со лба Любимов.

— То есть ты согласна? — сомневаюсь я, что все прошло так легко.

— Ага. — кивает Ангелина.

— За меня замуж?

— Да.

— Выйти?

— Получается так.

— Поженимся, значит?

— Ага.

— Господи, Баринов — это самое долгое предложение руки и сердца в моей жизни, — фыркает Любимов. — Целуйтесь уже, молодожены, ети вашу мать!

И мы с девчонкой целуемся под радостные крики остальных, а что еще нам остается? Теперь только свадьба.