Глава 5

— Стоп! В чем проблема? — хватаю девчонку за талию и возвращаю в дом, а то уже устремилась наружу, не поймать.

— У тебя там люди лежат! — выпучив от страха глаза, заикается Ангелина.

— Какие люди? — хмурю лоб, перехватывая девчонку за руку, и тащу за собой.

— Убийца, маньяк, я не пойду! Не хочу видеть этот ужас! — брыкается девчонка, но я тяну за собой.

Втягиваю ее в гостиную, проталкивая вперед, включаю свет. Она упирается в порог с закрытыми глазами. Оглядываю еще не отделанное помещение. Пол бетонный, стены отштукатурены, и окно в сад во всю стену. Осматриваюсь и хмыкаю.

— Это манекены, — отвечаю ей, вталкиваю ее в центр будущей гостиной. — Друг у меня бизнесмен, закрыл одну точку с элитной одеждой, а манекены сюда пока привез.

— Манекены? — открывает испуганные глаза Ангелина. — Но они одетые!

— Ну и что? Борька долго не заморачивался, взял манекены вместе с одеждой и привез сюда. Кстати, если что приглянется, можешь смело снимать и брать себе. Тут дорогие, брендовые шмотки.

— Фу, — морщится Ангелина. — С мертвых снимать.

Вздыхаю, оставляя ее рассматривать сваленных в кучу манекенов, а сам иду на кухню, вынимаю из-за пазухи щенка, ставлю на плиточный пол. Сразу получаю лужу на этом самом полу, белом с черной плиткой.

— Н-да, — наблюдаю за злобной собакой, что рычит на меня, оскалив мелкие белые зубы.

— Басенька! — подскакивает к своему другу девчонка, тискает его, в нос целует. — Что этот гамадрил тебе сделал?

— Так, давай договоримся, ты меня больше так не называешь, а я… — думаю, чтобы такое ей пообещать.

— Отпускаю тебя домой, — подсказывает мне девчонка.

— Нет.

Ответ дан короткий и ясный, но та только языком цокает.

— Я пошла, — тут же берет свою собаку на руки и идет к выходу.

— Иди, — спокойно отвечаю ей, зная, что ключ от железной двери у меня в кармане.

Через минуту Ангелина возвращается на кухню. В глазах молнии, Бася снова с оскалом.

— Дверь открой, — сердито заявляет девчонка.

— Я же сказал, вначале поговорим, а потом решим, что делать, — ставлю на огонь чайник, заглядываю в холодильник, где кроме колбасы ничего нет. — Пиццу будешь? Могу заказать.

— Да пошел ты со своей пиццей, — огрызается Ангелина и уходит в гостиную.

Слышу, что-то возится там, пытается открыть окно. Но они глухие, кроме одной створки, которая умело закрыта на скрытый замок.

— Бася тоже есть, наверное, хочет? — кричу ей, прячу улыбку на губах.

Возвращается, смотрит как на врага народа. Садится за стол, прижимая собаку к себе.

— Почему у тебя дом такой? Кухня с ремонтом, остальное ничего не сделано.

— Потому что отделан пока второй этаж и кухня, а гостиная и комнаты на первом еще в стадии отделки, — поясняю ей, набирая телефон доставки. — Пиццу, пожалуйста, охотничью и гавайскую.

— Я не буду, — тут же ворчит Ангелина.

— Зато я буду.

— Ладно, говори, что ты хотел, я уйти хочу.

— Во-первых, ты никуда не пойдешь, теперь тут твой дом на какое-то время, а точнее, до твоего двадцатипятилетия. Во-вторых, ты реально хочешь вернуться в свою зловонную конуру?

— Зато она моя, и там меня никто не запирает! — вскакивает со стула девчонка. — А здесь… ТЫ!

— Ну надо же, — усмехаюсь я. — То есть Молоток тебя не смущает.

— Молоток мой друг! А ты кто?

— Я уже сказал, друг твоего отца. И то, в чем ты меня обвинила в машине, не важно, я ничего не знал, прости.

Смотрит насупленно, недоверчиво, а я хмыкаю и наливаю в единственную кружку кипяток из чайника. Затем достаю пачку чая и кидаю в чашку пакетик.

— Пей, — пододвигаю к ней кружку, а она не реагирует никак. Только сюсюкает со своей собакой.

— Плохой дядя, ужасный. Мы от него все равно сбежим, он нас никогда не догонит, не найдет…

— Дядя найдет, — усмехаюсь, снова подхожу к холодильнику и вынимаю из морозилки куриный окорочок. Даже не знаю, как он тут оказался, но сейчас очень кстати. Ставлю на огонь кастрюлю и кидаю в воду замороженное мясо. — Еда твоей дворняжке.

В ответ рычание от обоих. Мне показалось или этот Бася человеческую речь понимает?

— Бася не дворняжка, — бросается на защиту собаки Ангелина. — Это смесь корги с… Не важно.

— Я и говорю, дворняга.

Сажусь напротив нее за стол и смотрю, подперев голову рукой. Как мне вот с такой говорить? Она же слушать не будет, а мне надо как-то дать ей понять, что я не враг, даже наоборот, друг.

— Давай поговорим, — предлагаю ей, на что получаю фырканье в ответ. — Жить ты будешь здесь, так завещал твой отец. Когда тебе исполнится двадцать пять, получишь некую сумму и можешь делать с ней что хочешь. Но твой отец назначил меня твоим опекуном, и в его планах было обеспечить тебя жильем. Так что выбирай, возвращаешься в свою зловонную конуру, выковыриваю тебя оттуда с полицией или живешь спокойно здесь, учишься, работаешь, что ты там делала? Чем занималась?

Ангелина какое-то время думает, поглаживая собаку и глядя в окно. Затем поворачивается ко мне с такой злостью в глазах, что пора свету начать моргать.

— Во-первых, ты всё врешь, — заявляет она. — Мой отец умер в подворотне, пьяный и от рук такого же алкаша, каким стал твой якобы друг. Никаких денег он мне завещать просто не мог, это точно! Во-вторых, я совершеннолетняя, и никакого опекуна у меня быть просто не может. В-третьих, я не верю, что где-то лежат огромные деньги и ждут меня, а я об этом ничего не знаю. Только одно не могу понять, тебе-то это зачем? Придумал какие-то деньги, опекунство… Мой тебе совет, забудь про всё это и выпусти меня отсюда. Разойдемся в разные стороны. У тебя своя жизнь, у меня своя.

— Ты не веришь, что отец тебе оставил деньги?

— Я не то, что не верю, я знаю. После того как нас выкинули из последнего жилья, и мы неделю жили с отцом в подвале, ты думаешь, он бы не сказал, что у меня есть куча денег на счету? Поэтому врешь ты, а я не такая лохушка, чтобы в это поверить.

Протягивает мне руку и сжимает несколько раз кулачок.

— Ключ давай, я пошла, дядя с бурной фантазией.