Глава 5

Позже большую половину дня мы с Айсбергом даже не пересекались: я забаррикадировалась в своей зефирно-розовой камере пыток, а Бережной вообще делал вид, будто в доме никого нет. Да и, кажется, он все время просидел у себя в кабинете, даже не поужинав.

Ну и поделом ему!

Едва на часах загорелось десять вечера, я натянула любимую черную толстовку и свободные треники. Аккуратно выглянула из комнаты и, убедившись, что снаружи никого, тихо выскользнула в коридор.

Крадясь вниз, я остро чувствовала, как адреналин пульсировал внутри, словно кто-то отчаянно играл там на барабанах.

Странное ощущение… страх, тесно переплетенный с азартом, он неизбежно толкал меня идти вперед и доказать унылому Айсбергу, что его правила не стоят и ломаного гроша.

Тихо, как рыбка в воде, скользнула к задней двери на кухне и резко дернула ручку, но…

— Какого хрена⁈ — прошипела под нос, остервенело дергая на себя дверь.

Заперто на кодовый замок…

Ладно. Не время раскисать, еще остались варианты. Я метнулась к выходу через гараж, но и там оказались заблокированы двери. К главной двери глупо ломиться, остался последний вариант — стеклянные створки у террасы. Они не поддались мне, сколько бы ни толкала, будто их заварили с той стороны.

— Ах ты ж… — слова комом застряли в пересохшем горле, и я с раздражением пнула створки ногой, поднимая негромкий шум.

Итак, что мы имеем…

Дом Бережного вдруг превратился в герметичный сейф, а вместо кислорода по вентиляции циркулирует тотальный контроль Айсберга. От осознания горького поражения злость зашипела внутри, как капля воды, попавшая на раскаленную сковороду.

Ну нет, душнила, ты так просто не удержишь меня дома! Ты попросту недооцениваешь мою тягу к саботажу, черт тебя подери.

Так, думай, Яна… Должно быть решение! Что же делать, где найти лазейку в этом доме…

— Придумала! — прикрикнула на радостях, но тут же заткнула рот ладонью и с опаской прислушалась. Тихо.

И сразу пошла к прачечной, где можно вытащить москитную сетку, чтобы вылезти через небольшое окно. Единственное тут, что без решетки!

Я уже прикидывала траекторию прыжка через кусты, как вдруг в кармане толстовки завибрировал телефон.

На экране высветилось сообщение от Леры:

«Янусь, на сегодня отбой. Макса с баллончиками краски в руках тормознули полицаи, и, пока он давал усадить себя в машину, все наши бросились врассыпную, так что встретимся уже завтра».

Вот же засада!

С грустью уставилась на сообщение в чате, чувствуя, как боевой настрой постепенно сдувается, оставляя после себя горький осадок разочарования.

«Макс выберется? Может, ему помощь нужна?»

Хоть и спросила, но… а чем я помогу? Денег нет, а просить Айсберга вытащить моего друга из полицейского участка — так себе идейка, учитывая пункт о сомнительных связях в его дурном правиле.

«Не парься, это уже не в первый раз. Подержат ради галочки и утром отпустят».

Что ж… ничего не поделаешь. С грустью, что навалилась на плечи тяжестью, я поплелась обратно на второй этаж. Ступеньки казались бесконечными, и каждый шаг давался с огромным трудом, будто к ногам прицепили груз.

Не расстилая кровать, просто рухнула на нее и уставилась в потолок. Бережной, скотина…

Небось сидит сейчас у себя в кабинете с раздутым эго, как хвост у павлина, и ликует, что выиграл на этот раз.

Думаешь, раз запер все двери, то теперь можешь спать спокойно? Фиг тебе!

Не будет тебе спокойной жизни. Гарантирую, что твои нервы лопнут быстрее, чем перетянутая струна на гитаре! И, пожалуй, начну ему портить жизнь прямо за завтраком. Чего зря время терять?

Артем

Мой утренний график всегда идеально точный: подъем в шесть, ледяной душ, черный кофе без сахара и полное погружение в дела компании.

После смерти Виктора я жил с четким убеждением, что бизнес не прощает ошибок и эмоциям в нем не место. Я оставался непоколебимым в любой ситуации, но мой четкий, выверенный ритм за последние несколько дней вылетел в трубу. И всё из-за одной мелкой катастрофы, что вихрем ворвалась в мой «спокойный» мир.

Не был я готов ни морально, ни физически встретиться с Яной лицом к лицу. Тяжело и больно было глядеть ей в глаза — ощущение, что сердце из груди вырывают без наркоза. Ведь в тот первый день, когда она ворвалась в кабинет и без робости посмотрела мне в глаза… показалось, что глухая стена, которую я специально выстроил между нами, вдруг рухнула.

Как бы Яна ни храбрилась передо мной, но я четко видел отблеск такой же боли в зрачках, какую считывал каждый день в отражении своего зеркала.

И что самое паршивое, моя холодность рядом с Яной вдруг стала таять, будто посреди ледникового периода настала удушливая жара.

Эмоции во мне колебались похлеще, чем стрелка у барометра перед штормом, и я тупо не понимал, как бороться с маленьким вихрем, разжигающим во мне пожар.

Ни правила ее не пронимают, ни мои угрозы…

Так как же усмирить пыл девчонки хотя бы на год, чтобы я успел расчистить для нее дорогу в светлое будущее?

Слишком рано она вернулась, но права Яна — обучение закончилось, и больше нет смысла ее прятать от «родственничков». Что б они все сдохли, алчные уроды…

Думаю, после вчерашней ночи я сумел приручить свою маленькую хулиганку: она не смогла сбежать и покорно осталась ночевать дома. Уберег мою катастрофу на этот раз, но когда ждать от нее следующего шага?

Что-то подсказывает мне — это далеко не конец, и я успею поседеть раньше, чем Яна покинет мой дом.

— Так каков ваш ответ, господин Бережной?

Я дернулся в кресле от внезапности и мысленно обругал себя за минутную «слабость».

Совсем вылетело из головы, что я на зум-коле с тремя инвесторами из Дубая. Они уставились на меня с экрана плазмы, что висела на стене, ожидая от хоть какого-то решения.

И я не могу оплошать — это сделка на восемьдесят миллионов, которую наш фонд собирал по кирпичикам за последние полгода.

Разговор шел туго, партнеры торговались за каждую долю процента, желая урвать себе больше и при этом кружа над контрактом, как стервятники над добычей. Жадные ублюдки… но они нужны мне, поэтому отодвигаю эмоции, прячу их в самый потаенный отсек души и запираю на замок.

На ум приходит идея добить шейхов финальным аргументом, как вдруг…

Дверь кабинета распахивается, и у меня уже волосы дыбом по телу от предчувствия неминуемой катастрофы.

Кроме Яны прямо сейчас в доме никого, а эта мелкая гадина точно будет мстить за то, что я вчера запер все двери на кодовый замок.

Не подал вида при инвесторах, хотя внутренний радар уже завыл сиреной, как только моя личная заноза в заднице прошмыгнула внутрь. С грацией кошки она вплыла в зону видимости камеры, и мозг от ее вида на долю секунды выдал серьезный баг. Меня закоротило так, что перед глазами на миг потемнело.

Тяжело сглатываю, чувствуя, как в горле пересохло, будто в пустыне, и мой взгляд, вопреки всякой гребаной логике, жадно впивается в фигурку девчонки.

На Яне, черт возьми, вообще нет одежды, если не брать в расчет… мое махровое полотенце. И держится оно исключительно на честном слове, еле прикрывая бедра, выставляя напоказ стройные ножки.

Мокрые волосы липли к хрупким ключицам, а по плечу скатилась капля воды, прокладывая дорожку прямо к ложбинке на груди. Как околдованный, я проследил за каплей, что нырнула под полотенце, и на миг перестал дышать.

Галстук неожиданно превратился в удавку, поэтому рывком ослабляю узел, но кислорода уже давно нет в кабинете, как и моей выдержки…

Если Яна не выйдет через минуту… я не ручаюсь за свои действия!