Глава 18

Когда Тая спустилась в столовую, чтобы присоединиться к завтраку, Кир уже вставал из-за стола. Он мазнул по вошедшей девушке погруженным в себя взглядом, коротко кивнул, не улыбнувшись. А затем обошел стол и поцеловал Иду Леонидовну в макушку. Та поймала его руку и приложила к щеке, закрыв глаза. Тонкие ее брови скорбно сошлись на переносице.

— Все, мам, не переживай, — успокаивающе проговорил Кирилл, заканчивая их разговор, который Тая не слышала, — За месяц я закрою сделку со слиянием и, думаю, всем нам можно будет выдохнуть. Я почти уверен, что все происходящее — звенья одной цепи.

Мягко высвободил ладонь из материнских рук и снова посмотрел на Таю, которая в это время садилась за стол напротив Иды Леонидовны.

— Тай, я сейчас общался с начальником охраны… — произнес ровным деловым тоном, спокойно смотря ей в глаза.

Что, признаться, девушку покоробило. Куда опять делось то тепло в глубине темных глаз Кира, когда они были наедине. Буквально двадцать минут назад в спальне он смотрел на нее совсем… совсем по-другому!

Это из-за матери?

Тая, поджав губы, стрельнула взглядом в Иду Леонидовну, и снова перевела внимание на ее сына.

— Пообщался с охраной, и? — сказала резче, чем хотела, но Кир даже бровью не повел, сосредоточенный на чем-то своем.

— И, думаю, тебе лучше пока не покидать усадьбу, — твердо продолжил, — Ты можешь объяснить Сергею, какие твои вещи забрать? Что-то можем купить и доставить…

— И как это будет? — озадаченно нахмурилась Тая, — Сергей будет копаться в моих личных вещах, в белье? Как ты себе это представляешь?!

— Хорошо, после работы могу покопаться я, — продолжил настаивать Кир, — Но из дома тебе пока лучше не выходить.

— У меня скоро экзамены, мне придётся выйти!

— С экзаменами решим, — отрезал Кир, вперив в девушку не допускающий возражений взгляд, — А пока посиди пожалуйста дома. Я о безопасности твоей думаю, это не блажь. Сейчас проверяют все уличные камеры, возможно стрелявшего найдут уже сегодня. Потерпи. Напиши, что необходимо, я вечером привезу.

Тая закусила щеку изнутри, глаза ее заблестели. Почему-то захотелось плакать.

Почему Кир вдруг так строг с ней? Вроде бы все верно говорит, но это ощущение деловой отстраненности ее добивало. Особенно на контрасте после ночи. Она и забыла уже, что Кир часто бывает такой.

Придётся заново привыкать…

— Не надо, я скажу Сергею. Мне главное ноут, тетради, пару вещей, — пробормотала глухо, утыкаясь взглядом в тарелку.

— Хорошо, — Кир будто выдохнул, — Все, я ушел. Хорошего вам дня, дамы.

Говоря это, он неожиданно подошел к Тае и, как и мать до этого, поцеловал в макушку. Так быстро, что девушка даже отреагировать не успела. Лишь проводила его долгим тоскливым взглядом.

В столовой без него сразу стало как-то пусто и словно похолодало на пару градусов.

Даже не смотря на женщину, сидевшую напротив, Тая ощущала на своем лице взгляд Иды Леонидовны морозным поцелуем. Раиса расставляла перед девушкой тарелки с завтраком. Пудинг с ягодами, блинчики, вареное яйцо…

— Спасибо, — кивнула Таисия служанке, беря в руки вилку.

— Приятного аппетита, — пожелала Ида Леонидовна через стол.

— Спасибо. И вам, — отозвалась Тая и украдкой посмотрела на мать Кира исподлобья.

Ида Леонидовна откинулась на своем стуле, в упор разглядывая Таю и рассеянно поглаживая чашку с кофе музыкальными пальцами.

— Признаюсь, я не испытываю радости от возобновления ваших отношений после того, что произошло, — неожиданно прямо сказала, — Зная Кирилла, я думала, он будет тебя сторониться, сведя все к официальному общению между юристами.

— А что произошло? — поинтересовалась задетая ее словами Тая.

Сжала вилку до побелевших костяшек, а затем уронила ее с глухим стуком, чувствуя как ее мгновенно покидает аппетит.

— Хм… — с иронией фыркнула Тихая, наблюдая за девушкой и видя лихорадочный румянец, вспыхнувший на ее щеках, — Ты ни разу к нему не пришла, — холодно уточнила, — Что же еще? Попав в беду, он перестал для тебя существовать. Но только вышел и, о, чудо, наша милая провинциалочка тут как тут. И сразу в постели.

— Считаете, у меня не было причин к нему не приходить? — спросила Тая.

— Считаю, что они ничтожны, — отмахнулась Ида Леонидовна.

— Ах, ничтожны! — Тая натянуто рассмеялась, — То есть то, что он говорил вам, что терпит меня только ради денег, ничтожно, да?! Конечно, я же какая-то провинциалочка, как я могла на что-то другое рассчитывать! Вы же так считаете, да, Ида Леонидовна? Я же не ровня вашему прекрасному сыну! Но, знаете, у меня тоже есть гордость, я не могу так!

— Ох, какая экспрессия, — сощурила глаза Тихая, — И что ж ты тогда, такая гордая, снова спишь с ним?

Тая поджала губы, лицо ее стало пунцовым. Стыдом обожгло словно хлыстом.

— Это не ваше дело, — глухо пробормотала. Помолчала с секунду под изучающим взглядом Иды Леонидовны. И тихо добавила, — Я тогда услышала ваш разговор и поверила в него. Сейчас я пытаюсь поверить в обратное.

— Знаешь, милая, это даже забавно, — вздохнула Ида Леонидовна, улыбнувшись одним уголком губ, совсем как ее сын, — Кирилл пытался тогда убедить меня, а убедил тебя.

— А вас, получается, не убедил? — осторожно спросила Тая, стараясь сильно показывать, как ждет ответа.

Ведь если не убедил, то, значит, Ида думает, что Кир действительно ее любит, а матери тогда врал… И Тая невольно затаила дыхание, смотря на Тихую. Вся замерла.

Но мать Кира лишь задумчиво улыбалась. Будто разгадала все про Таю и молча наслаждалась своей властью над ней.

Поняв, что ответа так и не услышит, Тая опустила глаза в тарелку. Наколола кусочек блинчика, положила его в рот.

— Знаете, я вам завидую, — тихо, словно только самой себе, проговорила девушка, — Вы пользуетесь его безусловной любовью по праву женщины, которая его родила. Вы — мать, вы знаете, что никто никогда не займет ваше место в его сердце. Что это место там есть и всегда будет. Что оно огромно. Вы не сомневаетесь в этом, не задумываетесь даже. Это константа. А я… — она быстро посмотрела на Иду Леонидовну и снова отвела взгляд, — Я бы тоже так хотела — не сомневаться. Я попробовала, но услышала ваш разговор и во мне что-то сломалась. Рухнуло. И теперь мне хочется какой-то опоры, доказательств. Знать, что я действительно важна. Не как актив, а я сама. Понимаете?

Тая снова отложила вилку, потому что руки, пока она говорила, стали заметно дрожать. Нашла в себе силы вскинуть голову и прямо посмотреть на Иду Леонидовну. Та разглядывала ее с таким странным выражением на лице, что Тая слегка потерялась.

— Любовь, если она настоящая, — делая акцент на каждом слове, ответила на ее речь Тихая, — Она не требует доказательств, девочка. Как там было…Всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Золотые слова, не так ли?

Замолчала, смотря Тае в глаза.

— Да, красивые и пронзительные, — кивнула девушка, — Но вы хоть раз сами так любили, зная, что отдачи не будет, что вложите душу вы одна, другой же будет практичным до конца, лишь забирая дивиденды? — поинтересовалась запальчиво, — Со временем вас не накрывало черное разочарование, не опускались руки, не тускнело все, если вы только вкладывали, не получая ничего? Вас это съедало?!

У Иды заметно дернулась щека, взгляд изменился на болезненный, глубокий и словно обращенный внутрь. Она пожевала губы, прежде ответить.

— Съедало, да… — эхо и повторила. По лицу ее прошла рябь и она снова сделалась обычной, — “Черное разочарование”…Это ты метко, — криво улыбнулась Тае, наклонив голову вбок. Стальные глаза сощурились, блеснули, — А ты странная, Таисия, для двадцатилетней провинциалки. Такие вещи говоришь… Я начинаю понимать, что его цепляет в тебе. Необычно… — вздохнула и продолжила снисходительным тоном, — И все же ты еще ребенок. Ждешь каких-то слов от мужчины, а они не значат ничего. Чем разговорчивее, тем больше гнили может быть внутри, тем легче ему наплести тоже самое любой! Заткни уши и открой глаза, — ткнула в сторону Таи вилкой, голос обрел твердость, — Внимательно смотри, смотри на дела. И мужчина тебя не ушами слушает, милая! Он считывает твое отношение к нему, твои поступки. Поняла? А пока что они… — не договорив, Ида Леонидовна щелкнула пальцами в воздухе и развела руками.

Поднесла к губам чашку, чтобы одним глотком допить остывший кофе. Грациозно встала из-за стола.

— Сын хочет, чтобы я перевернула эту страницу, — бросила Ида Леонидовна Тае напоследок, — Что ж, я переверну. В последний раз. Посмотрим, как будет…

И не дожидаясь Таиного ответа, покинула столовую, оставляя девушку одну.