Глава 29

Наверно что-то подобное испытывает человек, только что получивший контузию. Перед глазами поплыло, в ушах зашумело, и сосредоточенное лицо Кира, которое было так близко, Тая стала видеть словно сквозь толщу воды.

— И надолго ты меня отсылаешь? — прошептала непослушными губами.

Кир сдвинул брови к переносице, хмурясь, снова стал рассматривать ее тонкую руку, задумчиво вертя в своих горячих сухих ладонях.

— Не отсылаю, пытаюсь обезопасить, — с нажимом поправил, — Сложно сказать… Сделку мы к сентябрю закроем. Я все для этого делаю. Думал, что опасность уйдет, когда решу этот вопрос, но тот человек, который стрелял в тебя… Это все меняет. Соколов так и не признается, что это он его нанял. И чем дальше, тем больше я ему верю. Следствие буксует. Мы не можем так рисковать. Надо найти заказчика, и сразу вернешься.

— Раньше ты не собирался меня никуда отправлять, — слабо возразила Тая. Голос дрогнул, выдавая поступающую истерику, — Меньше переживал?

Кир снова вскинул взгляд к ее лицу, внимательно посмотрел в глаза.

— Да я думал об этом все время. Хотел успеть до начала твоей учебы и не нервировать лишний раз, но обстоятельства сейчас сильнее меня. Этот разговор между нами все равно бы состоялся, если бы заказчика до сентября так и не нашли. Как обеспечить твою безопасность в университете? Ты думала об этом, Тай? Будешь сидеть с охранниками на лекциях? Договоримся поставить везде камеры? Как ты вообще это представляешь себе? — Кир качнул головой, — Это нереально. А сейчас… — его взгляд медленно перетек от ее лица на живот девушки. Кадык дернулся, когда он сглотнул, — Это будет поистине преступная беспечность. Так что тут нечего обсуждать. И еще…

Он полез одной рукой в карман брюк, второй продолжая сжимать Таину ладонь. Выудил оттуда маленькую атласную коробочку, щелкнул крышкой и протянул Тае. Она окаменела, уставившись на тонкое кольцо с крупным сияющем камнем. Двинуться не могла.

— Птенец, будешь моей женой? — неожиданно севшим голосом проговорил Кир.

Тая вздрогнула, уставилась на него в упор, отчаянно пытаясь пролезть под черепную коробку, прочесть мысли.

Это ведь рационально, да? Просто рационально…

Его голос охрип от того, что надо было это выдавить из себя, а не потому что он взволнован моментом.

— Просишь быть женой, а говоришь как с ребенком, — отозвалась глухо, — Даже не просишь, распоряжение даешь.

Открытая коробочка так и замерла около ее лица. Кольцо она не брала. Кир всегда очень хорошо считывал именно такие моменты, пользовался своей проницательностью. Вот и сейчас он нахмурился и темные глаза тяжело блеснули.

— Да, потому что ты и есть ребенок. Вернее моя женщина и ребенок в ней, — вкрадчиво уточнил, — Да и смотришь на мир как ребенок. Веришь, что он добр к тебе и безопасен, а это не так. И даже не задумываешься…! — неожиданно повысил голос на последних словах. Провел ладонью по лбу, прикрыв глаза. Вздохнув, снова заговорил, — Тая, ты ведь знаешь наверно, что безопасность — важнейшая базовая потребность человека. Так вот я ее не ощущаю, не ощущаю именно по отношению к тебе. Все мои силы уходят на это, все мысли крутятся там. А ты похоже так привыкла, что я закрываю эту твою потребность за тебя, что вообще не думаешь об этом. И ведешь себя как капризный ребенок, да! Мечтающий скатиться с самой высокой горки и слезно упрашивая не разрешающего родителя. Эта твоя учеба, прогулки за территорию по лесу…

— И ты со мной возишься, мучаясь, да? — вспыхнула на это девушка, выдергивая свою руку из его ладони. Вот значит как он видит ее?! Это было настолько оскорбительно, что Тая задохнулась и не сразу смогла продолжить говорить, — Я правильно поняла?! К чему тогда вообще такие страдания?!!! — театрально развела руками, — Ах да, из-за денег. Как я могла забыть! — протянула, сузив бешено сверкающие глаза.

У Кира по щекам желваки прокатились. Взгляд вмиг заледенел.

— Ты сейчас все обесцениваешь. Нас обесцениваешь. Лучше остановись.

— Я обесцениваю?! — Тая ненатурально рассмеялась, лишь бы не заплакать. Внутри так больно было, — О нет, я прекрасно знаю этому всему цену! Мы оба знаем, да, Кирилл?! Было ошибкой сближаться опять с тобой. Кроме боли и пустоты я все эти две недели не ощущала ничего.

— Ничего? — прошипел Кир на это. Резко встал с плетеного кресла, теперь возвышаясь над ней, подавляя своим ростом. Речь его стала запальчивой, похожей на рычание, — Тогда это действительно было ошибкой, потому что мне казалось, что у нас все хорошо и ты меня понимаешь! Каждый гребаный вечер я пробирался по пробкам к тебе, отбирая у ночи по два часа на дорогу, а потом утром столько же, ради того, чтобы просто обнять тебя. Рассказывал про свой день то, что мог рассказать, любил тебя. И да! Я это не как секс воспринимал, а именно как занятие любовью, блядь, со своей женщиной. Я думал хоть дома, с тобой у меня есть тот самый уютный уголок, где меня ждут и мне рады, а ты страдала все это время, так? Молча… — поджал губы в тонкую линию будто и сам теперь собирался делать замолчать. Махнул на Таю рукой, отвернулся, но потом, вернув зрительный контакт, снова продолжил, — Ты могла хотя бы намекнуть, что тебе чего-то не хватает, что что-то не устраивает. Но ты ведь молчала! Почему? — наклонился, уперев руки в плетеные подлокотники ее кресла. Оказался близко — близко, — Видимо потому, что мне нет смысла что-то объяснять, да, Тая? Я же бесчувственный чурбан, ничего не пойму. Так ты меня воспринимаешь? — лихорадочный взгляд темных глаз забегал по ее лицу, оставляя фантомные ожоги на вспыхнувшей девичьей коже, — Хорошо, просто отлично, — Кир криво улыбнулся, говоря это. В глазах появилась отстраненность, — Тогда так, Таисия. Вот тебе факты. Без эмоций. Мой ребенок родится с моей фамилией, и это не обсуждается. Завтра ты едешь в клинику, сдаешь анализы и берешь необходимые справки. Мы подаем на регистрацию брака по ускоренной процедуре. А после, как врач даст добро, ты улетаешь, куда я скажу, и сидишь там, пока ситуация не прояснится, и я не разрешу вернуться. Добровольно ты это сделаешь или насильно, это уж сама решай. Но будет так, как я сказал. Спроси у матери, не желавшей ложиться в клинику, она не даст соврать. И возможно, — оскалился, поддавшись к Тае еще ближе и мазнув носом по лбу. Опять отстранился, глядя в глаза, — Возможно… Когда ты трезво посмотришь на всю ситуацию через определённое время… Ты, как и она, поймешь, что я действовал сугубо в твоих интересах и действовал правильно. А что касается наших отношений… — и тут Кир осекся, смотря Тае в глаза. По лицу его словно тень пробежала, уголок губ судорожно дернулся, и он заговорил тихо и низко, — Если тебе плохо со мной, то я больше не буду навязываться. Чтобы ты не думала, я не хочу, чтобы тебе было плохо, даже если при этом мне хорошо.

Замолчал, но не отстранился. Так и нависал над девушкой, скользя болезненным взглядом по ее запрокинутому к нему лицу. Воздух между ними уплотнился так, что невозможно было вдохнуть. Напряжение звенело в каждом атоме.

— Ты расстаешься со мной? И одновременно предлагаешь брак? — задрожав, спросила Тая.

У нее было такое чувство, что весь мир вокруг прямо сейчас рушится. Она ведь совсем не этого хотела! Совсем! Она хотела лишь больше тепла от него и все!

— Мне показалось, это ты расстаешься со мной, Тая, — глухо отозвался Кирилл, — Брак в таком случае просто желание узаконить своего ребенка…

И опять повисла тягучая пауза между ними. Тяжелое учащенное дыхание двоих смешивалось между собой, тепло тел соединялось в одно, а прикоснуться…страшно. Застыли в сантиметре друг от друга в ожидании встречного шага, словно боясь навредить любым лишним движением.

— Кирилл, я лишь хочу, чтобы ты любил меня, — не выдержав, просипела Тая. Всхлипнула. Сдерживаемые слёзы градом полились из глаз.

— Я люблю тебя, — пробормотал хрипло. Уткнулся носом ей в висок, шумно вдохнул нежный женский запах, — Тайка, что за глупости, я очень тебя люблю.

— Правда?

— Да, — поцеловал в уголок глаза и отстранившись, поднял девушку с кресла. Сел туда сам, а Таю пристроил к себе на колени. Крепко обнял, баюкая и прижавшись губами ко лбу.

— Дурочка… Вишенка моя… — неразборчиво забормотал, и столько облегчения было в тембре его голоса, тепла в движениях, что Таю тоже мгновенно отпустило. Она продолжила плакать, но эти слёзы были сладкие. Они дарили утешение и тихую радость.

— Я хочу это прочувствовать, Кир, — полилось из нее все то, что так долго держала в себе, — Не только во время секса… Если только так, то чем горячее физически, тем больнее потом остывать после, понимаешь? Я знаю, ты не привык выражать свои чувства, но мне это жизненно необходимо. Хотя бы чуть-чуть…

— Я понял. Дашь шанс?

— Ты постараешься? — Тая покосилась на него, улыбнувшись.

— А ты будешь прямо говорить, что тебя задевает? — ответил вопросом на вопрос.

— Обещаю, да.

— Я буду стараться, Тай, — серьезно посмотрел ей в заплаканные глаза и потянулся губами к губами.

Соленый вкус слез и острой надежды, простреливающей насквозь — вот как ощутила этот поцелуй Тая. За спиной словно робко забились крылья. Несмелые, слабые, но все равно тянувшие куда-то вверх, отрывающие от земли.

Большая ладонь Кира накрыла ее живот, чуть надавила, будто желая получить какой-то отклик, просканировать.

— Пока еще ничего нет, даже сердце не бьется, — смутилась Тая, накрывая его руку своей.

— Уже есть, — возразил Кирилл. И взгляд стал будто хмельным, он улыбнулся широко и беспечно, — Бля, я не верю…

— Что ты почувствовал, когда сказала? — Тая положила голову ему на плечо, так и прижимая ладошкой его руку к своему животу. Кир чуть нахмурился словно пытался вспомнить.

— Растерянность, наверно… А потом желание оградить. Обстоятельства накладывают отпечаток. Почему позвонила, а не дождалась вечера? — спросил в свою очередь.

Тая закусила губу, но решила не врать.

— Боялась увидеть твою реакцию, ты ведь не хотел.

Кир покачал головой, прижимая девушку к себе сильнее.

— Я не был готов и потому не планировал, но это не значит, что вовсе не хотел. А теперь все уже случилось и… Внутри такое, Тайка… Будто то, что было осколками, стало цельным. Я не знаю, как точнее сказать.

— Правда? Я понимаю. Я тоже так чувствую, Кир, — прошептала.

— Правда?

— Да.