Глава 33

После сдачи анализов Таю сразу повезли обратно в поместье Тихих. Никаких несанкционированных остановок. Никаких магазинов и кафе. Спасибо водителю Сергею, который, пока Тая была в клинике, забежал в кофейню напротив и купил ей там киш со шпинатом и горячий шоколад.

Пока мчались по городу, Тая, откинувшись на подголовник сидения, рассеянно наблюдала за проносящимися за бронированным стеклом полными жизни, московскими улицами. Лениво думала о том, что правы психологи. Нет лучшего способа сделать что-либо желанным, как это тебе запретить.

В эту минуту она бы многое отдала за то, чтобы выйти из машины на первом же перекрестке, прихватив с собой бумажный стаканчик с горячим шоколадом, и медленно пойти пешком. Бесцельно. Просто подышать душным городским летом, поглазеть на пестрых московских прохожих и насладиться разнообразием архитектурных решений вокруг.

А потом может даже прокатиться на метро, выйти в парке и покататься на каруселях. Никогда она не любила аттракционы, особенно те, где тебя пристегивают и раскручивают или запускают в воздух, а ты, совершенно беспомощный, почему-то должен визжать от восторга из-за того, что мир вокруг вертится до тошноты. Таин максимум были электрические машинки, где можно самой управлять или, лодочки на пруду.

А сейчас вдруг страстно хотелось. И казалось, что даже на американские горки она была способна решиться. Мечталось, чтобы ветер в лицо, чтобы адреналин, чтобы страшно, но ты точно знал отчего этот страх. И что он пройдет через пять минут. Что все это кончится.

Ты выдохнешь счастливо, рассмеешься от переизбытка чувств и, купив сладкую вату, выйдешь из парка довольный, сбросив накопившееся внутреннее напряжение.

Когда стояли на светофорах, Тая успевала заметить, как с любопытством и иногда легкой завистью поглядывают на их небольшой кортеж из трех машин прохожие. Так это было странно, ведь еще полгода назад она была по ту сторону стекла. И даже представить не могла, что будет по эту.

Принесло ли ей это счастье? Да, принесло, но жизнь не оказалась проще. Она была все так же сложна и запутана. Просто по-другому.

Тая положила руку на живот, в очередной раз прислушалась к себе и пытаясь уловить признаки зарождающейся жизни. И ей показалось, что она их чувствует. Какая-то вакуумная тревожная тяжесть. Трепетная и хрупкая. Которую необходимо оберегать.

Это чувство ответственности за чью-то жизнь было для нее совершенно новым, непривычным. Она ощущала, как медленно все ее мировоззрение меняется под его весом. Даже с бабушкой она не испытывала подобного, ведь о Лидии Михайловне полностью заботились врачи на деньги, которые Тая не сама заработала. То есть мало что зависело именно от нее.

Малыш же — совершенно другое.

Тая начала понимать, о чем ей говорил Кирилл, называя ее капризным ребенком, переложившим все свои проблемы на его плечи. Она вообще весь день сегодня прокручивала в голове многие его слова, поступки, действия и видела в них совсем другой смысл. И внутри только еще сильнее разгоралась любовь к этому мужчине. Тихая, глубокая, горячая. В ней вдруг появились нотки заботы, так созвучные с чувством материнства, пробуждающегося сейчас в девушке.

И она со стыдом осознавала, что раньше ведь и правда не думала, чего хочет сам Кирилл. Что Тая способна дать ему, чем помочь.

Она лишь жадно ловила его заботу. Требовала внимания, времени, красивых слов. Сама же считала, что ее тела и верности более, чем достаточно. А он как-то и не требовал больше, полностью поддерживая в ней это убеждение.

Он принимал ее со всеми особенностями и недостатками. И не просил меняться. Так у кого же из них тогда безусловная любовь?

И, выходит, права была Ида Леонидовна, приводя ей строчки из Библии?

В поместье Тая вернулась к полудню.

Заходя в дом, отметила для себя, что машина Клюкина с парковки исчезла. Хорошо бы и Ида Леонидовна куда-нибудь уехала по делам или же просто ушла отдыхать в свой домик, и Тае не пришлось бы обедать с ней.

Но робким надеждам девушки не суждено было сбыться. Стоило Тае разместиться в столовой, а Раисе поставить перед ней тыквенный суп с гренками, как двухстворчатые двери распахнулись, и Ида Леонидовна царственно вплыла внутрь.

Раиса, завидев хозяйку, суетливо кинулась ставить еще одни приборы. Тая, насторожившись, сдержанно кивнула и попыталась улыбнуться. Усилием воли подавила желание положить руку на живот и таким образом прикрыть его от сканирующего прямого взгляда Иды Леонидовны.

Впрочем, этот взгляд длился лишь пару секунд, а затем Тихая посмотрела Тае в лицо, грациозно устраиваясь напротив. Льдистые глаза ее блестели хмелем и иронией. Взрывное сочетание для Иды. Тая мысленно уже уговаривала себя как можно меньше обращать внимание на любые ее выпады и стараться вовсе не отвечать.

Она — мать Кирилла. Он ее любит. И она не хочет ей зла. Просто ну вот такая она.

Тая успела заметить, что и Киру часто достается от острого языка Тихой, но он относится к этому совершенно спокойно, и в чем-то даже добродушно — снисходительно. Ей бы тоже научиться так…

Готовясь к очередной стычке, девушка мысленно вздохнула и поправила салфетку на коленях.

— Итак, сделаете меня бабкой? — с места в карьер начала Ида Леонидовна, отточенным жестом расправляя салфетку, — Я правильно поняла?!

Тая поджала губы, краснея. Непонятно было, рада Ида или нет. А если нет, то говорить об этом не очень хотелось… Все-таки накрыла ладонью живот.

— Срок еще очень маленький… И мы не планировали… — тихо отозвалась.

— Дорогая, чтобы не планировать, надо не позволять пихать в себя член. Все остальное не дает стопроцентных результатов, — скупо улыбнулась на это Ида Леонидовна и щелкнула пальцами, подзывая Раису, чтобы та налила ей еще бокал открытого с утра шампанского. Потом снова воззрилась на Таю, балансируя бокалом в тонкой руке, — Что ж… Можешь сомневаться в моих словах, но я рада, что это произошло, — вдруг заговорила серьезно и вкрадчиво, — И я надеюсь, что у вас будет настоящая семья. Крепкая. И даже может быть счастливая. Я вижу, что Кирилл в это верит, а ты бы этого очень хотела — и это уже много по нынешним временам. Только не забывай, что тон в доме задаёт женщина. И не жди, что я буду нянчиться с внуком, пока ты будешь так же бесцельно бродить по лесам, лодырничая, и рисовать. Для этого существуют няни. За вас.

Ида стукнулась бокалом о Таин стакан с водой и сделала маленький глоток, сощурившись.

— Тон задает женщина… — повторила девушка эхом, вертя вилку в руке. В голове крутились разные мысли, и они вдруг сделали Таю смелой. Она спросила то, что давно мучило ее, — Ида Леонидовна, почему вы не ушли от Станислава Игоревича? Из-за денег? Но ведь он бы вам все равно что-нибудь отписал и…

— Милая, — Ида на это грустно рассмеялась, перебив ее, — Не дай Бог тебе узнать, почему и как живут в таких браках… И я очень надеюсь, что мой сын, насмотревшись, никогда не опустится до этого. Знаешь, у детей в подобных семьях ведь есть только два пути. Один, для слабых, это полностью повторить путь родителей. Ведь схема понятна, по ней легко идти. Другой, для сильных, развернуться на сто восемьдесят градусов, а Кир всегда был сильным мальчиком. И более того все прекрасно понимал. Знаешь, Таисия… — она чуть нахмурилась, и светлые глаза заволокло туманом воспоминаний. Взгляд будто обратился внутрь, в себя, — Это ведь происходит не сразу. Как опыт с лягушкой, только вместо жабы в кастрюле человек… Тебя варят и варят на медленном огне. А потом, когда ты вдруг понимаешь, что уже в настоящем аду, бульон слишком густой и обжигающе горячий, чтобы были силы из него выбраться. И ты винишь в этом прежде всего себя. И смиряешься с тем, что скорее мертв, чем жив. И безвольно надеешься лишь на то, что тебя не окончательно съедят. Какая у нас была любовь… — Ида обратила взор на стеклянную дверь, за которой был выход на летнюю террасу. Глаза ее сентиментально тускло сверкнули, — Я была так молода… У меня был муж, о котором я знала, что он ошибка, даже выходя за него, и армия поклонников в театре. Больше мне и не надо было ничего. Я любила работу, любила жизнь… И тут появился Стас. Его я тоже страстно полюбила. А через пару месяцев забеременела Кириллом. Вот только было непонятно от кого. Надеялась, что от Стаса. Рассказала все мужу, он сразу ушел, уступив свое место Тихому. А через одиннадцать лет, когда Кир получил травму и потребовалось переливание крови, оказалось, что нам всем не повезло. И он не настоящий Тихий. Для Стаса это был удар. Сначала он держался, потом загулял. Тогда и появилась ты, как я сейчас понимаю. Потом раскаялся, пару лет держал себя в руках. Старался… Он старался смириться. Но это раздраженное разочарование в нем… Оно все росло и росло как раковая опухоль. Отражаясь на всех нас. Отравляя. Любовь стала утекать как песок сквозь пальцы, а я цеплялась за ее остатки из последних сил, вспоминая, как раньше было хорошо. Живя этой памятью. Питаясь прошлым. Не могла отпустить. Любила его. И Кир тоже любил. Потом Стас снова стал ходить по девкам, но стал уже умнее. Только разовые встречи, только эскорт. Я все чувствовала, а поймать не могла. И в ответ во мне тоже зародилась слепая ненависть. И я тоже стала мучить его. Не одной же мучиться! И как уж тут отпустить? Чтобы ему лучше жилось с теми шлюхами?! О, нет! Уж если вариться в котле, то вместе. По-своему нам даже нравилось там — в нашем аду. Мы с упоением ранили друг друга. Вот только в пылу нашей битвы совсем забыли о том, что есть тот, кто проигрывает в любом случае. Это Кир, — Ида едва слышно рвано вздохнула, хмуря лоб, и перевела блестящий взгляд на Таю, — Наверно поэтому его так тянет к тебе. Ни разу я не видела в нем такой глубокий интерес к женщине. Твоя любовь к тишине и спокойствию на грани аутизма наверно именно то, чего ему так не хватало все эти годы. Чтобы обнимали без слов и впускали в дом. Он видит в этом противоположность моей жизни со Стасом. А значит, если то был ад, то это наверно рай, да? — Ида насмешливо, с налетом скептицизма выгнула бровь и сделала еще один маленький глоток из бокала. И добавила, не скрывая иронии, — Конечно, он скоро поймет, что ты просто немного заторможенная, Таисия, а не загадочная. Но надеюсь, что это не станет для него сильным разочарованием. В этом даже я нахожу свою прелесть…

— Спасибо за заторможенную, — пробормотала Тая недовольно.

— Не за что. Сама себя всегда характеризуй как флегматика и примесью меланхолика. Или наоборот. Неважно. В любом случае звучит гораздо более изысканней, — и Ида снисходительно улыбнулась, — Так когда свадьба? — внезапно сменила тему, — И где? Уже решили? У нас?

— Мы еще не обсуждали, — отозвалась Тая.

— О, милая, пора! Либо в ближайшие три месяца, либо уже после родов. Выходить замуж с большим животом — это такой моветон!

— Тогда наверно в ближайшие три месяца, хотя…Ведь еще будет траур!

— О, поверь, Стас бы радовался этому браку больше всех, — отмахнулась Ида, — Хоть внук будет точно его! — и рассмеялась, — Решено! Свадьбу делаем тут. Мой прием как генеральная репетиция. Когда будешь мне помогать, запоминай, что особенно понравится, чтобы потом использовать.

— Хорошо, — пробормотала Тая, удивленно уставившись на Иду Леонидовну.

Она не ослышалась? Ида хочет, чтобы Тая ей помогла?!

А дальше произошло что-то невероятное.

После обеда Ида увела Таю в свой домик у пирса, который по документам был Таисии, но кто же сейчас об этом напомнит, и до вечера заняла девушку рассказами о своих планах на предстоящее торжество.

Ида была заметно взбудоражена грядущим приемом. Глаза ее горели, речь стала более быстрой, движения отрывистыми, а смех срывался с тонких губ гораздо чаще, чем Тая вообще могла припомнить.

Иде явно хотелось праздника, движения. Снова хотелось жить. Это простое, но сильное как горный поток желание било из нее ключом, перемагничивания частицы атмосферы вокруг. Это было так ощутимо, что Тая наблюдала за Тихой, раскрыв рот и думая про себя, что вот эта женщина действительно была, наверно, царицей на сцене, способной играть кого угодно, а не только Снежную мороженую королеву.

— Знаете, — сказала Иде невпопад, когда та показывала ей на ноуте присланные дизайнером варианты оформления столов, — В вас до этого будто выключили свет, а сейчас включили…

Ида покосилась на нее и снова повернулась к монитору.

— Милая, свет в комнате выключают, когда больше в нем никто не нуждается. И включают обратно, если… — загадочно улыбнулась, не договорив.

— И ради кого он включен сейчас? — Тая тоже заулыбалась.

Ида помолчала, сделав вид, что не услышала, но через пару минут вдруг сказала будто самой себе.

— Мне кажется, он достойный человек. И интересный мужчина. Да, не богат… Но не мне об этом переживать…

— Мне тоже кажется, что он достойный человек, — тихо отозвалась Тая.

— Кириллу бы не понравилось, что ты не во всем с ним согласна. Он Ивана совсем не жалует, — едко хмыкнула на это Ида.

— Я думаю, что Кирилл считает так же, как я. Просто переживает за вас.

— Он говорил тебе это? — Ида с интересом вновь посмотрела на Таю.

— Нет, но… Я так чувствую.

— Ясно, чувствуешь… И какого еще ответа я могла от тебя ожидать! — рассмеялась на это Тихая, — Что ж, Таисия, почувствуй, оливковые салфетки или морской бриз?

— Оливковые лучше будут смотреться на летней веранде посреди хвойного леса, — задумчиво протянула Тая, склонив голову набок.

— Хм, что ж, согласна с тобой, — Ида Леонидовна сделала пометку, — Сейчас набросаем, а завтра приедут организаторы и дизайнеры. Будем уже более детально говорить. — Кстати… О предчувствии… — Тихая лукаво покосилась на Таю, и ее внимательный взгляд демонстративно перетек на пока еще совершенно плоский живот девушки, — Как ты думаешь, меня ждет внучка или внук?

— Мне кажется, внук, — Тая смущенно улыбнулась.

Щеки ее жарко вспыхнули. Говорить о будущем ребенке с Идой сейчас, когда девушка чувствовала, что Тихая благожелательно настроена к ее беременности, было неожиданно приятно. Ей хотелось разделить с кем-то свое взбудораженное грядущими переменами состояние. С тем, кто ее поймет.

— Знаете, у меня же есть снимок УЗИ, — спохватилась, — там ничего не видно конечно, но… Показать?

— Естественно! — Ида даже руками всплеснула, — Неси!

Тая вскочила с кресла, сбегала в коридор за снимком, оставшимся в ее сумочке. Протянула Тихой. Ткнула пальцем в белую точку.

— Вот!

Ида сощурилась, всматриваясь, а потом печально, но так тепло заулыбалась.

— Ах, дорогая, а жизнь-то идет… — задумчиво пробормотала себе под нос. Подняла на Таю затуманенные внутренними переживаниями глаза, — Только Стасом не называйте, умоляю. Я знаю, Кирилл может до такого додуматься. Ты-то хоть пожалей меня. Я хочу новую главу.

— Хорошо, обещаю, — заулыбалась Тая в ответ.