Глава 39. Иванна

Зажав рот обеими ладонями, стою у окна, встречая рассвет. Белая полоска света над крышами многоэтажек словно отрезает темное небо от города. Постепенно гаснут звезды и зажигается все больше света в окнах дома напротив. Рядом, звеня пряжкой ошейника, почесывается Тагги. Пока я рыдала в подушку, проклиная весь мужской род, он скулил рядом. Теперь не отходит. Даже в туалет тащит за мной свой плюшевый зад. Сторожит, иногда взволнованно заглядывая в глаза.

Удивительно, как животные чувствуют дорогих им людей. А люди не чувствуют. Каждый будто просто отыгрывает свою роль в спектакле под названием «жизнь». Марьянин за роль «Эй, детка, я мудак!» точно достоин Оскара.

Что он собрался исправлять? Себя? Меня? Нас? Нас не случилось или не планировалось. Не знаю …

Я просто смотрю в окно, чувствуя, как внутри меня снова холодно. Без него предводитель моих демонов уже поднял голову и ехидно усмехнулся. Чтобы не встречаться с ним, я не сплю.

Сажусь за стол, беру простой карандаш, кладу перед собой чистый лист бумаги и делаю штрих, не зная, что получится в итоге. Мне необходимо наполниться хоть чем-то, отвлечься и понять, как двигаться дальше. Отгулы, отпуск — это все, конечно, хорошо, но ведь время идет, а настоящее чудовище на свободе. Его все еще не наказали. Дело забрали. Макс обещал… Смешно. Верить ему после того, что сделал?

Черт! Курить хочется невыносимо.

«Детка бросила» — вспоминаю его слова, сказанные с хитрым прищуром и наглой ухмылочкой.

— Я больше не твоя детка, майор. Так что иди ты на хрен со своими приказами!

Бросив все на столе, накидываю куртку. В домашней одежде и не завязанных кроссовках спускаюсь в магазин, расположенный с торца дома. Покупаю пачку тонких и крепких. Возвращаюсь домой, ставлю в стороне от начатого рисунка пепельницу и закуриваю, медленно втягивая в себя дым.

Прикрыв глаза, пережидаю никотиновый шторм. Разминаю покалывающие пальцы и вновь берусь за карандаш.

Уже через несколько минут я понимаю, что рисунок становится похож на предыдущие. Локация меняется, монстр внутри остается. Сегодня он выходит лицом ко мне. Две щелочки глаз и хитрая улыбка. По предплечьям бегут мурашки. С тлеющей сигареты прямо на стол падает пепел. Я смотрю в глаза своему страху и понимаю, что изменился не только ракурс, в котором я его изобразила. Изменилась я. Самую малость. Наверное потому, что майору удалось вдохнуть в меня немного жизни. Будто тот невидимый щит, что я ощущаю только рядом с Марьяниным, все еще со мной.

Так чего же я побоялась увидеть сегодня во сне? Не Демона. Макса.

По щеке скатывается слеза и падает на рисунок, а я, как взбунтовавшийся подросток, назло Марьянину, достаю еще одну сигарету и прикуриваю.

Тагир ёрзает рядом, намекая, что пора бы с ним погулять. Это отличная мысль. Мне точно не повредит прогулка.

Так и не докурив вторую сигарету даже до середины, чищу зубы, умываюсь и максимально безлико одеваюсь, чтобы не привлекать внимания, не отвечать на случайные вопросы прохожих. Я пока не готова.

— По старой схеме, Тагги, — подмигиваю лучшему другу. — Только ты и я. Ты же на меня ни с кем не спорил? — спрашиваю дрогнувшим голосом, и даже нахожу в себе нервную улыбку.

Он сегодня не носится как угорелый, чувствуя мое настроение. Послушно идет рядом, иногда принюхиваясь к чему-то или дергая ушами. Свежий утренний воздух остужает кожу, мысли и что-то полыхающее в груди.

Солнышко уже поднялось над городом. Небо еще не набрало цвет и кажется выше, чем обычно. Прозрачное, бело-голубое, с редкими перьями облаков. И глядя на все это вроде бы становится легче.

Торопиться нам некуда. Я приглашена к Насте на день рождения за город. Не уверена, что хочу пойти. Там будут все. Как я буду смотреть им в глаза?

— А ты знаешь, Тагги, пожалуй, я все же поеду! Хотя бы ради того, чтобы показать одному заносчивому Хаму, что ему не удалось меня сломить. Настя же не виновата, что у ее мужа такой начальник. А Денис ей сюрприз решил устроить. Нет. Мы точно не будем портить девочке праздник! — решаю я.

Мы с Тагиром возвращаемся домой и долго перебираем мой скудный гардероб. Из праздничного у меня есть то самое платье, в котором я недавно ездила к родителям, но в нем на байк не сядешь. Ладно, все будет как обычно: черные джинсы, белая футболка, сверху мотокуртка и дополнительная защита на колени.

В прихожей снова перебираю косметику. Недавно я красилась для него, а сегодня сделаю это для себя. Но меня хватает только на то, чтобы подчеркнуть глаза, а потом еще несколько минут уговаривать себя не смывать, ведь под шлемом все равно не видно, а там будут все свои. Ну, почти все. Парни из отдела с женами и самый «не свой» — майор Максим Марьянин.

— Ты же будешь умницей? — строго смотрю на Тагира. — Лучший, — наклонившись, чмокаю его в макушку.

Что-то подарить же еще Насте надо. И прокатившись по городу, выбираю самое понятное — ювелирку.

Оставив мотоцикл недалеко от входа, медленно иду вдоль подсвеченных витрин в поисках чего-то особенного. В моей жизни ведь и правда не встречалось таких людей. Да и подарки дарить мне было некому. Даже с родителями мы обменивались ими скорее символично. Вкусный чай для мамы, конфеты, табак для папы. А Настя похожа на …

— А покажите мне вот эту вещицу, — указываю продавцу-консультанту на серебряную подвеску.

В ней на вид нет ничего супер-особенного. Круг, внутри которого расположено солнце с лучами, больше напоминающими пламя. По всему украшению рассыпаны мелкие прозрачные камушки. Это как раз про Настю — светлая, теплая и простая девчонка.

Покупаю подарок, прячу в нагрудный карман куртки, застегиваю молнию, чтобы не потерять, и еду дальше, сверившись с адресом от Дениса.

Выехав из города, даю своему байку разогнаться и едва не кричу от восторга, ощутив мощный толчок воздуха в грудь. Как же хорошо! Мое лекарство. Моя психотерапия. Пролетаю мимо длинной фуры с выцветшим названием какой-то компании на борту. Проношусь мимо еле плетущихся легковушек и сердце начинает щемить, когда за спиной оказывается указатель с названием деревни, где все уже наверняка собрались.

Найти нужный дом оказывается не сложно. Недалеко от него припаркованы знакомые автомобили. И Макс тоже здесь.

Выдохнув, слезаю с байка, открываю калитку и иду к ним. И правда, все наши опера здесь. Даже Стас. У Марьянина гитара и они, черт возьми, идеально друг другу подходят!

Мое появление вызывает легкий ступор. Ребята, их женщины замолкают. Смотрят то на меня, то на все сильнее мрачнеющего Макса. Становится неудобно. Они тут общаются большой семьей, а я…

— Насть, с днем рождения, — отдаю ей подарок.

— Как красиво, — девушка крепко обнимает меня за шею. — Я очень-очень рада, что ты пришла, — она торопливо шепчет мне на ухо, а я смотрю, как Макс, что-то рыкнув Денису, откладывает гитару и уходит в сторону, вынимая из кармана пачку сигарет.

— Как я могла не приехать? — улыбаюсь Насте.

— Садись за стол. Сейчас будет горячее мясо. И вот еще есть салатик, и… — суетится она.

— Насть, я все найду. У тебя праздник. Сядь, — прошу ее.

— Вот-вот, — подтверждает Денис, — все свои. Разберутся.

Знакомимся с женской частью, так сказать тылом оперативного отдела. Симона, жена нашего Ильи. Алёна, жена Егора. А с Ириной мы уже знакомы.

В непринужденной обстановке парни много шутят, меньше матерятся при своих женщинах, жарят вкусное мясо и наигрывают что-то на гитаре, передавая ее из рук в руки. Так хорошо становится. Будто и меня на время впустили в эту семью. Уходить из нее будет жалко.

— Ив, — зовет Макс, — отойдем?

Я отрицательно покачиваю головой, делая вид, что увлечена рассказом Алёны о ее свадебном салоне. Марьянин шумно выдыхает и уходит в сторону с очередной сигаретой. Потом делает еще одну попытку, и еще.

— Нет, Макс, — тихо отвечаю ему. — Нам не о чем говорить, — отрезаю я.

У него звонит телефон.

— Марьянин, слушаю, — отвечает слишком резко. — Да чтоб вас! Буду скоро, — разворачивается ко всем присутствующим и виновато разводит руками. — Дэн, мне ехать надо.

— Понимаю, служба, — кивает Морозов.

— Шаман, на два слова, — просит майор.

Мужчины проходят мимо меня. Я слышу лишь одно слово:

— Присмотри.

Няньку решил ко мне приставить.

Макс уезжает, а Шаман возвращается на свое место. Рассказывает интересную историю о том, как он жил один в тайге весь свой отпуск. Уходил от людей, читал книги, ловил рыбу, охотился и медитировал.

— Поговорим? — неожиданно обращается ко мне.

— О Максе? — сразу догадываюсь.

— Пойдем, — кивком головы указывает в сторону нескольких бревен, сложенных друг на друга. — Я не съем тебя, раненая волчица, — шепотом говорит он. — Мы просто поговорим. У тебя есть право меня не слушать, если ты не захочешь.

— Хорошо, — поднимаюсь из-за стола.

Идем по дорожке. Забираемся на бревна. Шаман достает из внутреннего кармана куртки портсигар, а внутри самокрутки.

— Травка? — усмехаюсь я.

— Не совсем, — хитро щурится он. — Хочешь попробовать?

— А давай, — решаюсь я.

Он долго раскуривает самокрутку. Делает несколько затяжек, задерживая дым в легких, и отдает мне. Во рту остается очень специфический привкус. Это точно не травка. Что-то другое, но мне будто становится легче при абсолютно ясной голове.

— Я учился у одной женщины-травницы, — поясняет он. — Но говорить мы будем не обо мне, а о вас с Максом. Ты не обижайся на меня, Ива. Макс для меня не просто коллега и друг. Он как брат. А брату я желаю только счастья. А сам он его не желает, боится, сторонится, потому что разочарован в людях, жизни, женщинах. Вокруг него было слишком много несправедливости. Ты только ему не говори. Он мне язык оторвет за то, что его душу перед тобой вскрываю, но иначе нельзя. Иначе вам обоим будет больно, — передает мне дымящуюся самокрутку. — Я видел, как он на тебя смотрит. Между вами искрило на таком уровне, что все слои атмосферы могло пробить. Марьянин бы даже не переспал с тобой, хотя утверждал обратное.

— Почему? — сделав затяжку, вновь возвращаю самокрутку Шаману.

— Потому что запал. По-настоящему, сразу. Понимаешь?

— Пока не очень.

— Макс бы не полез в чувства. Они бы его остановили, и он свалил бы к шлюхам, как привык делать всегда. Но это бы не сработало. Без тебя ему было бы пусто.

— То есть, вы поспорили на меня, чтобы ему не было хреново? — вздергиваю бровь.

— Не-е-ет, — тянет Шаман. — Это немного не так работает. Тебе бы без него тоже было хреново. Потому что ты тоже запала. Я ведь наблюдал за тобой. Красивая, но затравленная. Прячешься от прикосновений, держишь дистанцию. Смотришь настороженно, всегда ожидая нападение от любого мужика. И только Макс пробивался сквозь твои страхи, вытаскивая наружу совсем другие эмоции и тебя настоящую. Только поломанную. Я понял, что он для тебя что-то вроде щита. И никто другой не сможет быть рядом. Ты на тот момент сама еще не осознала, как близко его подпустила. Но вопросы были, правда же?

— Да, — опускаю взгляд и рассматриваю землю под нашими ногами.

— Наше подсознание как отдельный мир, требующий постоянного изучения. Именно там, бессознательно ты выбрала его. А Макс выбрал тебя. Моя миссия как истинного Шамана, — хитро улыбается, — заключалась в том, чтобы соединить вас в единое целое. А зная Макса, способ со спором был самым простым. В его защиту могу сказать, что он сопротивлялся. Но я умею уговаривать, — подмигивает парень. — У тебя не будет других мужчин, а у него других женщин. Вы предназначены друг для друга.

— Звучит как заклинание, — смеюсь я.

— Это чистая правда, Ива. Я не колдун, я Шаман, — склоняет голову на бок.

От его слов у меня мурашки даже там, где им быть не положено чисто физически. Я была у психолога, но такого никогда не испытывала. Шаман пугающе много рассказал о моих внутренних ощущениях с учетом того, что мы не так много общались. Он рассказал мне то, что я прятала, не хотела признавать, чему сопротивлялась.

— Тебе не надо меня бояться, — его теплые пальцы касаются моих. Ладонь оказывается в крепкой мужской с татуировкой-руной. — Я желаю тебе счастья, раненая волчица. И своему единственному другу.

— Почему? — едва шевелю губами. — Ну Максу понятно, а я?

— Не люблю несправедливость. И когда обижают тех, кто не может защитить себя сам, — говорит завуалированно, но я понимаю, что и здесь он знает все. Вряд ли от Марьянина.

— Ты поэтому пришел в опера?

— Наверное, — пожимает плечами. — Кстати, ты в курсе, что тебя водит наружка? — улыбается Шаман.

— Н-нет? — заикаюсь от удивления.

— Ты ему очень дорога, Ива. Он тебя не отпустил, — смеется наш самый странный опер.

Мы возвращаемся за стол. Мне накладывают новую порцию мяса прямо с шампура. А минут через тридцать первыми собираются уезжать Стас и Ира. Мне тоже пора.

Прощаюсь с ребятами, еще раз поздравляю Настю. Шаман козыряет мне ладонью и одними губами желает легкой дороги. Благодарно кивнув ему, выхожу за калитку не с опустошением, а с легкостью. Сажусь на мотоцикл и мчу в сторону города. Ну ладно, Марьянин, друг твой хорошо постарался. Давай попробуем поговорить. В отдел же поехал? Там и встретимся.

Останавливаюсь у ряда магазинов, за которыми возвышается темный силуэт панельной пятиэтажки с горящими то тут, то там окнами. Забегаю за бутылочкой воды. Отойдя от кассы, сразу скручиваю крышу и делаю несколько глотков. Выхожу на крыльцо, сбегаю по ступенькам и в меня с размаху влетает ребенок.

— Тётенька, помогите! — плачет девчушка лет семи. Косички растрепанные, глаза огромные, запыхавшаяся бедняга. Впивается мне в руку своими пальчиками, трясет и заглядывает в глаза. — Помогите, пожалуйста. Там, — показывает в непонятном направлении, — братик маленький в люк провалился. Достать не можем. Помогите! — отчаянно кричит, сильнее дергая меня за руку.

— Пойдем, — кидаю бутылку с остатками воды в урну у магазина, перехватываю ее за ладошку и торопливо иду в указанном направлении.