Глава 17

Лена проснулась от пульсирующей боли в висках. Казалось, ещё мгновение – и голова просто лопнет. Осторожно открыла глаза и тут же уткнулась взглядом в белоснежный потолок. Протяжный болезненный стон вырвался быстрее, чем она догадалась, где находится. Как бы ни пыталась бежать, всё равно оказалась здесь, в своём личном аду. И Лена прекрасно понимала, что теперь из этой белоснежной палаты она, если и выйдет, то сильно покалеченная морально.

Из глаз брызнули слёзы. Она подняла руку и уставилась на рукав рубашки, такой же белой, как и всё в комнате. Правда, на этот раз удобства были гораздо лучше. А увидев, что в палате есть окно, Лена даже немного расслабилась.

Казалось бы, такая малость, кому-то, может, покажется смешным, но сейчас для неё это был настоящий подарок. Возможность, сидя в полнейшем одиночестве и взаперти в четырех стенах смотреть на природу, которая сменяется за окном, и жизнь, проходящую мимо. Может, она всё-таки не сойдет с ума?

В голове внезапно всплыли слова диктора о гибели Альберта, и девушка всхлипнула. Она не только загнала себя в ловушку, но и убила его. Да, именно она убила. Ведь не согласись Лена поехать с ним в тот день, когда Звягинцев ей предложил защиту, он бы был жив. Какая разница, тогда бы она попала в руки своего психопата мужа или сейчас?

Альберт за тот небольшой промежуток времени, что они провели вместе, дал ей намного больше, чем все, кого она знала всю жизнь. Он показал, что такое настоящая свобода и жизнь, кто такой настоящий мужчина. И пусть Звягинцев далёк от идеала, но он был её мужчиной, тем, в кого она впервые по-настоящему влюбилась.

А теперь его нет. И Лена до конца своих дней будет винить в этом себя. Винить, что не уберегла его, а должна была.

–А-а-а! – закричала она во всё горло, срывая голос. – Ненавижу тебя, Попов! Слышишь?! Ненавижу! Чтоб ты сдох!

Лена свернулась калачиком на мягкой кровати, отворачиваясь к окну и не сдерживая громких всхлипов. А очнулась от того, что на плечо легла тяжёлая горячая ладонь, а ухо обжёг довольный мужской голос:

– Привет, любимая. Я так скучал.

Лена резко обернулась, встречаясь взглядом с мужем, и отпрянула, отползая к изголовью кровати и обхватывая колени руками.

– Ну что, ты доволен? – прошипела она.

К ней вернулся тот животный страх, мучивший её с тех пор, как она просидела в психушке те две недели. Именно тогда Лена стала по-настоящему бояться своего мужа. И этот страх с каждой секундой охватывал её всё сильнее. А уверенный и решительный взгляд Кирилла говорил о том, что это конец. Конец её личности. Он лишит её всего, даже самой себя.

– Да, очень доволен. Ты и не представляешь насколько, моя дорогая,  я рад! Конечно, пришлось постараться, чтобы вернуть тебя, но зато теперь я уверен, что мы вместе навсегда.

– Знаешь, Попов, сейчас здесь, в этой палате должен лежать ты, а не я, – зло выплюнула Лена.

Кирилл легко и непринужденно рассмеялся.

– Ты так думаешь, дорогая?

– Я уверена в этом. Зачем ты убил Альберта? Что он тебе сделал? – сказала она, и тут же заметила, как лицо мужчины изменилось. Его кадык дёрнулся, а ладони сжались в кулаки.

– Он забрал моё. А я не собираюсь делиться своими игрушками. Тем более любимыми.

Лене отчаянно хотелось плюнуть в эту противную морду, но она сдержалась. Просто всё ещё не верила, что это не сон.

Как она раньше могла быть такой слепой? Да в тот день, когда они встретились, надо было бежать от него как можно быстрее! Но… юная, неопытная девчонка повелась на красивые слова. Да, Кирилл умел красиво говорить, с этим не поспоришь. И если бы не его ревность, которая её душила, желание подчинить и сделать своей рабыней, она бы, наверное, его полюбила. Даже не смотря на непростой характер. Это ведь возможно, правда?

Лена ещё раз внимательно посмотрела на мужа и абсолютно точно поняла. Нет, не полюбила бы. Потому что это просто невозможно.

Попов слегка наклонился и втянул носом воздух, принюхиваясь словно зверь. А потом губы разошлись в довольной улыбке.

– Обожаю, как ты пахнешь.

Между ними повисла тяжелая пауза. Воздух в палате наэлектризовался. И если Кирилл получал огромное удовольствие от того, что жена наконец-то рядом, то Лена испытывала совсем противоположные чувства.

– Ненавижу! – вырвалось у неё.

Лена испуганно сжала губы, но уже было поздно. Ещё секунду назад до боли довольный взгляд мужа полыхнул яростью. Кирилл резко наклонился, схватил жену за щиколотки и дёрнул. Лена не удержалась и, больно ударившись затылком о железное изголовье кровати, вскрикнула.

Попов подмял её под себя, но Лена принялась неистово сопротивляться. Она брыкалась, шипела, махала руками, старалась оттолкнуть и даже пыталась укусить, но куда там. Муж был сильнее.

– Пусти, сволочь! Не трогай меня! Помогите! – закричала она во всё горло, и тут же дверь палаты распахнулась.

К ним рванули двое здоровенных мужчин. Лена даже на секунду обрадовалась, решив, что пришла помощь и сейчас мужа от неё оттащат. Но она ошиблась. Один из вошедших достал из кармана шприц и что-то вколол девушке в руку. Тело тут же начало слабеть, сделалось ватным и, как бы Лена ни пыталась сопротивляться, все попытки провалились.

– Не-на-ви-жу, – по слогам произнесла она, услышав, как хлопнула дверь. Они опять осталась наедине.

– Ну вот, теперь мы снова только вдвоём, – хищно осклабился Кирилл. Его взгляд упал на дрожащие губы Лены, и мужчина облизнулся. В глазах загорелся похотливый огонек.

– Нет!.. Не надо! Пожалуйста… – прошептала девушка. Из её глаз покатились крупные бисерины слез.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что он хочет с ней сделать.

– Неужели ты думала, дорогая, будто тебе здесь кто-то поможет? М-м-м? Нет, ты теперь полностью в моей власти, и никто тебя не спасёт. Убежать тоже не сможешь. Я буду приходить каждый день и наслаждаться твоим присутствием. Делать что захочу, и никто слова не скажет. Знаешь, в чем слабость этого мира и всех людей, живущих на планете? – Попов на несколько секунд замолчал, внимательно всматриваясь в лицо жены. Стёр большими пальцами слёзы, которые всё никак не переставали течь по её щекам, и снова заговорил: – В том, что всё можно купить. Правда, у каждого своя цена. Но чем больше у тебя денег и власти, тем ты становишься неуязвимее.

Он закончил говорить и прикоснулся губами к её губам. У Лены не получилось даже отвернуться. Она, словно кукла, лежала на спине и не могла пошевелиться. Всё чувствовала, всё осознавала, только вот телом своим не владела. И это состояние безумно пугало. Настолько пугало, что она начала задыхаться.

Муж приподнял её бедра и стащил штаны, под которыми не оказалось трусиков. Рубаха тоже поползла вверх, обнажая голую грудь. Кирилл приник к одному соску, втягивая его в рот, и застонал от удовольствия. Как же он долго этого ждал! Ни одна женщина не похожа на его жену, Лена словно рождена для него. Он такого удовлетворения не испытывал даже с той актрисой, несмотря на их похожесть.

Мужчина снял свои штаны вместе с боксерами и забрался на кровать. Раздвинул ноги жены, удобно между ними устраиваясь. Его не беспокоило даже то, что сейчас Лена, будто безжизненная кукла, не может не только пошевелиться, но и слова сказать. Попов был уверен, что рано или поздно она смирится и станет отдаваться ему без посторонней помощи. И он бы, возможно, подождал этого момента, но не мог, настолько сильно по ней соскучился.

Кирилл вошёл в сухое лоно медленно, с трудом пробиваясь. Он уже и забыл, какая она узкая. Он был у неё первым и будет последним. Больше не допустит такой оплошности, как в прошлый раз, не даст жене сбежать. Теперь он стал умнее.

Изо рта Лены послышался сдавленный стон. Кирилл качнулся, входя сильнее, до упора, и удовольствие затопило его. Даже перед глазами потемнело от того, как ему сейчас было кайфово.

Он терзал её тело недолго и, не заботясь, чтобы она кончила, излился прямо в неё. А потом вышел, поцеловал в лоб и встал на ноги, ища взглядом штаны. Одевшись, Кирилл достал из тумбочки, стоящей возле кровати, влажные салфетки и вытер промежность жены, испачканную его спермой. Аккуратно снова одел Лену в белоснежный костюм, укутал одеялом и, поцеловав на прощание, покинул палату, тихо закрыв за собой дверь.

Ей безумно хотелось провалиться в сон или в бесчувствие, но сознание не уплывало. Услышав, как щёлкнул замок, Лена обрадовалась тому, что пытка закончилась. Но надолго ли? Кирилл сказал, что он будет приходить каждый день. Она этого точно не выдержит. Не сможет терпеть, как её трахают без спроса, словно какую-то проститутку.

От слёз уже вымокла вся подушка, но она никак не могла перестать плакать. Прикрыв глаза, вспомнила красивый, строгий профиль Звягинцева и, набрав в лёгкие воздуха, попыталась перевернуться на бок, лицом к окну. Попытка провалилась, но девушка попыталась снова. И снова, и снова. Получилось лишь с пятого раза.

Яркое солнце светило ей прямо в глаза, но не приносило никакого дискомфорта.

– Прости меня… – прошептала Лена, захлёбываясь слезами.

Она снова опустила веки, вызывая в памяти образ Альберта. Изумруды глаз, в которые хочется смотреть вечно. Пухлые тёмно-алые губы, которые могут быть такими сладкими и её любимая складка на широком лбу, которую она разглаживала своими пальчиками, когда Звягинцев морщился. Сейчас эти воспоминания казались настолько далёкими, словно их и не было вовсе.

Лена бы всё отдала, только чтобы хотя бы ещё разок увидеть его. Почувствовать на своей коже прикосновения и услышать голос, смех. Как он называет её «красивая». Она никогда не признавалась ему, но ей безумно нравилось это слово из его уст.

– Прости меня… – снова сорвалось с её губ, и Лена провалилась в беспокойный, тревожный сон.