Эпилог

Эта рыжая фурия перевернула все с ног на голову в моей жизни, но мне нравится. Впервые за долгое время я словно вынырнул из-под пучины воды и могу дышать нормально.

Ее дело ушло в архив, и Василисе больше ничего не грозит, но я все равно подсознательно хочу ее уберечь, поэтому следующие несколько недель стараюсь лишний раз не выпускать из дома.

Ее документы уже готовы. Лисичка получила шанс на новую жизнь и сможет ее прожить так, как сама захочет.

Первые дни в моем доме Василиса скованна и зажата, но постепенно она привыкает, и я все чаще вижу ее искреннюю улыбку и тот самый обожаемый мной блеск в ее глазах. Радуюсь этому. Думал уже, что никогда его не увижу, но нет. Василиса отходчива и даже после пережитого находит в себе силы восстановиться.

В первую ночь с ней мы реально ломаем кровать на хрен…

Мне ее мало.

Все насытиться не могу, хоть и боюсь сделать ей больно. Однако малышка оказывается той еще самочкой и совсем скоро сама уже соблазняет меня, нахально расхаживая по дому в одних только труселях и майке без лифчика, сверкая стройными ногами.

Дьяволица, маленькая пантера, которая одновременно кипятит мне мозг и дарит невероятное наслаждение. Нет, не только в сексе. Лисичка словно дарит мне оргазм в голове каждый раз, когда обнимаю ее, когда целую или смотрю на эту недовольную либо светящуюся от радости физиономию.

Мне кажется, Василиса дает мне больше, чем я ей. Не знаю почему, но это так. В ней жизнь плескается, эмоции бурлят, она чувствовать меня заставляет, радует, бесит, соблазняет и любит. Сильно, открыто, искренне. Эта девочка в крови уже течет моей, то тихой гаванью, то бурным морем.

Я увольняюсь из органов, ощущая, будто за все эти годы словно груз свалился с плеч. Пользуясь связями, открываю собственную охранную фирму и начинаю все заново.

Единственное, с чем мне приходится мириться, — ее травмы, которых у девчонки полным-полно. Она боится грозы, громких звуков и закрытых дверей, и я, как могу, стараюсь оградить ее от всего этого.

Также Василиса откровенно хреново спит и часто вздрагивает во сне. Я не трогаю ее, лишь крепче прижимаю к себе и глажу по волосам, пока она не успокоится.

Это прошлое, и оно долго будет с ней, но постепенно я вижу, что малышка отходит физически и морально. Я стараюсь дать ей столько ласки, сколько вообще способен дать, сколько даже не думал раньше, что у меня есть.

Я хочу помочь ей, так как для меня счастье — знать, что Василиса счастлива.

Синяки на ее теле постепенно сходят. Остаются только старые ссадины, но мне плевать. Я пытаюсь восстановить самооценку фурии, так как вижу, что под всеми этими иголками скрывается просто израненная девчонка, которую безбожно лупили и которой все время пренебрегали.

Она заслуживает нормальной судьбы, и я стараюсь сделать все, чтобы она забыла о прошлом и окунулась в новую жизнь, где есть она, я и наш новый дом.

— Олег, что со мной будет?

Этот вопрос лиса задает часто, все еще переживая, особенно после дней, когда идет гроза.

— Доучишься, а после придумаешь себе мечту, на которую я буду работать.

Смеюсь, а лисичка серьезно смотрит на меня, после чего обнимает, щекой к груди прижимается.

— Да не надо мне ничего, ты же знаешь. Мне нужен только ты.

Лисичка обхватывает меня руками, и я вдыхаю ее приятный медовый запах, понимая, что мне тоже ничего уже не надо. Самое ценное в жизни у меня уже есть.

* * *

Спустя шесть месяцев

— Поехали. Больше нельзя медлить.

— Олег, я что-то переживаю…

— Нечего там переживать. Давай.

Сажусь в машину, и мы оба едем в офис. У меня в руках новые документы, и теперь я Вероника Крылова. Ника для своих.

— Слушай, я не знаю… что я там делать буду?

— Лисичка, ты мне от скуки дома и так весь мозг вынесла уже. Будешь работать со мной.

— Да кто меня слушать там будет? Ты только три месяца назад создал эту охранную фирму. Да и вообще, какие будут мои обязанности? Я как-то больше не намерена быть в роли наживки для маньяков!

Олег держит одной рукой руль, а второй за руку меня берет.

— А в роли совладелицы фирмы хочешь быть?

Оборачиваюсь и смотрю на него.

— Ты серьезно это сейчас?

— Да.

— Олег!

Набрасываюсь на мужчину с объятиями.

— Стой. Угомонись, дома благодарить будешь. Там крепкая кровать. Специально выбирал.

Щеки заливает румянец.

— Олег!

Сажусь обратно в кресло, не в силах сдержать улыбку. За эти месяцы моя жизнь перевернулась с ног на голову просто. Я прошла уроки в вечерней школе, Олег ушел из милиции, и мы живем вместе!

Мы переехали в другой город, чтобы там меня уж точно никто не узнал. Вот так просто и в то же время невероятно для меня.

С каждым днем нашей совместной жизни я лечу к нему, как мотылек на свет, а мужчина пользуется этим и каждую ночь сжигает меня дотла, превращая мои крылышки в горстку пепла, а в потом сам же и воскрешая.

Олег дает мне заботу, ласку, любовь и такую жизнь, о которой я раньше даже мечтать не могла.

Он уважает меня, но главное — любит. Побывав в аду, я отлично это вижу. В каждой его строгой и сдержанной улыбке. В каждом поцелуе и нежном прикосновении.

— Ника, подай с заднего сиденья пакет.

— Я Василиса! Хоть наедине зови меня так.

— Ладно, Василиса. Лисичка, ну давай, не тяни уже.

— А что там?

Пытливо поглядываю на небольшой белый пакет на заднем сиденье. Тянусь к нему и достаю себе. На колени кладу.

— Открой. Я за рулем. Неудобно.

Непонимающе смотрю на мужчину, но в пакет все же лезу. Достаю оттуда коробку конфет. Тех самых. Моих любимых. Шоколадных, с коньяком!

Присматриваюсь. Олег ведет машину и сосредоточенно смотрит вперед, и я не удерживаюсь, быстренько распечатываю эти конфеты. Не могу себя сдержать. Я их обожаю.

Как только открываю коробку, просто… слезы наворачиваются на глаза. На одну из продолговатых конфеток надето золотое колечко с блестящим камушком.

— Олег? Это…

Мужчина поворачивается и смотрит на меня серьезно.

— Я не умею красноречиво говорить, поэтому скажу прямо. Хочешь стать моей женой, лисичка?

Я верчу эту конфетку с колечком в руках и поверить не могу. Внутри восторг. Иначе не назовешь.

Снимаю колечко и надеваю себе на безымянный палец. Оно садится как влитое.

Конфету кладу в рот и тут же прыгаю на руки к мужчине, крепко его обнимая.

— Да, конечно, да!

Раскусываю эту самую сладкую в мире конфету и целую своего любимого майора, зарываясь в его короткие волосы пальцами и ощущая на наших губах такой обжигающий и приятный вкус коньяка.