Глава 2. Варежки

В 6:30 утра со стакана воды с лимонным соком начинался для Ники каждый новый день вне зависимости от сезона, дня недели и даже года. Затем следовали 30 минутная пробежка, душ и завтрак. Она придерживалась исключительно здорового питания, поэтому по утрам была овсянка, и не только для нее, но и для Марка. О! Самое сложное среди утренних дел — было именно разбудить его. Ника придумала хитрость, как это сделать без физического насилия. Она сразу, войдя в квартиру после пробежки, ставила кашу на плиту и включала детский канал на телевизоре на всю громкость. Идеальный вариант — "Фиксики"! Этот мультфильм был главной слабостью Маркоши. Он просто завораживал его. Пока Ника принимала душ, Марк выбирался из постели и, как бандерлоги, пришедшие на зов удава Ка, садился, скрестив ноги, на пол перед телевизором. Поставив завтрак на стол, Ника громко звала его и выключила телевизор, который уже выполнил свою функцию будильника. Марку ничего не оставалось делать, как перебраться на свой обеденный стул. Он настолько медленно ковырял ложкой в тарелке, что Ника успевала поесть, почистить зубы, накраситься и одеться. Теперь оставалось только заняться им вплотную, чтоб собрать его в детский сад. В те дни, когда Борис был дома, а не в командировке, он помогал ей в этом деле, но сегодня все было исключительно на ней.

— Ничего не пойму! Как такое может быть? — бубнила Ника, сидя на полу в прихожей и безуспешно пытаясь надеть на Марка ботинки.

Он был в них вчера, а сегодня они оказались ему малы.

— Что ж ты мне не сказал? Выходит, они и вчера тебе давили? — упрекнула она сына.

Марк молчал. Он вообще был немногословен, а по утрам особенно, потому что и за завтраком, и пока мать одевала его, он продолжал спать, только с открытыми глазами. Ника поднялась и несколько минут мысленно металась в поисках выхода, на которые совсем не оставалось времени.

— Так! Оденешь туфли, — она решительно распахнула полку обувницы и быстро нашла их, — До машины как-то дойдешь, а там я что-нибудь придумаю.

Натянув на Марка теплую куртку и шапку, а на себя — дубленку, Ника уже стояла на лестничной клетке, намереваясь закрыть квартиру.

— А варежки твои где? — вспомнила она, просканировав квартиру, себя и сына в рамках "предполетной подготовки".

— Там, — Марк, нехотя, указал взглядом на оставшиеся в коридоре ботинки.

— Там? — не поняла Ника, но направилась к ним.

— Да! Внутри, — пожав плечами, пояснил Марк.

— Зачем? — обескураженно воскликнула она.

Марк снова пожал плечами.

— Марк! Почему же ты не сказал мне об этом, когда я не смогла их надеть? — Ника быстро вернулась в прихожую.

Она, подняв один из них, запустила руку в глубину и нащупала варежку. Выдернув ее, обрадовалась, что сразу решились обе проблемы и варежек, и ботинок. Но когда стала разворачивать ее, радость быстро улетучилась, потому что варежка оказалась насквозь сырой. Ника снова запустила пальцы внутрь ботинка и поняла, что он тоже влажный.

— Так у тебя ботинки протекают! Что ж ты мне не сказал?! — Ника в расстроенных чувствах отбросила ботинок и вышла на лестницу, чтоб закрыть дверь.

"Весь в своего папашу! Так же молчит и хрен пойми, что и зачем делает!", — злилась она, спускаясь с сыном в лифте.

— Бабушка комкает газету и кладёт в носки, если обувь внутри мокрая, — пробурчал Марк, словно опровергая ее мысли.

— Так то ж газета! А варежки то тут причем?! — всплеснула руками Ника.

— Они тоже впитывают растаявший снег, — глубокомысленно заметил он.

— Маркоша! Ты должен был мне сказать о том, что у тебя мокрые ботинки вчера вечером. Я бы их просушила! А из-за твоей самодеятельности нет ни варежек, ни ботинок! И в чем ты будешь гулять в саду, я пока представления не имею, — возмущалась Ника, выходя из подъезда.

— Я с Ольгой Вареньевной договорюсь, — уверенно выдал он, картавя.

"Ты погляди! Мужик растет! Договориться он!", — про себя ухмыльнулась она, а вслух спросила:

— О чем?

— Останусь в группе! Там новый автомат на полке в игровой появился. Разобрать хочу, — деловито забираясь на заднее сидение, заметил он.

"Ну ты погляди! Копия отца!", — вздохнула Ника, отряхивая снег с сапожек и устраиваясь в водительском кресле.

— Меня папа вечером заберет? — вдруг вспомнил Марк, когда машина уже влилась в поток машин.

— Нет! Он задерживается в Хабаровске, пока неизвестно насколько, — Ника нервно постучала пальцами по рулю.

Она знала, что сын расстроится от этой новости, и выражение его вытянутого лица, которое отразилось в зеркале заднего вида, подтвердило ее догадки.

— Маркоша, папа старается освободится, как можно быстрее, но не все зависит от него, — Ника перестраивалась в рядах движущихся автомобилей.

— Он обещал, что на выходных мы все вместе поедем в Москвариум, а еще на выставку роботов, — уныло пробормотал он, уткнувшись взглядом в окно.

— Ну чего ты нос повесил? Может, он еще успеет приехать до выходных, — приободрила Ника сына.

Ника остановила машину на светофоре. Ее взгляд скользил по дорожному полотну, разметке, знакам и тротуарам. С утра люди торопились по своим делам. Они толпами выходили из метро, выстраивались на остановках в ожидании транспорта. У всех были хмурые, сосредоточенные лица. Большинство из них жили, как и Ника, в бесконечном "дне сурка". А для тех, у кого был ребенок, этот бег по кругу ещё и ускорялся, потому что помимо дома и работы добавлялся кросс по детским садикам, школам, развивайкам и врачам. У современных родителей плотность графика такова, что радость доставляет возможность всего лишь попить кофе в тишине, никуда не спеша.

Вдруг в фокус ее зрения попала девушка, бежавшая по зебре, улыбаясь и раскинув руки. Казалось, будто вокруг нее аккумулировался весь солнечный свет, что ещё был в этом пасмурном и промозглом дне. Вот так и выглядит счастье! Ника проводила ее взглядом. На той стороне улицы стоял такой же светящийся парень. Он поймал девушку в объятья и, не обращая ни на кого внимания, поцеловал.

Ника тяжело вздохнула. Она ведь тоже когда-то так "летела", только вот приземлилась с экстремальным торможением, и теперь ей уже никогда не "встать на крыло". Никогда она не сможет светиться, как лампочка, потому что внутри все перегорело. Ника встретилась взглядом с Маркошей в зеркале. И чего она загрустила? Вот оно ее счастье! Тихое, уютное и такое родное!

— Не расстраивайся, сыночек! Если папа не успеет, то мы на неделе устроим себе выходной сами! — и с задором добавила, — Прогуляем и детский сад, и работу, и пойдем смотреть твоих роботов, — Ника нажала на педаль газа синхронно с зелёным светом светофора.

— Ура! — Маркоша от радости подпрыгнул на сидении.