Глава 8. Коза рогатая

Ника решила закрыть глаза на измену Бориса. Да, то, что он сделал было непростительно и, будь он жив, она бы сразу потребовала развод, но с покойниками не разводят, а потому нет и смысла изводить себя. Боль никуда не делась, но ничего не исправить.

В конце концов, Борис многое сделал и для нее, и для Маркоши, и безумно любил ее раньше. Это ведь стоит того, чтобы несмотря на эту огромную ложку дегтя, что он оставил при своем уходе, проводить его достойно. Она занялась похоронами и организацией всех мероприятий, связанных с тем, чтоб наладить жизнь без него.

Родителей Бориса, как Ника и ожидала, сильна надломила его смерти. Они как-то сразу постарели и сдали буквально за несколько дней, поэтому они никак не участвовали ни в чем. Отпевание, поминки и траурная процессия — все было на Нике.

Пока она шла за гробом, наблюдала за тем, как комья земли летят в могилу, слушала панихиду, Ника вспоминала их знакомство, свадьбу, совместные хлопоты о маленьком Маркоше, создание общей компании, превратившейся в большого монстра. Несмотря на боль разочарования, она не могла не признать, что Борис старался быть хорошим мужем.

Четыре года назад, Москва

Она — чокнутая! Сегодня Ника и сама была согласна с этой характеристикой, когда-то данной ей Марком. Ну разве нормальная женщина на девятом месяце беременности купит 5 килограмм помидор, чтоб их законсервировать, и пойдет с тяжёлой сумкой в горку? А Ника пошла! Она и до беременности не ровно дышала к маринованным овощам, а уж когда была в положении — то буквально помешалась на них. И ладно бы она просто их покупала, так нет! Теперь ей приспичило сделать заготовки самой, чтоб был именно тот маринад, который ей нравится. Одним словом, чокнутая!

Результат ее безответственной выходки не заставил себя долго ждать. Уже на верхних ступеньках лестницы Ника почувствовала, как начали отходить воды. Помидоры она все же донесла до квартиры, а вот дальше уже было не до них. Карета скорой помощи на всех парах домчала ее до роддома и там на удивление акушерок, которые привыкли к мучительным первым родам, у Ники произошло все относительно стремительно. Через пару часов Маркоша с бирками на ручках уже мирно посапывал в кювезе.

Это Ника выбрала сыну имя — Марк, а Борис — не возражал. Она никак не могла отпустить из сердца Марка, и зная, что им не быть вместе, таким вот странным способом — постоянном упоминании его имени при обращении к сыну, пыталась хоть как-то приблизиться к мужчине, которого не смогла забыть. Сумасшествие! Да, она это осознавала, но ничего не могла с собой поделать. Борис, по ее мнению, не знал, что так звали ее бывшего. Ведь в те редкие разы, когда она скупо делилась информацией с мужем о Марке, она ни разу не назвала его по имени. В ее повествовании Ника нарекла его «сволочью». Но самое печальное было в том, что Борис знал, что имя бывшего его жены, — Марк.

Как только Ника смогла позвонить, покинув родзал, она тут же сообщила радостную новость Борису. Он с беспокойством расспросил, как все прошло, а потом сообщил, что приехать навестить ее не сможет, поскольку пришлось срочно отправиться в командировку. Это, конечно, огорчило Нику, но она не унывала, сосредоточившись на восстановлении сил и на ребенке. Печальное было в том, что никакой командировки не было. Он уже тогда врал ей о поездках, которых на самом деле не было.

Через три дня Борис встретил Нику с конвертом на руках на ступеньках роддома. Ей бросилось в глаза его отекшее лицо, а в нос ударил запах алкогольного перегара. Борис сказал, что накануне в командировке пришлось составить компанию поставщикам, но он опять лгал. Он беспробудно пил все эти дни до самой выписки Ники из роддома. Таким способом, он пытался принять мысль о рождении нежеланного им ребенка.

Остановившись на ступеньках, Борис откинул уголок одеяльца, чтоб рассмотреть Маркошу.

— На тебя очень похож, — задумчиво произнес он, заметив рыжие волосики и схожие черты лица с Никой.

— Это плохо? — забеспокоилась она.

— Это замечательно, — заверил Борис, — Мне уже есть за что его полюбить. Поехали домой. Нужно показать Марку его комнату.

Ника от нахлынувших чувств не нашлась, что ответить и просто прильнула к нему, обняв за шею.

Это было то немногое в чем Борис не обманул. Он полюбил Маркошу, несмотря на первоначальное неприятие ребенка.

Из воспоминаний ее вырвал надрывный плач Людочки Фурсовой. Она так горевала, что привлекла всеобщее внимание к себе. Гриша пытался ее утешить, но она все равно заливалась слезами, громко всхлипывая. Людочка пошатнулась и едва не упала на гроб, бросая горсть земли в яму. Яковлев вовремя удержал ее и стал уводить подальше, продолжая успокаивать.

Провожая их взглядом, Ника вдруг подумала о том, что может у Бориса что-то было и с Людочкой? Теперь во всех женщинах, окружавших мужа, Ника видела его любовниц. А может просто Фурсова слишком чувствительная натура и тяжело переживает смерть своего шефа?

Людочка была на пару лет младше Ники. Миловидная блондинка с восторженным взглядом. Она и на Бориса, и на Гришу смотрела как на богов, сошедших с греческого Олимпа. "Если бы кто-то из них поманил ее хоть пальцем, то, она точно вприпрыжку побежала бы ноги раздвигать… Интересно, Борис поманил? Хотя какая разница?", — размышляла Ника и не чувствовала ни ревности, ни злости, скорее разочарование от того, что она стала замечать и понимать то, что твориться вокруг нее, только сейчас.

Близкие друзья, родственники, рассаживались по машинам у ворот кладбища, когда Ника услышала за спиной разъяренный женский голос:

— Так это Ваш сыночек — блядун виноват в смерти моей доченьки!

Ника обернулась и увидела, как пожилая женщина бросилась на Лидию Тимофеевна и Николая Степановича, остервенело размахивая кулаками. Супруги Темновы опешили. Они были итак убиты горем, и потому совершенно не готовы отражать атаку.

— Прекратите немедленно! — Ника поспешила на помощь свекрам.

— Мама, что ты делаешь? — от ворот к женщине кинулся рослый мужчина со шрамом на щеке.

Брат Светланы Климовой оттаскивал мать от родителей Бориса, а Ника закрыла их собой.

— А ты выходит и есть его тупая жена?! Что ж ты, коза рогатая, за мужем не следила?! Или может не знаешь, что надо делать, чтоб мужика удержать?! — истерично кричала обезумевшая женщина, — Или у тебя все время голова болела? А?!

Всегда острая на язык Ника даже не нашлась, что ответить. Казалось бы, это Климовым должно было быть стыдно перед ней за то, что их дочь уводила Бориса из семьи, а не наоборот! Конечно, Ника понимала горе матери, потерявшей своего ребенка, но все же это был перебор.

Брат Климовой затолкал мать в подъехавшую машину, и Ника посчитала, что надо что-то сказать ему, объяснить, что они в одной лодке, и у них тоже горе.

— Мы соболезнуем Вашей утрате, — бросила она ему в спину.

Мужчина вздрогнул, как будто ее слова ударили его, и медленно обернулся.

— Да, пошла ты, — зло процедил он сквозь зубы и неприкрытая ярость исказила и без того искалеченное лицо.

"Охренеть просто! Вот так живёшь, никого не трогаешь! А тут выясняется, что целая толпа абсолютно неизвестных людей тебя ненавидит, непонятно за что!" — Ника потрясённо смотрела ему в след, пока машина не тронулась с места и не скрылась за горизонтом.