Глава 13

Эмилия

Мы ехали по темному тоннелю, прорубленному прямо внутри гор, казалось, уже целую вечность. Лишь фонари за окном мелькали, сменяя друг друга.

И все это время я фантазировала о том, как могла бы сама украсть Камала. По всему выходило, что в одиночку я справлюсь только в одном случае: если он похитится сам. Замотается в ткань, залезет в багажник и там пристегнется наручниками.

Во всех остальных случаях мне требовалась помощь минимум двух мужчин комплекции Хасана. А лучше троих, на случай если Камал умеет хорошо драться и быстро бегать.

Значит, минимум два бойца и один легкоатлет. Только вот где таких найти, я не знала. Не на улицу же с плакатом выходить, мол, найму «похитителей на час». Оплата после выполнения работы…

Я так увлеклась, что не сразу обратила внимание, что чем дальше мы ехали, тем злее становился, собственно, жертва моего мысленного похищения. Камал умудрился поругаться со всеми рядом едущими водителями, в каждом нашел недостаток и, разумеется, высказать все нам.

«Тот, что справа — дебил, дальний врубил, вообще мозгов нет, слева — тормоз, едет медленно, движение задерживает. Машина по центру просто не того оттенка синего, а перед ним водила права за барана купил, Камал точно знает».

— Ты так ругаешься, словно сам их продавал, — прыснула я после последнего заявления.

Хасан указал на меня пальцем и кивнул, намекая, что я снова права. Какой сегодня замечательный день! Сразу два бородатых брата это признали!

Камал зыркнул на меня, наткнулся на широкую улыбку и притих.

— На, попей водички, — я протянула ему бутылку и уточнила: — А когда мы есть будем?

— Проголодалась? — отвлекся от бурчания Камал.

— Угу. Надоели бутерброды, — согласилась я.

— Потерпи еще немного, скоро будем на месте, — попросил он и залпом выпил половину бутылки воды.

— Ладно, — легко согласилась я.

А потом мне стало не до еды. Когда мы покинули тоннель, то, что предстало перед глазами, заставило замереть дыхание от восторга.

Горы! Огромные, величественные горы, словно покрывалом укрытые зеленью леса. Настолько высокие, что мне пришлось сильно задрать голову, чтобы увидеть верхушки. Выше самих облаков. И настолько великолепные, что единственное, что я могла выдавить, — это восхищенный вздох.

Дорога казалась сказочной, ненастоящей. Словно я попала в параллельную вселенную. И ненавидеть это место я больше не могла: невозможно ненавидеть лучшее творение Всевышнего.

Открыв рот, я смотрела по сторонам, забыв о том, где я. Дорога была извилистая, и Хасан снизил скорость, позволяя мне вдоволь насмотреться на лучшее творение Аллаха — природу.

Я вертела головой, скользя с одной стороны машины на другую, и могла только восторженно ахать. Камал, заметив это, протянул руку и открыл для меня люк в крыше. А когда я перевела на него взгляд — просто кивнул, мягко улыбаясь.

Я поднялась, высунулась в люк, ловя потоки ветра, ласкающие кожу, раскинула руки в стороны и радостно закричала.

Я не могла объяснить это чувство внезапной свободы. Настоящей свободы. Горы лечили душу легко и играючи, за минуту справляясь с тревогой, страхом, болью и напряжением последних суток.

Я никогда ничего подобного не видела и не испытывала.

А когда Камал высунулся в окно и сел на дверь, отставив в сторону одну руку, то улыбнулась еще шире. Он в тот момент на мальчишку стал похож. Который готов был шкодить со мной.

А еще он улыбался, и это тоже было невероятно красиво. И я даже немного посомневалась, чем мне любоваться — горами или им, улыбающимся.

Камал поменял руку, которой держался за поручень в салоне, освободил левую и протянул мне.

А я… робко вложила свою ладонь в его. Щеки загорелись, а в груди разливалось уже знакомое тепло. И какое-то странное понимание, что это — правильно.

Я в тот момент ни о чем не могла думать, кроме того, как уютно мне держать ладонь в его — большой и горячей. Забыла, что меня украли, чтобы выдать замуж. Забыла, как не хотела ехать сюда. Что сбежать хотела.

Красота вокруг и его взгляд — теплый, светящийся, такой заботливый и одновременно шкодливый, — все, что я осознавала в тот момент. Время остановилось, позволив перевести дух и побыть по-настоящему счастливой.

Сказка продлилась недолго. Нас подрезала «приора», Хасан пришлось резко затормозить, нас с Камалом по инерции бросило вперед и…

В тот момент я поняла, что Камал до этого, в общем-то, и не злился никогда. Так, просто бурчал. Нет, его глаза не наливались кровью, не билась жилка на шее, он внешне был абсолютно спокоен и пугающе холоден.

Жестом показал мне влезть обратно в салон, сел сам и велел Хасану:

— Притормози «приору».

И от его тона по коже, по позвоночнику, ледяным потоком пробежали мурашки.

— Кама… — предостерегающе прошипел Хасан.

— Догони, — потребовал Камал.

И спорить с ним даже Хасан не решился.

Я вжалась в сиденье и просто наблюдала, как наш «Гелик» догоняет, а затем обгоняет «приору», как обе машины остановились и Кам вышел на улицу. Воспитательная беседа была короткой. Камал уложился в рекордные тридцать секунд. Вернулся и развернулся ко мне:

— Ударилась? Испугалась?

— Не сильно, не испугалась, — быстро ответила я. — Да что с тобой такое?

— В машине — ты, — коротко обрубил он.

— И что? Я так тебя раздражаю, что ты людей на дороге воспитываешь? — не поняла я. — Переводись в ГАИ работать, чувствую, что это твое предназначение.

— Я просто зрение поправил, чтобы в следующий раз видел, кого подвергает опасности, — начал оправдываться Камал.

— А, так ты окулист?

— Угу, в свободное время подрабатываю, — согласился Бармалей.

— Ясно, — согласилась я и притихла.

Потому что неизвестно, смогу ли я когда-нибудь еще такую красоту посмотреть, как сейчас видела.

С моральной стороны, конечно, неправы были мы, высовываясь из машины на дороге, но и подрезать на извилистом шоссе тоже вроде как нарушение, а значит, один — один. Но водитель разрушил все волшебство момента, а я немного расстроилась, потому что каждая минута наедине с Камалом для меня была на вес золота.

Кто знает, что будет дальше?

Ведь может сложиться так, что мы больше не увидимся. Наши семьи давно конфликтуют, а если Камал отвезет меня к отцу, то папа точно навсегда запретит нам видеться, а ко мне приставят столько охраны, что я и чихнуть в одиночестве не смогу.

А если не отвезет…

Этот вариант я даже обдумывать не хотела — так страшно мне было. Я знала, что папа уже объявил меня пропавшей и была уверена, что его охрана сейчас переворачивает весь город вверх дном, чтобы меня найти.

И будущее казалось настолько туманным, что предположить, как все повернется, я не могла. Камал тоже нервничал, я его чувствовать научилась. Его даже муха, случайно залетевшая в окно, умудрилась взбесить.

Спокойный и даже невозмутимым, но очень задумчивым оставался только Хасан. Наверное, он очень устал. В его возрасте такие приключения точно не идут на пользу.

Обстановка в машине накалялась с каждым пройденным километром, Камал все чаще косился на меня, а я все сильнее уходила в себя. И очень боялась, что никогда больше с этим бородатым, вредным Бармалеем не поругаюсь.

Когда солнце зашло, мы наконец приехали в гостиницу. Не привычную мне многоэтажку со стойкой администратора, а в частный дом, огороженный низким кованым забором где-то в горах в месте, название которого я не запомнила.

Хасан вышел из машины и поприветствовал почтенного седого мужчину, который выдал ему ключи, что-то сказал и ушел.

— Пойдем, — выдавил Камал, разворачиваясь, — Эмилия.

— Я не дура, чтобы здесь в бега бросаться, — гордо ответила я и напела: — Слева — горы, справа — горы, а вдали Кавказ.

— Тогда пойдем.

— Подожди. Зеленку дай, пожалуйста. И вату. Рану обработаю после душа.

— Помощь нужна? — хрипло спросил Камал.

— Сама, — тем же тоном ответила я.

Камал достал аптечку, вытащил перекись и протянул мне. Перекись мне была не нужна, а вот зеленка — очень, даже необходима.

Обещаниям его я, конечно, верила, но уповать на судьбу не собиралась, а собиралась творить ее своими руками.

Но взяла все, что мне выдали, чтобы заранее не вызывать подозрений. И меня повели к отдельно стоящему строению. Три двери, три ключа.

Мне открыли центральную комнату и пропустили вперед. Глазам предстало помещение с кроватью по центру, двумя тумбами, зеркалом в пол и дверью в ванную.

— Я тебя не запираю, но, Эмилия, Аллахом заклинаю, без глупостей. Прими душ, через тридцать минут пойдем ужинать. Грязные вещи возьми с собой, в доме есть стиральная машина, — предупредил Камал.

— Хорошо, — согласилась я.

Камал еще немного помялся на пороге, включил мне свет, еще раз покосился на меня и вышел.

А я заперла дверь изнутри на ключ и сразу же отправилась в душ. Нашла на зеркале пробники шампуня и геля для душа и радостно улыбнулась. Мылась я недолго — больше времени ушло на то, чтобы прочесать длинные волосы, которые так запутались, что я чуть расческу не сломала.

Сложила свои вещи в пакет и надела абайю, которая оказалась моего размера. Ну, Хасан, глаз-алмаз…

Ровно через тридцать минут в дверь моей комнаты постучали. В тот момент я заплетала волосы в косу. Я открыла дверь и быстро пробормотала:

— Еще минутку!

Закрепила косу резинкой, которую нашла в своей сумочке, обернулась и встретилась взглядом с Камалом, который потерянный и в край обалдевший смотрел на меня, стоя на пороге.

И не шевелился. Возможно, даже не дышал. Он выглядел таким потерянным, что мне его даже жалко стало на мгновение.

— Тебе очень идет, — наконец произнес он.

— Спасибо, — улыбнулась я.

А Камал отчего-то вздрогнул и нервно повел плечами. И снова стал похож на дождевую тучу.

До кухни шли молча. Обошли наше временное жилище, вошли в другую дверь и попали в огромное помещение. У стены был кухонный гарнитур, мойка и плита, а в центре зала стояло несколько столов.

Женщина примерно возраста моей мамы в длинном платье и платке молча накрывала на стол. Я заметила чудушки, хинкал, отдельно в пиалы был налит горячий бульон, свежеиспеченные лепешки вместо хлеба и несколько креманок с конфетами. Хасан уже сидел за столом и сглатывал голодную слюну.

Меня отправили с женщиной, которая представилась Аминой, в аналог прачечной. Это оказалась обычная комната без окон, где стояли две стиральные машины. Амина выдала мне порошок, я закинула вещи в стиральную машину и вернулась к мужчинам.

Ели молча. Мы с Хасаном с аппетитом, а вот Камал лениво ковырялся в тарелке и ушел глубоко в свои мысли. Когда тарелки были пусты, Хасан налил нам чай, который тоже пили в гробовой тишине, прерываемой мяуканьем кота, которого оставили на улице и на пир не позвали.

Амина убрала со стола, а я в окружении двух мужчин вернулась в место своего заключения на эту ночь.

— Спокойных снов, Эмилия, — пожелал мне Хасан, безбожно зевая.

— Спокойных, — вежливо ответила я.

Камал ничего не сказал, ушел в свою комнату справа от моей и заперся там.

А мне почему-то очень горько стало. И обидно. Странный он. Днем улыбался и за руку брал, а вечером, как от чумной, бежит. Я заперлась в комнате, легла на постель, пахнущую свежестью и порошком, но сон не шел. Я ворочалась с боку на бок и думала.

О Камале я думала. И о том, что судьба иногда вот так вот зло шутит над людьми. Я не знала, сколько прошло времени. Часов у меня не было, а на улице все еще было темно, когда я встала, включила свет и стала готовиться к встрече с Асланом.

Ушла в ванную, достала зеленку, открыла, макнула ее в ватную палочку и от души нарисовала себе закругленные усы над губой, треугольные брови поверх моих, подумала и изобразила сердечко на правой щеке.

Смотрела на свои труды и злорадствовала. Главное теперь, чтобы Камал не додумался перекись найти.

Может, ее вылить? Интересно, у него вторая есть? Точно ведь заставят смыть!..

И в самый разгар размышлений в дверь осторожно постучали. Я подпрыгнула от неожиданности, схватилась за сердце и медленно пошла к двери.

— Лия, я знаю, что ты не спишь, — голосом Камала сказали за дверью.

Я не могла не открыть. Забыла про свою диверсию с зеленкой и просто пошла ему навстречу. Камал внимательно посмотрел на меня и ничуть не удивился. Он выглядел очень потерянно и так, словно…

Боялся?

— Что? — я решила, что лучшая защита — это нападение. — Сказала, что все сделаю, чтобы не выходить замуж за Аслана, предупредила…

— А за меня? — перебил меня Камал. — За меня пойдешь?

У меня подогнулись колени…