ГЛАВА 5

Проблема решилась сама.

Стоя под упругими струями воды, я услышал телефонный звонок. Вылетев из душа, даже не воспользовавшись полотенцем, я на автомате схватил мобильник  и нажал на кнопку.

— Да! — раздражённо рыкнул в трубку. Родители сегодня не собирались ко мне, а кто ещё мог звонить — ума не приложу.

Оказалось — Виолетта.

— Сынок, — покаянно пролепетала она. — Давай поговорим, пожалуйста!

Я хмыкнул. Ну, вот и не надо устраивать мозговой штурм. Оно само меня нашло.

— Хорошо, — я сделал вид, что сдался на милость.

— Только не по телефону! — торопливо сказала женщина, и, как будто извиняясь, добавила: — Я тут, около твоего дома. Пустишь?

Во мне бразильским карнавалом бушевали противоположные чувства. С одной стороны, я был рад, что Виолетта сама меня нашла. А с другой — как она узнала мой номер телефона? Надеюсь получить объяснения.

— Поднимайтесь, — буркнул и отключил вызов. Даже не поинтересовался, знает ли она номер квартиры.

Оказалось — знает. Не женщина, а сборная ходячих сюрпризов!

— Высоко, — это было первое, что она выдала, стоя в дверях.

— Восьмой этаж всего-то, — я достал из шкафа в прихожей гостевые тапочки и протянул. — Не пентахус, конечно, но мне нравится.

— Это нам для разговора, — Виолетта с улыбкой протянула пакет, в котором что-то красноречиво дзинькнуло.

На кухне я извлёк из пакета бутылку коньяка, который стоит как крыло самолёта, и коробку эксклюзивных, судя по коробке, конфет. Водрузив всё это на стол, достал коньячную рюмку и вскрыл коробку.

— Присаживайтесь, — кивнул женщине. Сам облокотился бедром о подоконник, сложив руки на груди. — Слушаю вас внимательно.

— Саша, — Виолетта укоризненно покачала головой.

Тщательно уложенные волосы прямо кричали о дорогом салонном уходе. И эта женщина «нуждается»?

— Мы же с тобой не чужие люди, — она величественно села на стул. Словно королева на трон. — Я всегда была и буду твоей матерью.

— Мне непривычно называть «матерью» почти незнакомую женщину, — парировал я.

— Хорошо, — она виновато опустила глаза, всем своим видом показывая вселенскую скорбь. Да только мой слух уловил нотки притворства. Дешёвый спектакль! — Наверное, ты прав. Мне снова нужно завоевать твоё доверие.

В этот момент я пожалел, что не принадлежу к отряду курильщиков. С удовольствием затянулся бы и вдохнул сигаретный дым, чтобы хоть как-то занять руки. Вместо этого, почему-то, клацнул кнопку чайника, и ответил:

— Я не остров и не государство, чтоб меня завоёвывать.

— Ты лучше, — Виолетта ослепительно улыбнулась. — Ты мой сын! Единственный!

— Ещё раз повторяю по поводу наследства…

— Да чёрт с ним, с этим наследством! — воскликнула она с жаром. — Ты думаешь, я, действительно, в нём заинтересована? Да сто лет оно мне нужно! — далее последовал лёгкий фырк. — Я прекрасно устроилась. Вышла удачно замуж за местного барона. Я сама теперь могу оставить тебе внушительное наследство. У меня есть деньги, недвижимость в двух странах, даже небольшой замок во Франции, в восьми километрах от Парфене. Я достигла всего, чего хотела. Теперь у меня другая цель. Именно для её достижения я и приехала в Россию.

Сказать по правде, я немного опешил. Если дела так хороши, как она описывает, я-то тут причём? Что ещё в голове у этой акулы?

— И что теперь тебе нужно? 

Сам не заметил, как перешёл на «ты». Скорее, это от неожиданности. Но Виолетта расценила по-другому. Она растянула губы в победной улыбке и торжественно заявила:

— Ты! Ты мне нужен!

— Вот это номер, — я позволил себе некультурно рассмеяться в лицо женщине. — Столько лет ты обо мне даже не вспоминала, а теперь вдруг «нужен»?

— Сынок!

 Она подскочила и попыталась меня обнять. Я резко выставил руки вперёд ладонями, ограждая себя от её объятий. Казалось, обними она меня, и я буду вынужден тотчас бежать в душ.

— Сынок! — нисколько не смутившись, Виолетта вернулась на свой трон. — А как мне было до тебя добраться? Отец и его жена категорически запретили мне, лишили родительских прав, можно сказать, выгнали из твоей жизни. Что я могла тогда сделать? Я была совсем одна, без денег, без поддержки, в то время как у твоего отца всё это было. Он просто вынудил меня! — в прозрачных голубых глазах сверкнула горькая одинокая слеза. И я бы поверил в её искренность, если бы детская память не воскресила тот самый день, когда моя «мать» оставила меня около торгового центра, и даже не удосужилась позвонить отцу и сообщить обо мне. — Но теперь, — она гордо выпрямила и без того прямую спину. — Теперь я — баронесса фон Гайде. И у меня денег и связей намного больше. Теперь я могу позволить себе забрать единственного сына и отдать это всё ему.

— А моего желания спросить? — я иронично выгнул бровь. — Оно мне нужно? Деньги, связи… Ты о чём?

— Сынок! — она вновь соскочила, но попытки обнять не последовало. Просто женщина подошла ближе. — Я следила всё это время за тобой. Я знаю, ты увлекаешься компьютерами, пишешь какие-то программы, коды, или что-то в этом роде, я не разбираюсь. Чего ты добьёшься здесь, в России? Пресловутой учёной степени? Какого-нибудь нищенского гранта, который пока дойдёт до тебя, почти весь растянут алчные чиновники? А я могу дать тебе много больше! — и вновь эта победная улыбка. — Хочешь лабораторию? Пожалуйста! Хочешь стажировку у самого известного программиста? Без проблем! Машины, яхта, самолёты, обеспеченную жизнь, — это всё я теперь могу тебе дать! Поедем со мной!

Мда. Мягко стелет. И я бы возможно, повторяю, — возможно! — и прислушался бы, если  первым делом она сказала про любовь. Обыкновенную материнскую любовь.

Телефонная трель заставила переключиться с горестных мыслей. На экране высветился номер Лизы на фоне её изображения.

— Алло! Что-то случилось?

— Нет, Саш, — на том конце хихикнули. — Я просто хочу пригласить тебя завтра к нам домой. У мамы сюрприз!

— Хорошо, — волна тёплых чувств прокатилась с головы до ног. Лиза. Моё солнышко.

— Тогда после занятий мы ждём! Целую!

— Целую, — ответил я и поспешил сообщить: — А  мы с Виолеттой чай пьём.

— О! — она запнулась. — Тогда уж точно не буду отвлекать. Надеюсь, вы поладите.

— Надеюсь, — тихо ответил я в трубку, где уже раздавались короткие гудки.

Всего несколько фраз, а настроение поползло вверх. Может, Лиза и права. Надо предоставить матери шанс.

— А любовь? — всё же решил дать ей возможность исправиться.

— Любовь? — Виолетта похлопала длинными ресницами. — Ты про эту рыженькую девочку? Если она так тебе нужна, давай заберём с собой. Сделать для неё документы не проблема. Но там, куда я тебя зову, тебя будут окружать истинные леди. Богатые, родовитые, утончённые. Любая падёт к твоим ногам, только пальцем поманишь. Подумай об этом! Зачем нам нищая девчонка?

Не поняла… Я тяжело вздохнул. Какой была, такой и осталась. Во главе всего — только деньги.

— Я материнскую любовь имел в виду, — с грустью, причём неподдельной, промолвил я.

Чайник уже давно вскипел и теперь мигал синим светом через прозрачные стенки. Я снял его с платформы, разлил кипяток по чашкам, бросил в свою пакетик чая и задумчиво стал мешать воду ложечкой. Виолетта сначала немного растерялась, но быстро справилась.

— Я всегда тебя любила. И всё делала только для тебя!

Бесполезный разговор, бесполезная трата времени…

— Ты поедешь со мной? — требовательно спросила женщина. Яркая, красивая и… чужая. — У меня билеты на послезавтра.

— Нет, — я с решительным стуком положил на стол чайную ложку. Сделал маленький глоток крепкого напитка и прикрыл глаза. — Моя жизнь здесь. Моя семья здесь. Моя родина здесь.

— Родина, — красивые губы искривились в усмешке. — Родина, это то место, где тебя ценят, и твой труд и ум хорошо оплачивают!

Опять деньги…Захотелось схватить Виолетту в охапку и выкинуть прямо с восьмого этажа. Уверен, она не разобьётся. Упадёт на четыре лапы, отряхнётся и пойдёт в модный бутик покупать новый наряд взамен испорченной одежды.

— Ты права, — неожиданно согласился я, открывая глаза, чтобы увидеть полный торжества взгляд. — Родина, — это место, где тебя ценят. И меня здесь ценят. Родители, друзья, Лиза… А ты… ты ценишь только шелест купюр.

Я сделал ещё глоток ароматного напитка. Чай обжёг горло, устремляясь вниз. И вместе с лёгкой болью уходило раздражение. Виолетта молчала, прожигая меня сквозь прищуренные веки. Понятно, ей казалось, что она предлагает мне неслыханное богатство, рай, а я смею отказываться?

— Одумайся, сынок, — процедила она сквозь зубы. — Неужели ты хочешь всю жизнь ковыряться в компьютерах за копейки? Ведь жизнь проходит. А без денег она проходит мимо.

— Возможно, — я философски пожал плечами. — Но это моя жизнь. Мои ошибки. А ты, Виолетта… это ты сейчас просто пройдёшь мимо. Как всегда. И больше не появляйся. Прошло то время, когда я в тебе нуждался.

— Но теперь я нуждаюсь в тебе! — воскликнула она, ломая руки.

Пафосно. Тьфу. Я отвернулся к окну, продолжая цедить чай.

— Хорошо, — через некоторое время произнесла женщина. — Давай мы с тобой выпьем чаю, съедим эти конфеты и закроем прошлое. Я уйду. И никогда больше по своей инициативе не вернусь в твою жизнь. Разве я много прошу?

Ладно. От меня не убудет. Я вернулся за стол. Рука застыла над шоколадным великолепием. Конфеты явно ручной работы.

— Это из моей кондитерской, — с гордостью пояснила Виолетта. — Я сама делала эскизы, а над рецептурой трудился мой самый лучший мастер. Попробуй вот эти, они с марципановой начинкой. Ты в детстве любил марципан.

Я в детстве вообще любил всё сладкое. Когда бабушка заболела, денег едва хватало, не до шоколада было. Но всё же, душа благодарно шевельнулась, отзываясь на воспоминания матери: хоть что-то, связанное со мной, она помнит. Конфета и правда оказалась очень вкусной. Шоколад мягко растёкся по нёбу, открывая нежную начинку с лёгкой горчинкой. Вкусно. Я потянулся за второй конфетой и внезапно почувствовал сильное головокружение.

— Что за…

Уцепившись за стол двумя руками, я глубоко задышал, стараясь прекратить бешенное вращение мира перед глазами. Последнее, что запомнил, это как прохладная узкая ладонь коснулась моего лба и на границе ускользающего сознания послышались слова:

— Теперь всё будет хорошо, сынок.

[Мария.]

Я тысячу раз пожалела, что посветила мать и свекровь в амурные планы Саньки. Они на этой почве решили оставить многолетние препирательства, заключить перемирие и объединиться в коалицию «Найдём внуку достойную невесту». Эту тихую осаду ещё  можно терпеть, но бабушки решили действовать на короткие дистанции! То бишь, десантировались к нам в дом и каждое утро начиналось с методического обрабатывания подопытных.  Таковыми являлись я и Борис. Санька поступил мудро: он просто смылся в нашу квартиру, которую бабушки гордо отказывались посещать. Не по статусу «королевам» двушка. Настёна, по причине малого возраста, естественно выбывала из списка объектов для обработки.

Каждое утро превращалось в сюрреалистический театр абсурда, и начиналось в последнее время одинаково: я варила кофе, мама критически изучала мой внешний вид, а свекровь, словно кофейный сомелье, инспектировала сам процесс заваривания ароматного напитка. По её мнению приготовлением кофе должна была заниматься Анна Марковна, но у нас с Борисом это был своего рода семейный ритуал. Семейный — в смысле только я и он! А присутствие двух фурий, явно отягощённых думами об улучшении генофонда рода за счёт Саньки, напрочь разрушало волшебство, и превращало утро в филиал передачи «Давай поженимся!»  Помимо этого прямо с самого утра начинался предварительный кастинг невест.

— Машенька, — заводила мама свою шарманку, — обрати внимание на Леночку Соргову. Помнишь дядю Веню? Ну, того, у которого красная ламборджини? Так вот, Леночка — его племянница. Хорошая девочка. Просто ангел во плоти!

— Ой, — презрительно кривилась свекровь. — Что там эта Леночка! У неё маникюр, как у доярки. Ни вкуса, ни гардероба приличного! Вот у моей подруги внучка подросла, Аллочка, у неё ручки, словно только с салона вышла! И у отца сеть торговых точек по всей области!

— Да что ты! — картинно изумлялась маман. — Эта Аллочка на самом деле каждое утро с салона красоты начинает, иначе около их дома нужно постоянное место для парковки скорой помощи организовывать.

— Это зачем?

— А чтоб вовремя помощь оказать престарелым деду с бабкой и персоналу! Им всем инфаркт грозит, если они Аллочку сразу после сна ненакрашенную увидят с гнездом для упырей на голове!

Борис вздыхал, красноречиво косился в мою сторону, быстро выпивал кофе и так же быстро убегал на работу. Я же оставалась и дальше в этом цирке с конями слушать спор двух, знающих толк в невестах, особ. Это было одновременно смешно и ужасно. В одно прекрасное утро я не выдержала:

— Так, дамы, — сказала я как можно спокойнее, хотя внутри всё клокотало. — Мой сын сам в состоянии выбрать себе жену! И если он захочет познакомиться с вашими Леночками и Аллочками, то сделает это сам! И хватит уже нас терроризировать!

— Да, конечно! — ядовито процедила свекродушка. — Выберет он, как же! Яблоко от яблони не далеко падает. Борис выбрал уже, на свою голову. И Сашка туда же.

— А что ты против моей дочери имеешь? — тут же ощетинилась маман, готовая разорвать обидчицу на бумажные полотенца.

— Я!? — свекровь довольно натурально возмутилась, прикинувшись невинной овечкой. — Я против той рыжей самозванки!

В воздухе снова запахло апокалипсисом. Моя мама и свекровь непримиримо сверлили друг друга глазами, не желая уступать. Ещё немного — и вцепятся в волосы. Как пить дать. О! Пить!

— Дамы, — я театрально закатила глаза. — Право слово, мы будто в курятнике. Как только главный петух свинтил в другой гарем (я имела в виду работу), так все несушки почувствовали себя его заместителями. Давайте выпьем кофе!  И заодно подумаем, в какой салон красоты наведаться в эти выходные.

— А что у нас в эти выходные? — растерянно спросили обе мамы.

В голове со скоростью ветра пронеслись всевозможные даты, причины, и я никак не могла выбрать подходящую. Выручила Анна Марковна.

— Эх, вы! — она возникла на кухне как живой укор совести. — Мальчик уже который день дома, а мы всё ещё не отметили его возвращение из армии!

— Точно! — возликовала я. — В воскресенье у нас банкет! А в субботу мы с вами идём чистить пёрышки!

Свекродушка подозрительно переглянулась с маман, и они обе неожиданно шустро засобирались восвояси.

— Пригласительные пришлёшь по почте на два лица! — синхронно распорядились они и ускакали.

— Угу, — мрачно угукнула домашняя фея. — Понеслись к кандидаткам в невесты, — постановила она. — Машунь, начинай уже сейчас пить успокоительное с коньяком.

— Почему с коньяком? — я опешила от неожиданного предложения.

— Лучше усваивается, — пояснила Анна Марковна и выгнала меня из кухни.

— Так, — бормотала я себе под нос, — о банкете я заявила, а виновник торжества ещё ни сном, ни духом. Надо бы его «обрадовать», — и я набрала номер телефона сына.

Санька не отвечал.

— Ничего, — решила я. — Наверное, уже в университете.

Но он не ответил ни в обед, ни вечером. Я заволновалась. Не могло такого быть, чтобы Санька ни на один звонок не ответил. Может, телефон потерял? Или украли? М-м-м-м… В любом случае, Санька нашёл способ сообщить. И потом, у него безлимитная карта, уж на телефон хватило бы. Нет, то, что сынок прижимист не по годам, я была в курсе. Но не до такой же степени он жмот! Решила: если до утра не объявится, сама поеду на квартиру. Но тут позвонила Лиза. Слава богу! Санька, по-видимому, у неё! Вот я дура. Молодёжь своими делами занимается, а я тут со своими трепыханиями родительскими. Но оказалось — рано радовалась.

— Тёть Маш, — прозвучал в трубке взволнованный голос. — Вы не знаете где Саша? Мы договаривались встретиться, он не приехал и на звонки не отвечает.

Сердце сделало кульбит и застряло в коленках. Ладно, нам Санька не позвонил, но чтобы проигнорировать Лизу?! Должно случиться что-то из ряда вон выходящее.

— Я не знаю, Лиза, — деревянным голосом ответила я девушке. — Мы сами не можем до него дозвониться.

— Ой, — прозвучало в трубке растерянно. Затем пару раз там шмыгнули носом и уже по-деловому распорядились: — Так, тёть Маш. Я обзваниваю больницы, а вы — его друзей, родственников и знакомых. Через час — снова созвон!

— Лиза! — всполошилась я не на шутку. — Бери такси и приезжай к нам!

Что ни говори, а поддержка мне сейчас нужна. Именно женская. Именно без памяти любящая моего сына.

— Еду!

Через час на пороге дома появилась встревоженная девушка и с порога сообщила:

— Пока ехала в такси, обзвонила все морги и больницы. Его там нет!

Уже легче. Но всё равно ноги стали ватными. Куда он мог пропасть? А вдруг… Я безумными глазами уставилась на Лизу…

— Среди неопознанных трупов его тоже нет! — быстро сообразила она. — Там только мужчины после тридцати лет. Молодых нет. Тётя Аня! — закричала Лиза, помогая мне присесть на тахту. — Принесите чего-нибудь выпить!

Перед глазами всё плыло. Я даже не сопротивлялась, когда в рот потекла обжигающая жидкость, только закашлялась. А потом почувствовала лёгкий укол в плечо, и потолок стремительно надвинулся тёмным полотном.

В себя пришла резко. За окном была глубокая ночь. Я лежала на кровати в нашей спальне. Через неплотно прикрытую дверь было слышно, как Борис с кем-то разговаривал по телефону.

— Какая полиция? Они только на третьи сутки могут принять заявление. Да, связь потеряли утром. Вчера вечером?

— Вчера вечером мы с ним разговаривали, — раздался голос Лизы. — У него всё было в порядке. Они с Виолеттой чай пили.

С кем? С Виолеттой? Я медленно села, осознавая, что произошло что-то непонятное и страшное.

— Ты слышал? — снова Борис говорит кому-то. — Жду!

Я с трудом доковыляла до дверей кабинета мужа.

— Маша! — кинулся ко мне Борис. — Иди сюда!

Усадив меня на диван рядом с Лизой, он снова принялся кому-то звонить.

— Всё будет хорошо, — шмыгнула носом девушка, стараясь изо всех сил выглядеть твёрдой. — Я чувствую.

Через некоторое время в кабинет вошли какие-то люди, они спрашивали Лизу о том последнем разговоре, о каком-то кафе и о Виолетте. Я хотела вмешаться, но язык не слушался, и я сама была словно ватная. Потом, после всего, Лиза мне сказала, что уколола мне сильное успокоительное, под действием которого я должна была проспать до утра. Но, видимо, тревога за сына оказалась сильнее, и я, хоть и была полуовощем, но всё же слышала и частично понимала происходящее. А когда увидела мужчин в военной форме, я впала в ступор: причём здесь они?