Глава 3 · Кто ты, Кейн Торн?

Лайла

Надо отдать магу иллюзий должное, задерживать нас он не стал и сразу после объяснения всех требований снял заклятие с Мерлока, который мгновенно заснул или же притворился, что спит. Бенедикт даже отдал нам сумку с золотом, напомнив про приют и поставив короткий срок на дело — три недели. Конечно, у меня и в мыслях не было сбежать или нарушить свое слово. Эти дети и монахини значили для меня всё, как и Мерлок. Да и можно ли скрыться от мага иллюзий?

Впервые моя маленькая комнатка на чердаке заброшенного здания кондитерской не показалась мне уютной и безопасной. Всю дорогу до дома мой разум лихорадочно работал, пытаясь придумать способ проникновения в дом магистра Кейна Торна. Известно нам было мало, единственное, что я знала о нем точно — это то, что Торн разрабатывает артефакты для правителя уже несколько лет. Не густо…

— Что произошло? — слабо пискнул Мерлок, наконец перестав храпеть на моем плече.

— Ты совсем с ума сошел? — накинулась я на друга, не в силах сдержаться. — Играть в азартные игры с магом иллюзий? Как ты вообще до этого додумался? Иногда мне кажется, что ты совсем не умный!

— Прости, как-то не пришло в голову спросить у него о магических способностях, а потом было поздно, — язвительно ответил Мерлок. И пусть я все еще злилась, обрадовалась, что недавняя апатия совсем его покинула, видеть Мерлока в том состоянии было физически больно.

— Поздно ему было! Ты хоть понимаешь, что натворил? Теперь мы все в опасности! Он может раскрыть нас, уничтожить приют и тебя заодно. Как думаешь, что сделают все магистры, которых мы обокрали, когда нас поймают? — стряхнув мышь с плеча на стол, продолжила я негодовать.

Мерлок устроился на задних лапах, вскинул передние и с драмой в голосе ответил:

— Ну, прости! Я виноват! Я больше так не буду, обещаю!

Это все мы уже проходили сотню раз, поэтому я лишь хмыкнула. Мышь посерьезнел, и продолжил другим тоном:

— Правда, прости, Лайла! В этот раз я по-настоящему сплоховал, все из-за иллюзий, как выяснилось, такую магию я не распознаю. — Мерлок понуро опустил голову. — А теперь расскажи подробно, чего от нас хочет этот фокусник. С момента, как мы вошли в дом, я будто плавал в масле, слышал и видел только обрывками.

Когда я пересказала ему условия Бенедикта, усы Мерлока встопорщились, и он воинственно заявил:

— В этот раз я пойду один.

Я вскипела:

— Один? Да это самоубийство чистой воды! Что ты сможешь там один? Мы даже не знаем, где искать этот артефакт! Да он, возможно, еще даже не готов! Бенедикту нужен не просто свиток заклинаний. Скорее всего, артефакт надежно спрятан и охраняется. На поиски могут уйти дни, или даже недели, а не одна ночь, глупое ты создание!

— Эй, полегче, — вскинулся Мерлок, самым ужасным оскорблением для него было посягательство на его разумность. — Я, может, и сглупил, но умом все еще превосхожу тебя, деточка.

Что правда, то правда. Мерлок имел возможность присутствовать на уроках принцессы, где быстро научился читать и с того момента жить не мог без книг, иногда исчезая на пару суток, если ему попадался особенно толстый фолиант. Я, увы, за всю жизнь не прочла и десятка. Почти все, что я знала, я знала от Мерлока. Считалось, что приютским детям образование ни к чему.

— Нам нужен другой способ попасть во дворец магистра Кейна, — поразмыслив своим недалеким умишком, выдала я. Мышь округлил глаза, а я невозмутимо продолжила, — завтра тебе предстоит много побегать и разузнать у своих соплеменников все, что только возможно о магистре Кейне, его доме, жителях, прислуге, распорядке дня — повторяю, всё, что только возможно! Ты меня понял?

Мерлок удивленно посмотрел на меня, но спорить не стал. И я была благодарна ему за это. Усталость от приключений ночи давала о себе знать, отчаяние и страх сменились твердой решимостью. Нам просто нужно найти возможность попасть во дворец и остаться там на время.

Когда появился хоть какой-то план, я расслабилась, и сама не заметила, как уснула, стоило только прилечь на кровать. Мерлок еще что-то ворчал, но я его уже не слышала.

Разбудил меня запах свежего хлеба и молока, которые друг заботливо оставил на столе. Еще одной его способностью было умение перевоплощаться в человека. Мерлок использовал ее с огромной неохотой только для азартных игр, и для того, чтобы он сходил в булочную в человеческом обличье, а затем приготовил мне завтрак. Это всегда говорило о крайней степени его вины. Его людской костюм висел на стуле, а значит, сейчас он в родном мышином обличье.

Жаль, его способность не укрылась от мага иллюзий. Раньше никто не мог связать маленькую мышь и неприметного юнца в одно целое. Но магистры иллюзии распознают магию перевоплощения лучше любого боевого мага. В этот раз Мерлоку сильно не свезло с партнером по картам.

Желудок предательски заурчал, напоминая о том, что я не ела почти сутки. Ждать не было смысла, и, потянувшись на кровати, я встала. Мой стул стоял на привычном месте, но куда же делся Мерлок? Надеюсь, он ускакал узнавать о магистре Кейне.

Долго гадать не пришлось. Стоило мне только закончить с едой, как в окно по привычке, вскарабкался Мерлок.

— Вот же дикари! Если мне еще когда-нибудь придется общаться с мышью, я отгрызу собственный хвост! Они же совершенно не воспитаны! — недовольно ворчал он, снимая свой плащик.

Я прыснула:

— Ты давно смотрелся в зеркало? Даже странно такое от тебя слышать, — снисходительно заметила я, словив в ответ гневный взгляд.

— Ты смеешь сравнивать меня, Мерлока Второго, с обычной дворовой мышью? — встав в позу, драматично вскинул он лапку. — С этими бестолковыми, суетливыми созданиями, которые только и думают, что о подсохшем сыре и норке поуютнее?

— Ты тоже думаешь о еде и комфортном жилище, — улыбнулась я и добавила, не сдержавшись, — а еще о деньгах, которые сможешь проиграть в очередном притоне!

Мерлок насупился.

— Это несправедливо! У всех свои недостатки, необязательно в это тыкать каждый божий день, знаешь ли!

— Ну прости, — рассмеялась я. — Рассказывай уже, смог что-нибудь узнать?

Мерлок вальяжно устроился на собственном кукольном креслице и откусил кусочек хлеба.

— Ну, слушай! Как расскажу, что узнал, сразу перехочешь шутить и смеяться, — ответил он и погрозил пальцем, как настоящий старикашка, что вызвало у меня новый смешок. — Наш магистр Кейн не глупец, как те дуралеи, с которыми мы обычно имеем дело. Из прислуги в доме только повара, одна служанка и дворецкий. Все они служат у него уже много лет…

— Эх, а я так надеялась попасть во дворец в роли служанки, — с горечью произнесла я, не дослушав Мерлока, и уже обдумывая другие возможности.

— Да подожди ты! Дай рассказать до конца. У магистра, как оказалось, четверо детей без матери. Ума не приложу, зачем людям столько отпрысков, — пробубнил он под нос. — И эти детки просто ужасны! Выгнали из дому пятнадцатую няню за два года. Никто не хочет идти к нему на работу. Одну, поговаривают, напугал сам магистр, случайно уронив на нее еще не опробованный артефакт. Няня превратилась в лягушку, а вернуть ей подобающий вид удалось далеко не сразу. Другую няню дети заманили в оранжерею, как оказалось, там много всяких странных растений. Так вот, они закрыли ее с ними. Бедняжка провела ночь в объятиях ядовитого мха. Сознание к ней вернулось, но спустя неделю. О-о-о, о их проделках мне рассказали столько… Это чудовища, а не дети! Наверное, и матушку сами спровадили на тот свет своими шалостями, очередь за папенькой. Такими проделками они и его в скором времени сведут в могилу. Вот бы это случилось завтра, тогда бы мы без проблем проникли в дом и нашли что нужно, — мечтательно закончил Мерлок.

— Замечательно! — я вскочила с места, радостно хлопнув в ладоши, проигнорировав его надежды, — это прекрасно! Я устроюсь к нему няней! Днем смогу быть с детьми и при этом обыскивать дом, а если нам еще и выделят комнату…

— Но эти дети опасны! — всполошился мышь. — Ты что, меня не слушаешь?

— Не опаснее детей из приюта, — отмахнулась я. — Мы с тобой сидели с ними и не раз. Да и продержаться нужно только до того времени, как мы найдем артефакт. Я должна во что бы то ни стало получить эту работу. Отправляемся сегодня же.

Я пригладила волосы, поправила юбку, и, напевая под нос детскую песенку, закружила по комнате. Настроение поднялось, и жизнь снова казалась легкой и беззаботной.

Мерлок смерил меня оценивающим взглядом.

— Э-м-м, ты собралась к магистру в таком виде? Тогда ты точно сошла с ума, женщина! — он указал на меня, очертив мой силуэт лапкой с головы до пят.

— А что не так? — растерялась я, осматривая свою одежду. Широкие темные штаны почти скрывала длинная, в тон, юбка, подол которой с одной стороны был закреплен на поясе, темно синяя блузка облегала фигуру, подчеркивая все изгибы, это позволяло не отвлекаться при работе. Сапожки, стертые, но вполне еще приличные, без каблуков, чтобы удобнее было сбегать, походили на мужские, но прежде я об этом не задумывалась.

— Ну-у-у, — протянул Мерлок, подперев щеку лапкой, — думаю, если ты хочешь получить работу в доме магистра, ты должна получить рекомендации и выглядеть соответственно положению магистра, а не как… в общем, не так. Ни одна дама из его общества не будет ходить в брюках, — начав запинаться под моим гневным взглядом, бубнил Мерлок, прекрасно зная, как я чувствительна к замечаниям о своей женственности. Я могла похвастаться лишь роскошными волосами, которые, увы, меняли цвет при перепадах настроения независимо от моей воли. Чего во мне не было, так это женской привлекательности. Не рождена быть леди, что уж там. А может это Мерлок и виноват, что я больше похожа на юнца, только с грудью. Не научи он меня воровать, я бы, может, носила пышные юбки с оборками и хлопала ресницами перед джентльменами. Бр-р-р, от этой мысли меня пробрала дрожь.

Поразмыслив, я подхватила оторопевшего Мерлока и понеслась к двери.

— Ты прав, — пыхтела на ходу, — нам нужна помощь!

Оказавшись на улице, я сразу направилась в единственное известное мне место, где из вот этого всего, то есть из всей меня, смогут сделать настоящую даму. Или хотя бы ее подобие. Я шла в любимый приют.

Приют представлял собой высокое четырехэтажное здание с узкими окнами, стены которого с трех сторон нависали над маленьким двориком, не давая пробиться солнцу. Самой впечатляющей частью интерьера была массивная парадная дверь из красного дуба, над которой располагалось полукруглое окошко, и тонкий ряд декоративной кладки под крышей. Все остальное выглядело, да и было, ветхим и убогим. Из мебели присутствовало лишь необходимое: неказистые кровати, полки для одежды, столы и скамейки вместо стульев. Но здесь монахини давали пищу и кров всем обездоленным детям, никому не отказывая. Именно стараниями и вкладами из личного состояния монахинь-основательниц и держалось это здание.

Когда меня только привезли сюда, первые несколько месяцев я проводила у окон, с надеждой наблюдая за воротами. Мне казалось, что если я буду достаточно усердно ждать, то однажды в эти ворота непременно войдет хоть кто-то, готовый взять меня в семью. Конечно же, никто за мной не пришел. Я, как и половина детей, не знала, кем были мои родители и почему я оказалась в приюте. Иногда я думала, что так даже лучше. оставалась надежда, что родители не выбросили меня как ненужный мусор, можно было фантазировать, что я тайная дочь императора и однажды отец заберет меня во дворец. Детям, от которых родители просто отказались, не желая иметь с ними ничего общего, было куда тяжелее.

У самых ворот нас встретил знакомый гомон детских голосов, малыши как раз гуляли в полутемном дворике, придумывая незатейливые игры.

— Лайла? — раздался из-за приоткрытой двери главного входа родной, почти материнский голос одной из монахинь.

На мгновение я почувствовала себя беззаботным ребенком, подбежала и обняла матушку Клэр за хрупкие плечи, чуть не запутавшись в полах ее просторного серого платья. Клэр была самой молодой из монахинь, ее волосы только тронула седина, а ряд пролегающих на лбу морщин говорил об уме и довольно строгом нраве. К нам она пришла, когда мне было уже десять. Сначала я не могла понять, отчего она так часто плакала, грустила и делала много замечаний, причитая себе под нос, что все ведут себя безобразно и не по этикету. Спустя годы мне случайно открылась правда: Матушка Клэр была вдовой одного из самых влиятельных магистров, но, к сожалению, он проиграл все состояние и, настигнутый магами правосудия, покинул этот мир. Ей пришлось покинуть родной дом, оставив почти все имущество. Единственное, с чем она так и не смогла расстаться — изящный сервиз, который принадлежал еще ее матери.

Конечно, со временем она смирилась и не так остро реагировала на скудную речь детей приюта, которым были необходимы знания о мире и работе, а не об этикете, но упорно продолжала свои попытки обучить нас светским манерам, лишь вздыхая, когда у нее снова ничего не получалось.

— Ты должна была прийти завтра. У тебя все в порядке? — родной голос прозвучал озабоченно, а в проницательных глазах сверкнула тревога.

— Все хорошо, — я постаралась придать голосу как можно более беззаботный тон, заталкивая подальше чувство вины от того, что придется ей врать. — Матушка, я работу нашла, но чтобы туда устроиться мне нужна ваша помощь.

Матушка, конечно, догадывалась каким способом я добываю деньги и мягко пыталась направить меня на путь истинный, а я каждый раз обещала, что брошу, как только встану на ноги. И я бы бросила, разве много мне одной было нужно? Устроилась бы служанкой в дом какого-нибудь магистра и прибиралась бы магией. Да о чем я, не смогу жить под чьим-то началом.

Услышав мои слова, матушка просияла, неверно поняв, о какой работе идет речь. А я, конечно же, не собиралась посвящать ее в подробности, ей лучше не знать про надвигающуюся опасность и про то, что ей придется принять пусть и не прямое участие в предстоящем ограблении. Это будет только мой грех.

— Как хорошо, Лайла! Я так рада! Куда ты решила устроиться? — в голосе матушки звучала неподдельная любовь и забота.

— Няней в дом магистра Кейна Торна, — сглатывая комок в горле, выпалила я, страшась, что она заподозрит неладное.

Взгляд Клэр потяжелел. Радость сменилась задумчивостью.

— Матушка Клэр, что-то не так? — подал голос Мерлок, сидевший до этого очень тихо.

Монахиня вздохнула.

— Хорошие мои, совсем недавно даже нас просили подыскать в этот дом няню. Но Лайла, ты уверена, что хочешь работать там? Я слышала немало нелестных отзывов от бывших работниц магистра Кейна, — осторожно спросила матушка.

— Я понимаю, о чем вы. Но ладить с детьми я умею как никто другой. Вы же сами говорили, что у меня каменное терпение и доброе сердце, — натянув улыбку, я постаралась говорить восторженно и с воодушевлением.

Немного помедлив, матушка нерешительно кивнула.

— Хорошо, дорогая, какая помощь от нас требуется? Кроме рекомендаций, конечно.

— Помогите мне стать настоящей дамой, — смотря себе под ноги и чуть смущаясь, ответила я тихо.