Глава 32

Данелия

– Черновую работу в двух кабинетах мы почти закончили, все под покраску, как вы и просили, закончим и займемся коридором. Идем с опережением графика, – отчитывался Анатолий нам с Яной.

Мы с подругой счастливо переглядывались.

– Анатолий, вы чудо, – не удержалась Яна.

Прораб даже покраснел немного от такой искренней похвалы, опустил голову и забыл, что хотел сказать. Улыбнулся нам и пошел в один из кабинетов к своим парням.

Мы с подругой отошли к выходу и притормозили.

– Яна, ты роковая женщина, – прошептала я, – повелительница прорабов.

– Даже не знаю, плакать или радоваться, – иронично заметила подруга.

– Ну этот-то нормальный, да и внешне симпатичный. И не принц на белом коне. Я могу спросить у Хасана, не женат ли Анатолий.

– Сводница, – легко пихнула меня в бок подруга. – Как у вас с Хасаном? Как прошло знакомство с его родственниками? Как мальчишки приняли новость, что вы вместе?

– Мне кажется, они ее ждали, – призналась я, – старшие. Арсений расстроился, он надеялся, что мы с Дэном помиримся, ждал, что папа вернется, но Хасана он очень уважает и, думаю, со временем примет. Да и Дэн останется его отцом, что бы ни случилось, я точно не собираюсь ограничивать их общение.

– Дэн знает про Хасана?

– Нет, я ему пока ничего не говорила. Да и не до этого сейчас. Мы с Хасаном даем детям привыкнуть к мысли, что мы вместе, стараемся в любое свободное время куда-то выезжать всей семьей. Ильяс с Севой как будто даже рады. Хасан хочет съехаться через пару месяцев, предлагает арендовать большой дом, пока наш строится. И на Новый год мы вместе едем за город с мальчишками, Хасан арендовал дом на турбазе.

– А Сева с Дэном помирился?

– Нет, – огорчилась я, – не хочет он отца прощать, обижается, что тот нас всех бросил. Я пыталась с ним говорить, но с Севой сейчас сложно. Он закрывается и ничего не хочет слышать. Я между двух огней. С одной стороны Дэн, который почему-то искренне не понимает, почему сын не поддержал его идею пожить свободной от семьи жизнью, а с другой – Сева…

– Только не вини себя. Дэн – взрослый мальчик, Сева – тоже, и твой бывший просто пожинает плоды своего же поступка. Всеволод уже все понимает и имеет право злиться.

– Ты права. Но, знаешь, меня радует, что он прислушивается к Хасану. Он для него не отчим, а кто-то вроде старшего товарища, наставника, если можно так сказать. И Хасан очень тепло относится к моим сыновьям, учит их. Мы за последние три недели с Хасаном даже не поругались ни разу, так, поспорили из-за мелочей.

Я не стала рассказывать, что все это время чувствовала себя почти королевой. Его королевой. Столько комплиментов и заботы, что я получала от Хасана, я не видела за свою жизнь. Забота была с медвежьей грацией, иногда он чуточку перегибал палку, но наконец-то научился меня слышать. И мы оба менялись. Друг для друга менялись, учились быть вместе. По-настоящему учились, шли на уступки, договаривались. А пару дней назад мы поняли, что умеем понимать друг друга без слов.

Тогда нам хватило только взглядов.

Мы медленно сближались, и это было по-настоящему волшебно. Правильно. Словно мы становились двумя кусочками пазла. Одним целым.

Хасан баловал меня, моих сыновей и даже мою маму – не потому, что хотел добавить себе баллов, а потому, что просто по-другому не умел. Он все делал с размахом. Если ругался – до искр из глаз, если ухаживал, то так, что мне соседи начали завидовать.

– Так, погоди, а знакомство с его семьей как прошло? – вывела меня из раздумий Янина.

– Шумно, – выдохнула я, – меня всем представили за день до свадьбы Дамира, это младший брат Хасана.

– И что? Тебя приняли?

– Меня записали в члены семьи, уже пригласили на все семейные праздники, а мама Хасана меня удочерила, – засмеялась я, – сказала, что у нее не три невестки, а три дочери, и все родные. Знаешь, я не ожидала такого приема, боялась, что его семья меня не примет, учитывая, что у меня дети от первого брака, да и менталитет как будто бы разный… Знаешь, у меня язык не поворачивается назвать эту женщину свекровью, потому что она как моя мама. Такая же теплая, добрая, гостеприимная. Хасану очень повезло с родителями. Ты же знаешь, у меня прошлый опыт со свекровью был, мягко говоря, негативный, а здесь… Она и мальчишек моих приняла как своих, я видела, как она себя вела с ними и Ильясом, совершенно не делая разницы между родными и неродными. И это так непривычно для меня. Теперь мама Хасана требует, чтобы все трое приходили к ней после школы, чтобы пообедать. А к моей маме мы на прошлой неделе ездили, она от Хасана в восторге.

– Дана, ты что, плачешь? – ахнула Янина.

– От счастья, – призналась я, заметив, что дверь открылась, а помещение заполнила энергетика Хасана.

Тот осмотрелся по сторонам, нашел меня взглядом, заметил, что я утираю слезы, и глаза его налились кровью.

– Кто тебя расстроил, мой свет? – Он пытался говорить ласково, но получилось только рычать. – Янина, что случилось?

– Ты случился, – пожала плечами подруга.

– Я расстроил? – Хасан так обалдел, что ткнул себя указательным пальцем в грудь, а лицо его виновато вытянулось. – Я не расстраивал. Дана, я сюда даже не заходил, не руководил, я… Да где я нагрешил? Ну, прости меня, Данелия, не знаю за что, но прости!

– Она от счастья плачет, – скрывая улыбку, пояснила Янина.

– Янина, у меня сейчас последняя нервная клетка тоже плачет, так не хочет со мной расставаться, – покачал головой Хасан, сгребая меня в объятия.

Я уткнулась носом в его грудь, потерлась кончиком носа о толстый свитер и расслабилась, вдыхая его аромат. Хасан действовал на меня успокаивающе. Умиротворяюще.

– Кстати, Яна, что на Новый год планируешь? – спросил Хасан.

– Ничего, с дочкой поедим салаты и ляжем спать. Новый год уже послезавтра, поздно что-то планировать.

– Так не пойдет! Бери дочь и поехали с нами!

– Это неудобно и у меня денег…

– Женщина, еще раз в своем присутствии услышу про деньги… – пригрозил Хасан. – На двух машинах поедем, отдохнем, я мясо готовлю – пальчики оближешь.

Яна вопросительно посмотрела на меня, словно уточняя, удобно ли принимать приглашение, а я закивала так, что голова закружилась.

– Поехали с нами, будет весело, – пообещала я, – и Элина с нашими оболтусами повеселятся, там горки залили, на тюбингах можно покататься.

– Уговорила, – улыбнулась подруга.

– У вас все? – спросил Хасан. – Все проверили, проконтролировали, моя консультация не нужна?

– Нет, Анатолий – чудо, идет с опережением графика, – отчиталась я.

– Тогда поехали домой. Янина, тебя отвезти? – спросил Хасан.

– Нет, мне к приятельнице в соседний дом нужно зайти, помнишь, Дана, я говорила о ней? Хочу пригласить ее к нам ментальную арифметику преподавать. Она отличный педагог, очень сильный. Все, я побежала. Пока, молодые.

Янина подмигнула мне, укуталась в свой пуховик поплотнее и быстрым шагом вышла из помещения.

Мы с Хасаном, взявшись за руки, тоже вышли на улицу.

– Давай помедленнее? – попросила я. – Что-то у меня голова кружится.

– Давно? – испугался Хасан, – что с тобой, ты бледная? Ничего не болит?

– Со мной все в порядке, просто, кажется, давление немного упало, – заверила я.

И не успела даже «мяу» сказать, как Хасан просто подхватил меня на руки, усадил в свою машину и куда-то повез.

– Хасан, у меня случаются перепады давления, необязательно так паниковать, – попыталась призвать его к спокойствию я, но Хасан ничего не слышал.

А я, помня его прошлый опыт, решила не сопротивляться и дать ему удостовериться, что все действительно хорошо. Ему это было нужно, а мне было несложно уступить – просто чтобы он не думал ничего плохого.

По дороге Хасан кому-то звонил. Своему приятелю, имя которого я не запомнила. Оказалось, что приятель – владелец частной клиники, куда меня и привезли, дабы навести кипеж, не иначе. Клиника была введена в боевой режим, а меня обследовали все врачи по очереди под неусыпным контролем Хасана и его друга.

Давление у меня оказалось чуть ниже нормы, что и объясняло головокружение, но эти два доктора решили, что нужно найти первопричину. Мне сразу же назначили такой список анализов, на который нужно было литра три крови сдать. Кажется, Хасан записал меня на МРТ, КТ, ЭКГ и еще куда-то.

Мои робкие попытки прекратить беспредел успехом не увенчались, а вот когда пришла очередь невролога меня осматривать, женщина просто поинтересовалась, нет ли у меня задержки.

Все затихли, а я немного обалдела.

– Нет, – отрезала я, – этого не может быть.

– Почему? – не поняла доктор.

– У меня были проблемы пару лет назад, и прошлый доктор сказала, что забеременеть мне будет очень сложно… Почти невозможно. Гормоны взбунтовались, да и цикл у меня сбит. Что-то с яичниками. Я хотела третьего ребенка, дочку, не получалось, и я пошла обследоваться.

– Давайте сделаем УЗИ? – хитро предложила она.

– Давайте, – пожала я плечами, все еще уверенная, что там ничего не будет.

Нас повели в другой кабинет. Я шла спокойно, а вот Хасан выглядел слегка пришибленным. Ладно, не слегка. Кажется, мой мужчина ушел глубоко в себя и не реагировал на внешние раздражители.

В кабинет Хасана и его друга не пустили. Меня уложили на кушетку, закрыли ширмой, заставили лечь и расслабиться и…

– Поздравляю, мамочка! У вас четыре-пять недель, – сообщила мне девушка, которая делала УЗИ.

– Как? – голос охрип, – но я же… Мне тридцать шесть, а диагноз… А… и… как?..

Я могла только выдавать междометия, а девушка повернула ко мне экран и показала на крохотную точку на нем:

– Вот. Плод сильный, соответствует сроку. Сердцебиения еще не слышно, срок маленький, но через пару недель можно будет услышать.

– Аллах милостивый! – услышала я за ширмой.

– Хасан Муратович, вам велено было ждать в коридоре, – напомнила я.

– Там мой ребенок, – не согласился он, – сын!

– Дочь, – отрезала я, – у нас дочь, я чувствую.

– Как скажешь, Данелия, скажешь дочь – будет дочь, – не стал он спорить.

И голос у Хасана стал такой… Никогда не слышала, чтобы он так говорил. Там была смесь растерянности, шока и радости.

Доктор, улыбаясь, убрала аппарат и подмигнула мне, накрывая простыней. Я с трудом села, положила ладонь на живот и просто смотрела вперед. Хасан молчал, кажется, тоже переваривая внезапную новость.

Я медленно оделась, отодвинула ширму и встретилась с ним взглядом. Я была права – Хасан был растерян. Он просто стоял на месте и смотрел на свои руки.

– Хасан, я была уверена, что… А у нас… и…

Он поднял на меня глаза, и я успела увидеть в уголках слезы. Счастливые слезы. Он не двигался. Не говорил. Только смотрел.

Я же подошла к нему, взяла его ладонь в свою и положила себе на живот. Хасан вздрогнул, а потом рывком притянул меня к себе и так обнял, что у меня весь воздух вышел из легких.

Нам никто не мешал. Доктор вышла из кабинета, а мы продолжали стоять, переваривая неожиданно свалившееся на нас счастье.