Глава 13

Проснулась от урчания в животе. Перевернулась на другой бок, попыталась поглубже зарыться в подушки и перину, накрылась сверху покрывалом, но живот опять предательски намекнул, что мы уже давно нормально не ели. Открыла глаза. Резко села, откидывая прочь покрывало, огляделась. Я лежала на кровати, на мягкой перине, которую для меня кто-то заботливо взбил. Последнее, что помнила, это как сидела в бане и ждала, пока Яга «отпарит» внука. Должно быть, я уснула, и кто-то меня перенес сюда. Хоть комната и не была мне знакома, но, судя по деревянным стенам, неуловимому запаху трав в воздухе и шуму гремящей утвари из глубины дома, я все еще была в тереме Яги. Вот же ж! И как только я умудрилась уснуть? Ругая себя на чем свет стоит, я встала с кровати, нашарила в полумраке ногами черевички, которые стояли тут же. Судя по тьме за окном, на улице была глубокая ночь. Но шум утвари явно намекал, что не все обитатели спят. Я застелила кровать и поспешила из комнаты. В уже знакомых коридорах ориентироваться было просто, я легко нашла кухню, откуда и шли звуки и не только звуки… По терему плыли невероятно привлекательные запахи свежего хлеба и чего-то еще. Такого соблазнительно пряного, что живот опять заурчал. На кухне возилась Яга. Ловко лавировала среди десятков горшков, кастрюль, ложек и поварешек. Те жили собственной жизнью – в одной кадушке невидимыми руками месилось тесто, в другой замачивались травы. Над разделочными досками плясали ножи, шинкуя свежую зелень. А из печи ухват сам вытаскивал черный глиняный горшок с дымящейся кашей. Яга сидела чуть в стороне, с ленцой следя за этим, – одной рукой она держала пиалу с чаем и смачно прихлебывала, а другой вальяжно взмахивала, ловко указывая, что и какой утвари делать дальше. Я замерла как вкопанная, наблюдая за чудом. – Садись, чего встала? – не оборачиваясь ко мне, произнесла женщина. – Чай будешь? Я осторожно сделала шаг навстречу. Казалось, своим появлением я могу нарушить магию, но Яга даже бровью не повела, а утварь и дальше продолжала жить своей жизнью. И я этому процессу ни капельки не мешала. – Как вы это делаете? – невольно вырвался вопрос. – Да разве ж это сложно? – удивилась Яга. – Опыт приходит с возрастом, а когда опыта много, все можно и с закрытыми глазами делать. – Вы как дирижер, – восхитилась я. – Управляете целым оркестром. Горшок с кашей на мгновение завис над столом, а тесто перестало меситься. Яга странно посмотрела на них, и те вновь принялись за дело. – Интересные словечки, – будто невзначай сказала она, поднимаясь из-за стола, чтобы налить мне чай из большого чайника в подлетевшую пиалу. – А что значат? Я пожала плечами, приняла напиток из рук Яги, поднесла к губам. Ощутила тот самый манящий пряный запах, который так ощутила еще в коридоре. Чабрец и тмин. – Оркестр – это когда собирается в одном месте много музыкантов, – начала я. – Как гусляры у батюшки, только много разных инструментов. Не только гусли, но и всякие дудочки, скрипки, виолончели. А дирижер – это тот, кто всеми ими управляет. Чтобы они играли складно. Яга прищурилась. – Это ты сама придумала? Аль в книге какой прочла заморской? Я покачала головой, на мгновение задумавшись, стоит ли рассказывать Яге о своей маленькой чудинке. С одной стороны, это вовсе не было тайной. При дворе все знали, что я иногда выдаю что-то эдакое, с другой – меня вдруг обеспокоила заинтересованность Яги. – Не в книге, – все же решила не лукавить я. – Это само приходит. Вот иногда говорю о чем-то или думаю, и слово подходящее всплывает в голове. – Прям само? – не успокаивалась Яга. – А что? – я насторожилась окончательно. – Вы что-то знаете об этом? Яга криво усмехнулась, и было в этой улыбке что-то темное. Нет, не пугающее, но именно первозданно-жуткое. Как сама Навь. Вроде бы и знаешь, что лучше с ней не заигрывать, но с другой стороны понимаешь, что рано или поздно все в Нави окажемся. И нет смысла ее бояться. – Я еще вчера заметила, – начала Яга, – что с тобой что-то не так. Когда ты про зеркало сказала. – Что значит «не так»? – Ты не видела монстров и не видела в отражении нежить. Ты сказала, что увидела там только саму себя. Я моргнула. – А разве не логично увидеть в зеркале свое отражение? Яга покачала головой. – Не совсем… Зеркала в моем доме ведут себя не так, как везде. Живые видят в них только гадость всякую из Нави. А что еще им видеть, если они все еще живые? Только тех, кто там и так не живет. Нежить да монстров. – Это как понимать? – несмотря на горячий чай, меня пробрал холодок. – Вы на что намекаете? Что я мертвяк, что ли? Раз саму себя видела? – На мертвяка не похожа, – покачала головой Яга. – Но!.. Она замерла, а после тут же продолжила: – Мысль у меня заимелась. Не случалось ли с тобой в детстве чего особенного? Может, падала откуда? Головой билась? Я оставила в сторону пиалу. Мне не нравилось то, к чему пыталась клонить Яга. Ну подумаешь, словами неизвестными шпарю, разве это повод подозревать меня в чем-то ужасном? А Яга явно подозревала. – Не было ничего, – буркнула я. – Пожалуй, я пойду поищу своих спутников. Мы, кажется, уже задержались, и нам пора в дорогу. Я встала от стола и поспешила на выход, но в спину догнал голос: – Ты всегда была любопытна не по годам, спорила с наставниками, знала больше, чем они, и за это тебя не любили. Ты даже мужчин не боялась, хоть те были старше, богаче и титулов не лишены, а некоторых и до сих пор не уважаешь. Ищешь равного себе. А еще тебе часто казалось, что ты старше, чем твое тело. Но со временем это ощущение прошло, что-то стерлось из памяти, но что-то до сих пор всплывает. Как эти словечки. Я резко обернулась. – Откуда вы знаете? – Садись, – Яга указала на место, откуда я только что встала. – Есть у меня одна догадка, слыхала я о подобном, хоть сама никогда и не видела. Мои ноги сами понесли меня обратно к стулу. Я опустилась на него с абсолютно ровной спиной, чувствуя, что Яга может поведать мне что-то, о чем мне знать абсолютно не хотелось. – Что за догадка? – Для начала я хочу убедиться, – Яга, словно фокусник, вытащила из рукава маленькое зеркало с резной ручкой и протянула мне. – Взгляни на себя и скажи, что видишь. С опаской я приняла этот дар, костяная ручка зеркала обожгла холодом. Но прежде чем взглянуть на стекло, я посмотрела в глаза Яге. – Оно волшебное? Та покачала головой, вставая и обходя стол по кругу, чтобы встать за моей спиной. Ее голос шепотом коснулся моих плеч: – Зеркало обычное, а вот места тут волшебные, очень тонкая грань между Явью и Навью. Как раз толщиной с это стекло. Не бойся, взгляни. Что бы оттуда ни выглянуло, я смогу защитить. Эти слова явно не внушали оптимизма, но после всего, что уже со мной произошло: после поляны грибов, после пещеры Соловья – бояться какого-то зеркала было просто смешно. Я подняла его и взглянула в ровную гладь. Оттуда на меня смотрела я. Точно такая же, как и обычно. Тысячу раз я видела себя в зеркалах во дворце батюшки, ничего ровным счетом не изменилось. Разве что похудела немного за последние дни. А вот за моей спиной маячили тени. Три рогатых силуэта словно дразнили отражение, танцевали что-то дикое за спиной зеркального двойника. Я вздрогнула, обернулась к Яге, которая все так же стояла позади. – Почему вы не отражаетесь? – с испугом спросилая, отбрасывая зеркало в сторону. Яга задумчиво цыкнула, вглядываясь в мое явно перекошенное от ужаса лицо. – Потому что я живая, – наконец ответила она, зачем-то трогая меня пальцем, словно хотела убедиться в моей материальности. – Ты, впрочем, тоже… но кто-то явно умер. Она подошла к одному из комодов, достала оттуда бутыль, закупоренную пробкой, несколько мгновений о чем-то думала. После вцепилась в пробку зубами, выдергивая ее напрочь. Принюхалась к содержимому бутылки, а после вернулась к столу – и щедро плеснула себе в чай. Мне предлагать не стала. – Я думаю, тебя подселили, – наконец произнесла она. – Настоящая Змеина, похоже, уже давно с той стороны Нави. – Что значит «настоящая Змеина»? – вскочила я, стул с жутким скрежетом проехал по половицам. – Это как понимать? Я и есть настоящая. – Как посмотреть, как посмотреть, – Яга задумчиво и нервно постучала пальцами по столу. – Ты хорошо помнишь свое детство? Самое раннее? – Да! – почти рявкнула я. – А как иначе-то? – А с какого момента? Вопросы Яги начинали раздражать. Змейки на голове принялись ходуном ходить, им тоже все не нравилось. – Что значит «с какого момента»? Все как у всех, или мне начать вам рассказывать, как меня в корзинке батюшке прислали? Или можно с того места, где меня с ложки козьим молоком поили? Или могу с другого, как обернулась впервые в кроватке в змею, и царевна Лебедь голосила так, что на всю Русь-матушку было слышно. – Очень любопытно, – протянула Яга. – То есть ты себя с первых дней и от рождения помнишь, что ли? – Да что не так-то? – удивилась я. – А то, что никто себя в таком возрасте не помнит, – припечатала Яга. – Это либо не твои воспоминания, либо тебе их внушили. И если ты найдешь момент, с какого именно времени начинается твоя настоящая память, тогда и разберешься – что же произошло на самом деле. – Да не было ничего, – упрямилась я. – Было-было. – Яга явно не собиралась отказываться от своей правоты. – Но та Змеина, которая родилась в этом теле, теперь с другой стороны зеркала. Женщина постучала по стеклу. Я молчала. Мне нечего было сказать. Внутри что-то рушилось, а может, наоборот, воскресало. – Если настоящая Змеина там, то я тогда кто? – вырвалось у меня все же. Яга вздохнула… тяжело так. – А это самое сложное, – ответила она. – Ты, получается, тоже Змеина. Ну или стала ей, ведь живешь в этом теле не один год. Другой вопрос: кем ты была раньше?.. Откуда-то тебя сюда к нам принесло? Может, и не из нашего мира, а может, и из другого времени… – А узнать как? Что мне делать вообще со всем этим знанием? Зачем вы мне все это рассказали? Яга склонила голову и как-то странно на меня посмотрела: – Еще скажи, что я тебе жизнь этим знанием сломала. Но если я в тебе не ошиблась, то ты бы мне потом не простила, что я утаила это сейчас. – Потом? О каком потом вообще речь? – У вас впереди поляна новогодних елок. Ты должна быть готова к этому испытанию, ведь оно может стать для тебя более опасным, чем для всех остальных. – Это же елки… Что в них может быть опасного? О шарик порежусь? – Войти на эту поляну можно одним человеком, а выйти уже другим, – загадочно ответила Яга. – Ты мне нравишься, Змеина. И, чего греха таить, внуку моему тоже… он молодой еще, глупый. Все в себе держит, а мне-то чего правду таить на старости лет. Как есть говорю. Я невольно отвела взгляд и покраснела. Не ожидала я таких слов, да еще в лоб сказанных. – В общем, расстроится он, если с поляны не ты вернешься. Все внутри похолодело. – Это как понимать? Та девушка с отражения может в моем теле поселиться? – ужаснулась я. – Не ее тебе надо бояться, – покачала головой Баба Яга. – Раз она однажды покинула это тело, обратно вернуться из Нави ей уже не выйдет. А вот кто третий… да пострашнее… – Яга тяжело вздохнула. – В общем, береги себя, Змеина. Я тебе зла не желаю. Она хотела сказать еще что-то, но внезапный мужской возглас заставил меня поднять голову. На пороге кухни, бледный как смерть, стоял Финист. В руках его была какая-то изогнутая посередине железная палка. – Ч-ч-что это? – произаикался он, глядя на Ягу. Та обернулась, с сомнением глядя на витязя. Тот же словно в руках не палку, а змею держал. Да еще более страшную, чем я. – Перегрелся на перинах, что ли? – удивилась Яга, подходя к нему ближе. Финист даже шевелиться боялся. Так и стоял как вкопанный. Яга пощупала его лоб. – Странно, вроде нормальный, – пробормотала она. – Ты че, болезный? Аль приснилось что? Кошмар? – Это что? – еще раз повторил он, протягивая Яге железную загогулину. Та приняла ее из рук, покрутила, пожала плечами. – Посох железный, поди, Марьюшка Моревна оставила, когда мимо проходила. Тут даже я икнула. Весь ужас Финиста стал понятен. – А давно она проходила? – осторожно поинтересовалась я. Яга задумчиво почесала бровь, словно пыталась вспомнить. – Может, месяц назад, а может, неделю… Видимо, она забыла посох свой тут. – Сломала… – мрачно отозвался Финист. – Это, похоже, был последний. Мне кранты! В этот миг за спиной богатыря замаячили фигуры царевичей. Было похоже, что они одевались наспех, разбуженные переполохом, и теперь с любопытством выглядывали из-за спины Финиста. – Я думал, опять кого-то убивают, – буркнул Иван, отталкивая Финиста и проходя первым вглубь кухни. – Перебудил же всех грохотом. – Странно, – обронила я, переглядываясь с Ягой. – Тут ничего не было слышно. – Вам, царевна, разумеется, ничего не было слышно, – Елисей с улыбкой присел рядом со мной. – Вчера вас расположили в лучших покоях этого терема. Мы, как добрые молодцы, разумеется, не возражали. Легли спать в дальней комнате, которую выделила хозяйка. Елисей недовольно скосил глаза на Ягу, та в ответ недобро прищурилась. – Что-то было не так? – обманчиво тихо спросила она. – Аль перина оказалась жестковата? – Что вы? – всплеснул руками юный князь. – Прекрасные кровати, пять штук в ряд. То, что нужно для усталых путников. Даже если один из них гриб, а второй колобок, которые вообще не замолкают. Мои глаза от удивления расширились. – Гриба спала с вами? Как? Она же девушка! – Она гриб, – наставительно напомнил Елисей. – Причем прибабахнутый. Всю ночь угомониться не могла, опять играть заставляла. То в крестики-нолики, то в прятки. – А прятаться было негде, – угрюмо заметил Иван. – Там всего пять кроватей и четыре угла. Вот и вышло, что пряталась только Гриба с колобком, а мы делали вид, что ее ищем. Иначе она грозила начать петь песни. – И где она сейчас? – уточнила Яга. – В последний раз не нашлась, – хихикнул Иван. – Уснула под кроватью Финиста, угомонилась наконец. Финист издал печальный то ли вздох, то ли вой. – А я утром полез ее доставать, а там это… – богатырь с ненавистью взглянул на сломанный посох. Яга с самым сочувствующим видом поцокала языком и похлопала витязя по плечу. – Вот я и говорю, до вас Марьюшка у меня в тереме ночевала. Забыла, видать. Но ты не печалься так, соколик. Присаживайся пока, позавтракай. Да что там, все садитесь завтракать. Вам скоро в путь. Я недоуменно посмотрела на Ягу. Она ни про кого не забыла? – А Вихрь? – напомнила я. – Может, стоит его позвать? Он тоже где-то спит? Яга усмехнулась. – Ага, как же, спит он. Как полегчало, так сразу в лес по делам пошел. Полетел, можно сказать! Только догонять успевай! Обещал скоро вернуться. Егерь как-никак, решил угодья обойти. Нерду заодно отблагодарить за помощь. Неверяще я уставилась на нее. В голове не укладывалось, как она могла отпустить внука, которого вчера со смертного одра вытаскивала. Какие еще угодья? Другого времени найти не мог? – Да не смотри ты на меня так, – будто невзначай, Яга легонько меня толкнула в бок. – Мужчины и не такое порой вытворяют. А обморожение это не температура в тридцать семь градусов. От того еще ни один внук у меня не помер. Она усадила царевичей и богатыря за стол. Уставила все снедью, и пока первые активно наворачивали еду, я пыталась хоть немного утешить Финиста. – Ну не кручинься ты так, – начала я. – Может, у Марьи еще колпаки остались, вдруг еще не пришло твое времечко? – Да сносила она их уже давно, – бурчал богатырь, держа ладонями себя за голову, словно та вот-вот отвалится. – Добегался я, кажется, на вольной жизни. Как найдет меня Марьюшка, так и все… окольцуют меня, сокола юного. Я бросила оценивающий взор на богатыря. Про юного он, конечно, себе польстил… Минимум зим сорок, а то и сорок пять землю-матушку уже топтал. – Да что ты так боишься? – заинтересовалась Яга, присаживаясь напротив. – Марьюшка барышня видная, старательная, хозяйственная. Видишь, как зацепил ты ее. Все успокоиться не может. Но и тебе деваться некуда, слово свое богатырское держать надо. – Угу… – мрачно кивнул Финист. – Только как слово сдержу, так солнышка больше не увижу. Заберет меня Марьюшка в царство свое подземное. Не расправлю крылья я свои никогда, не вздохну ветер свободный, не погреюсь о лучики золотые… – Да ладно тебе, – не успокаивалась Яга. – Марьюшка тебе другие лучики обеспечит. Будешь у нее как сыр в масле кататься. Нет солнышка в Нави, тут твоя правда. А вот попросит она слуг своих, так тебе скуют персональное солнышко из злата да каменьев. Повесят хоть десять штук в каждом чертоге! – Только не греет злато, – напомнила я. Мне впервые стало жалко Финиста и его будущую участь. Но кто же виноват кроме него? Кто его за язык тянул? – А о каком злате речь? – раздался неожиданный вопрос. Я обернулась к Ивану-царевичу. Тот жевал кашу, но это не мешало ему задавать вопросы с набитым ртом. – Всяко больше двадцати четырех сантиметров, – огрызнулась я, вгоняя Ивана в краску. Он даже закашлялся. – Да что сразу двадцать четыре?! Может, и побольше будет! – Вот как замеришь точно, так с отчетом и приходи, – рыкнула я. – Только к моему батюшке вначале. Как-никак, ты на руку Василисы претендуешь, вот пусть Гвидон решает, сколько сантиметров золота для ее руки надобно. Выражая со мной полную солидарность, закивал Елисей. – Иван, ну что ты в самом деле. Всем же известно, что золото килограммами измеряют, а сантиметры – это ты от страсти к Василисе, поди, попутал. А так ситуация, конечно, крайне прискорбная, – князь повернулся к Финисту и печально похлопал того по плечу. – Крепись, брат. Но пусть тебя утешит, золото Марьюшки Поди, его у нее столько, что взглядом не объять. Финист только плечом дернул, стряхивая тонкую ладонь князя. Плевал богатырь на богатства. – У Марьюшки залежей драгоценных видимо-невидимо, – словно издевалась и подливала масла в огонь Яга. – Но ты все равно не кручинься, богатырь. Марьюшка барышня, конечно, своеобразная, но ты с ней поговори вначале. Может, и она передумает тебя в царство свое забирать. – Ага, конечно. Три колпака порвала, три пары башмаков сносила и три посоха сломала, конечно, как же тут передумать, – саркастично донесся недовольный голосок Грибы откуда-то из-под стола. – Марьюшка же с маниакальностью психопата выполняла это задание, чтобы в последний момент свернуть. Все мы, девочки, так делаем? Я отодвинула стул и взглянула под стол, где, покачиваясь на колобке и балансируя на ножке, стояла недовольная Гриба. – Доброе утро, – только и нашла что сказать я. – Как же? Доброе оно, – прорычала поганка. – Ничего в нем доброго нет. Бросили меня в комнате, сами сбежали. Пришлось самой по лестнице прыгать! А ну поднимите меня наверх. Или мне и дальше ваши ноги лицезреть? Я покачала головой. К кошмарному характеру Грибы я уже начала привыкать и даже хотела сама помочь ей взобраться на стол, несмотря на ее жуткие манеры. Но Финист опередил. С кряхтением полез и почетно выставил ее на столешницу. – Извинения за то, что забыл меня в спальне, принесешь потом, – вместо благодарности отозвалась она. – Поменял меня на какую-то палку… – Посох, – поправил Финист. – Психопатка, – донесся до меня шепоток Ивана. Они с Елисеем недовольно переглянулись. Впрочем, куда больше меня заинтересовал едва слышный смешок, слетевший с губ Яги. К чему он относился, было непонятно. – Завтракайте, набирайтесь сил, – еще раз произнесла она. – Впереди у вас длинная дорога.