Глава 16

Когда лес начал погружаться в сумерки, мы остановились на привал. Лошадям нужно было отдохнуть, прежде чем идти дальше. Снег впереди становился все глубже, копыта начинали вязнуть, и кони уставали сильнее. – Долго еще до леса с елками? – спросил Иван у Вихря. – По моим ощущениям, около версты, к ночи доберемся. А к рассвету и минуем. – А не лучше ли будет заночевать здесь, – робко подал голос Елисей, – и идти по светлому, раз место такое опасное? Зачем в темноте-то шляндрать? А так хоть точно шарики эти ваши стеклянные не побьем. – Там и так светло будет, – мрачно отозвался Вихрь. – А если заночуем здесь, тогда к лесу попадем пусть и днем, но в самый канун Нового года. Когда новый год сталкивается со старым – это еще опаснее. – Ты же сказал, что раз нас нечетное число, то мы в безопасности, – поежился Иван, проскользнув еще разок по всем взглядом. Судя по молчаливому движению его губ, он еще раз пересчитал присутствующих. – Есть у меня сомнения насчет клубка-колобка. Разве можно эту булку полноценной душой считать? Я с сомнением тоже покосилась на моток ниток на ноге у Грибы. Может, Иван и не был таким уж дураком, раз спросил. Хоть душа у колобка точно была (ее же туда поселили), но из-за того, что Гриба на нем паразитировала, образовав чуть ли не единый организм, я тоже усомнилась, можно ли их считать за двоих. – Он мыслит и разговаривает, – уверенно заявил Вихрь. – Так что полноценен. – А то, что они срослись? – все же уточнила я. – Эй, Гриба, может, ради такого слезешь с него? – Ни за что, – скривила она шляпку. – У нас симбиоз. Либо на нем путешествую, либо на ком-то другом. Ты готова мне подставить плечо, чтобы я в тебя вросла? Меня аж передернуло от такой мысли. – Вооот, – протянула она. – Так и нечего дурацкими мыслями бросаться. Я еду на колобке до момента высадки в родную землю, и никак иначе. – Не надо никого никуда пересаживать, – вновь отозвался Вихрь. – То, что они сросшиеся, не страшно. Все равно считаются за двоих. – А ты откуда так много знаешь? – сощурился Елисей. – Будто каждый день сросшихся по этим лесам водишь. Вихрь гневно сверкнул очами в сторону царевича. Атмосфера накалялась. – Так, – я примирительно подняла руки вверх, вставая между спорящими. – Давайте без конфликтов. Вихрь вообще-то вместе с нами в этот лес идет. И рискует точно так же. Просто давайте все будем осторожны: елки не трогать, двигаться аккуратно, шарики не срывать, с собой не забирать, не грызть… – Да кому такое вообще в голову придет? – удивился Иван. – Да была лет пятьсот назад одна, – буркнул Финист. – Но мы предупреждены, вооружены, а значит, все должно закончиться хорошо. Звучало как самоуспокоение. Меня же что-то смутно тревожило. Какая-то недосказанность, словно я что-то упустила. Что-то очень важное. Наскоро поужинав, для собственного успокоения я первая вернулась к лошадям, на всякий случай осмотрела их. Проверила, хорошо ли закреплен сундук с золотом и другой груз, нет ли чужих следов вокруг. Даже глаза на змеиные сменила, тоже на всякий случай, чтобы смотреть в темноту леса… Не крадется ли за нами Марьюшка? Лишняя душа, следующая за нами, сейчас во всех смыслах была бы лишней. Но ни Марьюшки, ни кого бы то ни было еще я не увидела. – Там никого нет, – раздался тихий голос Вихря позади, и я обернулась. – Следишь за тем, что я делаю? – И да и нет, – ответил он. – Но меня, как и тебя, что-то смутно беспокоит, странное чувство… Будто вот тут щемит. Он приложил руку к центру груди и глубоко вдохнул. – Последствия заточения в ледяном кубе? – предположила я. Но егерь головой покачал. – Это что-то еще. – Может, любовь? – пошутила я и улыбнулась. – Говорят, от нее тоже в груди щемит. Или инфаркт. Вихрь промолчал, но посмотрел на меня так долго и странно, что его зеленые глаза на мгновение показались мне сменившими цвет. Словно отблеск несуществующего костра мелькнул в их глубине. – Когда войдем в лес, не отходи от меня далеко, – только и произнес он. – Чего конкретно ты боишься, Вихрь? – все же спросила я. – Где-то рядом есть восьмой… – пусть неохотно, но подтвердил он мои опасения. – Нутром чую. – Марьюшка?! – воскликнула я. Но егерь покачал головой. – Нет… кто-то еще. И теперь мне кажется, будто следует за нами с самого начала… – Как это? С самого начала с нами был Гельмут? Никто больше не пошел. Но и тут Вихрь покачал головой. – Гельмут точно остался на грибной поляне. Я еще раз обернулась по сторонам, еще пристальнее всматриваясь в пройденный путь. Там точно никого не было. – Должно быть, это нервы, – попыталась я успокоить саму себя и Вихря. – Страх перед тем местом… Я никого не вижу и не видела до этого. Разве мы бы не заметили, если бы за нами кто-то шел столько времени? – То-то и оно… – буркнул Вихрь. – Когда я вчера уходил в лес… по делам… я даже проверил, нет ли там кого за нами. И когда искал царевичей, тоже никого не встретил… но это чувство не покидает. – Тогда точно нервы, – успокоила я, кладя руку ему на плечо. – Все будет хорошо, я уверена. Вихрь как-то странно на меня посмотрел. На мою ладонь, потом на мое лицо, и я смутилась. Зачем-то отвела взгляд. – Змеина, – наконец произнес он. – А когда все закончится? Когда все хорошо закончится, ты бы хотела… Он на мгновение замялся, будто подбирал слова. – Что хотела? – тихо спросила я, и змейки одна за другой повыползали из косы, приготовившись слушать. Вихрь набрал побольше воздуха в легкие, но ответ я так и не узнала. – Опять эти двое тут шушукаются! – раздался на пол-леса грибной возглас. – Вот помяните мое слово, знаю я такие взгляды! Аж искры по ветру! Уведет этот егерь у Гвидона не просто кусочек земли возле гор, а все полцарства! Я аж подскочила, гневно оборачиваясь в сторону Грибы. Она и Финист шли по направлению к нам, за ними спешили царевичи. – Ты бы придержала язык за зубами, – прошипела я, и змейки в волосах солидарно со мной принялись шипеть и клацать зубами. – Ой все! – махнула Гриба на меня рукой. – Что вижу, то и пою! Пошутить уже нельзя, что сразу ядом плеваться! – За такие шутки в грибах бывают промежутки. – Мне ничьи полцарства не нужны, – донесся голос Вихря, и я обернулась. Его лицо выражало абсолютное спокойствие, в то время как я бесилась. Впрочем, Гриба уже явно нашла в нем новую жертву произвола. – Что значит «не нужны»? Всем нужны! И Ивашке, и Елисею, – она махнула рукой в сторону царевичей. – А ты что, особенный, что ли? Вихрь пожал плечами, да так уверенно, что я невольно залюбовалась той простой и спокойной легкостью, с которой он это сделал. – Может быть, и особенный, – подтвердил он. – Царевичей, как выяснилось, много. А егерь я на оба царства один. – А ты хорош, подлец, – погрозила пальчиком Гриба. – Прямо говорю, два сапога пара! Он колючий, она ядовитая! От этих слов я невольно улыбнулась, да что там, все рассмеялись: Финист и даже колобок с Иваном. Но моя улыбка столкнулась с холодным взглядом Елисея. Он, как и всегда, стоял за спиной Ивана и только один не смеялся. – Весело вам? – наконец выдавил он. – А там где-то Василиса… забыли, что мы ее спасать шли? – Нет, – ответила я. – Тогда надо ехать, раз сами торопили, – выплюнул Елисей и двинулся к своему коню. Он первый вскочил на него и, дернув поводьями, погнал вперед, исчезая из вида во тьме леса. – Ну вот, теперь еще и его догонять! – растерянно произнес немного осоловевший Иван. Мы же с Вихрем с ужасом переглянулись. – По коням! – только бросил он. – Если не догоним, весь план коту под хвост! Один он пересечет лес, а мы – нет!