Глава 19.

* Саша *

Эта бестия верещала от души. Девчонка, видимо, думала, что у неё концерт перед собакенами. Что они ей плохого сделали? Чего их так мучить?

Я не выдержал этого ужаса у себя около уха, поэтому поставил её на землю. Гнев закипал во мне. Она стояла и просто хлопала ресницами — такая невинная, что злость тут же начала таять, уступая место чему-то другому, более опасному. И что я мог сделать? Наорать на неё? Детский сад. Ударить? Боже упаси. Никогда не поднимал руку на женщину и был уверен, что никогда этого не сделаю.

В целом, наша дворовая певица замолчала, и можно было спокойно пойти домой. Только я был уже заведён её несносным поведением, и единственная мысль, которая пришла мне в голову, чтобы ей «отомстить», — это поцеловать.

Я резко притянул её к себе. Наши взгляды на мгновение встретились: в её глазах мелькнуло удивление, а потом — вызов. Я впился в губы поцелуем, ожидая, что она оттолкнёт меня, возмутится, даст пощёчину. Я думал, она испугается. А она начала отвечать. Да так жадно и страстно, что уже непонятно, кто кого наказывал.

Сначала казалось, что мы не могли насытиться друг другом. Губы искали губы, дыхание смешивалось, руки судорожно цеплялись за одежду, будто боялись отпустить. Мир вокруг исчез — остались только мы, морозный воздух, обжигающий лёгкие, и этот безумный, всепоглощающий поцелуй.

Постепенно накал нашей необузданной страсти начал спадать. Мы просто целовались — медленно, глубоко, с какой-то новой, почти пугающей нежностью. В душе растекалось невозможное тепло, разливаясь по венам, затуманивая разум. Нас тянуло друг к другу, и чувствовал это не только я — Соня дрожала в моих руках, но не отстранялась.

Она расстегнула молнию на моей куртке и запустила руки под неё, обнимая за спину. Впервые мне не хотелось закатить глаза и цокнуть. Я был очень даже не против ее чуть нахального поведения.

Пальцы сквозь свитер обожгли кожу, и я тут же забыл про её показательное выступление, да вообще про всё, что меня в ней бесило. А может, не так уж и бесило…

В итоге я отстранился, но всё равно обнимал Соню, прижимая её к себе так, будто боялся, что она исчезнет. Её волосы пахли снегом и чем-то неуловимо женским — это сводило с ума.

— Может, пойдём в дом? — предложил я, стараясь говорить ровно, хотя голос чуть дрогнул.

Вообще, я думал, что она меня ударит или скажет очередную колкость. А она просто мурлыкнула, чуть ли не по-кошачьи:

— Пойдём.

* Соня *

*

Это был волшебный поцелуй. Мне сносило крышу по полной. Сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. В голове шумело, кровь пульсировала в висках, а всё тело наполнилось какой-то неведомой, пьянящей силой.

Зимой обниматься как-то неудобно — одежда мешает. Но я нащупала собачку замка на куртке Саши, а затем просто потянула ее вниз. Мои руки тут же скользнули вглубь под одежду, обхватывая его спину. Тепло его тела обожгло пальцы, и я невольно прижалась ближе, чувствуя, как дыхание Саши смешивается с моим. Сказать, что голова шла кругом, — ничего не сказать. Мир кружился, снежинки падали на ресницы, а я слышала только стук его сердца рядом со своим. Но дышать тоже нужно было, и мы сбавили градус нашего поцелуя — губы теперь едва касались друг друга, лаская, исследуя, запоминая.

Пока Саша не отстранился. Его глаза потемнели, щёки раскраснелись от мороза и возбуждения. Он всё ещё держал меня за талию, и пальцы слегка дрожали.

— Может, пойдём в дом? — Как же томно и горячо звучал его голос! Низко, чуть хрипловато, так, что по спине пробежали мурашки.

А почему бы и нет? Сил не было сопротивляться. Это я трезвая могла бы чисто из-за вредности сопротивляться, язвить, огрызаться. Но сейчас так не хотелось. А хотелось оставаться в его объятиях, чувствовать его тепло, слушать, как он дышит, смотреть в эти глаза, в которых сейчас было столько всего — и злость, и нежность, и что-то ещё, глубокое, настоящее.

— Пойдём, — прошептала я.

Саша взял мою ладонь в свою, и мы пошли по дороге к его дому. Будто между нами никогда не было ссор и перипетий. Будто мы всегда вот так ходили, почти обнимаясь, будто это было естественно, как дышать.

Идти было недалеко. И уже через пару минут мы оказались в тепле. Саша заботливо снял с меня пальто и повесил на вешалку.

— Ого, а у нас манеры есть… — Язык мой — враг мой. Не успела подумать, уже ляпнула. Но он, как ни странно, даже не разозлился. Просто усмехнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Язва.

Он прошёл на кухню, а я плелась следом, всё рассматривая. В прошлый раз дальше гостиной не довелось побывать. Здесь было уютно: старые полки с книгами, фотографии на стене, запах дерева и чего-то домашнего. Интересно, что между нами? Саша такой скрытный. Но и я молчала — слова вдруг стали лишними.

И тут он, такой спокойный, уравновешенный, запустил пальцы в свои волосы и потрепал их, а затем рывком развернулся ко мне. Грудь вздымалась от неровного дыхания, глаза горели.

— Я так больше не могу, — произнёс он глухо.

У меня сердце начало плясать, как солнечный зайчик.

— Ты бесишь меня дико. У меня нет даже слов описать, как ты меня бесишь. Особенно когда смотришь вот так. Я не могу держать себя в руках. Я хочу тебя поцеловать. Каждый раз, когда злюсь на тебя, на твои выходки, я хочу тебя поцеловать, — слова лились из него потоком, искренним, неудержимым.

Он тяжело дышал и в целом был взбудоражен. Прорвало, называется. Если бы я сейчас хихикнула, он бы меня прибил. А лучше бы просто поцеловал.

* Саша *

*

Я привёл Соню к себе. Помог раздеться и пошёл делать ей какой-нибудь чай без кофеина. Возможно, ромашку? Какую, к чёрту, ромашку? У меня душа горела, внутри всё дрожало от напряжения, от этой смеси злости, нежности и чего-то гораздо большего. И ещё она шла сзади, как хвостик, и я ощущал её взгляд между лопаток — он будто прожигал одежду.

Я взъерошил волосы на голове. Мои выдержка и самообладание испарились, как дым. Между нами было что-то такое, чему я не мог найти объяснение — какая-то невидимая нить, которая стягивала нас всё туже, туже, не давая разойтись.

— Я так больше не могу, — наверное, это прозвучало отчаянно. — Ты бесишь меня дико. У меня нет даже слов описать, как ты меня бесишь. Особенно когда смотришь вот так. Я не могу держать себя в руках. Я хочу тебя поцеловать. Каждый раз, когда злюсь на тебя, на твои выходки, я хочу тебя поцеловать, — слова из меня выливались сами собой. Эмоции взяли верх.

Я думал, что Соня, как обычно, огрызнётся, хлопнет дверью или сотворит ещё что-то, что выведет меня из себя. Может, тогда я успокоюсь. А лучше бы ей вовсе уехать. Я окончательно и бесповоротно в неё влюбился — и это пугало до дрожи.

И что сделала принцесса? Она подошла ближе и встала вплотную ко мне. Я чувствовал её дыхание… С нотками самогона дяди Васи. Как ни странно, но меня это повеселило и немного успокоило нервы. А Соня стояла не шелохнувшись. Что мне нужно было сделать? Поцеловать?