Глава 32. Перемены

Я вижу розовую воду. Много розовой воды окружает моё невесомое тело со всех сторон и до самого горизонта. Она спокойна, в ней нет волн или почти нет, потому что меня качает. Легко, едва заметно, как если бы я не плавала в воде, а лежала в колыбели. Я наблюдаю, как красный солнечный диск медленно прячется за линией, разделяющей необычно яркое синее небо и водное пространство, и плаваю в красоте и безмятежности.

Открываю глаза, яркий прямоугольник дневного света почти ослепляет, возвращая в реальность. Я щурюсь, стараясь к нему привыкнуть, иногда опускаю веки, в надежде вернуться в розовый сон, как вдруг осознаю нечто тяжёлое и тёплое на своей талии. Медленно вспоминаю, где я нахожусь и с кем. Осторожно разворачиваюсь, чтобы не разбудить, и обнаруживаю пару хитрющих глаз и радужную улыбку.

- Привет, - сонно здороваюсь.

- Привет, - улыбается ещё шире. – Как спалось?

- Хорошо, а тебе?

- А мне…

Дамиен делает паузу и придвигается ближе, почти коснувшись своим носом моего.

- А мне – как никогда хорошо! – заявляет шёпотом.

И я тону в его глазах. Они необычные, не такие, как всегда, а бесконечно красивые, глубокие, затягивающие. Зрачки против света максимально сужены, и я могу видеть рисунок радужки. Именно рисунок, потому что, оказывается, глаза Дамиена не карие, они зелёные! Настоящий насыщенный тёмно-зелёный оттенок, перетекающий в карамельно-шоколадный у самого-самого зрачка. В некоторых местах коричневого цвета больше, как если бы зажатый в кольце непокорный шоколад вдруг вырвался и выплеснулся на территорию спокойного, правильного, предсказуемого зелёного. Бунтарские глаза. Такие же, как и тот, кто видит ими меня.

- Что ты там высматриваешь? – спрашивает, нежно убирая с моего лба прядь спутанных после ночи волос.

- Какого цвета твои глаза, Дамиен?

- Ты мне скажи, - усмехается.

- Нет, я серьёзно, что в паспорте указано?

- Карие.

- Но они не карие, они зелёные!

- Да?

- Да.

- Возможно, - улыбается.

- Тебе и на это наплевать?

- Совершенно.  Цвет глаз ведь на остроту зрения не влияет?

- Нет, но они зелёные!  Зелёные, маскирующиеся под карие. Если не видеть их близко и при дневном свете, они и выглядят карими! – с трудом сдерживаю удушающее восхищение.

- Мне нравится дурачить людей, - щурится.

Monica da Silva In love

 Воздушные замки имеют свойство легко рушиться. Разочарование ждало после очень милого и уже не такого неловкого, как накануне, завтрака:

- Ева, доберёшься сама в школу?

- Разумеется.

Ну конечно, а как же иначе. Разве можно марать звёздную репутацию таким недоразумением, как я?

Это был удар ниже пояса: моё настроение мгновенно достигло нулевой отметки и уверенно поползло ниже – в зону замерзания. Дамиен предложил подвезти до остановки, но я, само собой, отказалась, сходу сочинив причину:

- Мне срочно нужно в ванную. Я опоздаю, а тебе незачем, - отрубаю.

Дамиен поменялся в лице. Конечно, он понял, в чём именно моя проблема, но людям настолько эгоистичным, как мой сводный брат, не привычно приносить жертвы. Уж точно не сногсшибательную популярность первого гонщика, сердцееда, да и просто парня, крутизна которого временами зашкаливает на циферблате личностных достижений.

Пока автобус полз по тонкому, выпавшему за ночь снегу, я обдумывала сложность своего положения. Вероятнее всего, на школьной территории Дамиен, мой тайный любовник, намерен скрывать некоторые неудобоваримые для общественности факты. Но как мне себя вести, если вдруг в школе поганец опять станет обниматься со своей выдрой?  А это очень даже возможно:  репутация  - серьёзная категория, требующая определённых усилий, «правильных» друзей и подруг, не говоря уже о статусе «сердечной привязанности».

Я решаю всё игнорировать. Да, игнор – лучшее, практически беспроигрышное средство.

Выходя из автобуса, надеваю наушники – вхожу в образ, но учеников ни у входа, ни на парковке нет – я опоздала на двадцать минут. Ищу глазами чёрный Мустанг, но не нахожу, и пока мои кроссовки осторожно ступают по снежной глазури на тротуаре, в моём теле, а точнее в районе грудной клетки, примерно посередине, чуть выше той точки, где находится бантик моего бюстгальтера, растёт нечто тяжёлое и твёрдое, как камень.  Делаю глубокий вдох морозного воздуха,  чтобы вытряхнуть его из себя, затем выдох… Снова вдох и снова выдох, но ничего не выходит. 

В школу вхожу с камнем.

Мелании нет на первом уроке – французском, и я почти уверена, что он поехал к ней. Наверное, за утренним сексом, не иначе.

Французский, Программирование и Науки проходят в страдальческом режиме, иногда сменяемом усердным обдумыванием адекватной линии поведения.

TENDER – Armour

Я заметила Дамиена сразу как вошла в столовую – он сидел на своём обычном месте и ждал момента, когда наши взгляды встретятся. Но мои глаза нарочно не смотрели в его сторону, не взглянули ни разу, пока я стояла в небольшой очереди перед кассой, пока расплачивалась и пока доставала бутылку с колой из холодильника, неуклюже придерживая одной рукой свой поднос. Я хотела, чтобы он понял, что мне нет до него никакого дела. Что я нисколько не страдаю от его вероломности и продолжаю активно существовать в своём обычном амплуа – кошки, которая гуляет сама по себе.

В тот самый обычный пасмурный день, когда тяжёлый рюкзак Дамиена шумно плюхнулся на пол рядом с моим стулом, я поняла, что игры остались в детстве, и происходящее более чем серьёзно.

Он просто сел рядом, просто изобразил учтивую улыбку моей подруге, просто сказал ей:

- Привет… э-э-э

- Либби, - бодро обозначила она себя.

- Да, Либби! Рад снова встретить тебя, Либби!

И ещё раз:

- Либби!

Три раза повторил, чтобы запомнить теперь уже наверняка – это ведь подруга его… девушки? А это в разы важнее, чем подруга сестры!

Сразу за жестом учтивости настал мой черёд: мне был послан только один единственный, достаточно продолжительный взгляд, чтобы я точно успела прочесть в нём всё, что мне хотели прояснить:

«Играть я не стану и тебе не советую. Если ты хочешь, чтобы я показал людям, что МЫ вместе – пожалуйста. Но у твоих ног я никогда не буду. Если вместе – то только на равных».

И я вняла ему. Раз и навсегда поняла, чего он от меня хочет.

После этих совсем нехитрых действий Дамиен погружается в свой сотовый. Я молча ем, Либби также беззвучно пытается понять, что происходит.  

Перед Дамиеном стоит нетронутый поднос с едой:

- Почему не ешь? – спрашиваю.

- Я уже поел.

- А это что? – тычу пластиковой вилкой в закрытые боксы с едой.

- Это тебе.

Салатный лист застревает в моём горле.

- Мне? – уточняю.

- Ну, извини, я думал, что теперь это – моя обязанность, - не поворачивая головы.

Обиделся. Это заметно.

«Видимо, он покупал своей пассии ланчи» - делаю умозаключение.

Внезапно за одним из столиков в радиусе нашей слышимости некто произносит фразу:

- Я не поняла, они что вместе? Дамиен и эта… как её… а кто это вообще?

- Вроде сестра его… -  высказывают предположение.

- Фу… Какая мерзость!

Меня передёргивает.

- Да нет, они сводные. Это значит, у них нет общих родителей, и они вполне могут…

- Трахаться? – снова предполагает тот же голос.

Дамиен поднимает голову, смотрит некоторое время на толпящихся у кассы странноватым, отсутствующим взглядом, затем резко поворачивается ко мне:

- Ты испачкала губы в соусе!

С этими словами аккуратно вытирает уголок моего рта большим пальцем, максимально растягивая свои действия, затем, ласково заглянув в глаза, приближается и, о Боги, целует мои губы. Ничего вызывающего, только долгий, нежный, почти трепетный поцелуй.

Могу с уверенностью сказать, что мой собственный шок мало чем отличался от общественного. Первое, что я увидела, были ошалевшие, ненормально расширенные глаза Либби. Не знаю, почему, но во мне родилось нудное чувство вины.

На нас смотрели все. Ну, или почти все. По крайней мере, большая часть школы. Дамиен оказался слишком значимой фигурой, чтобы такой поворот событий остался незамеченным.

Michael Kiwanuka - One More Night

Когда следующим утром мы выходим из машины, Дамиен аккуратно вынимает мою руку из кармана куртки и сжимает в своей, бросив странноватый взгляд, похожий на смущение. Несмотря на сладкое тепло его ладони,  у меня наблюдается очередной шок:

- Слушай, никогда бы не подумала, что ты…

- Что я что?

- Такой… Душка-Сахарок!

Нервный смешок вырывается из глубин оскорблённого мужского достоинства:

- Я и не Душка! Это тактика в рамках стратегии по спасению твоей неутомимой задницы!

- Ах, это! Так мне наплевать!

Дамиен поднимает бровь в недоумении, и я спешу объясниться:

- Мне плевать на всех. Игнор - лучшее средство против троллей.

- Это вряд ли. С таким подходом можно только загнать занозу ещё глубже, а твоя уже и так размером со слона!

С этими словами Дамиен разворачивает меня к себе, приближает своё лицо и, удерживая обеими ладонями мою неспокойную голову, долго целует в губы на глазах у сражённой публики. Уже через час нас будут обсуждать в туалетах, курилках и коридорах. Главная новость года - Дамиен Блэйд сменил подружку!

- Серьёзно?  Они расстались с красоткой Мел?

- Похоже на то.

- И с кем он теперь?

- С Тубзиком!

- Да ладно! Ты шутишь!

- Сама видела утром их поцелуй взасос!

-  О Боги!!! Что такой парень, как Дамиен, нашёл в такой, как она?

- Говорят, они брат и сестра, - шёпотом.

- Фууу! Дамиену видно совсем скучно стало, раз захотелось извращений!

- Так и к геям недолго переметнуться!

- Блэйд? Это вряд ли. Он скорее трахнет какую-нибудь мамочку, но мужика - точно нет! - смеются.

- Гм-гм!- оповещаю о своём выходе из кабинки туалета.

Сплетницы краснеют, вытягивая физиономии, и прыгают к выходу.

- Эй, девчонки, куда же вы? - ору вдогонку. - А поговорить?

Дамиен оказался прав в своей стратегии: на меня совершенно неожиданно упали лучи его славы, и в ней я в одночасье приобрела если не популярность, то некую значимость точно. Людей внезапно перестала интересовать моя манера одеваться, произносить английские слова с австралийским акцентом, так сильно и так смешно отличным от канадского. Их более не нервировала моя точка зрения на определённые вещи, а наоборот вызывала интерес и повод задуматься.

Liamere Dakota

Мелания…

То, что должно было стать триумфом, оказалось настолько ураганной и шквалоподобной болью, что её волна накрыла даже нас с Дамиеном.

Я проявила жестокость.

Она впервые увидела нас три недели спустя, когда вернулась из своей очередной поездки в Европу. Да, богатые девочки часто путешествуют, а таким как я, остаётся только догадываться куда, зачем, и кто позволяет им так надолго покидать школу.

Всё случилось в Пуарье, легендарном ночном бассейне. Мы с Дамиеном были лишь одной парой из десятков других, собравшихся в субботнюю ночь, чтобы вместе провести время. Я сразу заметила, когда она появилась, вошла в просторный павильон, заполненный молодёжным шумом и энергичной музыкой. Мелания улыбалась одной из своих лучезарных улыбок и держала голову высоко поднятой, будто ей плевать на произошедшие перемены.

Я услышала, как она спросила у рассыпающегося в комплиментах Рона, где Дамиен. Увидела, как резко тот поменялся в лице и посмотрел в нашу сторону, встретившись со мной взглядом, полным тревоги.

Дамиен был слишком занят болтовнёй с метисом по имени Дженая о предстоящем сезоне гонок, чтобы заметить темнеющие тучи над нашими головами. Он не почуял подвоха, когда змея с библейским именем Ева попросила себя поцеловать. И Дамиен целовал: обнимая обеими руками, поднимая локти так высоко, как мог, он прижимался губами снова и снова,  с каждым новым движением стараясь обхватить мои как можно шире. Он потерялся, провалился в том поцелуе, потому что это был первый и единственный раз, когда я его попросила.

- Что она здесь делает? – был её вопрос.

Нет, то был не вопрос, то был болезненный стон, выдох, вместе с которым из её тела выскользнула и часть души. То был почти шёпот, с отчаянием вырвавшийся из ада.

- Они теперь вроде как… вместе, - скомкано, словно сам до сих пор не веря, отвечает ей Рон.

Дамиен слышит и отрывается, смотрит в мои глаза, и я вижу в них разочарование и почти боль. Но он не произносит ни слова, мягко отпускает и с головой погружается в воду, оставив меня висеть на бортике в одиночестве.

Когда я решилась, наконец, взглянуть на муки соперницы, её уже не было - уехала, даже не раздеваясь.

Но самым большим сюрпризом оказалась шаткость авторитета Мелании.  После их разрыва с Дамиеном внезапно обнаружились те, кому она «никогда не нравилась». Её статус и влияние в школе значительно ослабли, и это было заметно не только в отношении учеников, но и школьной администрации – оба её проекта декораций для надвигавшихся школьных праздников были отвергнуты с формулировкой «неприемлемо вызывающе». Одно поражение следовало за другим, делая Меланию всё более и более озлобленной и ожесточённой, что неизменно должно было привести к катастрофе. Месть рассерженной женщины  бывает страшной и не всегда хорошо обдуманной.